Те кто остались 3

Нахлебавшись горячей жижи, все вернулись к работе. Стук и грохот инструмента наполнил окрестности, охрана стояла на постах и прятала лица в поднятые вороты бушлатов, чтобы спрятаться от ветра.

— Эй ты! Ты что-то долго тут возишься! Уже третий день на одном месте ошиваешься! Думаешь, я этого не вижу! — отвлек меня от работы брюзжащий, мерзкий голосок.

Подняв голову и повернувшись в сторону, я увидел худого парня лет так двадцати пяти-тридцати. Это был полицай, узнать их было легко, так как им выдавались черные фуфайки с белой повязкой на правом рукаве. Оттого их, собственно, и прозвали полицаями, только фуражки не хватало. У меня всегда возникало чувство, что как только они надевали казенную одежду, память у них тут же отключалась, и они забывали, как тяжело приходится работать и как сами ненавидели этих полицаев.

— А ты встань и по монолитному бетону сам постучи! — отмахнулся я от него и продолжил работать.

— Ты как со мной разговариваешь? Червь! — возмутился он до глубины души и покраснел от злости.

— Обычно, как и все разговаривают!

— Ты еще об этом пожалеешь! Ой как пожалеешь! — пригрозил он мне указательным пальцем и пошел по своим делам.

Я же в ответ просто пожал плечами и продолжил работать. Много тут таких важных и напыщенных, их потом, как п

равило, из-под завалов достают или находят со свернутыми шеями. Тут мне, конечно, очень хорошо помогает наука Ястреба. Сначала думай, потом делай и думай на холодную голову. Вот теперь я и подумаю, как бы сделать так, чтобы этот полицай залил своей кровушкой тужурку и окрасил белую повязку в алый цвет.

Несмотря на лютые холода, у осени было одно преимущество, а именно — короткий световой день. Даже глупое начальство понимало, что работать в темноте — дело гиблое. Да и охрана ни черта не видит, а прожекторов нет, да и дров на большие костры не напасешься, к тому же света от них все равно мало. Поэтому, как только стемнело, все убрали инструмент и пошли в свой торговый центр на отдых.

Но разве это отдых? К вечеру небо опять затянуло тучами, северный ветер принес на своих плечах ледяной дождь. На улице резко похолодало, одежда промокала, а под ногами образовывался лед. Как итог, только за сегодня десять двухсотых, а еще семь триста разной степени тяжести. И тех, кто не оклемается за пару дней, отправят на тот свет. Никому не нужна хромая лошадь. Вот и вся мотивация не болеть и не притворяться больным. Всем плевать, понос у тебя, сломано что-то, не можешь работать, значит, ты не нужен. А рабов новых купят и привезут, сегодня после обеда новую партию из сорока голов привезли.

* * *

Мы сидели с Малым и пили горячую воду. Ужин, как обычно, был скудным, но нам было нормально, так как удалось разделить банку сгущенки. Такое бывает нечасто, но бывает, в прошлый раз мы умяли банку кильки в томате, и тоже вкусно было невероятно. «Голод не тетка, пирожком не угостит». Оттого все так хорошо и съедается, я бы сейчас и от консервированного собачьего корма не отказался, которым кормили в камере у людоедов. Как ни крути, все познается в сравнении.

— Эй, парни! — привлек к себе внимание новенький мужчина, что сидел в компании парочки громил.

— Чего надо? — нахмурившись, ответил я.

— Дайте-ка нам свою посуду, а то мы обзавестись еще не успели. — улыбнувшись и продемонстрировав свои желтые зубы, протянул он руку.

— У повара возьми, найдет что-нибудь для вас.

— Не, парень, ты не понял, это не просьба, это приказ. Делай, что велено, если не хочешь, чтобы с тобой ночью случилось что-нибудь плохое.

— Рекомендую спрятаться куда подальше, не то я тебе сломаю ногу и руку. И пристрелят тебя, как старую бесполезную клячу. — прямо сказал я ему.

— Братва! Смотри, какой ершистый! Я ведь по-хорошему просил, ну ничего, бывает. — улыбнулся он и отвернулся, напоследок стрельнув в меня многозначительным взглядом.

