Те кто остались 3

Несмотря на отказ Сережи, я все равно хотел напасть на охрану, а потом дать ему команду к побегу. Никуда не денется, побежит, а там уже разберется как-нибудь. А я? А что я? Погибну смертью храбрых, прикрывая его, я ведь старший брат как ни крути и должен его защищать даже ценой собственной жизни. Не сказать, что о таком я мечтал, но жизнь — боль.

Наша троица беглецов вышла на дорогу, и охрана, к моему большому сожалению, оказалась опытной и грамотной. Они взяли нас под конвой и держали дистанцию порядка трех метров. Стоит мне только дернуться на одного из них, как меня просто пристрелят, и никакой суматохи создать не получится. А мне бы вырвать один автомат и начать палить по ним, но пока никак.

Колонна двигалась вперед по разбитой дороге, Федя плелся позади Сережи побитой собакой. Он, видимо, не так представлял себе данный момент. Наверное, думал, что его начнут хвалить, снимут рабский ошейник, накормят, напоят и отпустят на все четыре стороны. Слабоумный, недальновидный, наивный ублюдок!

Нас вывели на территорию лагеря, но мы прошли мимо. Что меня сильно удивило, нашу компанию завели на территорию городка, где проживала охрана, а затем завели в отдельно стоящую кирпичную постройку, на двери которой было написано «ГАУПТВАХТА». Около дверей стоял охранник с двуствольным ружьем и, получив команду от начальника лагеря, отворил ее, и нас завели в здание.

Перешагнув порог, мы оказались в небольшом помещении. Вдоль двух стен стояли двухэтажные деревянные нары с матрасами, набитыми соломой. Внутри было относительно тепло и, можно сказать, уютно. А по сравнению с тем местом, где мы спим последние две недели, это вообще пятизвездочный отель.

— А как же я? Мы же договаривались? За что меня? — начал возмущаться Федя, когда понял, что сейчас окажется с нами в одном помещении, и это явно не гарантировало для него ничего хорошего.

— Иди давай! Урод! — злобно прошипел охранник и пинком под зад придал ему ускорения.

На Федю я пока не обращал никакого внимания, лишь осматривался по сторонам. В самом углу на втором ярусе сладко похрапывая спал какой-то человек, и, судя по одежде, он был не из рабов. В остальном внутри больше ничего не было, разве что в углу стояло большое ржавое ведро, от которого сильно несло туалетом, в простонародии его называли «параша».

— Макс, что происходит? — шепотом спросил у меня Малой. — Я думал, нас казнить будут, показательная порка и все такое.

— Не знаю, братан, вероятно, будут. Возможно, им подготовиться надо, а сюда загнали для надежности. — предположил я и потом перевел свой взгляд на стоящего за порогом Федю.

Парень имел уж очень бледный вид и трясся от страха. Его глаза внимательно следили за каждым моим движением, и стоило мне немного пошевелиться, как он вздрагивал.

— Ну что, Федя, как тебе сложившаяся ситуация? — спокойным тоном спросил я у него.

— Я не хотел, чтобы все так получилось.

— Прямо-таки все? — ухмыльнулся я. — А мне кажется, хотел, очень хотел, кроме одной маленькой детали. Ты думал, тебя похвалят и отпустят, но не срослось. Рассказывай, как все было! Пока я тебе пальцы ломать не начал! — пригрозил

я ему.

— Что рассказывать?

— Все! Зачем ты нас сдал? Кто тебя надоумил, кто ход подземный показал и так далее!

