Мой враг-дракон: Разоблачить и не влюбиться

— Больше негде, — убеждённо сказала я, — Таргаль говорил, она в лесу цветы любила собирать, а мне пришло в голову, что, наверное, не только в цветах дело.

Мы обошли лес, залезли во все сугробы и были в снегу с ног до головы, когда нашли небольшое возвышение над землёй, похожее на вход в землянку. Рик взялся за камень, преграждавший путь, и без особого труда откатил его в сторону. В земле открылся чёрный провал, и, потянув носом воздух, я уверенно заявила:

— Здесь она. Пойдём!

Рик медлил, и я с усмешкой поинтересовалась:

— Трусишь?

— Да нет, я пойду с вами, — громко ответил мне серый, а затем, наклонившись к моему уху и согревая замёрзшую щёку тёплым дыханием, шепнул:

— Идите вдвоём, я задержусь.

На Хаара он бросил только один выразительный взгляд. Мой друг кивнул в знак того, что понял, и мы по очереди спустились в подземный ход, в то время как Рик оставался снаружи.

Меня кольнуло беспокойство: что он задумал? Неужели за нами и правда следили? Это вполне вероятно!

— Леинья! — позвал Хаар, помогая мне пробираться вперёд. Жаль, земляной потолок был совсем низким и не позволял выпрямиться. Так что, вдобавок ко всему, мы вымазались в земле.

— Что вам нужно? — послышался настороженный девичий голос. — Я вооружена! Он оставил мне оружие, которым я могу защититься!

Он? Белый дракон или кто-то ещё?

— Мы не причиним вам вреда, — увещевал её Хаар своим добрым, приятным голосом, не торопясь двигаться вперёд. Я ткнулась ему в спину и молча слушала.

— Сначала скажите, кто вы — драконы или люди, — потребовала девушка. Тон её не оставлял сомнений, что она может, не задумываясь, применить оружие.

Наступила недолгая тишина. Как лучше ответить? Солгать или… Нет. Правда — это лучшее, что можно придумать в большинстве ситуаций. Я не стала ждать, пока Хаар решится, и откликнулась сама:

— Мы — драконы.

Пауза и тихое:

— Слава богам! Проходите.

Хаар облегчённо вздохнул и потянул меня за руку. Вскоре мы уже стояли перед кутавшейся в звериные шкуры девушкой. В руке у неё был зажат боевой артефакт — синий жезл, который мог стрелять огнём. Я изучила перечень артефактов достаточно хорошо, чтобы узнать этот.

— Я прячусь от людей, — прошептала девушка. Красивая, золотоволосая, но исхудавшая и с лихорадочным блеском в глазах. На стенах её землянки горели факелы; шкуры, скорее всего, ей подарил белый дракон. Так же, как и жезл. Здесь всё говорило о его присутствии — желанном присутствии.

— Леинья? — Получив утвердительный ответ, Хаар сразу перешёл к делу: — Кто ранил нашего дракона?

Леинья хотела ответить, но сверху послышались крики и звуки борьбы. Рик! Забыв обо всём, кроме опасности, грозившей серому, я кинулась в узкий проход. Хаар поспешил за мной:

— Ания, Ания, стой!

Но страхи оказались напрасными, слава Невидимому Богу! Рик приставил остриё меча к горлу человека, а рядом на земле валялась стрела. Я заметила среди деревьев брошенный лук.

— Таргаль? — сорвалось у меня с языка, как только я узнала нашего недавнего знакомца.

— Много знаешь о яде, а? — Рик усмехнулся и пнул стрелу сапогом. — Давай рассказывай, пока я не порезал тебя на куски для жаркого!

Таргаль попытался гордо сплюнуть на землю, но слюна потекла у него по подбородку.

— Я сам должен был жениться на ней! Её отец мне обещал! А девка сначала молилась, святую изображала. Затем спуталась с драконом, который даже не нашим богам молится! Думала, он её замуж возьмёт, — Таргаль хрипло и зло рассмеялся. — Вы ж не берёте человеческих женщин! Вам наплевать на них! А я любил бы её!

