Наследие Цикла. Расплата

— Я не могу.

— Не можете?

— Нет... Нет. — МакКормак часто задышала, ёрзая на стуле. — Не могу.

— Но вы же судья! — Горат вскинул брови, отчего его пустые глаза стали ещё более пустыми.

— Но вы же глава Департамента! — Зелинда подвинула золотистую табличку с собственным именем чуть левее. Да, вот здесь ей сейчас самое место.

— И что?

— И... И... И...

— Спокойней, мисс МакКормак, дышите глубоко. Я такой же человек, как и вы. — Горат усмехнулся сам себе. — Вы считаете себя неспособной вынести мне приговор в рамках закона?

— Да... Нет... Я считаю...

— Ваш ответ, миледи.

— Я не...

— Одно слово.

— Нет.

Мужчина, сидевший на стуле, широко улыбнулся.

И четыре раза хлопнул в ладоши.

— Вы решились на целых три буквы. Это похвально. — Он повернулся к присяжным. — А вы, достопочтенные господа? Что скажете?

— Мы не знаем, в чём вы виноваты, — возразил кто-то.

— Действительно, как я мог это упустить. — Горат повернулся к темнокожей женщине. — Госпожа судья, зачитайте им список того, что я сделал.

— Я... — В горле Зелинды пересохло, и голос осип. — Я...

— Да читайте уже, ради Уробороса. Читайте. Там просто буквы.

«Он сказал читать», подумала МакКормак.

Почему она чувствует себя смущённой девятиклассницей?

— Я жду, госпожа судья. — Голос Гората был уверенный и спокойный, но она нервничала, сминая уголок мягкой красной папки. — У нас вся жизнь впереди. Ну, у кого-то больше, у кого-то меньше...

Зелинда вспомнила бренди и вчерашний вечер.

Она сама аплодировала ему.

Но ещё не знала, кому именно.

— Мистер... Горат, — начала женщина, прокашлявшись и сглотнув солёный комок, — совершил... Совершил... — Она колебалась, не торопясь озвучивать реальные цифры, но приняла, как ей казалось, верное решение. — Больше тысячи убийств, лишил магии множество людей, и... — Спазм в горле заставил её сделать глотательное движение, — и украл Посох Душ из места долгосрочного хранения. Наказание за такое... — Зелинда захлопнула папку и бросила её на стол перед собой. — Нет, я не могу. Не могу подсчитать, мистер Горат.

Среди присяжных прокатился лёгкий шёпот, который стоявшей в отдалении судье было не услышать.

— Спасибо, госпожа МакКормак, что зачитали суду список нарушенных мною законов. — В его руке из ниоткуда появился платок, и он бросил его женщине, сымитировав движение тканью по лбу. — Вытрите пот.

— Спасибо, — Зелинда подхватила белоснежный лоскут и покорно выполнила то, о чём её просил Горат.

— И прекратите так нервничать. Это ни к чему. — Мужчина улыбнулся. — Стоит ли тратить бесценное время на злобу, ненависть и страх? Жизнь научила меня, что не стоит.

Он немного помолчал, оглядывая присяжных.

— А ещё меня с детства учили, что нужно уважать старших. — Замки на дверях закрылись с отчётливым щелчком. — И я всю жизнь следовал этому правилу. — На правой руке Гората заалел сгусток Силы. — Всю. Сраную. Жизнь. И куда меня это привело? — Мужчина поднял глаза, осматривая подёрнутые страхом лица. — Вот сюда. В мир, где сборище умных старцев не может жить по собственноручно написанным правилам. Простите, — ухмыльнулся он, — законам. Как вы их называете.

Воздух в зале суда застыл, сгустился настолько, что стало тяжело дышать. Желтоватые от старости глаза с плохо скрываемым ужасом смотрели на сгусток, но никто не пытался ни сбежать, ни атаковать.

Да и зачем?

Они были слепцами, но не глупцами.

