Мой враг-дракон: Разоблачить и не влюбиться

— Во-от они! — возглас Хаара отвлёк меня от размышлений. Я всмотрелась вдаль, чувствуя, как замирает сердце. Целой толпой собрались: брат, невестка, слуги и стража! Пора было спускаться, принимать человеческую форму и идти — нет, бежать навстречу!

Я забыла, что сердилась на Каэма. С радостным криком устремилась к нему и буквально запрыгнула в его объятия. И повисла у брата на шее, болтая ногами, как маленькая.

— Ания, Ания, — он обхватил меня большими сильными руками и прижал к себе. — Рад тебя видеть!

Мы ещё немножко пообнимались, а потом он спустил меня на землю. Улыбаясь, я смотрела на Каэма снизу вверх. Уже и трудно вспомнить, что когда-то его тёплые карие глаза были ледяными, а на лице застыла маска безразличия. Алане удалось растопить весь лёд без остатка, и уже за одно это я обожала невестку.

— Алана! — Я обняла и её, такую красивую в зелёном платье, и нянюшку Райле с полными радостных слёз глазами и сбившимся на сторону чепцом. Приветствовала своих верных слуг, пока Хаар жал руку моему брату и здоровался с Аланой.

— А прежде чем мы спустимся под землю, Ания исполнит своё обещание, — поймав мой взгляд, друг улыбнулся озорной мальчишеской улыбкой, отчего показался гораздо младше своих тридцати двух лет.

— Это какое? — Я почуяла подвох.

Хаар оглядел всех и торжественно объявил:

— Закатать брата в сугроб!

Тут от смешков не удержались даже слуги и стражники. Алана откровенно веселилась, явно понимая, в чём дело, и Райле тоже. Сошедшая с летающего ковра Эсимэ хихикала, прикрыв ладонью рот.

— Может, потом? — Я засмеялась, видя приподнятые брови Каэма. Затем он сдержанно улыбнулся, и стоило мне окинуть всю его крупную фигуру взглядом и осознать, сколько работы предстоит, как я застонала:

— Не-ет, Хаар, тогда уж лучше снежками закидаю! Но не сейчас, а завтра или послезавтра, хорошо?

— Ладно, — милостивым тоном согласился друг, — меняем на снежки, достойная Ирр-Ания! Только я тебе помогу, договорились? Меня Каэм подставил под удар, а сам распоряжался издали!

— Уговор! — Я шлёпнула его по руке ладонью.

Вниз мы спускались уже в своей драконьей форме. Слуги и стражники летели следом на хэргмэ.

Ничего не изменилось в подземных владениях рода Ирр — всё те же иллюзорные леса и поля, посреди которых возвышалась чёрная громадина — замок. Я поравнялась с Аланой и спросила:

— А где мальчишки и Тиана?

Тианой звали единственную девочку, любимицу отца. Она и пятилетний Лиэм были чёрными дракончиками, а шестилетние близнецы Саан и Каллан — зелёными.

— Все спят, — чуть извиняющимся тоном отозвалась Алана. — Я понимаю, ты хотела бы с ними увидеться как можно быстрее. Но знаешь же мальчишек — потом не заснут, на головах ходить будут и все свои сокровища тебе показывать. Ты знаешь, близнецы недавно устроили раскопки в иллюзорном лесу…

Я слушала её, забавляясь и представляя, как усердно дракончики искали источник великой силы, о котором я когда-то рассказала им сказку.

— …ничего и не нашли, — закончила Алана, когда мы подлетели ближе к замку. — Зато как Райле сердилась! Они же все были в земле, с ног до головы! Погнала их мыться…

Алана проводила меня в спальню, где всё было, как я оставила — иллюзорные цветы, порхающие бабочки, утащенные из библиотеки книги по магии. Горели свечи в канделябре, стоявшем на комоде.

Следом за нами Эсимэ внесла клетку с истосковавшимся соловьём.