— Я ход правда сам нашел. Выбрался по нему до реки и хотел сбежать. Но потом подумал, что не выживу и, скорее всего, опять попаду в плен. И тогда мне в голову пришла мысль, что если я сам покажу свою преданность охране, то, может, меня хоть как-то похвалят или хотя бы повысят до полицаев, все жить легче будет. Ну я все им и рассказал. Охрана меня выслушала и сразу отвела к начальнику лагеря. Там я уже ему все пересказал, и он даже дал мне большой кусок жареного мяса и вкусного белого хлеба. Роман Михайлович, так зовут начальника. Пока я ел, он о чем-то размышлял, а потом сделал мне предложение, от которого я просто не мог отказаться. Он предложил мне вывести кого-нибудь по этому ходу наружу, чтобы он поймал беглецов с поличным. Зачем это ему нужно, мне неизвестно. Но в награду пообещал меня сделать охранником. Служба не самая простая, зато без ошейника, нормальная одежда, вкусная и сытная пища, и никто больше не посмеет меня пленить. Не жизнь, а мечта. Затем он вызвал полицая, того самого, что был с ним, когда нас поймали. Он сначала устроил ему взбучку за то, что тот не доглядел, а потом озвучил план. Полицай, конечно, был невероятно зол на меня за то, что я не пришел сначала к нему. И начал угрожать, но смилостивился и сказал, что уговорить на побег я должен именно вас двоих, иначе он сделает так, что я просто не доживу до побега. А он человек очень злой, он мог легко это устроить. Разумеется, я согласился и пошел уговаривать вас. Он тогда еще для убедительности вмешался в наш разговор. А когда мы с тобой обсудили, я вечером сходил на доклад и рассказал о нашем сговоре. А дальше вы все и так знаете. — поникнув, закончил он свой рассказ.

— Эх ты! Федя, Федя! Сейчас бы сидели в лесу у костерка, запекали бы на огне зайчика или рыбку какую! Тварь ты! Да такая, что слов других нет! Удавить бы тебя прямо сейчас по-хорошему! Да, боюсь, это будет слишком легкой смертью для тебя! — злобно процедил я, едва сдерживаясь, чтобы не накинуться на него.

— Обрадовались удаче, повелись. — тяжело вздохнув, произнес Сережа.

— Не то слово, братан. Ястреб же тысячу раз говорил никому не доверять. А ведь что-то екнуло у меня, когда он сразу бежать не согласился. Надо было еще тогда выбить из него место, где находится тоннель, и сбежать вдвоем. Но нет же, порядочность взыграла! Будь она неладна! Да и перед выходом чуйка взвыла, да свежий воздух меня с толку сбил! Дурак, какой же я дурак! — негодуя, произнес я и улегся на матрас.

— Одного не пойму, зачем это все вообще устраивать? — задумчивым тоном произнес Сережа.

— Пузырь любит разные подлянки устраивать, это его фишка. — раздался голос со второго яруса.

— Пузырь? — уточнил я.

— Ну да, Роман Михайлович. — ответил незнакомец. — Он много людей на разную фигню подписал, говорят, в прошлом весьма неплохим опером был.

— Но это тогда. А сейчас отчего? Решил стариной тряхнуть? Подвести людей под статью?

— Не совсем так. Насколько я знаю, завтра, послезавтра в город нагрянет комиссия, вот он и выслуживается. Хочет показать, какой он молодец, побег пресек, баллы, сука, зарабатывает. Повышения хочет! — со злостью произнес незнакомец и спрыгнул со своей кровати.

Незнакомцу на вид было лет тридцать, упитанный, высокий, плечистый. На лице небольшая щетина, большие карие глаза и тонкий длинный нос. Одет он был в черный комбинезон, в таких обычно щеголяет местная охрана.

— Сам кем будешь и за что тут оказался? — поинтересовался я.

— Александр, охранник я, правда, уже бывший. — спокойно ответил он.

— А тут за что, Александр?

— За неподчинение приказу Пузыря.

— О как. Что делать отказался?

— Расстреливать диких, то есть людей, точнее вас, рабов.

— Интересно, а чего это мы дикие?

— А какие? Одичали за последние годы, прям настоящие дикари. Злые, жадные, безбашенные, дикие и есть.

— А чего же ты тогда приказ не выполнил?

— Не захотел, да и не твое это дело, не лезь ко мне с этим. — отмахнулся он от меня и начал руками ощупывать свои карманы.

— Как скажешь. — безэмоционально ответил я. — А что за комиссия едет? Что это такое вообще? — сменил я тему.

— Да комиссия, проверка. Будут смотреть, как он тут рулит всем, как справляется с обязанностями тому подобное.

— А откуда приезжают такие комиссии? Что-то я в толк не возьму, звучит как-то несовременно. — пояснил я.

— Разумеется несовременно. Вы, дикари, от этого уже отвыкли и забыли.

— Да что ты заладил, дикари да дикари. Сами что ли лучше? И еще раз назовешь нас дикарями, я тебе морду набью! — пригрозил я ему.

— Мы, обычные люди. Нам, в отличие от вас, последние годы не приходилось от зомби бегать, выживать, человечину жрать, чтобы с голоду не подохнуть, и многое другое.