Конфликты среди рабов — дело обычное, особенно с новенькими. Каждый мнит себя самым сильным, умным, важным и, главное, все как один не хотят работать, а хотят жить за чужой счет. Но еще никому это не удавалось, каждому из них прилетает по голове камнем, душат ночью и ломают конечности. Народ тут уставший, озлобленный, но отчасти мирный. И когда некоторые особо умные начинают выступать. Отлынивать от работы, отбирать вещи и еду, то начинается полная жуть. Мораль как в одной матерной басне: «Толпою гасят даже льва».

И эта троица совсем скоро об этом узнает. Рабы тут обычно собираются крупными группами, а они увидели, что мы с Малым только вдвоем. Видимо, решили, что мы отщепенцы, вот и надавили, но очень сильно прогадали. Наша с Малым репутация безупречна, все коллеги по цеху знают, что к нам лучше не лезть. Как говорится, где сядешь, там и слезешь. Еще в первые дни мы свернули несколько шей и сломали с десяток носов. Не говоря уже о случайностях с полицаями. Одному особо одаренному и осторожному я под утро подложил найденную бутылку водки. Часть я влил ему в глотку и облил одежду. Охрана была рада его видеть утром пьяного. Он пытался все свалить на меня, но кто же ему поверит? С нарушителями разговор короткий: ошибся — и обратно в рабы, а то и вовсе расстрел. В данном случае его понизили в должности, а на следующий день на него упала кирпичная стена. Вот так вот бывает в нашем рабском мире, и сегодня намечается очередной урок для новеньких.

* * *

После приема пищи нас всех разогнали по помещениям, и мы, как обычно, залегли в своем уголке. Та самая троица разместилась в центре кинотеатра, предварительно разузнав, где находится наша лежанка. Для нас с Малым это было не в новинку, когда кто-то хотел навредить нам ночью.

Эта троица явно была обделена интеллектом, обычные тупые быки, которые умеют все решать исключительно силой. Им было невдомек разузнать, кто мы такие, но теперь, чтобы показать свою важность, они просто обязаны угробить нас с Малым. Будь моя воля, их бы уже не было в живых. Но, увы, за открытое нападение я и сам отправлюсь вслед за ними. Так что оставалось только ждать, и тут вся троица не подвела. Видимо, хотели поспать, оттого тянуть не стали. Но оно и верно, чего стесняться, вокруг темнота, почти ничего не видно, лишь несколько факелов едва освещали большой зал.

Тени замелькали между телами спящих рабов. Мы с Сережей их заметили сразу и сделали вид, что спим. У одного быка в руке был кусок арматуры, у второго обрезок трубы, а у третьего ничего, только кулаки.

Едва они приблизились к нам, как я молниеносно сделал ближнему подсечку, вышибая из-под него ноги. Бычара повалился на спину, и на него напал Сережа. Вскочив на ноги, я переключился на парочку. Все было как я и ожидал, тупые громилы без подготовки, сила есть — ума не надо. Оружие было выбито из их рук, а затем я сломал каждому по несколько ребер, как и Сережа хорошенько отработал первого.

Хрипя от боли, все трое, извиняясь за свое поведение, побитыми собаками отправились к месту лежки. А что мне их извинения? Они уже трупы, просто еще не знают об этом. Сломанные ребра не дадут им работать, а тот, кто не работает, не только не ест, еще и не живет.

Глава 3

Утро, новый день сурка объявлен открытым. Уставший народ отправился на выход из провонявшего потом и грязью помещения. А несколько человек остались на своих местах. Та самая троица провела незабываемую, бессонную ночь, еще бы, со сломанными ребрами, как говорится, ни вздохнуть, ни пукнуть. Но и помимо них еще четверо пожилых мужчин отправились в мир иной.

— Что, мужики, больно? А нечего было между собой драться! Ишь, что удумали! Как работать теперь собираетесь? — громко крикнул я, обращаясь к троице.

Сделал я это не просто так, теперь все, слух полетел по всем рабам, и если охрана поинтересуется, что с теми случилось, все будут говорить, что они повздорили между собой. И никто, даже если и видел, не скажет, что конфликт был именно с нами. Хотя охране по сути на все плевать, слишком уж они высокомерны, чтобы разбираться в проблемах рабов.

На этом утренние происшествия не закончились. Едва нас вывели на рабочую территорию, как один из рабов сорвался. Он был новеньким, я еще вчера его приметил. Холеный паренек, молодой, жирный, явно до рабства жил припеваючи и попал сюда, скорее всего, по собственной глупости. Парнишка сильно испугался, да еще и испытал паническую атаку. Он заметался в толпе, начал расталкивать всех по сторонам и истерически кричать.

