Измена. Ты сам отказался от нас

— Не называй меня так, — строго оборвала Алиханова. — Для тебя я просто Медея. К тому же, с отчеством моё имя совсем не звучит.

— Медея, я не хочу…

— А ты через силу, — подхватила она. — Саша, не смей даже думать, что я оставлю без внимания выходки Марка, третирующего мать своего ребёнка.

Своего ребёнка…

Эти слова пробили брешь в моей хрупкой защите. И, выронив десертную вилку, я разрыдалась.

Глава 11

— Божечки ты мой… — раздалось у меня над головой.

Хотела бы я выпрямиться, смахнуть с глаз предательские слёзы и, извинившись за минуту слабости, мужественно заявить, что со мной всё в полном порядке.

В конце концов списать всё на чувствительность беременных.

Но сил на такой подвиг в себе не нашла.

— Саша…

Я услышала, как заскрежетали по настилу ножки отодвигаемого в сторону лёгкого столика. Тоненько звякнули ложки о стенки чайных чашек. А потом меня приобняли за плечи. И граничившая с нерешительностью мягкость этих объятий плохо вязалась с образом вдовы Алихановой.

Какое-то время она даже не пыталась со мной заговорить. Видимо, понимала, что бесполезно.

Но когда мои рыдания стали чуть тише, а слёзы уже не лились рекой, попытала удачи:

— Как ты себя чувствуешь? — спросила обеспокоенно. — Как ребёнок? Может, стоит вызвать врача?

Я прерывисто вздохнула и покачала головой:

— Н-не надо. Всё… в порядке.

— Это я вижу, — сыронизировала Алиханова. — Чёрт возьми, теперь я буду тащить на себе эту вину. Заставила тебя переволноваться.

Я тут же замотала головой, поспешно утирая мокрые щёки.

— Н-нет, нет. Вы сов-вершенно ни в чём не вин-новаты… Это всё…

— Ох, только не смей всё на беременность спихивать, — опередила она меня, и я поспешно спрятала взгляд, чтобы по нему она не определила степень моей вины.

— Я ведь верно предположила? — не отставала она. — Всё дело в Марке. Просто кивни, если так.

Я знала железную хватку этой женщины. Она ни за что не отпустила бы меня, не получи свои ответы.

На мой едва заметный кивок она выругалась сквозь зубы.

— Он попросту не умеет быть бесконфликтным. Весь, весь в отца!

Я не знала своего свёкра. Его давно не было в живых. Как и свекрови. Марка воспитывали родители матери, а потом груз ответственности ненадолго достался его тётке.

Поэтому с ней я не стала бы спорить. Она наверняка лучше знала своего строптивого, мятущегося племянника.

— Изв-вините, — я хлюпнула носом и, схватив протянутую мне салфетку, прижала её к лицу. — Я не хотела…

— Прекрати извиняться, — с ворчливой заботой отозвалась Медея.

И потом уже сильно смягчившимся тоном добавила:

— Я знаю, что тебе нелегко. Я знаю, кактебе нелегко.

Молчу и не возражаю. Может быть, действительно знает.

— Но и муж тебе непростой достался, Александра

Знала бы она, какон мне достался.

Я бросила робкий взгляд на собеседницу.

Хотя, может, и это она тоже знает. Я понятия не имела, кому Марк рассказывал об обстоятельствах своей поспешной женитьбы. А он не мог не посвятить в это как минимум самых близких людей в своей жизни.

— Не думайте, что я этого н-не понимаю, — пытаюсь выровнять дыхание и безотчётно глажу живот, словно мне придаёт это сил продолжать. — Но… с ним очень сложно.

И я не могу заставить себя всё ей рассказать. Это как заново добровольно окунуться голышом в кипяток. Нет, на такие подвиги я сейчас неспособна. Поэтому ограничиваюсь полуправдой, намёком:

— Он мне не доверяет. Ни в чём.

— Ох… — срывается с её губ.