— Вы живёте в мире, где ничего не работает по вашим правилам. И ладно вы. Семь миллиардов человек так живёт. — Горат закашлялся, схватившись за бок и слегка согнувшись, но почти сразу выпрямился обратно. — Ладно, если говорить про магов, то процентов пять... И это почти четыре сотни миллионов таких же, как вы. Таких же. Только лучше.

Старики по-прежнему не решались вставить хоть слово, впитывая речь черноволосого мага, как губки.

— Молчание я расцениваю как знак согласия, — улыбнулся глава Департамента. — Я так и знал. Всё, что старо, мертво. И ваше время... Прошло.

Горат поднял руку со сгустком, а с потолка мелкой крошкой посыпалась штукатурка.

— Вы ведь прекрасно знаете, что у меня в руке. Сфера Коллапса, — пояснил маг, не дожидаясь ответа. — И вы прекрасно знаете, что сейчас будет.

Никто не проронил и звука, только Зелинда скрежетала зубами, сжав челюсти.

Она всё поняла.

Они всё поняли.

Они слышали, что он сделал.

Что ему стоит прямо сейчас превратить их всех в пыль на страницах истории?

Ровным счётом ничего.

Судья взглянула на свою помощницу. По её лицу нельзя было ничего сказать — нервничает она, испугана или просто надела маску безразличия.

Маньяк угрожает полусотне людей, а она сидит!

И ей на всё плевать!

Молодёжь. Потерянная молодёжь.

МакКормак зажмурилась, чувствуя расходящуюся по залу суда тёплую пульсацию от Сферы и собственный гнев, смешанный со страхом.

Так вот каков его план.

Разрушить всё старое.

Посеять панику. И пригласить Смерть собрать урожай.

Умирать...

Умирать больно?

Треснула лампочка под потолком, и в зале суда стало чуть темнее.

У Зелинды умерли мать и отец, но они ушли спокойно и во сне. А она, похоже, умрёт, глядя смерти прямо в лицо.

Пара стариков с гулким стуком грохнулась в обморок, но никто не бросился им на помощь.

А зачем?

Сейчас всё закончится.

Зелинда жалела лишь о том, что не успела посмотреть «Основной инстинкт» в последний раз.

И завидовала тем, кто потерял сознание.

Может, приказать охране схватить Гората?

Или.. Атаковать самой?

Но почему молчат эти старцы? Почему сами не впечатают его магией прямо в паркет? Почему?

— Или не знаете. — Мужчина опустил руку и сжал кулак. Сгусток пропал. — Вы скучны, серы и тянете нас всех на дно. Вы опухоль. Вы — гниющий абсцесс. Вы оторвались от реальности. И нужно было уходить, когда вам стукнуло шестьдесят. А не досиживать до столь почтенного возраста, к которому, я всё же, имею толику уважения. — Горат обвёл присяжных взглядом космически чёрных глаз. — И только из этого уважения вы уйдёте отсюда живыми.

Замки отщёлкнулись, и те распахнулись, словно приглашая уйти.

— Вон из Департамента, — настойчиво приказал глава. — Вон. И не появляйтесь здесь больше. Займитесь действительно важными делами. И перестаньте считать, что вы хоть на что-то влияете.

Зашуршали мантии, и толпа стариков и старух в беспокойстве двинулась к выходу. Они толкали друг друга, наступали на полы одежд, путались в них, спотыкались и падали — чтобы встать и уйти.

Через две минуты зал суда был пуст. Остались лишь те, кто до сих пор не вернулся из обморока.

Маг обернулся и снова взглянул на Зелинду. Та побледнела и резким движением зачесала длинные волнистые волосы за уши.

— А вы уволены с должности Верховного Судьи, — благожелательно улыбнулся Горат, держась за живот. — Все ваши приговоры я аннулирую. — Чародей взмахнул рукой, и стопка дел, лежавшая перед Джессикой Фоули, превратилась в горстку пепла, а из монитора компьютера пошёл терпкий дымок с запахом жжёного пластика. Девушка ахнула и прикрыла рот рукой. — Советую вам сделать то же, что и бесполезной биомассе, которая только что покинула это помещение.

