Горничная для принца

После еды все заметно повеселели. Конечно, это не то, на что мы надеялись, пока сюда ехали. Сидеть в темнице и хлебать куриную похлёбку не предел мечтаний.

Ну, а что мы думали, что нас собрали здесь, чтобы выдать замуж за Светлейшего принца? Конечно, нет и мы все хорошо это понимаем.

Для принцев есть принцессы. А мы никто. Что за блажь такая, что за странные мечты.

Так мы просидели до вечера. Нас ещё раз покормили, и все начали укладываться спать. Прямо на полу. Ничего другого не оставалось.

Когда все девушки улеглись, в темнице воцарилась тишина. Слышно было даже, как где-то вдалеке коридора скребётся мышь.

Или крыса. Надеюсь, она не придёт сюда, чтобы откусить от меня кусочек.

С этими мыслями я заснула.

Резко открыла глаза, мне показалось, что каменный пол дрожит. Тихий гул сопровождает это дрожание. Я приподняла голову и увидела, что не одна проснулась.

— Что это? — услышала в темноте испуганный шепот.

— Не знаю.

Мы все с ужасом смотрим на окна и слушаем странный гул в воздухе, и чувствуем, как трясутся стены темницы.

***

Брякнули цепи, проскрипел ключ в замке. Два стражника быстро вошли, схватили одну из девушек и потащили на выход.

— Нет, не надо! — закричала она спросонья, ничего не понимая.

Мы все с ужасом смотрим, а её почти волокут по каменному полу, и она выкручивается от страха и ужаса. Мы прижались друг к другу. Дверь с лязгом закрылась, и снова проскрипел замок.

— Куда её? — проговорил кто-то, но никто не ответил, потому что удаляющиеся крики всё ещё носились между стен, заставляя вздрагивать и жаться друг к другу.

Через некоторое время всё повторилось. Дверь открылась, вошли стражники, схватили девушку, которая оказалась ближе всех, и потянули её на выход. Снова крики и плач, снова мы дрожим от понимания надвигающейся участи.

Когда всё затихло, после третьего раза я попыталась встать. С трудом ступила на затёкшие на жёстком полу ноги и подошла к окну. Всё, что видно сквозь решётку, это стена напротив, такая же серая и унылая, как стена внутри. Ещё видно небольшой кусок двора. Пустынный и пугающий, как и всё в этом месте.

В мыслях полный разброд, подозреваю, не только у меня. Девушки затравлено и понуро переглядываются, никто не хочет заговорить. Все как будто ожидают чего-то страшного и боятся об этом сказать.

Я стою и смотрю в пустоту. Думаю, как дальше повернётся моя жизнь, кого сделают из меня стены этого замка, послушную рабыню или принесут в жертву каким-то богам. Кого?

Внезапно раздумье моё прервалось. Я увидела темную фигуру, перемещающуюся по двору. Человек в темном плаще.

По всей вероятности, он ходил кругами и только иногда проходил мимо той щели между стенами замка, в которую я его могла увидеть. Вот он прошел круг, затем второй, пошел на третий…

И тут мне почему-то захотелось крикнуть ему:

— Эй, немедленно отпустите нас! Мы свободные люди, вы не имеете права!

В этот момент человек остановился, повернулся к окну и посмотрел. То, что я увидела, заставило отшатнуться от окна и прижаться к стене.

Два огненных глаза пронзали пространство пугающим взглядом. Этот взгляд словно ощутимо коснулся моего лица, прошелся по нему легким ветром. Я испуганно прислушалась. Обернулась на девушек и поняла, что сделала невероятную глупость. Что и у кого я потребовала, непонятно.

Когда выглянула вновь, там уже никого не было.

Но в тот же момент послышались гулкие шаги нескольких пар ног. Загремели цепи, проскрипел замок и в темницу вошли трое стражников. Глянули на меня, стало ясно, так быстро они пришли именно за мной.

— Нет, не надо, я больше не буду, — пролепетала я, когда они стиснули стальные пальцы на моих руках и потянули на выход.

Девушки сопровождали меня сочувственными взглядами.

Какая же я дура. Не могла держать язык за зубами.

Пришел мой черёд. Но я не готова.

По каменным коридорам меня тянут, как безвольного человека, от желаний которого уже ничего не зависит.

— Куда вы меня тянете? — испуганно повторяю я, но думаю, им совсем не обязательно отвечать. Стражники волокут меня молча, не реагируют ни на судорожные дерганья моего тела, ни на слова.