— Значит, это ты ударил белого дракона ножом в спину? — я скривилась. — Подло. То-то Леинья хотела повеситься, если ты не солгал, конечно… А нам-то зачем всё рассказал в таверне?

— Я был уверен, что вы явитесь, — прищурился Таргаль. Струйка крови текла по его шее — должно быть, Рик сильнее надавил на лезвие, напоминая, чтобы не вздумал отмалчиваться. — Вот и решил вас всех перестрелять по очереди. Кто же знал, что драконье отродье таким бдительным окажется…

— У тебя есть сообщники? — резко спросил Хаар. На себя — мягкого, добродушного — он совсем не походил. А ещё я видела, как у Рика чесались руки прикончить негодяя, но серый сдерживал себя.

Таргаль снова захохотал.

— Нет! А были б — вам не сказал бы.

— В допросной всё выложишь, как есть, — негромко, но так зловеще произнёс Рик, что толстяк побледнел и гулко сглотнул. И охота смеяться у него пропала.

— Её тоже с собой возьмём, — я кивнула на землянку, думая, как обрадуется Леинья, узнав, что угроза для жизни белого дракона миновала. — И тебе не везёт, Таргаль: полетишь не на драконьей спине, как мечтают многие, а в когтях, как добыча!

XIII

Всё, чего я хотела, вернувшись во дворец и разобравшись со всеми делами — это снять с себя влажную от снега накидку, переодеться и сменить сапожки на удобные туфли с низкими каблуками. А потом уже выпить чай, и, может быть, что-то поесть, как отдохну.

Но не всё оказалось так просто: в коридоре меня поймала Ингерис. Налетела с разбегу и, не стесняясь стражников, крепко стиснула в объятиях. Надо же, какие у неё сильные руки!

— Я вам с Риком так благодарна, так благодарна, — лепетала Ингерис, — вы спасли моего брата…

Ох, да она меня сейчас задушит! Наконец, девушка отстранилась, и я заметила, что её глаза за стёклами очков полны слёз.

— Ну что вы, благородная Ингерис! — окончательно смутилась я. — Мы сделали то, что должны были сделать! А вы только что прилетели? Слышали о нашем последнем деле? — Я попыталась перевести разговор на другую тему.

Ингерис помотала головой, снимая очки, чтобы протереть их. Я с любопытством бросила взгляд на эти стёклышки, доставшиеся Ингерис от… как она говорила? Предка, побывавшего в немагическом мире.

Надо бы потом расспросить Алану, уж она-то об этом мире всё знает.

— Если не слышали, так я вам расскажу! Но чуть позже, благородная Ингерис, — мне хотелось поскорее зайти в свою комнату, и желательно не в обществе белой драконессы.

— Да ладно, — улыбнулась она, — я расспрошу Рика. А к вам зайду просто поболтать. И не надо всех этих вежливых обращений, зовите меня просто Ингерис!

— Хорошо, — ответила ей такой же улыбкой, и после слов «Увидимся, Ания!» с чувством облегчения зашла, наконец, в комнату.

Если я надеялась спокойно отдохнуть, то напрасно. Меня встретили заплаканная Эсимэ и пустая клетка. Едва увидев меня, служанка, сидевшая на коврике у моего ложа, бросилась навстречу, ломая руки:

— Я всего лишь приоткрыла клетку, чтобы её почистить! Сетар выпорхнул, и я не знаю, где он! Рапша и Эльм искали его, искали, так и не нашли!

— Что? Мой соловей пропал? — Я испугалась, но тут же взяла себя в руки. Он не мог улететь далеко, твердила я себе. — Эсимэ, сядь, перестань лить слёзы и успокойся! Расскажи подробнее, как всё случилось.

Со слов Эсимэ, окно было приоткрыто так же, как и клетка — чтобы впустить в комнату свежего воздуха.