Горат взглянул на почти безразлично сидевшую Джессику Фоули.

— А вы... — Мужчина облизнул ставшие сухими губы. — А вы — наше будущее. Если хотите работать здесь, загляните в мой кабинет.

Глава Департамента вышел из зала суда, не оборачиваясь. Он медленно шёл по коридору и был доволен собой.

Нельзя оставлять мир таким, какой он есть сейчас.

Его основная цель выполнена. Арктурус Рэндел стал Светлым Воплощением, и они почти запустили Мироворот заново.

Почти.

Желейный бюрократ его переиграл.

Но это было в первый и последний раз.

Такого больше не повторится.

Горат сильнее вдавил ладонь в живот, пытаясь унять боль.

Рэндел — преступник. По его мнению. И чтобы поймать его, нужно мыслить, как преступник.

И выбить у него из-под ног твёрдую почву. Вымарать всё старое, чтобы ему не на что было опереться.

Горат улыбнулся и нажал на кнопку вызова лифта.

Второй тайм начался.

А Зелинда МакКормак, проводив главу Департамента взглядом, рухнула на своё кожаное кресло. Она полностью вспотела, и у неё зачесалось всё тело, но она не торопилась унять этот зуд.

Вместо этого она передвинула золотистую табличку ровно на центр стола.

А затем схватила её, положила себе в карман и вышла из зала суда. Она не знала, зачем берёт её — но так было нужно.

На щеках бывшей судьи блестели дорожки от слёз.

Джессика Фоули помахала ей вслед. Ей хотелось крикнуть что-то обидное, но она не стала.

Она была выше этого — колкости, брошенной в спину, оскорбления, мести.

Расплата настигла МакКормак сполна.

А ещё ей очень понравилось, как Горат осадил всю эту чахлую поросль, даже не применив магию.

Она встала, отключила компьютер от сети и пошла помогать подняться старику и старушке, которые только-только очнулись после обморока.

А Зелинда добралась до архива и отрешённо села в своё любимое жёлтое кресло, прихлёбывая остывший вчерашний чай.

Всё, что она строила последние полвека — рухнуло в один миг.

Поступала ли она правильно?

Не слишком ли много брала на себя, верша людские судьбы?

Она со стуком поставила кружку на столик, и та покрылась сетью мелких трещин. Пахло плесенью и бумажной пылью, плотной взвесью висевшей в покрытом мраком зале, заставленном стеллажами. И лишь одинокий луч от стоявшей на столике зелёной лампы разрезал эту тьму.

Архив был очень похож на её жизнь.

Пыль — это люди, которых она судила по букве закона. Тьма была системой, взрастившей её, а лампой...

Лампой была она сама.

Всё, что она делала, было не зря.

Ей выпал шанс на новую жизнь.

И она его не упустит.

А унижение...

Его она не забудет. Никогда.

Она бросила кружку в стену и, оглядев осколки, уверенным шагом вышла из архива.

Нужно было уносить ноги, пока у неё есть такой шанс.

Она не обернулась.

Глава 2. Аврора

Ночь.

Улица.

Фонарь.

И пламя.

Рассеянный и тёплый свет.

Незнакомая деревушка с чернеющим на фоне тёмного неба силуэтом какой-то каменной церкви.

Россыпь ровных, аккуратных домиков, огороженных деревянными заборами.

И щебетание ночных птиц.

Это не Скиверен.

Здесь нет никаких оживших трупов.

Да и вообще никаких трупов не наблюдается.

Есть лишь спокойствие, тёплый ветер и лай собак.

Жизнь. Здесь есть жизнь.

Раздался гром.

Протяжный.

Оглушающий.