Несколько холодных коридоров, и мы вошли в просторную серую комнату с такими же каменными стенами, как в темнице. Сначала я выдохнула, что путь наш окончен и что меня больше не волокут, но, когда рассмотрела, куда привели, отшатнулась. Уже никто не держал. Стражники оставили меня стоять на пороге и сразу удалились, словно точно зная, что отсюда я уже никуда не убегу.

Быстро и неумолимо стало понятно, куда меня привели, когда я увидела девушку, одну из тех, что до меня забрали.

Без движения и признаков жизни, она лежит на каменном полу. Мокрые волосы, исподняя рубашка. Лицо её отдавало синим цветом, как будто она уже какое-то время мертва.

А вдруг… она и правда, мертва.

Вот значит, что ждёт меня. И я почувствовала, как кожу на голове стягивает ледяной ужас. Сейчас со мной сделают то же, что сделали с ней.

Но где тогда остальные? Куда дели ещё двоих?

Бряцанье вернуло меня в реальность. Я глянула в сторону и увидела человека. Он спокойно стоял у большого стола с разными железками, что-то рассматривал, перекладывал с места на место и, казалось, совсем не обращал никакого внимания на меня.

Массивный профиль великана, черная борода, кожаная повязка на голове. Огромное мускулистое тело наполовину оголено. Из одежды только грязные, землистого цвета штаны и огромный кожаный фартук.

Человек, похожий на мясника. И в обязанностях у него что-то посерьезнее, чем рубить мясо свиньи или быка. Я и есть его сегодняшняя жертва. Все мы пройдём сквозь его сильные, не знающие пощады, руки.

Такому великану ничего не стоит стиснуть два пальца на моей шее, сломать кость и всё. Только для этого и предназначены его огромные пальцы. Убивать.

Ясно же — это обыкновенный палач. Его цель — мучить и убивать.

Сзади послышался шорох, я дернулась, отшатнулась, сейчас все мои ощущения на пределе и в ожидании чего-то страшного. Cзади меня стоит человек, маленький, горбатый, со злобным, жадным взглядом.

— Давай это. Я помогу тебе, красавица.

Горбун протянул ко мне худые пальцы и начал стягивать накидку. А я хватаюсь за ленты, как за спасение. И хоть они никак не смогут помочь, но может, хоть на немного оттянут время моей неминуемой смерти.

— Пожалуйста, — молю с дрожью в голосе, но, скорее всего, это люди, не знающие жалости.

Им всё равно, что будет со мной, с такими, как я. Они выполняют приказ короля.

Горбун дернул красную накидку и толкнул меня к огромному бородачу.

Тот ещё страшнее. Обернулся и окинул меня тёмным взглядом.

— Снимай платье, — прогремел его голос.

— Зачем это? – может, если прикинуться дурочкой, они не станут меня убивать.

— Два раза повторять не буду, порву все, что на тебе есть.

— Я приличная девушка и не могу снимать платье при посторонних мужчинах.

Он протянул руку, схватил меня за ворот.

— Хорошо, я сама, сама, — отскочила, взялась за ворот и начала стягивать грубое, холщовое платье, много лет служившее мне единственной одеждой и на котором столько латаных дыр, что не хватит пальцев на руках и ногах, чтобы сосчитать.

— Пошевеливайся, — проговорил палач, — вас много, а я один и за сегодня всех вас нужно обработать.

Он имеет в виду — до смерти обработать?

Платье упало и сразу стало похожим на тряпку, а я осталась в исподней рубашке, под которой уже нет ничего. Надеюсь, они не заставят меня снимать и её. Лучше уж умереть, как та девушка, одетой. И не опозоренной.

— Подходи, — сказал палач, я с трепетом шагнула к нему.

Вот и пришёл мой последний час.

Перед глазами большой чан с водой, где меня будут топить. Проверять, ведьма я или нет. Конечно же, я захлебнусь, потому что никакая я не ведьма, и когда они это поймут, будет слишком поздно.

Я шагнула к чану, остановилась у кромки. Тяжелая рука легла на шею, заставила нагнуться, надавила, и лицо моё погрузилось в воду.

***

В этот момент вся моя недолгая и, наверное, абсолютно бесполезная жизнь пронеслась перед глазами.