— Нет! Я так больше не могу! Не буду! Не хочу! Оставьте меня в покое! Отпустите! Я не должен тут находиться! Отпустите! Не могу больше! Не могу! Не могу! — кидаясь по сторонам, кричал он, а затем рванул в сторону ограждения из колючей проволоки.

Парень добежал до нее и схватился руками за острые шипы в надежде перебраться через них. Но кто же ему позволит это сделать? Короткая очередь раздалась за моей спиной. И в аккурат между лопаток парня, на его потертой временем синтепоновой курточке появилось три отверстия. Тело вздрогнуло и больше не подавая признаков жизни повисло на изгороди.

— Кучно бьешь! — раздался насмешливый выкрик охранника к стрелку, что стоял на вышке.

— А то, что ты думаешь, зря свой хлеб ем? — гордо ответил он.

— Уберите его отсюда и прикопайте где-нибудь! — обратился к нам полицай, и двое рабов, что стояли в первом ряду, спешно кинулись к парню.

И нет, они не были послушными и исполнительными или переживали за парня. Им, скорее всего, приглянулись его вещи, хорошие ботинки, целые штаны и теплая куртка, и всем плевать то, что она теперь рваная на спине и вся в крови, засохнет, сама отойдет.

* * *

Вокруг царила рабочая атмосфера. Сегодня я осторожно разбивал молотком и зубилом кирпичные стены, стараясь сохранить как можно больше целого кирпича. Работа не сложная, но требует определенного навыка, а то если будет слишком мало целого кирпича, можно и по шапке получить.

— Привет. — поздоровался со мной паренек лет двадцати и присел неподалеку, так чтобы кирпичная крошка не долетала до него.

Этот парень прибыл с нами в один заезд. Обычный среднестатистический тип. Трусливый, слабый, все время держится с кем-нибудь в компании. Но в подлости замечен не был, не стучал, не подставлял и работал как мог. Одет, как и все мы, в лохмотья, худой как спичка, лицо грязное и весь заросший, особенно борода у него выросла весьма пышная и отдавала рыжим цветом. Вообще, глядя на него, я невольно вспоминал Чубаку из «Звездных войн».

— А классно вы вчера этих троих амбалов уложили. — не дождавшись моего ответа, произнес он.

— Это не мы. Они сами! — с нажимом произнес я.

— Да, да, да. — закивал он головой. — Сами, сами, кто спорит. — тяжело вздохнул он. — Я бы так не смог, даже с одним бы не справился, не говоря о троих. Вы смогли, даже завидно как-то.

Я ничего не ответил и продолжал работать, а он сидел и наблюдал за мной.

— Макс, тебя ведь Макс зовут, верно? Меня, кстати, Федором зовут, можно просто Федя. — опять заговорил он, но я не отвечал. — Да, я слышал, как тебя твой брат называет. — ответил он сам себе. — Макс, скажи, как у вас это получается? Как вы это делаете?

— Что делаем? — закатив глаза, уточнил я.

— Держитесь. Вы всегда при деле, не халтурите, ни к кому не лезете, не жалуетесь, не ноете, а просто работаете. В чем ваш секрет? Поделись, пожалуйста.

— Нет никакого секрета, просто делаем и делаем. — равнодушно ответил я.

— А я бы так не смог, я ведь трус и слабак. Каждую ночь рыдаю, как девчонка. — пустил он слезу и зашмыгал носом. — Если бы не был таким трусом, уже бы давно удавился где-нибудь или вены вскрыл, но страшно.

— Если тебе нужна с этим помощь, ты пришел не по адресу! Убирайся отсюда! — прикрикнул я и кинул в него мелкий осколок кирпича. — Надоело жить, сделай как все, поднимись на крышу дома и прыгни вниз. — все же дал я ему совет.

— Нет, нет, нет. Я не хочу умирать, по крайней мере пока. И ваша помощь мне не нужна, по крайней мере с этим. Наоборот, я хочу предложить вам свою помощь, этакий союз. Интересно?

— Какой еще, нахрен, союз? Какая помощь? Чем ты можешь быть полезен? Вали отсюда, придурок! — возмущенно гаркнул я, едва сдерживаясь от того, чтобы не запустить в него кирпичом.

