Пьесы

М а р и я С е р г е е в н а (ходит взад-вперед). Это

ужасно, мама. Он преспокойно сидит себе в ресторане с

какой-то… танцует… Лена, выйди, тебе пора спать.

Л е н к а. Да, мама. (Сидит, не уходит.)

М а р и я С е р г е е в н а. Мы с Бобиком хотели его

увести. Что ты думаешь?.. Он издевался над нами.

С т а р у х а (вздыхает).

М а р и я С е р г е е в н а. Лена, тебе пора спать.

Л е н к а. Да, мама . (Не уходит.)

С т а р у х а. Она уже взрослая – чего же ей уходить.

В конце концов, она скоро будет отвечать за всех.

М а р и я С е р г е е в н а. Как это – за всех?

С т а р у х а. Да, за всех. За – нас, за – вас… Когда-нибудь вы с Борисом станете старенькими. Все может

повториться. Во всем нужно терпение…

Случай с Анучкиным 45

М а р и я С е р г е е в н а. Не понимаю, мама. Что

ты говоришь? Отец сходит с ума. Вытворяет такое, что… Все это выходит за всякие рамки. Его нужно сдать

в дом престарелых.

На улице слышится шум подъехавшей машины. Хлопает

дверца. Входит старик, улыбаясь, с сигарой в одной руке и

пакетом в другой.

С т а р и к. Не спят. Заседают. (В комнате молчание.) Какова повестка заседания? (Молчание.) А я привез

шампанского. Машка, давай фужеры. Выпьем за жизнь –

за прекрасный миг этой жизни! Которая рано или поздно

кончается. И надо поймать этот миг, запомнить его…

С т а р у х а. Тебя хотят отдать в дом престарелых.

С т а р и к (заходится в хохоте). Ха-ха!

С т а р у х а. Да-да. Ты вышел, как было сказано, за

рамки.

С т а р и к (перестает смеяться, делается серьезным).

Что? что? что? что? Какая глупость! Какие рамки? Какой дом престарелых?

М а р и я С е р г е е в н а. Да, папа, да! И это не

смешно! Ты уже давно не молод. Тебе вредны, понима-

ешь, вредны всякие такие развлечения

С т а р и к. Но-но-но-но! Я тебе покажу дом преста-

релых. Ишь, ты, яйцо какое нашлось… В моем курятни-

ке – мне такое… (Идет к Марии Сергеевне, вытаскивает из

брюк ремень.) А ну – снимай штаны. Давно не пороли?

М а р и я С е р г е е в н а. Папа! (Визжит).

Старик. А я говорю: цыц! (Пытается ударить убега-ющую Марию Сергеевну ремнем.)

М а р и я С е р г е е н а. А-а-а! Бобик! Бобик!

Выходит из другой комнаты Б о р и с.

Б о р и с. Что случилось?

46 Алексей ДЬЯЧКОВ

М а р и я С е р г е е в н а (прячется за его спиной).

Бобик, ты должен с ним поговорить!

Б о р и с (сонно зевает, ему не хочется ни о чем ни с кем

говорить). Но, Маша…

М а р и я С е р г е е в н а (задыхаясь). Ты должен с

ним поговорить, как мужчина с мужчиной!.. В конце

концов, применить силу!

Б о р и с. Маша, ну что ты говоришь…

М а р и я С е р г е е в н а. Да-да!

С т а р и к (примеряется ударить спрятавшуюся за Борисом Марию Сергеевну. Борис защищает ее.)

Б о р и с. Папа! Вы с ума сошли, в конце концов, это

не педагогично.

С т а р и к. А ты, Борька, не лезь! А то и тебя выпо-рю. Устроили тут матриархат!

М а р и я С е р г е е в н а (из-за спины Бориса). Мама, ну чего ты молчишь?! Он же издевается над нами, вы-творяет черт те что!

С т а р у х а (спокойно). Что же я могу сказать…

Жили, работали… Думаешь сладко мы жили?.. А теперь

– какое время… Все можно стало. Вот и сорвало ему

башку-то. Ну и пускай резвится. Сколько нам осталось…

М а р и я С е р г е е в н а. Ну, я удивляюсь!.. Он там

со всякими… девками, а ей хоть бы что…

С т а р у х а. Что ж мне его – скалкой? Всю жизнь

друг на друга руки не подняли.

М а р и я С е р г е е в н а. Ну, не знаю… А деньги?

Ведь деньги стащил!

С т а р и к (хмыкает). Деньги… Ну, нате ваши деньги. (Вытаскивает из кармана, кидает на стол мелочь).