Ледяной холод опалил лицо плечи и грудь, а тяжелая рука надавила так сильно, что я тут же поняла — спасения ждать неоткуда.

Это и есть конец. Последние мгновения моей жизни.

Не открываю рот, чтобы не глотнуть, не заполнить нутро жидкостью и не перестать дышать. Долго не выдержу. Чувствую, как распирает изнутри, ещё секунда и колючий холод воды заполнит меня.

Я открыла глаза, чтобы перед смертью увидеть хоть что-то, но темнота и муть в чане не дали увидеть ни одного лучика света.

И вдруг… вспышка… меня отпустили.

Обессиленная и перепуганная, я сползла на пол.

Неужели не убьют?

Упала на каменный пол, вцепилась пальцами в массивную ножку чана. Буду держаться за нее, если снова потянут. Вырву у времени смерти, хоть несколько ещё мгновений.

Сквозь пелену и гул в ушах услыхала:

— Ты слишком стараешься, Зиган! Такими темпами у нас вообще не останется никого даже в услужение. А их надо много. Очень много. Во всём королевстве красивых девушек уже не сыщешь. В этот раз мы проехали чуть не половину, чтобы набрать хоть что-то. И стараемся мы не для того чтобы ты всё загубил, — сказал кто-то.

Я благодарно вздохнула. Может, хоть меня они оставят в покое.

— Сказали — ведьму искать, я и ищу, — раздался низкий голос палача.

— Ну, ты посмотри, какая из неё ведьма? – говорят явно про меня.

— В прошлый раз тоже не верили в ту рыжую, а сколько дел она наворотила. И ещё на меня свалили, что, мол, я плохо старался. Не слишком усердно топил.

— Я верю тебе, но ведь не топить же всех подряд. Другие методы есть.

— Другими не так хорошо владею. Вы же от меня требуете тщательности и усердия, я и стараюсь, как могу. А все эти ваши там закаляться, это не ко мне.

— Хорошо, Зиган, но впредь будь осторожным.

Я приоткрыла глаза и увидела, человек, а это был именно Ози, помощник старика Бернара, подошел к девушке, что лежала на полу, как мертвая. Встал на колени перед ней, приложил ухо к её груди, потом положил руку, несколько раз надавил и склонился над её лицом. Посидел так и вдруг кто-то чихнул. Ози встал с колен, а девушка зашевелилась и простонала. Повернулась на бок и начала громко откашливаться, брызгая водой.

Я с ужасом смотрела и понимала, только что этот парень Ози воскресил девушку. Уж не знаю, как он это сделал, но она ожила.

— Скажи спасибо, что я вовремя пришел, а то бы пришлось сообщить старику Бернару, что ещё одной нет, и деньги были потрачены зря. А он этого, ой, как не любит.

— Спасибо, Ози. Так что делать мне с остальными? Если между ними ведьма?

— Топи, но не до смерти.

— Постараюсь, — сказал палач и снова ухватил меня за волосы и за рубашку, и я поняла, что меня сейчас будут топить… но не до смерти.

Только успела подумать, и моя голова погрузилась в чан.

Теперь я не успела вдохнуть воздуха побольше, и тут же начала захлёбываться. И что самое страшное ощутила, как колючая жидкость полилась мне в горло. Я сама лично втягивала её и размахивала руками в попытках ухватиться за что-нибудь, чтобы спастись от этого страшного испытания.

В мозгу пульсирует только одно — топи, но не до смерти. И так бесконечно. Одна и та же фраза проносится в голове каждую секунду, которая кажется нескончаемой вечностью.

Наконец, он потянул за волосы и приподнял мою голову из чана. Потоки воды стекают по телу. Холщовая рубашка вымокла, пропиталась и прилипла к телу.

— Пожалуйста, — произнесла я, захлёбываясь, — не убивайте.

— Признавайся, ты ведьма? — грозно сказал палач.

— Нет, я не ведьма, не ведьма! – кричу.

— Кажется, она тоже не ведьма, — сказал Ози.

— Я должен стараться, если во дворец попадёт ведьма, меня могут прогнать с работы, а мне нужно кормить жену и детей. Где ещё я смогу найти работу палача.

— Да, ты прав, с работой сейчас действительно не очень. С тех пор как король запер ворота на замок, совсем стало туго. А этот приказ — разыскивать по всему королевству красивых девушек. Что за бред вообще такой? Если его сын, наконец, решил жениться, не лучше ли разослать гонцов по всем окрестным королевствам, чтобы найти достойную принцессу? Зачем понадобилось собирать всех этих простолюдинок.