— Интересно, а чем же вы занимались?

— Да много чем, спортом, боевой подготовкой, книжки читали, кино смотрели. — прикрыв глаза, мечтательно ответил он.

— Что-то я тебя совсем не понимаю, ты сейчас как недоумок разговариваешь.

— Я вижу, ты не только дикий, но еще и недалекий. Поэтому давай я расскажу все по порядку, и ты сообразишь. — улыбнулся он, а затем выудил из кармана помятую пачку папирос «Беломорканал» и предложил мне папироску. Учитывая, что это может оказаться последняя возможность покурить, отказываться я не стал.

Прикурив папироску, Александр затянулся горьким дымом и вернулся к диалогу.

— Значится, служил я тогда в Екатеринбурге в роте ОМОНа, лейтенантом был, совсем недавно устроился, только-только все зачеты сдал и был допущен к дежурству. Сижу я, значит, никого не трогаю, ночь, делать нечего, залипаю в телефон, видосики смешные смотрю. И тут по громкой связи меня и еще пятерых парней вызывают в дежурку. Помимо нас вызвали еще парней, что были на отдыхе. Всех нас в ружье, причем по-взрослому, броню, оружие, патроны, да все в огромных количествах. Два автозака загрузили под завязку и отправили нас на стоянку недалеко от федеральной трассы. Приехали мы, значит, на место, а там уже военная колонна стоит и полицейская, и даже чекисты из «Альфы» подскочили. Никто не в курсе, что происходит. Так перекинулись парой слов и выяснили, что все мы настолько вооружены и опасны, что аж самим страшно стало. Словно сейчас поедем соседнюю страну захватывать. Но оказалось всн куда проще. Через пару часов подъехала еще одна колонна, охрана ФСОшная, все тоже в полной боевой, а сопровождали они огромную делегацию из очень больших и высокопоставленных людей. Нам дали команду ехать следом и не отставать. Ехали долго, петляли по разным дорожкам, все гадали, что же тут такое происходит. И с рассветом приехали в огромный подземный бункер. И только там мы узнали, что миру этой ночью пришел конец. Зомби-вирус и все такое. Никто сначала не поверил, но пока была связь, мы могли наблюдать за разными камерами по всей стране. И да, творилась там настоящая жуть. Я думаю, вы и сами все это прекрасно знаете, вы ведь пережили это вживую, даже боюсь представить, как тяжко вам пришлось.

— Это получается, вы все это время просто отсиживались под землей? Сладко ели, горько пили и книжки читали? — возмущенно спросил я.

— Ага, вроде того.

— И как это было? Ничего не екало? Куча подготовленных бойцов, как я понимаю.

— Да паршиво нам всем было. Разумеется, мы рвались в бой, но высшее руководство объяснило нам свой замысел. Идти и сражаться сейчас — это все равно что воду в ступе толочь. Потратим ресурсы, силы, опять же людей, а толку никакого. Идея была выждать несколько лет, а уже после идти и восстанавливать цивилизацию. Кстати, руководители подошли к отбору людей очень грамотно, среди бойцов ни одного женатого мужика с семьей не было. Видимо, на сборы ушло бы слишком много времени. А если бы среди нас были женатики с детьми, то вой поднялся бы страшный и до бунта было бы недалеко. А так просто поворчали и успокоились.

— И как долго вы там сидели? — спросил Сережа.

— Четыре с небольшим года. Сидели бы и дольше, но ресурсы почти закончились, и мы вышли на поверхность. Что творилось в мире, мы толком не знали. Нет, связь у нас была, но только с такими же бункерами, где люди сидели взаперти. Мы провели разведку, пообщались с людьми, выяснили, что да как в мире творится, и поняли, что все очень и очень плохо. Опять же сами все знаете: дикари, людоеды, бандиты, психи и так далее. Наше руководство скооперировалось еще с двумя бункерами, и они решили восстановить для себя город. А потом понемножку восстанавливать цивилизацию. Не знаю, по каким причинам, но целью они выбрали Ульяновск. Но для опорной базы мы захватили под свой контроль Димитровград. Я особо в подробности не вдавался, что и зачем. В руководстве сидят реально умные люди, и они точно знают, что делать. А мы солдаты, наше дело выполнять и соблюдать субординацию. Нам были нужны рабочие руки, но, сами понимаете, желающих на такой каторжный труд не нашлось, а если и находилось, то очень и очень мало. И тогда руководство решило воспользоваться рабами. Как говорится, цель оправдывает средства. Вот так и живем, но я заметил тенденцию, что всех от власти и безнаказанности понесло не в ту сторону. Все стали важными, словно они какие-то дворяне и аристократы. Жизнь людей для них теперь просто пшик. И если раньше такое отношение было только к рабам, то теперь ко всем, в том числе и к подчиненным. И Пузырь в их числе, он та еще сволочь, если честно. Сейчас он ждет комиссию из Димитровграда, приедут большие чины и всюду будут водить носом, что да как. В целом у Пузыря тут все чисто, план работ перевыполнен в два раза. Ну а чего же его не перевыполнить, рабов подвозят, а он их гоняет, как сидоровых коз. Хотя кому я это говорю, вы и сами это прекрасно понимаете. Вот как-то так и живем.