— Вы же знаете, госпожа Ания, свежий воздух полезен для здоровья! И госпожа Алана всегда так говорит, — убеждённо проговорила Эсимэ, снова усаживаясь на коврик. — Откуда я могла знать, что соловей улетит! Никогда такого не было!

— Когда-нибудь должно было случиться, — пробормотала я себе под нос. — И с тех пор вы с Рапшей и Эльмом его не видели?

Служанка вздохнула, вытерла щёки.

— Нет, госпожа Ания. Может, он ещё вернётся? Куда он мог полететь? Ох, что с вами — на вас всё мокрое! Разрешите, помогу переодеться…

Я махнула рукой:

— Оставь, нет времени. Найду Сетара, а потом хоть в купальню сходим.

— Вы ж не полетите сами?.. — начала Эсимэ и умолкла, наткнувшись на мой сердитый взгляд.

— Ещё как полечу. Одна! Ты от волнения ещё упадёшь с хэргмэ и разобьёшься, надо мне это! А Рапша и Эльм медленно, тяжело летают!

Отчего-то возникло желание попросить о помощи Рика, но я с возмущением отмела эту мысль.

«И Хаару ничего не скажу! Что я, собственного соловья без сопровождения поискать не могу?!»

— Госпожа Ания, вы куда? — настороженно поинтересовался Рапша в коридоре.

— Скоро вернусь, — бросила через плечо. — Я… я в библиотеку! За мной не ходить!

Пройдя чуть ли не бегом через дворцовые коридоры и рассеянно здороваясь со всеми, кого увидела, я думала только об одном: хорошо бы соловей не улетел далеко. Да, утром я напоила его зельем, чтобы не мёрз, если вдруг возьму его с собой на прогулку, но Сетар мог заблудиться, да и зелье не всесильно! Безжалостное воображение нарисовало мою бедную птичку попавшей в снежную вьюгу. Закоченевший трупик на земле…

«Не бывать этому!»

Приняв драконью форму, я спустилась вниз, покружилась над деревьями, укрытыми гигантскими снежными чепцами. Заглянула в какой-то городок, видя, как люди сначала отбегают в сторону, а потом кричат: «Дракон! Слава дракону — потомку Невидимого Бога!» Пронеслась над деревней, видя, как совсем маленькие ребятишки с визгом кидают снежками друг в друга.

В Бланкастре царила ослепительная, праздничная зима. И если где-то и слышался птичий щебет, это был не Сетар.

— Дракон! — Девочка, укутанная с ног до головы, подбежала к частоколу, отделявшему деревню от леса, и восторженными глазами посмотрела на меня. Румяная, курносая, с лохматыми светлыми прядками на лбу. В руке у малышки был круглый, литой снежок.

— Тут соловей не пролетал? — спросила я. Девочка выронила снежок, захлопала в ладоши:

— Ты со мной разговариваешь, это добрый знак!

— Я ищу свою птичку. Она улетела из дворца, — принялась объяснять я, но, видя, как с каждым словом всё шире раскрываются от восторга светлые глаза девочки, махнула крылом. Тут ничего внятного не услышишь.

— Разве у драконов бывают соловьи? Никогда не видела соловья. И дракона тоже, — девочка призадумалась, и, когда я уже готова была улететь, вдруг закричала: — Подожди, подожди! Благослови меня!

Я удивлённо моргнула.

— Это как?

— Говорят, если дракон пролетит над тобой, прямо над головой, и заденет хвостом или крылом, то он тебя благословил! — возбуждённо заявила моя маленькая собеседница, чуть не подпрыгивая на месте. — А я… мне очень нужно благословение! Я… — Она закусила губу, словно сдерживаясь, чтобы не разреветься.

Ну, как ей откажешь? Я пролетела над девочкой аж три раза, совсем легонько дотронувшись до неё крылом, и взлетела в небо. Вслед мне неслось счастливое:

— Доброго пути, дракон! Доброго пути!

