Измена. Ты сам отказался от нас

Дверь, к которой эта змея прижималась, неожиданно отворилась, вынуждая её отступить.

— Александра? — из дверей палаты высунулась голова настоящей сиделки. — Марк Александрович услышал ваш голос. Просит зайти.

Глава 22

— Оставьте нас наедине, — прохрипел он, с досадой осознавая, что голос до сих пор слушается его не слишком-то хорошо. — Пожалуйста.

Сиделка поколебалась всего пару мгновений, но потом всё-таки поднялась из своего кресла и, без надобности напомнив ему о кнопке вызова, покинула палату, оставив его наедине с посетительницей.

— Медея просила передать, что желает тебе скорейшего выздоровления.

Жена застыла у дверей палаты, не решаясь приблизиться.

Было бы у него больше силы воли, он не стал бы вообще смотреть на неё.

Но он ни черта сейчас с собой поделать не мог. Жрал её глазами, будто впервые видел.

В голове засела с головой выдававшая его мысль — ей шла беременность. В этом простом джинсовом сарафане и собранными в простую косу русыми волосами она вся словно светилась.

Марк на секунду прикрыл свинцовые веки, пытаясь как-то одолеть свою слабость.

Его спасением стали недавние воспоминания.

Он помнил лицо этого её деревенского хахаля. Ильи.

Этот хлюпик весь дрожал и трусился, но сказать ему правду в глаза не побоялся.

— Да, — задрал он свой острый подбородок. — Это мой ребёнок. Ну т-так и что с того? Убьёте меня теперь?

Он хотел. В тот момент он очень хотел ответить на его вопрос утвердительно.

Ответить не словом, а делом.

Но — твою-то мать! — не смог.

Потому что всё, о чём тогда думал, это её шок от новостей. И её ненависть. Пусть временами ему и казалось, что лучше уж ненависть, чем полное безразличие…

— Она решила тебя отрядить… вместо того, чтобы самой явиться?

Он сказал это без злобы и без претензии. Их с тёткой всегда связывала вот такая, грубоватая привязанность, не на показ. Кажется, исключительно потому, что оба они не терпели открытого проявления чувств.

Но Русанов ему говорил, в каком состоянии его тётка примчалась в больницу в тот вечер, когда его сюда привезли.

И тётка, и его беременная жена.

Рассказам о состоянии тётки он, может быть, и поверил. Но жена…

Его друг немного напутал. Она не за него испугалась.

Если бы он не выкарабкался, она осталась бы с опасностью один на один. Ну, разве что, Русанов предложил бы ей свою помощь. Но одно дело совершенно посторонний ей человек, и совсем другое — законный супруг.

И Александра наверняка хорошо это понимала.

Она и сейчас напугана.

Наверняка опасается, что после тех слов, которые он успел ей сказать, прежде чем её вывели из палаты, он её бросит. Оставит её без защиты.

Дурочка.

— Медея навестит тебя завтра. А сегодня не приехала, потому что я её попросила.

Он нахмурился.

Это ещё как понимать?

— Я хотела с тобой поговорить. Наедине.

— Инициатива, — пробормотал он, силясь пристать на подушках. — Похвально…

Она сделал шаг вперёд, наверняка рефлекторно, чтобы помочь. Но он мотнул головой, отказываясь от помощи.

Она поколебалась, но всё же спросила:

— Мы же сможем поговорить?.. Доктора…

— Безусловно, — процедил он сквозь зубы, пережидая вспыхнувшую от движения боль. — Пули вынули, кровью я не истёк. Значит, сможем поговорить.

Возражений от неё не последовало.

— Мне сказали, восстановление будет долгим.

— Мне тоже это сказали.

— Михаил рассказал нам о засаде, — в большущих глазах впервые открыто сверкнула тревога. — Это ведь… те самые люди. Это они, верно? Те, что папу…

Она сглотнула, и фраза осталась незавершённой.

Марк выругался про себя, чувствуя, как его разрывает на части от скорбного выражения на её лице.

Твою мать, даже сейчас он ничего не мог поделать с собой. Ненавидеть её не получалось.

— Исполнители. Но да, заказчик известен.

— Что теперь будет?

— Мы готовим ответ. Русанов обо всём позаботится.

Она какое-то время молчит, а потом:

— Этого не случилось бы, если бы ты в Антоновку не поехал.

Он скрипнул зубами, но приказал себе не гнать лошадей.

— Это случилось бы так или иначе. Не на выезде из Антоновки, так где-то ещё.

Ну давай же. Не ходи вокруг да около. Спроси, жив ли ещё твой ненаглядный.

Она присаживается на стул у стены и переводит дыхание. Собирается с силами.

— Ты… поехал Илью допросить?

Он следил за ней из-под тяжелеющих век, желая прямо здесь и сейчас научиться читать её чёртовы мысли.

— Думаю, ты уже догадалась, — прохрипел он наконец. — Поехал. И допросил. И получил все ответы.