Чуть, чуть и потратил-то.

Б о р и с. Ах, Маша… Тут, не в деньгах… Нельзя

так себя вести, в конце концов, как он в ресторане…

Есть какие-то нормы морали. В таком возрасте – так се-бя вести. Ведь вот, именно, должны быть рамки.

Случай с Анучкиным 47

С т а р у х а (встает, прохаживается по комнате, говорит спокойно). Рамки устанавливает себе сам человек.

Вот вы, Борис, установили себе рамки, изображаете из

себя благопристойного – а ведь вы несчастны. А потом… потом, рано или поздно, они станут вам тесны, эти ваши рамки… И вы захотите выйти за них. Я не

удивлюсь. За что же осуждать его: он всю жизнь жил в

рамках, как вы назвали…

Б о р и с (вскакивает, в волнении). Ну, не знаю. Может вы и правы… В конце концов…

М а р и я С е р г е е в н а. Бобик, возьми себя в ру-ки…

Б о р и с. Ах, Маша. Имеем ли мы право судить

других… когда сами плывем, не зная куда. Я сам чувствую, что живу не так. Делаю не то, для чего я создан, мучаюсь, терплю… Но доколе, к чему я приду в конце

пути…

М а р и я С е р г е е в н а. Бобик (берет Бориса за

руку). Пойдем, я накапаю тебе успокоительного. Не понимаю, что происходит – я схожу с ума. (Уходят в комнату.)

С т а р и к (расчувствованно, со слезами). Вера! Вероч-ка! (Встает перед женой на колени, целует руки.) Ты так

сказала. Так все про меня сказала… Ты великодушнейшая из женщин.

С т а р у х а (улыбаясь сквозь слезы). Оставь меня, изменник.

С т а р и к (обнимает старуху). Вер, ну чего ты…

Ну, съездил, проветрился. Надоело мне торчать на этой

даче… Я тебе и в мыслях не изменял, не то что…

С т а р у х а. Ты у меня хороший. Правда, хороший… (Гладит его по волосам.) Только взбалмошный немного.

С т а р и к (ободренный, вскакивает). А ну, заводи

патефон . (Вытаскивает из пакета шампанское.) Устроим с

тобой танцы. Мы давно не устраивали с тобой танцы.

48 Алексей ДЬЯЧКОВ

(Включает магнитофон.) Позвольте вас, мадам… (Танцуют.) Помнишь как в молодости?! Помнишь?!

Борис и Мария Сергеевна, успокоившись, выглядывают в

приоткрытую дверь.

М а р и я С е р г е е в н а. Ничего не понимаю: что

происходит?! Танцуют, будто ничего не случилось. (Закрывает дверь, усаживает Бориса на стул). Ладно, тут уже

ничего не поделаешь – возраст. Но с тобой, Бобик, мы

должны серьезно поговорить.

Б о р и с. Да, Маша.

Мария Сергеевна капает в стакан капли из пузырька, подает Борису. Борис, морщась, отводит ее руку, и она выпивает

успокоительное сама.

М а р и я С е р г е е в н а. С тобой что-то происходит…

Б о р и с. Так я и хотел с тобой поговорить…

М а р и я С е р г е е в н а. У тебя новый костюм, новая шляпа – ты от меня что-то скрываешь…

Б о р и с. Я ведь и хотел тебе рассказать… но вместо

этого мы поехали в ресторан…

М а р и я С е р г е е в н а. Да, ужасный день, я так

устала…

Б о р и с. Маша, мне предложили новую работу…

М а р и я С е р г е е в н а. Да? И именно поэтому ты

купил эту свою дурацкую шляпу?! Мог бы посоветоваться со мной: я намного лучше тебя разбираюсь в

шляпах; по-моему, она тебе велика и это совсем не твой

фасон…

Б о р и с. Маша, черт с ней, с этой шляпой – ты

слышишь, что я тебе сказал?

М а р и я С е р г е е в н а. Да, я слышу. (Приоткры-вает дверь, заглядывает в другую комнату и опять закрыва-

Случай с Анучкиным 49

ет дверь.) Танцуют, целуются. (Хмыкает.) Ну, что там у

тебя?

Б о р и с. Мне предложили другую работу…

М а р и я С е р г е е в н а (отрешенно-устало). Как

другую работу?! Другую? Почему же ты мне ничего не

сказал?!.

Б о р и с. Маша, я пытался, но…

М а р и я С е р г е е в н а. Говори мне всю правду –

что это за работа?! Вот она, твоя бесхарактерность. Я

всегда этого боялась. Тебя понижают. Ну, говори же, говори: я выдержу все.