— А чего это ты так все просто рассказываешь? В этом нет никакой тайны? Мы ведь дикари, итить твою мать!

— Так это не то чтобы тайна, но мы не особо об этом распространяемся. Но в целом какая теперь разница? Нас всех показательно казнят на глазах комиссии. Вас в пример всем рабам, а меня в пример остальным бойцам. Причем казнят не просто так, через расстрел или повешанье. Этот урод придумает что-нибудь особенное. Такое, чтобы потом даже вспоминать страшно было, подумаешь ослушаться, и картина казни всплывет перед глазами.

— Ой, мамочки! Не хочу умирать! — тут же взвыл Федор, упав на пол, и начал истерически бить кулаками в пол.

— Думать надо было! Урод! — злобно прорычал я, с отвращением посмотрев на Федора. — Это все из-за тебя!

— Да, дурак парень, тут я с тобой согласен. — согласился Александр.

— А есть вариант сбежать отсюда? Не думал об этом? Может, наметки какие есть? Или ты сдался? Лапки вверх и все?

— Да какой побег? Плевать. — отмахнулся он от меня. — Устал я от всего этого дерьма.

— Серега, ты слышал? Он устал от всего этого! Четыре года в бункере прохлаждался, пока мы от мертвяков бегали и за почти каждый день за свои жизни сражались! А он рабов сторожить устал! Во люди! Если уж мы дикари, то вы слабаки! — злобно прокричал я последнее предложение.

Глава 5

Прошли уже сутки с того момента, как нас заперли в этом помещении. Федя все это время скулил у двери и молил о пощаде, он даже был согласен вернуться обратно в качестве раба, лишь бы не наказание. Благородный воин почти все время лежал на своем топчане и спал. А мы с Малым пытались придумать хоть какой-то способ для побега.

Но увы, ничего, нет ни единого варианта. Дверь заперта, причем прочно, а за ней стоит вооруженный охранник, и он не спит, не филонит, а несет службу как положено. Воочию мы его, конечно, не видим, но слышим, как он порой поправляет оружие, издавая металлические звуки, а еще они ругаются на Федю, так как устали слушать его нытье. Тут нет ни окон, ни дополнительных дверей, только маленькая отдушина под высоким потолком, но через нее не просочиться, даже рука не пролезет. К нам никто не заходит, двери не открывают, не кормят, не поят, вообще ничего. Видимо, не хотят тратить ресурсы на тех, кто уже приговорен к смерти.

Примерно в полдень за дверью послышались голоса, и запертая дверь отворилась. Сразу за ней стояло десять вооруженных охранников, что приказали идти всем на выход. Деваться было некуда, и наша четверка подчинилась. С Сережей мы договорились заранее, что если появится хоть малейшая возможность, мы воспользуемся ей по полной. Лучше уж быстро погибнуть при попытке к бегству, нежели покидать этот мир в долгих мучениях.

Конвой вывел нас на центр городка и выстроил в одну шеренгу. Никто не говорил ни слова о том, что нам предстоит. Так мы стояли минут сорок. Я то и дело озирался по сторонам, в надежде на то, что часть охраны уйдет и можно будет рискнуть напасть. Все же руки и ноги у нас не были связаны, но те, как назло, стояли словно вкопанные и не делали ни единого шага в сторону, да и оружие постоянно было направлено на нас.