— Стой, стой, стой! — прошептал он, вытянув вперед раскрытые ладони, словно успокаивая меня. Затем парень поднялся на ноги и приблизился ко мне, словно провоцируя меня на удар. — Макс, я хочу предложить побег. — едва слышно прошептал он.

— Побег? — скуксился я. — Что ты несешь? Какой еще, к черту, побег? Где ты и где побег? — отмахнулся я от него.

— Ты меня не так понял. Я не говорю о том, давайте вместе придумаем, как сбежать отсюда или что-то вроде того. У меня есть реальный план. И если тебе интересно, я тебе его озвучу. Вариант стопроцентный и безопасный, головой ручаюсь! — гордо заявил он.

— Если у тебя есть такой стопроцентный вариант, то почему ты еще тут? — скептическим тоном уточнил я, хотя врать не буду, меня это заинтересовало.

— Ну я же тебе говорил, я слабак. Ну сбегу я один, и что дальше? Куда идти? Что делать? А если меня нагонят? Один я не выживу, не справлюсь, поэтому мне нужна помощь.

— А почему именно мы? Что, других союзников у тебя нет? Ты же со многими общаешься, дружишь. — недоверчиво уточнил я.

— Вот именно, я многих знаю, и это тут мы все рабы и друзья-товарищи, и то если дело не касается еды или одежды. А там, за забором, каждый будет сам за себя. Вы же порядочные, ни разу не видел, чтобы вы хоть что-то плохое сделали без причины. Я видел, как ты за ребят заступался, несмотря на грозный вид, вы добрые парни. Поэтому я предлагаю сделку, я выведу вас, а вы доведете меня до первого поселения, где можно остаться и нормально жить, без всего этого рабства. — искренне предложил он.

— Допустим, мне это интересно, что за план? — уточнил я.

— Я не понял! Это что у вас тут за посиделки?! А ну бегом за работу! — сбоку раздался голос полицая.

— Позже. — шепнул он и побежал на свою локацию.

Вернувшись к работе, я все думал о словах Федора. Побег! Звучит очень заманчиво, и если бежать, сейчас на это самое время, иначе скоро станет совсем холодно. Плюс снег пойдет, и минусовая погода установится, сбежать будет практически невозможно. Найдут по следам, а не найдут, можно помереть с голода или замерзнуть до смерти. А ждать весны — дело сомнительное, можно и не дожить до нее. С сильными холодами придут болезни, люди и так умирают быстрее, чем новые попадают сюда. Как бы еще и не заразиться чем-нибудь, тот же самый туберкулез или иная зараза. Врачей нет, даже легкая простуда может довести до ямы в земле или погребального костра. Но один вопрос все же не давал мне покоя, как этот парень решил бежать? Я столько вариантов перебрал, но ни один из них даже близок не был к успеху. Только очень сильные рискованные кое-как могли увенчаться успехом, но там было слишком много рискованных. А Федя утверждает, что его план безопасен. Так что-либо я чего-то недоглядел. Либо Федя какой-то гений и придумал то, что мне в голову даже не пришло. Федя вернулся спустя пару часов и присел на то же самое место. Он осмотрел все вокруг заискивающим взглядом и поздоровался с Сережей, что как раз грузил целые кирпичи в свою тележку.

— Ну что, подумал? — уточнил он.

— Пока не о чем думать, сначала расскажи свой план. — спокойно ответил я.

— А вы меня не кинете? Вы выполните свою часть сделки?

— Если все выгорит, то, слово даю, выполним. При условии, что нас не убьют раньше.

— Хорошо, тогда слушайте. — придвинувшись поближе, прошептал он, и мы с Малым сели перед ним на корточки. — Вчера утром я ломал бетонное перекрытие, и оно обвалилось. Я увидел ход, сами знаете, как это бывает. Решил, что там подвал, понадеялся на то, что найду чего поесть или одежку какую, но не тут-то было. Оказывается, это канализационный коллектор. Труба большая, а воняет там просто жуть. — сморщившись, зажал он свой нос. — И я что-то поперся по ней, дай, думаю, погляжу, куда она выведет. Шел, шел, она все никак не кончается, а потом бац! Резкий поворот, выхожу, а там окраина огорода и берег узкой речки, а за речкой лес. Все, выходи, переходи реку и беги куда глаза глядят. Я, конечно, сразу побежать хотел, но одумался, так как понял, что один не выживу. А когда вернулся и вылез на поверхность, охрану увидел, у меня чуть сердце из груди не выскочило, думал, все, конец мне. А это они к твоему подвальчику ходили. В общем, я вход замуровал и стал думать, как быть дальше и с кем бежать, и решил, что лучше, чем вы двое, кандидатур нет. Ну так что? Что скажете? — поинтересовался он.