— Выпускай уже его, мы дома, — велела я. Первое, что сделал Сетар, оказавшись на свободе — облетел комнату, словно проверяя, всё ли в порядке, а затем уселся на свою жёрдочку у окна.

— Эх, хорошооо! — протянула я, отправив Эсимэ отдыхать, и села на свою постель. Похлопала ладонью по шерстяному покрывалу, приглашая Алану сесть рядом. — Как вы тут?

Алана устроилась рядом, не забыв разгладить складки своего красивого зелёного платья из плотной ткани, украшенной кружевом. Наряды она всегда любила, как помню.

— Мы? Да как обычно… Я решила привести в порядок Живую Библиотеку, — со смешком произнесла Алана. Я недоверчиво уставилась на неё:

— Быть не может! Она тебе это позволила?!

— Мы долго боролись, как ты знаешь, но в итоге она уступила и признала меня своей полноправной хозяйкой, — Алана вновь засмеялась, но тут же посерьёзнела: — Так ты не нашла в Дворцовой Библиотеке ничего о возвращении изгнанного дракона в род?

Я с грустью покачала головой. Тилен, дядя Аланы, похоже, обречён одряхлеть и умереть лет через десять, как обычный человек.

— Жаль, — Алана смотрела на свои руки, сложенные на коленях, избегая моего взгляда. — Одна только надежда — на зелья Каэма.

— Он придумает что-нибудь для того, чтобы Тилен прожил ещё лет пятьдесят, а то и сто, я уверена, — не зная, что ещё сказать, погладила невестку по плечу. — Не тревожься так! Всё будет хорошо!

Она слабо улыбнулась.

— Ну… может быть, Аня.

Так меня называла только Алана, и знакомая теплота облачком окутала сердце. Мы обнялись, и промелькнула мысль о том, какая же я всё-таки счастливая. Ведь невестка давно стала мне сестрой.

— Кстати о зельях Каэма… завтра он будет проводить интересный опыт, — прозвучал рядом чуть напряжённый голос Аланы.

— С удовольствием посмотрю, — оживилась я.

— Не уверена, что тебе понравится. Каэм изобрёл способ, как проверять слуг на верность. Чтобы у нас тут никогда не было предателей.

Я отодвинулась от Аланы и насупилась:

— И как же?

— Посмотришь завтра на восходе иллюзорного солнца, если захочешь. И я очень надеюсь, что опыт пройдёт успешно, — Алана вздохнула. — И никому от этого зелья не станет плохо. А теперь, Аня, я пойду и посмотрю, как там дети. Спокойной тебе ночи!

Да уж, подумала я, потушив свечи и раздеваясь самостоятельно — не звать же ради этого Эсимэ. Спокойной ночи… Интересно, какие сны увидит Рик?

XVI

Рик

Домой я прилетел ближе к вечеру. Опустился на землю неподалёку от деревни, принял человеческую форму и пошёл вперёд, сжимая в руке кошель с монетами. Старик Дааль выдал мне немного золота за службу, и по дороге я поменял его на медные эймары. А то где тут Хальда будет бегать с такими деньжищами?

Сначала Дааль собирался платить артефактами или ещё «чем-то магическим», и Ании, например, пообещал особенный подарок в будущем. Но я попросил, чтобы мне дали золота: после того, как у Ассту всё отобрали, и вместо родового замка мы с матерью и Хальдой поселились в деревенском домишке, артефакты утратили для меня ценность. А вот на деньги много чего можно купить.

— Господин Ассту! — выбежала мне навстречу Хальда. Руки в муке, на голове платок, поверх холщового платья передник — готовила, наверное.

— Сколько раз говорил, Хальда — просто Рик, — я показал ей кошель. — Смотри! Теперь можно будет купить козу, как ты и хотела! А может, и корову!

Глаза у неё так и заблестели от радости. Хальда хотела обнять меня, но вспомнила, видимо, что руки у неё в муке, отстранилась. Тогда я сам обнял её, да покрепче.