_______________________________________________

Дорогие друзья, пока вы ждёте новую главу, приглашаю вас в свою новинку

«Измена. Спаси нашу семью»

Читать:https://litnet.com/shrt/u8ln

— Твоё дело — молчать и слушаться! — бросает муж. — Мой дом — мои правила.

— А изменять жене тоже в твои правила входит? — слёзы унижения застилают глаза.

Тяжёлая челюсть вмиг каменеет:

— Советую привыкать.

В мужья мне достался непростой человек. Властный и жёсткий, для которого, как оказалось, брак не исключает измен.

Но ведь он спас меня. Меня и моего маленького сына.

И я наивно поверила в то, что мы можем быть счастливы вместе…

- властный и брутальный герой

- нежная, но стойкая героиня

- наглая любовница

- сильные эмоции

- ХЭ

Глава 23

— Допросил? — отозвалась я слабым голосом. — Как это понимать?

От Ильи я с тех пор ничего и не слышала, но у меня и номера-то его не было. В последнюю нашу встречу — сумбурную и короткую — я была слишком взволнована.

— Что, тебя так сильно пугает формулировка? — хмыкает муж, но я вижу, что ему совсем не весело.

Лицо бледное, скулы заострились, а под глазами залегли глубокие тени. От этого густая шевелюра и короткая борода выглядели сейчас чернее ночи.

— Меня сейчас всё пугает, — признаюсь чистосердечно.

Всё-таки я ещё надеюсь, что в нём осталась хоть капелька человечности и он не будет держать меня в неведении.

Даже отсюда вижу, как он стискивает зубы, смотрит куда-то мимо меня:

— Тебя никто не тронет. Никто из готовивших это идиотское покушение до тебя не доберётся. Ты поняла?

Сглатываю и киваю. Его голос звучит смертельно серьёзно, и я ему верю.

— Этот твой… Илья, — продолжил он, и я задержала дыхание. — Можешь за него не труситься. Ничего я не сделал твоему жениху.

— Он мне не жених. Хватит его так называть!

Коршунов усмехается, но это не усмешка даже, а так, её отголосок.

— Слышал бы он тебя… Наверняка бы обиделся.

— Мы с Ильёй с детства знакомы. Мы в одном классе учились. Мы… мы и встречались-то — всего ничего!

— Ты зря тратишь время, — мощная грудная клетка под тонким одеялом поднялась и опустилась. — Зря тратишь время на пустые оправдания. Твой нежених всё подтвердил.

Нет, всё-таки это был не горячечный бред. Мой муж повторял свою прежнюю ересь.

— Марк, он не мог ничего подтвердить. Он не мог!

И снова усмешка.

— Он сказал мне это в глаза, — вытолкнул Коршунов сквозь стиснутые зубы. — Он не испугался ни угроз, ни своего туманного будущего. Ты слышишь меня? Он сказал, что ребёнок, которого ты носишь, — его! Этот ребёнок — его!

Я растерялась. Ни поверить в сказанное, ни принять его не могла.

Вывод из этого я только один. Невозможный, необъяснимый, но единственно верный вывод.

— Он солгал.

— Что?

— Он солгал! И это легко доказать. Марк, доказать мою правоту легче лёгкого!

Муж сверлил меня ненавидящим взглядом, но не спешил ничего говорить.

Неужели каким-то чудом я заставила его задуматься об альтернативе?..

А задуматься он мог в единственном случае — если действительно хотел знать правду. Если его цель — не избавиться от меня под удобным предлогом.

— Новый тест? — процедил он.

Я кивнула.

— Твоё предложение? — мрачно осведомился он, морщась

Очевидно, действие болеутоляющих начинало ослабевать.

— Независимая экспертиза. О которой будем знать только ты и я. Стопроцентно нейтральное учреждение. С нулевой заинтересованностью в результате. Уверена, такие клиники ещё существуют.

Мою мрачную иронию он оценил.

— Кого попросим нам её отыскать? — скривил он губы.

— Выбери сам, — делаю я шажок в пропасть. — Мне достаточно того, что я знаю правду. А твой выбор клиники и результат теста даст мне понять, чего ты действительно ищешь — истины или всего лишь оправдания для своего жестокого обращения.

И, кажется, мой манёвр сработал.

Муж не стал отмахиваться от меня и опять заявлять, что всю правду он уже знает.

— Дай мне несколько дней.

Это всё, что он мне сказал.

Но покидая его палату, я чувствовала, что победила.

Но моя радость оказалась очень недолгой…

Глава 24

— Может быть, чашечку чая?

В тот вечер Медея уехала к Марку, оставив меня ненадолго одну. А я уже привычно отдыхала и даже немного радовалась тому, что на пару часов могла полностью, стопроцентно расслабиться.

Ничего ни перед кем не изображать. Никому ничего не доказывать. Не строить из себя сильную.

Я полулежала на кушетке в комнате отдыха на втором этаже, освещённой мягким светом настенных бра. Вокруг стояла тишина, и я воображала, что осталась совершенно одна в этом громадном особняке.

Но едва слышный женский голос у меня за спиной разрушил эту иллюзию.

Я не стала оборачиваться, а только прислонила к животу книгу, которую читала.