— Если бы мы это знали, не мучили бы девушек, — проговорил палач. — Мне не трудно, это моя работа — мучить людей, но хотелось бы знать, для чего всё это. Ведь Бернар может и так определить ведьму на глаз, но он почему-то упорно заставляет меня макать их в воду.

— Я тоже не понимаю старика. То машет пальцами направо и налево, то вдруг, у него угасает желание, и он абсолютно ничего не хочет делать. Спасибо хоть в чувство этих приводит, так что они потом ничего не помнят.

Этот разговор казался мне таким утомительным. Ведь я лежу на каменном полу мокрая и продрогшая. Пора бы уже и понять, что я не ведьма.

— Ладно, ещё разок мокну эту и скажи там, на выходе, чтобы вели следующую.

Когда я это услышала, то поскорее заскулила:

— Послушайте, я точно не ведьма, я сирота!

Но безжалостная ладонь легла мне на голову, пальцы схватились за волосы, и я снова подскочила и снова моё лицо в воде.

Неужели это никогда не закончится?

Но в этот раз всё закончилось намного быстрее. Меня быстро умакнули и отпустили со словами:

— Забирайте, эта не ведьма.

Двое стражников мгновенно появились на пороге, подхватили меня под руки и поволокли. Теперь идти сама я почти не умела. Просто неслась в пространстве, глядя в потолок и ударяясь пятками о каменный пол.

Меня куда-то внесли, положили на пол и оставили. Стражники скрылись, всё затихло. Я попробовала открыть глаза. С трудом разомкнулись веки. Лицо всё ещё мокрое и волосы, прилипшие к щеке.

Я не могла двигаться. Тело моё как будто замерло на холодном полу. Оно прилипло к нему и словно растеклось. Я чувствую лужу. Вода стекает с рубашки. Но встать не могу. Не двигается ничего: ни рука, ни нога. Могу только смотреть.

В этой полутёмной комнате, похожей на небольшую темницу, я вижу только сводчатый потолок. Веки мои подрагивают, лицо начинает подрагивать, а потом всё тело вздрагивает от холода.

И вдруг начинает что-то происходить.

Словно тучи собираются прямо надо мной или облака. Нет, скорее тучи, серые и чернёные, с белыми проблесками и даже лучами. А в середине этого серого неба раскрывается пространство и, мне кажется, там кто-то стоит. Белая дыра в небе, а в ней несколько размытых фигур. Они смотрят на меня и разговаривают между собой. Я четко слышу голоса, но совершенно не могу разобрать слов.

Кажется, они о чем-то спорят.

Пришлось закрыть глаза, потому что я уже не могла держаться, почувствовала, как сознание покидает меня.

И в последних его проблесках я услышала тихий женский голос: «А если это она?»

6

С некоторых пор Бернар стал чувствовать слабость.

Нездоровье и, что ещё хуже, беспомощность.

Архимаг королевства, теряющий магию, это довольно серьёзно. Скандал.

Бернар, конечно, понимал, что нужно признаться королю и позвать на своё место другого, более молодого мага, пока ещё не теряющего магические способности, но сделать это, значит…

Значит, отойти от дел, а этого ему так не хотелось. Быть человеком, приближенным к королю, от этого нелегко отказаться. Признаться, что не справляется с обязанностями в полной мере, на это нужно большую смелость, а Бернар всё никак не решался.

Сейчас стало, тем более, нелегко. На кону стоит всё. Жизнь целого королевства и его жителей зависит от множества вещей и не всегда глобальных, а иногда даже мелочей. Простых, кажущихся незамысловатыми, мелочей.

Раньше Бернар всегда видел сомнительных девушек, по разным признакам определял и не покупал их. Но вот уже несколько раз чутьё подводило и два раза в замок привозили мелкую ведьму.

Хорошо, палач Зиган вовремя распознал одну из них, но вторая оказалась в покоях и вредила разными мелкими способами. Много было переполоха. Тогда Бернар не признался, что уже не так остр зрением, чтобы определить порченую душу.

Да, теперь не те времена. Старость. Не хочется уходить, не испытав триумфа. Именно он, старый Бернар заслужил честь спасти королевство Гриул. Просто обязан сделать это, перед тем как уйти на покой. Но с каждым днём надежда тает…

В дверь постучали.