Небо, сияющее горстью звёзд, вмиг затянуло тяжёлыми, готовыми вот-вот разразиться хлёстким ливнем, тучами.

Спустился пахнущий сыростью и сеном непроглядный туман.

Холод.

Фонарь погас, как и пламя, переставшее давать тепло.

Темнота, которую там, вдалеке, разрезало, словно ножом, нитями бьющих в высокие деревья молний.

Слух наполнился смехом.

Едким, как кислота. Громким, как взрыв.

И сумасшедшим.

— Твоя душа будет моей, рано или поздно.

Арктурус Рэндел оглянулся, выставив вперёд руку, но никого не было.

Или был, но хоть что-то увидеть было невозможно.

— Ты здесь, я знаю, — прорычал он, ощупав карман и не ощутив привычной приятной тяжести.

Чёрт.

Он бросил пустой пистолет на мраморном полу вестибюля Департамента.

А зачем ему оружие?

У него же теперь есть магия.

— Свет! — скомандовал Рэндел, и маленький голубоватый шар сгустком сорвался с его пальцев.

Тепло.

То самое.

Только... Приятнее. Тепло с привкусом ванили, корицы и миндаля.

Смех раздался снова. Удушающий и хриплый, фальшивый до трясучки.

— И это всё, что ты можешь, кабинетная дешёвка? Всё?

— Нет, — осклабился Арктурус, всё ещё не видя того, кому принадлежал этот голос. — Не всё.

Чародей закрыл глаза, и в его раскрытой ладони появилась маленькая, но крайне яркая красная капля, зависшая в воздухе.

Рэндел выглядел очень сосредоточенным, пока капля росла в размерах.

Сейчас он покажет.

Всем покажет.

Где-то в груди стало пусто и холодно.

Стоп.

Что он делает?

Кому-то что-то доказывает?

А зачем?

Это его сила.

Его игра.

Его правила.

Арктурус сжал руку в кулак, и капля пропала.

— Слабак, — прохохотал отдававшийся эхом голос. — Ты слабак!

— Я прострелил тебе живот и сбежал, — процедил Рэндел. — Слабак — это ты.

Что-то защекотало нос, и чародей открыл глаза, сделав глубокий вдох.

Мягкий солнечный свет золотил верхушки ещё не одетых в листву деревьев, разливаясь по черепичным крышам деревянных домов. Вдалеке шелестел хвоей и трещал вековыми ветвями сосновый лес.

Утро.

Угли в кострище перестали тлеть, раскрасив чёрной сажей лежавшие вокруг камни. Воздух был сладок и свеж, а над головой то и дело пролетали то юркие воробьи, то пухлые, отъевшиеся голуби. Приглушённо залаяла собака, и какая-то престарелая женщина что-то гаркнула ей.

Мир просыпался.

Не просыпался только лежавший рядом на скамейке Келус Стронгдор.

Арктурус поднялся с сырой земли и мысленно поблагодарил себя за идею надеть плотную кожаную куртку. Он сложил в рулон найденный в ближайшем сарае проеденный молью ковёр, которым накрылся ночью, и положил его под скамью.

Рука старого мага, чья борода касалась почвы, была всё так же холодна, как и вчера.

Почему? Почему он не ожил? Ведь Смерть пообещала...

Смерть пообещала.

Как же глупо это звучит.

Может, это всё было сном? Тягучим, плотным ночным кошмаром, из которого нельзя было вынырнуть и глотнуть воздуха? Вчерашний день казался целым месяцем.

Или всё... Реально?

Департамент.

Горат.

Сила.

Арктурус помотал головой.

Ему пришла в голову идея ущипнуть себя, но сквозь толстый рукав это было невозможно.

Или не ущипнуть.

— Свет! — повторил Рэндел свой сон и вытянул руку перед собой.

Он знал, что магия уже с ним. Чувствовал её тепло. Ощущал что-то похожее на слабый электрический ток, невидимыми разрядами бегающий по его телу от макушки до пят.