— Нет, спасибо. Я дождусь Медею, и мы поужинаем. Не хочу аппетит перебивать.

— А что если не дождёшься? — последовал неожиданный вопрос.

Я не успела развернуться, чтобы рассмотреть говорившую.

Потому что настенные бра, словно по команде, погасли.

Страх пронзил меня с головы до пят и тревожно отозвался внизу живота. Меня мгновенно бросило в пот от такой стремительной реакции тела.

— Электричество отключили?.. — дрожащим голосом пробормотала я. — Что происходит?

— Неожиданный, но очень важный визит, — прошелестела темнота.

И от этого голоса на грани шёпота мне с каждой секундой делалось всё жутче.

— Кто вы?

— Это не важно. Мы вряд ли знакомы.

Я успела обернуться, чтобы на фоне открытой двери в освещённый коридор заметить женский силуэт, по которому можно было судить, что незнакомка носит форму прислуги.

Я силилась вспомнить, попадались ли мне сегодня на глаза девушки-горничные, которых я здесь до сих пор не встречала, но никого конкретно припомнить так и не смогла.

— Что это за б-безобразие? Верните освещение, пожалуйста!

— Ну, не для того же я его отключала, — усмехнулась темнота.

— Предупреждаю, я закричу!

— Кричите. Поблизости нет никого. Я убедилась.

Я меж тем сползла с кушетки, кое-как сунула ноги в домашние тапочки и теперь пыталась сориентироваться так, чтобы поскорее добраться до выхода, по пути ни на что не налетев. Зрение досадно медленно привыкало к густым сумеркам комнаты.

— Н-не понимаю, что за цирк вы тут устроили, — мой голос начинал срываться. — Но мне придётся с-сообщить о вашем поведении хозяйке.

— Хозяйке? – хмыкнула темнота.

— Медее!

Темнота издевательски хихикнула.

— Во-первых, она мне не хозяйка. Моего нанимателя зовут иначе. Во-вторых, ты уже ничего никому сообщить не успеешь. Я не для того целых два месяца пыталась сюда протиснуться, чтобы выполнять задание спустя рукава.

От этих слов моя паника взвинтилась до потолка. Говорить я уже не могла. Как и выжидать. Ринулась к выходу.

Но маньячка из темноты оказалась куда проворней меня. И, очевидно, её зрение привыкало к темноте куда быстрей моего.

Схватив меня за волосы почти у самого выхода, она дёрнула меня на себя, прошипев:

— Не так быстро, будущая мамаша.

Потом тихонько хмыкнула, добавив жуткое:

— Хотя насчёт мамаши мы ещё посмотрим.

Резь внизу живота нарастала. Обезумев от ужаса, я принялась хныкать:

— З-зачем вы…

— Затем, — зашипела она почти у самого уха. — Что мужу своему ты не нужна. Ни ты, ни твой ублюдок. Слышишь? Он хочет, чтобы вы оба из его жизни исчезли!

Паника всё-таки сумела принести и благие плоды. Последние слова будто молнией меня насквозь прошили. Я сделала безумный рывок, да такой силы, что сумасшедшая не справилась, ослабила хватку, и я рванулась из комнаты, отчаянно голося.

У меня получилось. Я освободилась!

Сейчас на мой крик сбежится весь дом. Я…

Увесистый тычок в спину заставил меня споткнуться и едва ли не кубарем полететь на пол, к подножию уходившей вниз лестницы.

Заорав, я успела вывернуться, чтобы не упасть на живот, но порядочно грохнулась поясницей.

Вокруг нарастал неясный шум — то ли слуги сбегались, то ли шум этот был исключительно в моей голове.

Нет, я в порядке. Я в порядке, только…

Низ живота скрутило от невыносимой боли, я опять закричала.

Малыш… Господи, я теряю своего малыша!

Глава 25

— …следить за состоянием. Понимаете?

— Да, понимаю. Могу я остаться тут, вместе с ней?

— Ваше право. Но не думаю, что она очнётся раньше вечера…

Обрывок диалога где-то у меня над головой почти заставил разлепить свинцовые веки.

Но только почти.

Я продолжала пребывать в каком-то странном полусне, не понимая, что со мной и где я. Силилась несколько раз поднести руки к своему животу. Но не получалось дёрнуть даже мизинцем.

Неимоверная тяжесть сковывала непослушное тело.

А потом стали приходить воспоминания.

Благо, приходили они постепенно. Навалились бы разом — и от шока я, наверное, свалилась бы оттуда, где бы сейчас ни находилась.

Когда до меня наконец-то добрались их последние, самые страшные крохи, и я вспомнила жуткую боль внизу живота, тело само среагировало. Безо всякого спроса.

Я содрогнулась и резко втянула в себя воздух.

Надо мной кто-то испуганно охнул.

— Саша! Саша, ты слышишь меня?

Я распахнула глаза и дико ими вращала, пока зрение не прояснилось.

Можно было только представить, как моё пробуждение выглядело со стороны.

Надо мной склонилось побелевшее от страха и осунувшееся от переживаний л