— Сынок, сынок, — смеялась Хальда, — да ты разбогател! Вот она, служба, не только опасности там, смотрю!

Я выпустил старушку из объятий, подмигнул ей:

— Ну вот, а ты меня отговаривала.

Домой мы зашли вдвоём, прежде поздоровавшись с соседями. Я вспомнил, как раньше меня побаивались — дракон, да ещё и серый, хочет поселиться в деревне! Но потом крестьяне поняли, что никакого вреда от меня не будет, а уж от Хальды и матери — тем более, и помогли построить дом и сделать для него скамьи, стол, кровати попроще, не такие роскошные, как в замке Ассту…

— Мать как там? — спросил я, скидывая у входа плащ и снимая сапоги. Хальда расстелила везде лоскутные коврики, такие чистые, что по ним только босиком ходить.

Старушка сразу омрачилась, вздохнула.

— Да всё по-прежнему. Бедная госпожа Гис, если б хоть в себя приходила иногда… Так нет, сидит часами на кровати и смотрит в одну точку. Песни поёт. Есть не может, я её кормлю. И всё в прошлом, только в прошлом, — Хальда вздохнула ещё раз, вытерла глаза рукавом. — Вы сначала поедите?

— Нет, к матери зайду, — и я легонько похлопал Хальду по плечу, пытаясь приободрить её. — Ничего, что-нибудь придумаем. И не торопись с едой-то, я не голоден.

Хальда укоризненно покачала головой:

— Знаю я ваше «не голоден»!

И ушла печь свои пирожки.

Дом делился на несколько комнатушек, и в одной из них сидела, то напевая, то качаясь из стороны в сторону, достойная Гис-Эйрин, которую когда-то угораздило связаться с родом Ассту. Я со стуком прикрыл за собой дверь, скрипнул дверной половицей, но мать даже не обратила на это внимания. В руках у неё была моя старая игрушка — деревянный дракончик. Когда я подошёл, мать вскинула на меня глаза и сказала озабоченно:

— Ильгер, у малыша лоб горячий. И плачет всё время — зубки режутся, первая чешуя сходит.

У меня сжалось сердце. Ну вот, она меня уже за отца принимает!

— Всё будет хорошо, Эйрин, — я сел рядом и взял её за руку, посмотрел в глаза. Запавшие, обведённые чёрными кругами. Когда-то моя мать была красавицей, а теперь она — худая, бледная, измученная — походила на тень.

Вот что Ирлигард с нами, драконами, делает. И горе по моему отцу, мать очень его любила.

— Смотри, какую хорошую игрушку вырезал для малыша Оорни, — пальцы матери любовно погладили дракончика. — Рик очень обрадовался…

Старый мастер Оорни ушёл вместе с остальными слугами, когда нас прогнали из родового замка, лишив всех сокровищ. Только верная Хальда не бросила.

— Красивая, — сказал я, сделав вид, что любуюсь игрушкой. На мать уже смотреть не мог — боялся, что зареву, как мальчишка. Ей же недолго оставалось — драконы живут пятьсот лет, только если их душевное и телесное здоровье не подорвано. А матери день ото дня становилось хуже. Хальда, всхлипывая, твердила, что скоро та и с кровати вставать перестанет.

— Ты пока посиди с Риком, — пробормотал я, вставая, — мне надо лететь по делам.

Мать кивнула, взяла с кровати какой-то тряпичный свёрток и стала его укачивать, напевая всё ещё мелодичным голосом колыбельную.

За пазухой у меня засветился камень. Боясь, что наставник вот-вот заговорит и потревожит мать, я вышел, крикнул Хальде, что скоро вернусь, и, сунув ноги в сапоги, выскочил из дома.

Отошёл подальше, вынул переговорщик из-за пазухи и без особой радости сказал:

— Добрый вечер, наставник.