Б о р и с (досадуя.) Ну, почему – понижают. Наоборот – повышают. Верней, хотят повысить…

М а р и я С е р г е е в н а (с удивлением.) Повысить?!

Б о р и с. Да-да, повысить, но, видишь ли… Это мне

совсем не нравится: я не тот человек, чтобы руководить, чтобы ругать подчиненных…

М а р и я С е р г е е в н а (выходя из задумчивости.) Значит, тебе предложили должность?!

Б о р и с. Да, но тут есть, знаешь, такая подоплека…

М а р и я С е р г е е в н а (не слушая Бориса). Ну, это

же другое дело… Если тебе предложили должность… Я

всегда знала, что ты способен на большее…

Б о р и с. Нет, Маша. Я, наверно, откажусь…

М а р и я С е р г е е в н а (с удивлением). Не понимаю… Бобик, ну когда еще тебе доверят должность…

Нет-нет, ты должен согласиться. Ты должен поступить

на эту должность. (Нервно ходит по комнате.) Во-первых, ты будешь подальше от этой Людмилы Василь-

евны… Ведь ты же сам говорил – она плохой руководи-

тель… Во–вторых, ведь это повышение: сколько можно

прозябать в простых служащих…

Б о р и с. Нет, Маша, нет, нет. Я не могу быть тираном, надсмотрщиком и…

М а р и я С е р г е е в н а. Ну, не знаю; в тебе нет ни

капли, как это называется…

50 Алексей ДЬЯЧКОВ

Б о р и с (с серьезной иронией). Садистских наклон-ностей с диктаторскими замашками.

М а р и я С е р г е е в н а (морщась). Нет, Бобик. В

тебе нет, вот есть такое слово… (вспоминает) честолю-бия, вот. Другие стараются, специально плетут интриги, добиваются, чтобы залезть повыше. Была бы в тебе хоть

капелька интригантства, ты бы уже высоко сидел и не

жаловался бы на эту Л. В.

Б о р и с (раздраженно). Черт возьми, Маша.

М а р и я С е р г е е в н а (непреклонно). Все, Бобик, решено: ты поступишь на эту должность. В конце концов, ты это заслужил, ты достоин и… и…

Б о р и с. Маша, ничего я не достоин, просто Люд-

мила Васильевна не хочет, чтобы я работал под ее началом… Потому что я знаком с ее мужем, и так далее и так

далее…

М а р и я С е р г е е в н а. Вот и хорошо. Вот и хорошо, Бобик. И мне будет спокойней…

Борис пытается еще возражать, но Мария Сергеевна перебивает его.

Все, Бобик, все, решено и давай спать. Сегодня был такой день, что я совершенно вымотана. Все это так тяже-ло, что я всего этого не вынесу, а сюда на дачу скорая не

приедет. Ужасно, что они не ездят на дачу, потому что, понимаете ли, они ездят только по месту прописки.

Б о р и с (уже совершенно безучастно). Если тебе

станет плохо, я отвезу тебя на машине, ты совершенно

зря беспокоишься.

М а р и я С е р г е е в н а (с горьким пафосом). Он

отвезет меня на машине… Он отвезет меня на машине, а

то, что мне будет плохо – ему все равно…

Б о р и с (раздражаясь). Но ведь тебе – не плохо. Не

плохо… Давай спать… (Раздевается, ложится, укрывшись

одеялом с головой.)

Случай с Анучкиным 51

Ночь. Борису снится сон. Он стоит со связанными руками

на площади средневекового города. Сзади него столб. Под

столбом сложены дрова – его судят и хотят сжечь. Напротив

него – трибуны. На них – инквизиция города. Судья – Л ю д м

и л а В а с и л ь е в н а. По периметру площади полно народа.

С трибуны встает А н д р е й (помощник судьи), громко читает свиток с текстом.

А н д р е й . Уважаемые граждане, сегодня мы собрались здесь, чтобы вразумить неразумного, влить свет

истины в голову нашего соплеменника, показать ему

путь, по которому нужно двигаться. Мы судим его за

непокорность, за манкирование обязанностями, за отре-

чение от высшего долга служения народу и государству.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. В чем, конкретно, вина подсудимого?

А н д р е й. Вина подсудимого, Ваша честь, в том,

что он отказывается от должности, на которую его

назначил магистрат.

Б о р и с (возмущенно). Какой магистрат?! Андрей, что ты говоришь – это какое-то недоразумение…

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Заткните ему рот, он мешает вести заседание.