— Звучит хорошо, пошли. — согласился я, понимая, что наверняка это наш единственный шанс на побег.

— Что, прямо сейчас? — удивился Федя.

— Да, чего тянуть? — ответил за меня Сережа.

— Нет, сейчас нельзя. Полицай за нашу прошлую беседу назначил меня дрова охране таскать. Если сбежим, шум поднимется раньше, чем нужно.

— Черт. — сплюнул я в сторону.

— Хорошо, тогда не теряйся, веди себя как обычно. Будь тише воды и ниже травы, а завтра утром сразу же уберемся отсюда. А теперь иди, не отсвечивай. — согласился я.

— Спасибо, парни! — расплылся в улыбке Федя и спешно ретировался от нас.

— Что скажешь? — обратился я к брату.

— А что тут сказать? Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, но других вариантов нет. Должно же нам было повезти рано или поздно. — с надеждой в голосе проговорил он.

— Боюсь, как бы тут подставы какой не оказалось. — высказал я свои переживания.

— А какая тут может быть подстава? Если Федю возьмут вместе с нами, нам всем несдобровать. Так что я не вижу ни малейшего повода ему тут оставаться.

— Твоя правда.

* * *

День тянулся невероятно долго. Я прокручивал в голове план побега и даже думал, куда бы нам деться на зиму и куда вообще бежать. И идея была добраться до переправы к старику в гости. Думаю, не откажет, примет, откормит, отпоит, а мы уже отплатим чем сможем по мере сил и способностей. Как минимум сможем его бойцов натренировать в армейском деле, в той же снайперской стрельбе. А на крайний случай и в ПостАпово можно уехать, генеральша поди нас не забыла.

Во время ужина произошло весьма приятное событие, кто-то из рабов нашел пачку сигарет и вместо того, чтобы отдать ее охране, раздал сигареты всем желающим. Одна сигаретка досталась лично мне. Выкурить в одиночку я, конечно, ее не сумел, так как тут же набежали желающие, и мы сыграли в старую игру «Цыганочка»: пускали сигарету по кругу и держали в себе дым, пока она не вернется к тебе. Учитывая количество желающих, я смог затянуться всего три раза, но эти три затяжки горьким дымом, как по мне, показались куда слаще вчерашней сгущенки. Никотин ударил по голове, и я немного потерялся в пространстве, но это быстро прошло.

Как назло, Федя так и не появлялся. Хотя знаю я, как это бывает. Отправили тебя дров охране натаскать, так они попутно навалят на тебя еще массу задач. Территорию подмети, пол помой, воду натаскай и так далее. Но были и плюсы, порой подкидывали какой-нибудь еды, Сереже как-то банка шпрот обломилась, чему он был очень рад.

Ночь прошла относительно спокойно, но нормально поспать не удалось, так как всю ночь десятки людей то и дело исходили на кашель, того и гляди легкие свои выплюнут. Мы же с Малым, чтобы хоть как-то защищаться от заразы в людных местах, закрывали лица шарфами.

С красными от недосыпа глазами и больными от бетонного бола спинами мы вышли из кинотеатра и спустились в главный холл. Там-то я и увидел Федю, что с печальным видом шагал в строю. Мы с Малым, не привлекая к себе внимания, пошли за ним следом и настигли его в очереди за получением инвентаря.

— Ну, привет. — произнес я.

— Привет, парни, а я вас потерял. — улыбнувшись ответил он.

— Все в силе? — вопросительно посмотрел я на него.

— А как же! — закивал он.

— Тогда пошли.

— Пошли.

Народ стайками разбредался на свои участки для работы. Я шел следом за Федей, сжимая в руке кирку, а Сережа со своей тележкой плелся позади. Мы подошли к фундаменту какого-то промышленного здания и вопросительно посмотрели на Федю. Тот указал пальцем на груду мусора, и мы начали спешно ее разгребать. Парень умно придумал, наложил на дыру в земле кусков арматуры, соорудив каркас, а сверху накидал обломков кирпичей и бетонной крошки.