Но никак не мог в это поверить.

И когда с его ладони сорвался небольшой, почему-то золотистый шар света, который пронизывали миниатюрные белые молнии, Арктурус выдохнул.

Она здесь.

Она с ним.

Она — его.

А он — жив.

Маг, вновь обретший магию, почувствовал наивную, почти детскую радость.

И вполне себе взрослую грусть, когда посмотрел на хладное тело Келуса Стронгдора.

Ну когда же? Когда он откроет глаза и скажет «юноша, как долго я спал»? Когда его грудь будет вздыматься и опускаться, вдыхая и выдыхая этот сладостный воздух? Когда он будет снова сыпать своими циничными байками?

В то, что Смерть его обманула, Арктурус не верил. Это невозможно. Она заключила с ним Контракт. Дала ему выбор.

Старик или мама.

Если бы это произошло в иных условиях, Рэндел бы никогда не попросил воскрешения Стронгдора.

Но сейчас, когда за ним охотится самый опасный чародей в мире...

Маму стоит оставить в покое. Как бы он ни хотел вернуться в детство, он уже вырос. Да, у него не было воспоминаний об этих беззаботных днях — зато был адрес кладбища на Милл-Лэйн. А беспокоить душу собственной матери уже ни к чему.

Чародей выпрямился и с хрустом в позвоночнике потянулся, поправив волосы. Труп Келуса безвольно лежал, и лишь борода колыхалась под порывами лёгкого ветра. Арктурус, сбежав с Департамента — Рэндел был очень горд, что смог, наконец-то, освоить Перемещение, — нашёл ночлег рядом с единственным домом, у которого в ночи тёплым оранжевым светом горели окна.

Но он не рискнул будить хозяев, лишь положив на так кстати расположившуюся у бревенчатой стены скамейку тело Стронгдора, подложив ему под голову его же собственный чёрный кожаный портфель.

Будто бы тот просто спит.

Может, его нужно показать врачам? Может, они смогут что-то сделать?

Маг взглянул на единственное живое, что было у старика — наручные часы с разбитым стеклом на циферблате.

Семь утра. Хозяевам пора вставать.

— Доброе утро! — Арктурус несколько раз постучал в шаткую дверь, которая жалобно скрипнула под ударами костяшек пальцев. — Есть кто живой?

— Кому чего надо? — Захрустели половицы, и Рэндел увидел в проёме открывшейся двери обладателя прокуренного голоса.

Почти лысый старичок с коротой белёсой бородой, выглядевший лет на двести — если бы Пустые могли столько жить. Наспех накинутая болотного цвета ветровка, чёрные штаны в катышках и с оттянутыми коленями, флисовая рубашка в белую клетку.

Довершал картину надетый только на одну ногу высокий кирзовый сапог.

— Чего тебе, служивый? — Дедушка скользнул взглядом по Арктурусу и цокнул языком. Чуть красные глаза и спутанные волосы, вкупе с плотной кожанкой, выдавали в нём, как минимум, барабанщика. — Если ты из «Секс Пистолз», то промазал мимо Лондона миль на сто восемьдесят.

— Доброе утро, — повторил Рэндел и протянул старику правую руку, которую тот, чуть подумав, крепко пожал. — Где здесь больница?

— А тебе зачем? — дед прищурился, и его бледно-зелёные глаза слегка заметно улыбнулись. — Сифилиса цепанул, рокер недоделанный?

— Нет-нет, — этот человек напомнил Арктурусу Уилла Брауна, только более наглого. — Мне... Моему другу нужна помощь.

— Лучший друг панка — бутылка вискаря, — крякнул мужчина и вышел за порог в одном сапоге. — Рассказывай, что случилось.

— Вот.

Рэндел указал на тело Келуса Стронгдора.

— Это ты умно придумал, — крякнул дед и почесал свою белую бородку. — Батяня твой? Птичью болезнь схватил?