В ответ раздалось невнятное шипение, а затем сердитое:

— Непочтительным ты стал, Рикенн! Разве не я обучал тебя магии, разве не я отправил тебя к мастеру клинков, разве не я подкинул тебе мысль о службе квизари?

Я скрипнул зубами:

— Квизари я и сам хотел стать!

Наставник появился в моей жизни пять лет тому назад. Однажды у матери прояснился разум, она позвала меня, вручила мне синий камень с белыми прожилками и сказала:

— Через этот артефакт ты сможешь говорить с другом нашей семьи. Он будет наставлять тебя и давать умные советы. Ты слушай его!

Потом, когда я хотел задать пару вопросов, она опять ушла в себя, мысли её путались, и больше мать о переговорщике не вспоминала. Сам же наставник обещал, что мы обязательно встретимся, но позже. Он скрывался и не хотел, по его словам, лишний раз выходить из убежища.

А потом заявил, что поможет мне отомстить. И если б я знал, во что это выльется…

— Значит, так. Слушай, — прошипел наставник. — Скоро у вас будет новое задание. Там, надеюсь, ты сможешь избавиться от девчонки. Что хочешь делай — брось её в беде, натрави на неё кого-нибудь, но чтоб она померла, наконец! Ты забыл, о чём мы говорили?! Нужно отомстить Ирр-Каэму и всей его семейке за то, что они сделали с вами! И со мной!

Я знал, что у наставника личные счёты к брату Ании и его супруге, но какие именно, до сих пор было неизвестно.

— Постараюсь, — сухо ответил я. — Но может опять не представиться возможности…

Камень в моей руке вспыхнул так ярко, что едва не ослепил. Зажмурившись, я услышал разъярённое шипение:

— Ты лжёшь, Рикенн! Возможности у тебя были. Просто ты дал слабину! Не смог! А ведь я старался, всё подстраивал…

— Что? — Я не сразу поверил своим ушам. — Это ты похитил мелкого Рильмана?!

— Я. И Таргалю помог тоже я. Забыл о том, что мы, серые, можем перевоплощаться? — наставник расхохотался. — Его сообщника будут искать ещё долго, но так и не найдут.

Я промолчал. В допросной, если верить словам стоявших за дверью стражников, Таргаль вёл себя очень странно. Возможно, оттого, что старик Дааль сначала решил покопаться у него в голове и повредил мозг. А через пару часов толстяк тихо скончался — магии белых драконов люди обычно не выдерживали, за редкими исключениями.

— Значит, и следующее ты подстроишь? — я стиснул камень в кулаке.

— Да, — отрезал наставник. — И советую молчать. Иначе объявлю тебя своим сообщником, и тут уж Ирлигарда тебе не избежать! Подумай, что станется с твоей матерью и Хальдой…

От злости и бессилия я ни одного слова произнести не мог.

— Помни, что исцеление твоей матери зависит от меня, — шипел наставник, превратившийся в куда худшего врага, чем Ирр-Каэм. И когда это случилось, а я не заметил? Наверное, с самого начала. Я просто не осознавал, что мной играют, как фигуркой из тейрока!

— Ты обещал! — я обрёл дар речи и швырнул камень на землю, как ядовитую змею. — Ты обещал вернуть её, так верни! Я сделаю для тебя что угодно, но убивать девчонку Ирр я не хочу. Не могу, понимаешь ты… наставник?! — я прошипел это сквозь зубы не хуже его самого.

Наступила тишина, в которой я слышал только собственное дыхание.

— Мне наплевать, чего ты не можешь, — наконец, ответил наставник. — Я обучил и подготовил тебя не для того, чтобы ты мне всё испортил своей неожиданной жалостью. Или это не жалость? Кое-что другое, а? — мерзким, понимающим тоном проговорил он.

Я молчал и сжимал кулаки изо всех сил. Ани, милая непосредственная Ани, с каждым днём у меня было всё меньше злости и всё больше желания быть рядом с ней.

Она же ни в чём не виновата!

— Понравилась тебе девчонка Ирр? Так сильно, что ради неё ты готов забыть о благородной мести?