Солнце уже близилось к закату — яркое, красившее снег розовым, — когда я, усталая и грустная, возвращалась во дворец. Облетела его кругом… и замерла. Пение. Соловьиное пение!

Где же это?! Я присмотрелась и увидела в искусственном дворцовом саду двоих. Они обнимались, а на ветке яблони, усыпанной вызывающе-яркими цветами, сидел мой Сетар и пел.

Тихонько опустившись неподалёку и приняв человеческую форму, я подошла ближе. И в девушке узнала Леинью с накинутой на плечи звериной шкурой, а тот, кто её обнимал… несомненно, это белый дракон.

— Я знала, что ты не оставишь меня, — долетели до меня звуки девичьего голоса. И возлюбленный отвечал ей твёрдо и уверенно:

— Нет, никогда. И я найду способ сделать так, чтобы мы были вместе и не разлучались. Не сомневайся во мне, поняла?

И они вновь обнялись и поцеловались под соловьиные трели. Совсем как в романтичных книжках, которыми зачитывалась Алана.

Да, вот это любовь, подумала я. Невозможная любовь, которую сумели сделать реальной.

Жаль, что идиллия скоро рухнет, а обещания окажутся невыполнимыми. Ведь нам, драконам, суждены браки лишь друг с другом. И после этих мыслей очарование — хрупкое, как паутинка светлых лучей — было нарушено.

Я притаилась, ожидая, пока Сетар закончит свою прекрасную песню и те двое уйдут. А затем позвала его, посадила к себе на плечо и вернулась во дворец…

Глубоким вечером я украдкой шла по коридору со сложенной рубашкой в руках. Только что взяла её у Хаарвена, весьма неубедительно солгав, что она нужна мне для маскировки. Друг не поверил, но рубашку отдал — и как-то странно усмехнулся.

Мне было неловко и очень хотелось убежать, но я внушала себе, что ничего страшного или недозволенного в моём порыве нет. Ну, кто ещё поможет другому квизари, как не его напарница? Рик настолько беден, что у него даже лишней одежды нет, но он скорее умрёт, чем признается в этом. Придётся мне его выручать.

Хоть он и Ассту.

Приблизившись, я различила голоса в комнате. Любопытство взяло верх, и я решила подслушать, о чём Рик беседует с каким-то незнакомцем. У того был неприятный шипящий голос, но слов я разобрать не могла. Зато Рик произнёс совершенно чётко:

— Я не мог, наставник. У меня не было возможности.

Я нахмурилась. О чём это он? И что за наставник, ведь во дворце не было дракона, которого Рик мог бы так называть?

«Наставник» что-то прошипел, и Рик мрачно отозвался:

— Нет, она ни о чём не подозревает. Ладно, давайте уже заканчивать. Камень нагревается…

Наступила тишина, и я, отпрянув от двери, к которой прижималась ухом, выждала немного, прежде чем постучать. Выглянувший Рик посмотрел на меня, на рубашку в моих руках и удивлённо поинтересовался:

— Ани, ты что, решила…

— Возьми, — радуясь, что вечерний свет не выдаст моего румянца, я сунула Рику злополучную рубашку. Он всё никак не мог найти слов:

— Да зачем ты… Ани, это…

— Считай, что это та самая услуга, которую я тебе обещала, — выдавила я из себя, а затем позорно сбежала. Повернула в коридор, другой, третий. Спряталась в какой-то нише и прижала ладони к горящим щекам.

Глупости какие! Ну, в самом деле, какие же глупости!

А всё-таки, подумала я, успокоившись и шагая обратно, Рик что-то скрывает.

Знать бы только, что.

XIV

День начался с того, что у Хэг-Дааля неожиданно закончились для нас задания, а новых он, как выяснилось, не планировал.

— Вы хотите сказать, что мы можем отдыхать? — удивилась я, сидя напротив него за столом.