— Ему... Просто плохо, — соврал Арктурус, наблюдая, как мужчина, прихрамывая, присаживается рядом с не дышащим профессором.

Его вдруг охватила колючая, словно шерстяной шарф, тревога.

Он подумал о том, чтобы попросить помощи у человека, но не подумал о том, что сам уже владеет магией.

Мог бы и помочь.

Но какой именно? Он знал от силы двадцать заклинаний, и ни одного действенного.

Чему там учили на курсах первой помощи в Департаменте?

Арктурус почувствовал закипающую внутри злость.

Какие, к чёрту курсы? По затягиванию простых царапин?

Никакая магия не вернёт к жизни того, что погиб.

Келус мёртв.

Видение было примерно... После обеда вчерашнего дня. Значит, прошло уже больше шестнадцати часов.

Оттуда не возвращаются.

Хотя Рэндел сам видел одного такого человека. В датской пещере, когда вглядывался в отражение в растёкшееся по каменному полу кровавое пятно...

Но там был Ритуал. Тут же Горат нанёс последний удар, и никакого ритуала не было.

Маг зажмурился, пытаясь скомкать вдруг ярко вспыхнувшее воспоминание.

Ладно.

И почему он понадеялся, что помогут хоть какие-то врачи? Или вот этот нелепо одетый дачник?

Ведь дед может обо всём догадаться и вызвать полицию.

И что делать тогда?

Дурак, дурак, дурак!

Рэндел внезапно улыбнулся сам себе, представляя, как едет в местное отделение в пропахшем табачным дымом «Ровере», подпрыгивая на каждой кочке. Его собственное чувство юмора стремилось защитить надломившуся психику, так и не пришедшую в равновесие.

Что ж. За все деяния всегда следует расплата.

— Я тебе вот чего скажу, паря, — мужчина бросил ощупывать руку Стронгдора и с хрустом в коленях встал. — Ты в курсе, что твой батька окоченел уже?

— Да? — почти искренне изумился чародей. — Я думал, он перепил...

— Ты мне врать-то кончай, — кашлянул дед и с прищуром посмотрел на Арктуруса. Тот почувствовал себя неуютно. — Запомни, мало кто может провести Эштона Терри. Во-первых, тело не тёплое. Во-вторых, алкоголем даже не пахнет. В третьих... В третьих, ты на него даже не похож.

Рэндел сглотнул так, что у него свело кадык.

— Ты, волосатик, притащил мне тело хорошо одетого старика, и за каким-то шутом, вместо того, чтобы сбежать, решил вломиться в мой дом и якобы попросить помощи. — Терри сделал шаг навстречу Арктурусу. — Ты либо идиот, либо идиот.

— Но я... Мне...

— Чего ты мямлишь, ей-богу. Сядь. — Эштон произнёс приказ тоном, не терпящим возражений, но Рэндел не успел среагировать. Терри сделал шаг вперёд, толкнул Арктуруса в плечо, и тот больно приземлился на скамью рядом с Келусом. — Выкладывай, как на духу, зачем припёрся. Иначе я вызову копов. И мне насрать, что ты, мать твою, грёбаный маг.

Он догадался. Как?

Это невозможно! Арктурус выглядел как обычный мужик, запутавшийся в жизни.

Вот бы снять с него Отпечаток...

Нет. Никакой причины применять Силу.

«Грёбаный маг».

Дед, назвавшийся Эштоном, уже начал закипать. Конфликта Рэнделу не хотелось.

— И так всё хреново, тут ещё ваш выродок наш Парламент взрывает. — Терри сжал кулаки, и дряблая кожа на костяшках натянулась, из-за чего те побелели, словно мел. Он знал, что если надавить, как следует, подозреваемый расколется сам. — Чего пришёл и труп бомжа притащил?

Рэндел вспомнил своё извинение, которое он принёс кучеру Бонсу в повозке.

«От лица всего магического сообщества...»