Освободив проход, он сразу прыгнул вниз, затем я помог спуститься Сереже и уже потом полез сам. До дна было неглубоко, так что я, вытянув руки из-под земли, вернул на место арматуру и положил на нее камни, чтобы хоть немного прикрыть яму.

У Феди при себе оказался дешевый китайский фонарик, но не на батарейках, а со специальной клавишей, нажимаешь на нее, она вращает механизм, и он вырабатывает электричество, которое в свою очередь подается на лампочку. Свет тусклый, плюс сам фонарь достаточно шумный, но это лучше, чем ничего, а то тут темно хоть глаз выколи.

Вонь стояла жуткая, ноги утопали в неприятной жиже, похожей по консистенции то ли на слизь, то ли на жидкий битум. Но мы не ныли, просто шли следом за Федей и шли достаточно быстро. Труба была примерно полтора метра в диаметре, и местами от нее вверх поднимались колодцы канализационных люков и притоки куда более мелких труб. Шли мы порядка сорока минут в одну сторону. И тут в мою голову начали закрадываться какие-то нехорошие мысли и предчувствия. Нутро словно взвыло, предупреждая об опасности. Но дуновение свежего воздуха прогнало все плохие мысли, и мы ускорились еще сильнее. Я увидел блеклый свет в конце тоннеля, затем мы уперлись в тот самый резкий поворот, и, повернув, я увидел выход. Труба была затянута камышами, что маскировали вход в нее.

Встав на край трубы, я посмотрел вниз, до земли было метра полтора. Не думая ни о чем, я спрыгнул и помог спуститься остальным. Все, как и говорил Федор, впереди была небольшая, мелкая речушка в ширину метров пять от силы, а сразу за ней начинался лес.

— Свобода! — радостно прошептал Сережа.

— Да, брат, свобода! — хлопнул я его по плечу и посмотрел на Федора. А парень совсем был не рад, наоборот, он весь съежился и уводил взгляд в сторону. Словно нашкодивший котенок.

— Что с тобой? Ты в порядке? — уточнил я.

— Простите, ребята. — проблеял он, словно овца.

— А ну руки вверх! Идем сюда по одному! — раздался выкрик со стороны, и послышались звуки снимаемого с предохранителей оружия.

— Ах ты ж сука! — выкрикнули мы с Сережей в один голос.

Над трубой стояло десять вооруженных охранников во главе с главным, местным надзирателем и тем самым полицаем.

— Я не хотел, ничего личного. — прошептал Федя.

— Павлик, сука, Морозов! Продал нас, а мог бы жить и жить… — с презрением произнес я.

— За что хоть продал? За коробку печенья и бочку варенья? — плюнув ему в лицо, спросил Сережа.

— За свободу. — вытирая слюну рукой, ответил Федя.

Глава 4

С самого начала зомби-апокалипсиса я пережил многое. Потерю родителей, близких друзей, пересек почти всю страну, десятки раз находился на волоске от смерти. Но сейчас я угодил, наверное, в самую опасную ситуацию из всех. И кто бы мог подумать, что я поведусь на банальную провокацию и погублю не только себя, но и Сережу.

— Поднимайтесь на дорогу! И руки держите так, чтобы я видел! — гаркнул один из охранников, указав направление движения дулом своего автомата.

— Малой, я нападу на них, а ты беги. Беги так быстро, как только можешь. Все будет хорошо. — прошептал я Сереже.

— Нет! Так не пойдет, ты погибнешь! — не согласился он и посмотрел на меня глазами, на которых проступили слезы.

— А так мы погибнем оба. Как знать, может, обойдется.

— Я сказал нет. Вместе до конца, что бы там ни было! — фыркнул он и ускорил шаг.

— Разговоры отставить! — прикрикнул полицай, видя, как мы перешептываемся. — Ну что, червяк, я же сказал, что ты об этом пожалеешь. — исказившись в ехидной, злорадной гримасе, добавил он, как только мы с ним поравнялись.

Но я просто проигнорировал его слова, чем привел в легкое недоумение. Я не стал доставлять ему удовольствие и кидаться в драку. А очень хотелось свернуть ему шею, но, увы, я этим ничего не добьюсь.