— Входи, — сказал старик и в проёме показался зелёный наряд Порки. — А, это ты. Входи, раз пришел. Как там, дело получается?

Лёгким, осторожным шагом горбун прошел к столу, глянул одним глазом в пергамент, что лежал открытым, и тут же отошел.

Бернар никогда не любил Порки, хоть тот вечно пытается всячески угождать ему. Чувствует в нём Бернар некоторую неискренность. И хоть не было ничего такого, в чём Порки можно было бы упрекнуть, но что-то внутри не позволяет назвать его хорошим человеком.

— Конечно, получается, — улыбнулся Порки вполне доброй улыбкой, но была в ней как-то незримая скользкость.

Возможно, это просто так казалось. Лицо горбуна само по себе не слишком красивое, вот и улыбка кажется нехорошей.

— Сколько загубили? – спросил Бернар, делая вид, что его это не особо тревожит.

— Двое. Одну, Ози пришел, оживил, — ответил горбун с самой искренней грустью.

— Нужно, чтобы Ози там дежурил, — проговорил Бернар, задумчиво глядя в стол.

— Так не хочет, говорит, не его обязанность. Прикажите – будет дежурить.

— Ну, а ты, чего пришел?

— Да так, ходил в покои, там говорят — скоро замену будут вам подыскивать.

— Откуда вести?

— Слышал краем уха от пары придворных. Говорят, король недоволен.

Бернар вздохнул. Что он может? Старается, но силы уже не те. Хочется ещё продержаться, ох, как хочется, но придётся видно уступить должность Архимага королевства, кому-то более расторопному и понятливому.

А подсиживают двое — Казимир и Сержио. Эти не упустят возможности ткнуть короля носом в неудачи Бернара.

Нужно отходить от дел, ой, как нужно. Но мысль, что спасёт королевство кто-то другой, так и сверлит изнутри, так и выедает. Он уйдет, а те двое останутся и сделают лучше. Если бы знать, что лучше сделают, а ведь могут и погубить окончательно.

— Казимир накануне хвастался, что может ведьму определить и король к этому прислушивается, — тихо проговорил Порки.

Бернар вышел из задумчивости. Глянул на горбуна.

Что-то есть в нём такое… но что?

Встал Бернар с кресла, поправил мантию, взял посох. Стер с верхушки пыль.

— Пойду, посмотрю.

— И то верно, посмотрели бы, — проговорил Порки и пошел за Бернаром на выход.

Только успели дойти до двери, как она распахнулась, и на пороге возник перепуганный слуга.

— Скорее, советник – ведьму обнаружили!

— О, нет, — проговорил Бернар, — снова.

Все ринулись к выходу.

В пыточную к Зигану сбежалось много народу. Человек двадцать слуг и стражников уже глазели на зрелище, представшее и взору Бернара, когда он вошел.

На полу извивалась и корчилась в судорогах девушка. Тёмные волосы разметались по плечам, растрёпанные, мокрые. Одежда прилипала к телу, открывая взглядам удивительно привлекательные округлости тела. Лицо вполне красивое искажено гримасой злости, страдания и даже боли.

Все изумлённо смотрели на её агонии, и никто не смел пошевелится. В страхе и нежелании попасть под колдовство.

Бернар вышел в центр, остановился возле, но, не подходя близко к девушке, выставил вперёд руку.

Только выставил, беснующаяся сразу стала затихать. Обессилено откинулась и ещё несколько мгновений билась в мелкой дрожи. А потом затихла и лишилась чувств.

Гнетуща тишина воцарилась в пыточной. Никто не решался произнести хоть слово.

Бернар упёрся взглядом в девицу и, наконец, проговорил, обращаясь к палачу:

— Как всё было?

Зиган, не менее изумленный, чем все остальные, ответил:

— Только я начал я её топить, как закричит, и биться стала…

— У неё никак падучая, — выглянул из-за руки Бернара горбун Порки.

— Именно, — проговорил Бернар задумчиво – девушка больна, отправьте её домой.

Тут вышел вперёд Ози.

— А я ещё думаю, что это хозяйка так быстро согласилась её продать. Куда же мы её теперь отправим, там её спровадили всерьёз и надолго. Да и деньги плаченые никто не вернёт. У нас же договор необратимый.

— Потребуй, стражников возьми, не предупредили, что больна, — возмутился Бернар.