Нет. Сейчас это не поможет. Не тот калибр.

К горлу Арктуруса подступил холодный, скользкий комок.

Тоже мне, Светлое Воплощение.

Да. Конечно. Раздувшаяся до неприличных размеров игрушка-растушка. Наполненная до краёв, готовая взорваться под палящим солнцем бутылка колы.

Второй по Силе чародей в мире.

И его раскусил какой-то дед в одном сапоге.

Браво, Рэндел. Так держать. Идеально. Достойный антипод Гората.

— А откуда вы узнали, что я маг?

Рука старика сначала почесала покрытую колкой щетиной щёку, а потом указала куда-то вправо.

— Она. Она узнала.

«Она»?

Кто эта «она»?

Арктурус сразу подумал о Сесилии, и её образ явственно встал у него перед глазами.

Эта женщина... Здесь? Если здесь, то...

Та, что отправила его на смерть.

Та, что предала его.

Та, что сказала «я тебя никогда не любила».

Он ощутил Силу горячим воском на кончиках пальцев.

И тут же стряхнул её, представляя, как та капает, просачиваясь сквозь почву.

Она — мать его дочери.

Она спасала его весь вчерашний день.

Она зачаровала пулю в его пистолете.

Спокойствие.

— Привет, Арктурус.

Голос, который услышал Рэндел, не совпадал с портретом супруги. Он машинально повернул голову влево, и не увидел в лучах утреннего солнца золотисто-светлых волос.

Зато увидел василькового цвета глаза, ёжик на голове и тоненькую куртку из лёгкой, светлой замши.

— Агнесса?

— Я.

Она стояла и смотрела на него так, как смотрят девушки на вернувшихся из армии парней.

Рэндел вскочил, ощутив в желудке что-то похожее на стакан ледяной воды, в три шага подбежал к Биксберри и крепко обнял её.

Так, как обнял бы Сесилию, после долгой разлуки.

Ему в нос ударил запах хозяйственного мыла, сена и ромашки.

— Если ты меня сейчас переломаешь, я тебе не помогу, — сдавленно сказала Агнесса, обняв Арктуруса так же крепко.

— Ты живая, — прошептал маг ей на ухо. — Живая. Хоть бы предупредила.

— Как?

— Мне без разницы, как. Хоть голубем.

— Я не знала, где ты.

— А я не знал, где ты.

— На том и сойдёмся.

— Сойдёмся.

Объятия стали ещё сильней.

— Стронгдор мёртв.

— Я знаю.

— Откуда?

— Сила сказала мне. — На кожаную куртку Арктуруса что-то капнуло. — «Он ушёл. Ты восходишь».

— Я... — Рэндел запнулся, и воспоминание сделало ему больно где-то в груди. — Я видел это.

— Да ладно? — Агнесса чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо. — Видел?..

— Да. Горат убил его.

«Мама была права», подумала она, вспоминая их последнюю встречу в кабинете Главы Департамента.

Келус разделил свою душу, и её часть хранилась в Рэнделе. Наверное, поэтому он смог увидеть смерть профессора своими глазами.

Или это очередная проделка Келуса?

— Горат, — протянула женщина. — Стронгдор мучался?

— Нет. Думаю, что нет.

— Это... Хорошо.

— Он чуть не убил меня.

— Вы встречались? — Глаза Биксберри стали больше, и ещё одна слезинка потекла по щеке.

— Я... Сбежал.

— Как?

— У меня теперь есть магия. — Рэндел левой рукой всё ещё приобнимал Агнессу, а правую руку поднёс к её лицу. На ней танцевал ярко-оранжевый огонёк. — И была пуля.

— Он будет тебя искать.

— Я знаю. Но мне плевать.

— Думаю, он знает, что ты здесь. Но я защитила это место, как могла.

Арктурус поднял глаза в ещё смурное небо, увидев тонкое полотно, похожее на мыльный пузырь.