Перед нами стояло кирпичное здание с возвышающейся над крышей кирпичной дымоходной трубой. Из трубы белыми клубами шел дым, перемешанный с ароматом запекающегося мяса. Есть, как всегда, хотелось неимоверно, и от такого аромата слюна едва ли не стекала по подбородку. Дверь, ведущая в здание, со скрипом отворилась, и из нее на улицу вышла группа из пяти человек. Здоровые, широкоплечие, с внушительными пивными животами. Лица красные, лоснящиеся волосы. Все как один одеты в армейские шинели, да и погоны у четверки весьма внушительные: один генерал-полковник, два генерал-лейтенанта, генерал-майор и просто майор, это был наш так называемый Пузырь.

— Роман Михайлович, ну ты, конечно, молодец. Я знал, что дела у тебя тут поставлены хорошо, но чтобы настолько складно! Удивил так удивил! — прикуривая папиросу, произнес седовласый мужчина с самым высоким чином.

— Рад стараться, товарищ генерал-полковник! Так стараюсь оправдывать оказанное доверие! Возможно, потом, в будущем, замолвите за меня словечко. — расплывшись в доброжелательной улыбочке, произнес Пузырь.

— Повышения хочешь? — ухмыльнулся генерал.

— А кто ж не хочет? Ведь плох тот солдат, что не мечтает стать генералом! — гордо заявил Пузырь.

— Верно говоришь, майор, верно. — хлопнул генерал его по плечу.

— Роман Михайлович, а чем тут вообще занимаешься в свободное от работы время? Как досуг проводишь? — поинтересовался у него генерал-майор.

— Да нет у меня досуга, со светла до темна на территории проверки провожу, рабов гоняю. А как стемнеет, своих солдат муштрую, чтобы не расслаблялись. Товарищи генералы, вы если чего пожелаете, говорите прямо, все организуем в лучшем виде!

— Не жалеете вы себя, Роман Михайлович, поберегите здоровье, так надрываться. С врачами нынче беда, так что советую поберечь свои нервы и силы, а то так можно и не успеть стать генералом. — ухмыльнулся генерал-полковник.

— Приму к сведению. — закивал в ответ Пузырь.

— Мы с товарищами уже много лет знакомы, еще по генеральской академии. И мы частенько с ними на охоту выбирались в былые времена. На кабана ходили, на оленей и даже на медведя разок. Собственно, это я к чему говорю. Леса у тебя тут хорошие, водится дичь какая-нибудь? А то мы бы с удовольствием прогулялись, кабанчика какого бы на шашлычок подстрелили. Засиделись мы у себя в кабинетах, а размяться хочется. — высказал свои пожелания генерал-полковник.

— Господа генералы, врать не буду, так как порядочность не позволяет. Леса наши хоть и красивые, да густые, но только пусто там. Ребят не раз на разведку отправлял, но даже следов не видали, нет никого, не вернулся зверь в эти края. — с искреннем сожалением ответил майор.

— Жаль, конечно, а то мы хотели тебя с собой взять, так сказать, пригласить в наш узкий круг. — выкинув окурок в сторону, произнес генерал.

Пузыря его слова очень сильно задели, он готов был провалиться на месте. Ну еще бы, ему дали понять, что повышение совсем близко, а тут раз, и такой облом. Он начал быстро соображать, бегая глазами по сторонам, в надежде придумать хоть что-то.

— Господа генералы, у нас на подсобном хозяйстве есть пара крупных свиней и овцы имеются. Может, это, мы их в лес пустим и их погоняем? Как вам? И зверь и азарт! — радостно предложил он.

— Майор, ну какой зверь? Какой азарт? Мы в порося целиться будем, а он сам к тебе подойдет, еще и гляди-ка, пятак о ствол ружья чесать начнет. Не годится. — отмахнулся генерал-полковник.

Пузырь был готов провалиться на месте от досады. Он заиграл желваками и начал опять озираться по сторонам. И тут его взгляд застыл на нас, стоящих без дела, и глаза майора засияли от радости.

— Господа генералы! У меня есть еще одно предложение, оно куда более экстравагантное, но должно вам понравиться! — гордо заявил майор.

— Хм… Что за предложение? — заинтересовался генерал-полковник и прикурил еще одну папиросу.