К Борису подбегают двое охранников, заламывают назад

и крепко держат руки. Один охранник затыкает ему рот кля-пом. Борис старается вырваться, возмущенно мычит.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Чем он мотивирует

свой отказ?

А н д р е й. Мотивирует тем, что это не для него, что он не хочет быть садистом с диктаторскими замашками.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Как это понимать?

А н д р е й. Не хочет, Ваша честь, руководить.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Чем подсудимый

занимался до этого?

52 Алексей ДЬЯЧКОВ

А н д р е й. Ваша честь хочет знать образ жизни

подсудимого?

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Да.

А н д р е й. Может быть, заслушаем свидетелей?

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Если есть таковые, то, давайте.

Андрей (громко). Суд хочет заслушать свидетелей, пригласите . (Смотрит в список.) Пригласите Анучкину, жену подсудимого.

В центр зала выходит М а р и я С е р г е е в н а, гордо, высоко подняв голову.

Андрей. Назовите ваше имя.

М а р и я С е р г е е в н а. Анучкина, Мария Серге-

евна.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Вы знакомы с под-судимым?

М а р и я С е р г е е в н а. Разумеется, знакома. Это

мой муж, вы же знаете. Когда вы были у нас в гостях…

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Это к делу не относится. Расскажите, чем занимается ваш муж , (поправля-ется) подсудимый.

М а р и я С е р г е е в н а. Работает. Работает про-стым менеджером, у вас же и…

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Это не важно. Значит, никакой должности он не занимает, и до этого не

занимал?

М а р и я С е р г е е в н а. Нет.

Л ю д м и л а С е р г е е в н а. А как вы отнеслись к

тому, что ему предложили должность.

М а р и я С е р г е е в н а (вытирает слезы платком).

Я отнеслась к этому очень хорошо. Я подумала: наконец-то Бобик станет начальником, это придаст ему

больше солидности…

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Кто это, Бобик?

Случай с Анучкиным 53

М а р и я С е р г е е в н а. Ну, Бобик – Борис, подсудимый. Я его так называю, любя. Конечно, ему это не

нравится. Он на меня иногда сердится. Но «Бобик» ему

подходит, правда?..

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Ближе к делу!

М а р и я С е р г е е в н а. Я была так рада. Я была

очень рада. Он у меня очень способный. Наконец-то, подумала я, он станет начальником и наши знакомые, наше окружение увидят, что Бобика оценили по заслугам.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Значит, вы не были

против и не отговаривали его?

М а р и я С е р г е е в н а. Что вы?! Я была очень

сильно «за».

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. А он? Правда ли он

сказал, что не хочет быть садистом с диктаторскими замашками?

М а р и я С е р г е е в н а. Да. Я его стала уговаривать, – и он так сказал.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Подсудимый, вы

так сказали, это правда?

Борис мычит, что-то хочет сказать, не может, и кивает

головой в знак согласия.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Значит, вы считаете

всех, кто занимает должности в нашем государстве, са-дистами?

Борис отрицательно машет головой.

А кого?

Борис кивает головой в сторону Людмилы Васильевны и

показывает глазами на нее. Все охают, считая это величайшей

дерзостью с его стороны.

54 Алексей ДЬЯЧКОВ

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Ничего не понятно.

Вызовите свидетеля – сослуживца Анучкина.

Входит П е т ь к а Ш е в ч е н к о, с испугом в глазах, кивает судье и помощнику судьи головой.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Скажите, свидетель, вы хорошо знали подсудимого?

П е т ь к а (озираясь). Какого?

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Вот этого, Анучкина.

П е т ь к а. Борьку? Борьку хорошо знал, Людмила

Васильевна.

А н д р е й (строго). Называйте судью: «Ваша

честь».

П е т ь к а. Хорошо знал, Ваша честь.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Как давно вы знакомы?

П е т ь к а. Не помню, Людмила Васильевна, (по-правляется) Ваша честь. Несколько лет. Да вы бы спросили в отделе кадров.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Говорите по-существу, иначе придется вас наказать! Как вы думаете, Анучкин способный человек или не способный? умный

или не умный? Не замечали ли вы за ним чего-нибудь

такого…

П е т ь к а (задумавшись). Да нормальный… Но, конечно…

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Что?

П е т ь к а. Ну, вот, взять, в обед… все садились в

козла забить или в картишки там, а он манкировал – читал все чего-то или дремал.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. То есть, отрывался

от коллектива?

П е т ь к а. Отрывался.

А н д р е й. А ругал ли обвиняемый начальство?