— Благородной? — Я пнул камень, и тот откатился вбок. — Где ты благородство видишь, демоны бы тебя побрали?!

— Тише, Рикенн! А то вся деревня сбежится. Нам ведь не нужны свидетели, правильно? Тебене нужны, — глумливо протянул наставник. — Меня-то никто не знает, я невидимка.

И он был совершенно прав. Я ничего не мог сказать, ничего не мог поделать — наставник связал меня по рукам и ногам.

— Помни, что я тебе велел, — прозвучал напоследок шипящий голос. — Убей Анию, и твои родители будут отомщены, а твоей матери я верну здоровье. Даю в этом священную клятву!

XVII

Утреннюю проверку слуг я благополучно проспала, но, со слов Эсимэ, ничего страшного не произошло.

— Господин Ирр просто собрал нас всех, и мы по очереди выпили водички с каплей зелья, — стоя у окна, Эсимэ отдёрнула тяжёлые красные бархатные портьеры, чтобы лучи иллюзорного солнца проникли в комнату. — Представляете, ради того, чтобы это зелье составить, он взял силу трёх артефактов и кучу редких ингредиентов!

Я потянулась в кровати и легла поудобнее, обняв подушку обеими руками. Было хорошо, уютно, и вставать не хотелось.

— Значит, опыт прошёл удачно?

— Ну, кто-то побледнел или испугался до дрожи в коленках, у кого-то сердце заколотилось… А так ничего. Райле присматривала, чтобы никому плохо не стало.

Про артефакты и ингредиенты я позже расспросила у самого Каэма, зайдя к нему в лабораторию и усевшись за стол напротив. Здесь чего только не было — бутылочки, пузырьки, чаши и чашки разных размеров, какие-то пока неизвестные мне порошки, знакомые травы и много чего другого… А за спиной — шкаф с зельями, где каждая бутылочка отмечена соответствующим символом.

— Зелье закончилось, а следующее я сделаю не раньше, чем лет через пять, — сказал мне Каэм, рассматривая узкие фиолетовые листья аянкичерез увеличительное стекло. На них водились совсем крохотные жучки — если не разглядеть и нечаянно ссыпать их в котелок вместе с травой, испортят всё зелье. Саму же аянку можно было использовать как в хороших, так и в дурных целях.

— Ага, — подавшись вперёд, я наблюдала за ним. — То есть, новых слуг ты в ближайшие пять лет брать не будешь, а старые прошли проверку. Жаль, что такое зелье нельзя готовить постоянно, его можно было бы распространить повсюду, а твоё имя записали бы в истории…

Каэм смахнул жучка в пустой пузырёк и вместо ответа потребовал:

— Передай-ка мне вон ту чёрную бутылочку.

Я так и сделала, а потом взяла увеличительное стекло и принялась наблюдать за жучком, который карабкался по гладким стенкам пузырька, скатывался вниз, но своих попыток выбраться не бросал. Какой упорный…

— Хаарвен рассказал мне, что у тебя есть, скажем так, очень неожиданный напарник.

Эти слова прозвучали так внезапно, что я вздрогнула и отложила стеклянную сферу в сторону.

— Нет, то есть… да, неожиданный, но… Он совершенно безобидный! Поверь мне, Каэм, если б Ассту хотел как-то мне навредить, он бы давно это сделал! У него была просто куча возможностей!

Каэм нахмурился, переливая чёрную, густую жидкость из бутылочки в чашу.

— Возможно, Ассту просто хочет усыпить твою бдительность. Ания, — его взгляд заставил меня почувствовать себя неуютно, — когда я только услышал, что во дворце спокойно разгуливает Ассту, да ещё и на службе квизари, я готов был наорать на Хаарвена. Почему он не забрал тебя сразу, а ещё чего-то ждал. Но он сумел убедить меня…

Я не выдержала и перебила:

— Может, Хаар не забрал меня домой, потому что я уже не маленькая девочка и сама могу распоряжаться собой?