— Прошу обратить ваше внимание на четверых заключенных. — указал он на нас рукой. — Эти люди, если их так можно назвать, нарушили массу правил, наплевав на них. И по нашим законам, можно сказать, военного времени, они уже приговорены к смерти. Все же я тут и адвокат, и прокурор, и судья, разве что не палач. — улыбнулся майор. — Вот я и хочу вам предложить их в качестве дичи, трое из них представители диких, те еще отморозки, ни чем зверям не уступают. А вот четвертый, к сожалению, из наших рядов, предатель, решил сменить сторону. — как бы с сожалением произнес Пузырь.

Такое предложение генералов заинтересовало, и они приблизились к нам. Все четверо разглядывали нас словно диковинных зверюшек.

— А в чем именно они провинились? — поинтересовался генерал-майор.

— Эти трое устроили побег! Пробились в канализационную трубу, вышли по ней за территорию города и одной ногой, можно сказать, были на свободе. Но я опережал их на несколько шагов и встречал с отделением вооруженной охраны. — гордо заявил он.

— А как вы узнали об этом?

— Вы же знаете, я в прошлом служил оперативником в полиции. Агентура — наше все. Я заметил странную возню на о

дном месте, направил своих людей, и те преподнесли мне свой расклад. Это же звери, за дополнительную пайку баланды они не то что своих собратьев предадут, маму родную сдадут с потрохами! Сразу их задерживать не стал, дал им возможность немного порадоваться, внушил им надежду, а потом… БАЦ! И принял!

— А вы коварны, товарищ майор! Мне это очень нравится! — похвалил Пузыря генерал-полковник.

— А этот обычный предатель. Перестал слушать приказы, нарушил субординацию и даже напал на меня, если бы не охрана, мог я бы серьезно пострадать. Но вы не подумайте, что я сам тут одичал с этими дикарями и сразу на людей кидаюсь. Я же с ним говорил, пытался вразумить. Каждый ведь может оступиться, ошибиться в суждениях. Как-то не так посмотреть на мир. Но нет, этот человек не изменил своего мнения, вот и пришлось с тяжелым сердцем и его запереть и готовить к казни. Суровой, жестокой и показательной казни, чтобы остальным в пример, а то еще возьмут в моду носами тут крутить. Сами знаете, как это бывает, сегодня один, завтра два, и начнется полный бардак! А дисциплина — она прежде всего!

— Золотые слова, Роман Михайлович! — похвалил его генерал-майор.

— Что скажете касательно идеи? Годится? Или все же казним?

— Годится, еще как годится! — закивал головой генерал-полковник. — Значит так, покорми их, только нормально, пусть сил наберутся. А то совсем доходяги, пробегут полкилометра и попадают от истощения. Завтра утром, как рассветет, приступим к охоте. А пока пойдем выпьем еще по маленькой и правила придумаем, чтобы поинтереснее было. — расплылся он в хищной улыбке.

— Есть! — отчеканил Пузырь, а мысленно уже наверняка примерял на свои погоны дополнительные звездочки.

Генералитет отправился обратно в свое помещение, а Пузырь посмотрел на нас полными счастья глазами, словно пес, которому бросили кость.

— Отвести обратно, нормально покормить из своего котла! И чтоб до утра на них ни царапины! Иначе на вас завтра охотиться будем! — приказал он одному из охранников.

— Товарищ майор, обижаете. Все сделаем в лучшем виде! — заверил его один из охранников.

— Надеюсь на тебя, но ты помни о том, что я сказал.

— Такое не забудешь, жить ведь хочется. — улыбнулся в ответ охранник.

* * *

На гауптвахте сейчас был настоящий курорт. В помещение поставили буржуйку и притащили дров, трубу вывели в отдушину и затопили печь. Притащили гречки с мясом, горячего чая, причем сладкого, и даже сигарет выдали.

Стало тепло, сытно и нос в табаке, а чего еще надо. Узнав о предстоящем событии, мы с Малым, можно сказать, выдохнули с облегчением. Все же лес для нас дом родной, и уж каким-то дряхлым генералам с нами не тягаться, и плевать, что мы ослабли и без оружия. Сейчас отдохнем, сил наберемся, а оружие — дело поправимое, отберем у них и из него же и прикончим.

Нашим же соседям такие перспективы были не по нраву, особенно Феде. Он так и продолжал скулить и уповать на тяжелую судьбу. И я сейчас был очень рад тому, что не удавил его в первый же день. А руки очень сильно чесались уронить его ночью с кровати и разбить голову о бетонный пол. Но теперь у меня появились на него планы, завтра он сослужит нам полезную службу и расплатится по счетам.