— Это я что ли, должен делать? – не унимался Ози, тоже возмущённо, — Мы её привезли с дальнего конца королевства, туда месяц добираться…

Действительно, везти девушку обратно бессмысленно. Никто не станет этого делать.

— Ладно, — согласился Бернар, глядя на хорошенькое лицо лежавшей на полу девушки, – оставляйте. Только сошлите подальше, чтобы её крики не слышали во дворце. Отдайте кому-то в услужение там, за стеной замка.

— Разбазаривать королевские деньги тоже не дело. Может, тут ей применение найдётся, — снова подсказал Порки.

Нужно было принять решение, а Бернар уже давно сомневался, какое решение правильное, а какое — неверное.

Здесь решил согласиться.

— Тогда в дворовые её, — вздохнул, — и предупредите там…

— Как скажете, советник.

И девушку пожалел, и денег из казны, и подсказчики не слишком помогают.

Бернар кивнул и пошел прочь отсюда. Не нравилась ему эта пыточная комната. Но без неё никак. Нет других методов.

***

Девушки, поднимайтесь! На сегодня много работы! Быстрее, быстрее!

Я открыла глаза. Вокруг все суетились. Светлые фигуры в ночных рубашках снуют мимо, с кувшинами и тазами.

Я откинула одеяло и села на кровати. В первые секунды попыталась вспомнить, как могла я с каменного, холодного пола темницы попасть сразу в чистую постель и быть одетой в свежую, ночную рубашку, похожую на такую, что и у остальных.

— Саяна, давай быстрее, чего ты сидишь, пошли умываться.

Та девушка, что лежала на полу и была мертвой, и которую оживили, сейчас вполне себе румяная и свежая.

Я встала с кровати, прошла к тазу, вокруг которого столпились девушки, поливали друг друга из кувшинов и весело умывались.

Комната — это просторная спальня, в которой, судя по количеству кроватей, спало не меньше двадцати девушек.

— Девушки, быстрее! На завтра нужно приготовить гостевые комнаты, а ещё убрать в бальной зале. На следующей неделе съедется много высокопоставленных гостей, — покрикивал кто-то.

На всякий случай я не стала стоять и хлопать ресницами, а тоже умылась под общую суету и снова пошла к той кровати, на которой спала. Только совсем не помню, как я в неё ложилась в первый раз.

Наверное, у меня отшибло память на некоторое время.

Ладно, сейчас не до того, но потом обязательно об этом кого-то расспрошу. Интересно же, как мы сюда попали. А пока, нужно торопиться.

Мы надели платья. У всех они оказались абсолютно одинаковыми. Платье приятного голубого цвета, с широкими складками на юбке, с обтягивающим фигуру лифом. Сверху надели белый передник, почти полностью прикрывающий юбку.

Впервые в жизни я надевала такое приятное на ощупь платье. И впервые это было что-то настолько чистое, какими не бывали даже салфетки для гостей в таверне Жанетты.

Может, для кого-то из девушек это не было странным и непривычным, но для меня такая одежда в диковинку, и я пыталась разглядеть себя в отражении окна. Так как за окнами было ещё темно, свечи, освещавшие спальню, давали возможность видеть в окне свои отражения.

Мы рассматривали себя и друг друга. Потом расчесывались и стягивали волосы в плотные узлы на затылке. А сверху надевали тонкую белую ленту, которая придерживала их.

— Построились! — снова крикнула главная и только сейчас, когда мы встали, я начала рассматривать эту женщину.

Симпатичная, высокая, в платье, похожем на наши, только оно более насыщенного голубого цвета.

— Девушки, сейчас мы пройдём в покои. Каждая из вас получит обязанности, которые и будет выполнять все последующие дни. Сегодня ваш первый день на службе у короля и каждая из вас получит особый знак, который и будет означать, что бы служите королю. Этот знак будет так же означать ваше пожизненное служение. Отныне, никакого другого предназначения у вас не будет.

— Мы что, до старости будем тут прислуживать? - спросил кто-то.

Главная повернулась и посмотрела на девушку:

— Если вас выбрали, значит вы уже не такие, как все. Вы особенные. Услужение королю — это оказанная вам честь. Несите эту честь с достоинством, столько, сколько потребуется.

— А если я не хочу, — сказала я.

Главная посмотрела на меня.

— Если ты не примешь знак короля, тебя отправят обратно, откуда взяли.