— Именно, — благодушно подтвердил глава квизари. Он то и дело обмакивал перо в чернильницу, гладким, красивым почерком заполняя какие-то документы. — Вы оба заслужили хороший отдых, особенно после того, как успешно раскрыли дело. Наш дракон спасён, его человеческая возлюбленная — тоже. Таргаль наказан.

Пожалуй, лучше было не спрашивать, как.

— Недельку я вам разрешаю погостить дома, — продолжал Хэг-Дааль, — пока мы с благородной Ингерис будем заниматься мелкими и незначительными делами. Тем более, что благородная Ингерис, — и он поднял на неё глаза, отчего девушка смущённо хихикнула, — ещё не расследовала ни одного дела. А вы с Риком — настоящие квизари!

— Я исправлюсь, — горячо пообещала Ингерис.

— Неделю, значит, — повторил Рик, стоявший у меня за спиной. Я обернулась, поймала задумчивый взгляд его серых глаз, и мне показалось, что Рик чем-то опечален.

Спросить бы, чем.

— Уверен, ты будешь скучать по мне, Ани, — к тому времени, как Хэг-Дааль отпустил нас, Рик пришёл в себя и даже улыбался.

Я хмыкнула.

— Едва ли. По серым сроду не скучала, — ответила, подражая его шутливому тону.

— Знаешь, что я подумал? — тише и гораздо серьёзнее спросил он. — Серые серым рознь, как и чёрные. Мы же с тобой не виноваты, что я Ассту, а ты Ирр, правильно?

Я смотрела на него, вспоминая, как мой соловей сел ему на плечо, думая, что с такими искренними глазами Рик не мог, просто не имел права сейчас солгать… и ответила только:

— Да. Увидимся, Рик!

— Увидимся, — и он провожал меня взглядом, пока я удалялась в сопровождении стражников.

Интересно, как же мне узнать секреты Рика? Зелья, заставляющего говорить правду и только правду, пока ещё никто не придумал, а жаль. Может, найдётся какой-нибудь другой способ?

— Госпожа Ания! — По пути к нам поспешил слуга с узким лицом, весь в белом. В руке у него была изящная серебряная шкатулочка, которую он с поклоном передал мне.

— От благородного альгахри Ниарвена из рода Каль, вместе с приглашением на утреннюю трапезу, — выпалил слуга одним духом и скрылся.

Ниарвен! Похоже, разговора по душам не избежать. Как бы я его ни оттягивала.

Я уединилась в своей комнате и села на ложе со шкатулочкой на коленях, прежде сказав Эсимэ, что мы улетаем на неделю домой. Обрадованная служанка, которой было очень скучно во дворце, принялась собирать вещи. Я поймала себя на мысли, что всё это время думала только о Рике или расследованиях, и даже не интересовалась тем, как Эсимэ себя чувствует, не хочет ли помочь мне с каким-нибудь делом. Раньше она тоже хотела стать квизари, но потом махнула рукой и заявила, что это занятие не для слуг.

Ничего, впредь постараюсь больше заботиться об Эсимэ. Думая об этом, я распахнула шкатулочку.

— Ой, что это? — вскрикнула Эсимэ, когда оттуда вылетела… серебряная птичка! Магическая! Она раскрыла клюв и запела, но при первых же руладах я поймала её и сунула обратно в шкатулочку, накрыв крышкой. Звуки — сладкие, приятные, чересчур приятные — оборвались.

Эсимэ так и застыла с моим белым платьем в руках.

— Вам не понравилось, госпожа Ания?

— Нет, — я покачала головой. — Сетар поёт намного слаще. И это от благородного альгахри Ниарвена, а никто не делает такие подарки просто так.

Эсимэ села рядом со мной, как будто чувствуя, что я нуждаюсь в поддержке.

— Он… к вам неравнодушен, госпожа?

— Да, — я помолчала, проведя пальцем по серебряным листьям и плодам, украшавшим шкатулку. — Наверное, желает заключить со мной брак. Ведь Ниарвену пора обзаводиться наследниками.

— А вам он не нравится, верно? — догадалась Эсимэ.