Наступила тишина. Я смотрела, как брат добавляет ещё несколько ингредиентов в будущее зелье, всё тщательно перемешивает и выливает в котелок. А затем переворачивает небольшие песочные часы, чтобы отсчитать время, и поджигает в очаге пламя одним лишь щелчком пальцев.

Привычная сцена, только сейчас она не действовала на меня умиротворяюще, а только заставила напрячься ещё больше.

— Сумел убедить меня, — продолжал Каэм как ни в чём не бывало, вернувшись за стол и пододвигая к себе миску с жизнерадостно-жёлтой травкой, — что Ассту, если и не безобиден, то далеко не глуп. Он не станет вредить тебе напрямую и подставлять себя и свою мать под удар. А значит, — усмешка появилась на лице Каэма и тут же пропала, — мы можем поймать его, как сказала бы Алана, на живца.

Я подалась навстречу, ещё не веря, что брат не собирается стучать кулаком по столу и рявкать, чтобы я немедленно вернулась в замок Ирр.

— Мы? Ты имеешь в виду…

— Хаарвен и про твою задумку с зельем не забыл упомянуть. Мы сделаем его вместе, — Каэм смахнул травинку с рукава своей белой рубашки и пожал мою радостно протянутую руку.

Следующие полчаса, пока варилось содержимое котелка, мы провели за обсуждением зелья.

— Люди иногда достигают такого эффекта, какого ты хочешь достичь, безо всяких зелий. Просто поят вином того, кого нужно разговорить и вынудить открыть все свои тайны, — между делом заметил Каэм.

Я пожала плечами:

— Мы не знаем, как подействует вино на Рика. У меня на глазах он выпил две большие кружки крепкого эгля в таверне и даже не помор… — Спохватившись, я зажала себе рот ладонью, но было уже поздно.

— Рассказывай, сестра, — Каэм смотрел на меня так требовательно, что я заёрзала на месте, думая, как бы теперь поубедительнее наврать. — Это в какой таверне вы были? И зачем?

Я нехотя упомянула о задании, не стала говорить, что Эльма и Рапши со мной не было, и уж тем более умолчала о том, что мы с Риком играли в ворчливую жёнушку и её гуляку-мужа.

— Да, зелье сработает вернее, — это было всё, что ответил мне Каэм, снимая котелок с огня.

— Мне нужно зелье без цвета и запаха, значит, это символ «таарагхэ», — рассудила я, старательно отвлекая брата от лишних мыслей, — и скорее всего, потребуются следующие ингредиенты…

Каэм одобрил все мои выкладки, прибавил к этому собственные соображения, и к тому времени, как содержимое котелка было перелито в три пузырька, мы договорились, какое зелье и когда сварим.

— Рада, что ты меня поддержал, — подперев голову рукой и полуобернувшись к шкафу, я наблюдала за тем, как брат привычно обёртывает горлышки пузырьков тоненькими полосками пергамента с уже готовыми символами. А затем прячет готовые образцы зелья в шкафу.

В воздухе стоял густой, довольно приятный травяной запах, и я слегка расслабилась.

— Я готов поддержать тебя и в другом, — Каэм закрыл дверцы шкафа и встал лицом ко мне. Казалось, ему так и хочется улыбнуться, и он с трудом сдерживает себя. — Если речь пойдёт о, допустим, сердечной привязанности…

— Что? — Я уставилась на него, оторопело моргая. Он же не мог говорить это всерьёз?!

— …то препятствовать тебе я не стану, — Каэм вернулся за стол и начал перебирать какие-то корешки, весьма значительно поглядывая на меня. — Но лучше б тебе немного подождать, восемнадцать лет — ещё слишком рано. Мы ведь не люди.

Я потёрла отчего-то раскрасневшиеся щёки. Мир окончательно встал с ног на голову, и больше всего я терялась потому, что испытала нечто похожее на облегчение и смутное довольство.