Случай с Анучкиным 55

Петька молчит.

Суду нужно говорить правду, одну только правду и ни-

чего, кроме правды, – иначе вас высекут.

П е т ь к а (испугавшись). Еще как ругал. Оно, де, мол, придирается.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. А знаете ли вы, что

его хотели повысить в должности?

П е т ь к а. Он говорил.

А н д р е й. Что говорил?

П е т ь к а. Что не хочет быть держимордой и душе-

губом.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Что же, оно, начальство, заслуживало этого?

П е т ь к а. Что вы, Людмила Васильевна (подхалим-ски), конечно, нет.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а (довольно всех оглядывает, не делая Петьке замечания, что он сказал не «Ваша

честь».) Свидетель свободен . (Спрашивает у Андрея).

Есть еще свидетели?

А н д р е й. Есть, старик, его тесть.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Пусть говорит..

Выходит старик. Оглядывается с интересом, подходит

к Борису.

С т а р и к. Чѐ это, Борька, тут такое?

Б о р и с (хочет что-то сказать, но не может – мычит).

С т а р и к. А-а… (понимающе тянет старик). А я

тебе говорил, что нужно жить на всю катушку, пока есть

возможность, – а ты меня осуждал. (Берет в руки одно из

поленьев, которые сложены вокруг ног Бориса, оглядывая

его). Вот теперь сожгут тебя – будешь на том свете ка-яться, что меня не слушал. (К суду). Дрова-то сырые, плохо будут гореть.

56 Алексей ДЬЯЧКОВ

Борис пытается вырваться, мычит, вытаращив глаза.

А н д р е й. Свидетель, подойдите.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Расскажите о под-судимом.

С т а р и к. А чего рассказывать: жил человек – как

будто не жил. Все любил на дачу ездить. Разве поедет

нормальный человек из города на дачу. Чего на даче делать-то?! Скукота. В городе-то, куда как веселей.

Сколько раз ему говорил… Но разве нас, стариков, слушают теперь… Приедет, и идет рыбу ловить… А не

понимает, что к старости-то и вспомнить будет нечего.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. По существу, по-существу говорите. Вот он уклоняется от должности…

С т а р и к. И правильно делает. Работа укорачива-ет жизнь…

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а (рассерженно). Всыпать ему розог.

Старика хватают, тащат за кулисы. Слышатся удары и

крики старика.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Суду все ясно.

Бориса привязывают к столбу, обкладывают дровами.

Л ю д м и л а В а с и л ь е в н а. Кто зажжет костер?

Крики со всех сторон: «Я! – Я! – Я!» Все хотят зажечь

костер. Борис смотрит на все это с ужасом. Людмила Васильевна хохочет, превращается в дьявола.

Не-е-т, я сделаю это сама! (Берет факел и зажигает под

Борисом костер.)

З а н а в е с

Случай с Анучкиным 57

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Прошел месяц. Утро на даче Анучкиных. Старуха моет

чашки на кухне. Выходит из своей комнаты старик.

С т а р и к. Все-таки на даче не так плохо, когда ни-

кого нет – дышится как-то лучше. (Наливает в чашку чай.) Живешь, как на вулкане, когда кто-то приезжает.

С т а р у х а. Брось. Да, они нетерпимы. Но и мы, может, были такими. Это теперь, под конец, понимаешь… Знаешь, наверно родители с детьми рано или

поздно должны меняться ролями. Мы стареем, болеем, становимся беспомощными. Они становятся нашими

родителями, а мы – их детьми. Их черед за нами ухажи-

вать.

С т а р и к (отхлебывая чай, поперхнулся). Ну, знаешь, еще не хватало! Может, мне еще и ремень ей дать и

штаны снять: поучи уму разуму, дочка, родного отца!

Что-то ты, мать, не в ту степь…

С т а р у х а. Я не об этом.

С т а р и к. Да-а (вздыхает). Постарели мы с тобой, мать: уж и не знаешь: учить детей или бог с ними –

пусть живут.

С т а р у х а. Люди-то вон, к старости, покоя ищут, а

ты все норовишь скоком.

С т а р и к. Так ведь, это… «покой нам только снит-

ся».

С т а р у х а. Снится. Ты и во сне-то все чего-то

бормочешь да ногами брыкаешься – все с кем-то вою-

ешь.

С т а р и к (хмыкает). Вот снится мне все сон. Я -

знаменитый артист: иду по улице, и все меня узнают и

лезут с автографами; особенно бабы. Мужики, те все

58 Алексей ДЬЯЧКОВ