— Он славный, — я тяжело вздохнула, думая, как же мне решиться и сказать Ниарвену правду в лицо. И дело уже не в том, что он захочет прогнать меня из дворца и со службы. Просто не хотелось видеть чью-то боль.

— Славный, но вам нравится кто-то другой, — задумчиво произнесла Эсимэ.

Я вихрем слетела с ложа, прижимая к груди шкатулку.

— Что за глупости ты говоришь! Мне никто не нравится, понимаешь, никто!

— Простите, — смутилась Эсимэ, но глаза у неё лукаво блестели, и на лице промелькнула понимающая улыбка, — я подумала…

— Вот и не думай больше! Скажешь тоже! — Я открыла дверь и, велев Рапше и Эльму сопровождать меня, как подобает, зашагала вперёд. Вот же… Это Рик во всём виноват! Спутал мои мысли, смутил… почтипонравился мне!

Я тряхнула головой. «Почти» не считается.

Ниарвен встретил меня довольной улыбкой. Снова у нас была одна блиставшая золотом и белизной стен комната на двоих, снова меня усадили за стол и угощали всякими вкусностями, а под конец явились музыканты с диковинными инструментами в руках. Золочеными, изогнутыми, с множеством струн.

— Арфы, — пояснил Ниарвен.

Полившаяся затем музыка оказалась куда лучше трелей серебряной птички. Я слушала, замерев и не смея шелохнуться, а опомнилась оттого, что Ниарвен накрыл своей ладонью мою руку и придвинулся ближе.

— Ания, — его светлые голубые глаза были такими серьёзными, что я сглотнула комок в горле. Ну вот, началось.

— Ания, скажите… я слишком настойчив? Вы так стремительно убрали руку…

— Достойный Каль-Ниарвен, — я положила шкатулочку перед ним на стол. Музыканты играли негромко, чтобы не мешать нам разговаривать. — Я не могу принять ваш подарок. Прошу извинить меня, если я дала вам повод думать, что…

— Что я вам нравлюсь? — перебил меня Ниарвен. Теперь глаза его блестели, а выражение самодовольной уверенности в силе своих чар упорно не сходило с лица. — О да. Скажите, что я вам нравлюсь, Ания.

Да что же он всё так странно понимает-то!

— Нет, то есть, — попыталась объяснить я, — вы мне нравитесь, но не так!

— А как? — Ниарвен взял мою руку, поцеловал и явно не торопился выпускать.

— Как… как друг! — отчаянно выдохнула я.

Ниарвен улыбнулся одними кончиками губ.

— Супруги, милая Ания, и есть самые лучшие друзья. Ведь их объединяет столь многое. Позвольте, я велю музыкантам сменить мелодию — вероятно, эта вам не по душе.

Я вырвала руку, вскочила и попятилась от него. Он что, издевается надо мной?!

— Я не пойду за вас замуж! — крикнула, уже начиная раздражаться. — Не хочу быть вашей супругой, поймите наконец!

Музыка резко оборвалась. Ниарвен, нахмурившись и не отрывая от меня глаз, махнул певцам арфы рукой: убирайтесь, мол. Те не замедлили это сделать и ушли, вероятно, с большим облегчением.

Жаль, что я не могла поступить так же.

— Послушайте, благородный Ниарвен, — заговорила я, как только за музыкантами закрылась дверь. — Знаю, многие девушки посчитали бы за счастье стать супругой альгахри белых драконов.

— А вы это за счастье не считаете, — на лице Ниарвена проступила такая смесь чувств — неудовольствия, злости и обиды, что я всё-таки начала опасаться за свою службу. Несмотря на все уверения Хэг-Дааля.

— Я… я считаю, но…

Хотела сказать «я не люблю вас», но почти сразу же сообразила, что это не аргумент. Многие драконы и драконессы заключали договорные браки; возможно, Ниарвен не испытывал ко мне такой уж страсти, просто счёл подходящей кандидатурой на роль своей супруги.