Демоны вас всех побери, но я же… Я и на свидания с Риком ходить не планировала, не то что выходить за него замуж!

— …и он намного старше, — ворвался в мои смятенные мысли голос Каэма.

Я мгновенно очнулась.

— Что?..

— Ания, ты в порядке? — Каэм накрыл мою руку своей ладонью и с лёгким беспокойством вгляделся в моё лицо. — Странно себя ведёшь. Ты действительно в него влюблена?

— В кого? — пролепетала я, чувствуя себя зависшей над пропастью: одно неверное движение, и рухну вниз.

Каэм чуть нахмурил чёрные брови.

— В благородного альгахри Ниарвена, разумеется.

Ах вот оно что! У меня вырвался смешок.

— Нет, конечно, я вовсе не влюблена в него!

— Тогда отчего ты покраснела? У тебя жар? — Каэм не поленился встать и пощупать мне лоб. Я поймала его руку и снова засмеялась, бормоча:

— Нет-нет, у меня всё хорошо!

— Уверен, ты бегаешь по снегу в туфлях, а не в сапогах, и не надеваешь перчатки, — проворчал брат, но довольно добродушно, — и я не удивился бы, вернись ты больной. Это в драконьем облике нам ничто не страшно, а в человеческом можно подхватить одну из болезней, которыми хворают люди, Ания.

Вот ещё только наставлений мне не хватало!

— Каэм, ну я же всё это знаю! Лучше скажи, откуда тебе известно про… альгахри, — я кашлянула, снова беря в руки увеличительное стекло и глядя на шевелившего усиками жучка в пузырьке, — и его сердечную привязанность ко мне?

Выяснилось, что Ниарвен отправил в замок Ирр письмо, в котором любезно и витиевато попросил мою руку и сердце. Будучи главой рода, Каэм вполне мог согласиться, но, к моему счастью, он ответил, что «согласие на свадьбу зависит прежде всего от Ании, а потом уже от меня».

— Ты лучший на свете! — воскликнула я, услышав это, и Каэм усмехнулся:

— Неужели и снежки с закатываниями в сугроб отменяются?

Я потупилась, изображая неловкость.

— Ну… Десять снежков вместо сотни!

— Я почти прощён. Это стоило того, чтобы не ответить согласием самому влиятельному дракону в нашем мире, — и хотя Каэм произнёс эти слова, подражая моему шутливому тону, я немного встревожилась.

— Каэм, а благородный альгахри Ниарвен не почувствует себя оскорблённым? Моё поведение… оно не навредит всему роду Ирр в будущем?

Впервые я думала о чём-то подобном. И вкратце пересказала брату всю сцену между мной и Ниарвеном, случившуюся при музыкантах.

— Ания, — Каэм вновь коснулся моей руки, — посмотри мне в глаза. Ты когда-нибудь видела, чтобы я кого-то боялся?

— Нет, — искренне ответила я, встретив его твёрдый, уверенный взгляд.

— Если достойный Каль-Ниарвен поведёт себя не так, как подобает дракону-альгахри, он очень скоро об этом пожалеет. Поверь мне.

Я заставила себя улыбнуться и ответила, вставая из-за стола:

— Да… я верю тебе, Каэм. Всегда буду верить, — после чего крепко обняла его.

Напоследок, прежде чем уйти, я посмотрела в стеклянную сферу. Жучок, всё-таки добравшийся до краёв пузырька, поставил лапку не туда, соскользнул и полетел вниз.

XVIII

Живая Библиотека встретила меня радостными иллюзиями. Со страниц книг соскакивали призрачные люди, вспархивали птицы, чьи перья светились голубым, зелёным и красным, и первые кланялись мне, а вторые кружили в приветственном танце. Не меньше трёх дюжин свитков и рукописей слетело с полок в полной готовности мне помочь.

— Нет, пока ничего не нужно, — улыбнулась я. — Тоже очень рада видеть тебя, Живая Библиотека.