Мой собеседник помолчал, словно подбирая слова.

— Ания, мне кажется, я был слишком напорист, слишком рано заговорил о браке. И вы испугались. Нет, не говорите ничего, — он поднял руку, — хорошенько подумайте над моими словами, пока будете гостить дома. Такие вопросы не решаются сразу.

Я не знала, что ему ответить. Что моё решение останется неизменным и сейчас, и потом, и через год?

— Желаю вам приятно провести время дома, — Ниарвен подошёл ко мне и опять завладел моей рукой. К счастью, целовал он её недолго и отпустил быстро. — Передайте наилучшие пожелания благородному Каэму из рода Ирр и достойной Дейр-Алане, а также их детям. Буду рад вашему возвращению, благородная Ания!

Я перевела дух. У меня ещё была неделя.

XV

В небе над огромной, раскинувшейся посреди океана Лазолией багровел закат. Воздух был морозным и вкусным. Я ловила языком снежинки и, летя рядом с Хаарвеном, слушала его рассуждения.

— Да, ты права насчёт Ассту. Мне он тоже не показался опасным, хотя я бы не отказался покопаться у него в голове и воздействовать на мозг с помощью магии. Тогда, — Хаар полетел чуть быстрее, едва не задев меня крылом, — я бы наверняка убедился, что у Ассту нет дурных намерений!

— На то, чтобы залезть к нему в голову, потребуется разрешение, — напомнила я, — которого он не даст.

Хаар фыркнул. Снежинки то и дело залетали к нему в ноздри, но белый дракон не обращал на это внимания.

— То-то и оно, что не даст, Ания.

— И всё-таки меня насторожил его наставник, говоривший из артефакта, — задумчиво сказала я. Интересным показался тот факт, что Рик говорил с наставником без почтения, благоговения или энтузиазма, с коим готовился бы выполнять его указания. Скорее был раздражён и недоволен.

Хаар согласился со мной:

— Если наставник — из серых, дурные намерения могут быть не у молодого Ассту, а у него. А Рика он просто использует в своих целях. Ты тоже так подумала, верно? — Друг понимающе взглянул на меня. Ответа не требовалось — Хаар знал его заранее.

— Но как же всё это выяснить? Знаешь что? — осенило меня. — Попрошу Каэма помочь мне сварить такое зелье, которое развяжет Ассту язык. Тогда и о наставнике ненароком сболтнёт, и о чём-нибудь ещё!

Белый дракон всецело одобрил мой план.

— Только как ты преподнесёшь Рику зелье? Попросишь выпить вместе с тобой чаю? — Хаар засмеялся, явно представив себе эту картину. Да нет, Рик сразу заподозрит неладное! У нас, Фейенверис, репутация не только драконов, способных пытать врага, но и тех, кто хладнокровно экспериментирует с зельями.

— Придумаю способ. Главное, чтобы такое зелье было у меня в руках, и я могла пустить его в ход в любое время.

Хаар цокнул языком:

— Опасная ты напарница, Ания. На месте Рика я бы поостерёгся!

— А то. Пока я была рядом, он всё хватался за свой меч, — подхватила я.

Хотелось шутить, строить несерьёзные планы и надеяться, что мои опасения никогда не сбудутся.

— Госпожа Ания! — окликнули меня стражники чуть ли не в один голос, а Эсимэ прибавила громким просительным тоном:

— Нельзя лететь медленнее? Мы за вами не успеваем!

Переглянувшись, мы с Хааром стали гораздо неспешнее взмахивать крыльями. Всё равно до Акейской равнины, где располагался вход в подземные владения рода Ирр, оставалось не больше получаса.

Солнце зашло, и начало темнеть.

Я подумала о тех, кто ждал нас. Каэма и Алану предупредила письмом заранее. Наверное, и старая нянюшка Райле тоже выйдет на поверхность земли. При одной мысли о том, что скоро я увижу их, а потом и племянников, в груди стало тесно от волнения.