И в этом кратком звуке столько невысказанного понимания, что у меня сердце начинает щемить от боли.

— Если бы только я могла это исправить, — впервые в голосе Алихановой я слышу нотки отчаяния. — Он… многое пережил. Ты далеко не всё знаешь о собственном муже. Готова поклясться, о своём детстве он с тобой не говорил.

Смаргиваю слезинки со слипшихся ресниц. Пытаюсь припомнить.

— Н-нет. Он вообще никогда этим со мной не делился.

Боковым зрением замечаю её энергичный кивок.

— Так я и думала. Немудрено. Сам он никогда не признается, что для него вспоминать своё детство больно. Хоть он с этой болью и сросся, уже не разнимешь.

— И поэтому готов причинять боль всем вокруг, — вырвалось у меня.

Тётка вздохнула, легонько сжала моё плечо:

— Терпение, деточка. Только так эту больполучится излечить.

Я очень сомневалась в этом подходе.

— Да з-зачем мне вообще пытаться? — выдохнула я с отчаянием.

— Затем, что ты его любишь, — вынесла она приговор. — Знаю, что любишь.

Я молчала, чувствуя, как на глазах закипают новые слёзы.

— Мой совет. Не волнуйся и в голову лишнего не бери. К тому же, муж тебя здесь не бросил. Будет тебя навещать. И часто.

Я не верила ей.

Но уже через несколько дней отделавшийся от меня муж стоял на пороге тёткиного дома.

Ещё более мрачный и хмурый, чем в тот день, когда привёз меня к ней.

Глава 12

— Марк Александрович, вы хотите, чтобы мы с ним побеседовали или к вам его доставить?

Он делает вид, что раздумывает. Хотя на самом деле сам давно всё решил.

А от этого вопроса костяшки на кулаках так и зазудели.

— Сюда. Ко мне. На разговор.

Ребята кивают. Это чёткий сигнал — «гостя» не трогать. Они же не бандиты какие-нибудь, в самом деле.

Им всего-то нужно поговорить.

Когда кабинет опустел, он позволил себе расслабиться и откинуться на спинку рабочего кресла, ослабив узел тугого галстука.

Он слишком долго боролся с собой. Какого-то чёрта себя уговаривал.

Но не помогло. Ни черта не помогло.

С тех пор, как увидел те хреновы бумажки, только и думал о том, чтобы встречу устроить.

Что он будет делать? Как себя поведёт?

Ответа Марк по-прежнему не нашёл.

Но хоть посмотреть на этого… мать его, соседа.

И что там только за подарок такой, который она предпочла собственному мужу? Видимо, гены Коршуновых показались ей недостойными. Прибегла к помощи со стороны.

Эти мысли заставляли его заводиться с такой впечатляющей быстротой, что уже спустя полторы минуты он был в шаге от того, чтобы раздолбать первое, что попадётся под руку.

Никакие уговоры отпустить ситуацию и найти мирную альтернативу своим кровожадным планам не помогли.

А раз не помогли, он будет решать вопрос как умеет. И пошло оно всё…

— Марк Александрович… — ожил селектор

— Слушаю.

— К вам Маргарита Сергеевна.

— Впусти.

Она проскользнула в его кабинет со стремительностью молнии. Потрясла в воздухе папкой с отчётами.

— Вот. Всё, как ты просил. Все необходимые медицинские заключения.

По медицинским вопросам Мещерская с её связями и знакомствами, которые тянулись на самый верх, могла добыть что угодно. Её помощь давно сделалась для него незаменимой. Потому что всегда была стопроцентно точной, полноценной и своевременной. И это не раз его выручало.

— Благодарю, — он протянул руку к папке.

Она вложила её в его ладонь и дразняще ему улыбнулась:

— Ты же знаешь, Марк, для тебя всё, что угодно.

— Не исключено, что твоя помощь снова понадобится и очень скоро, — проворчал он, заглядывая в бумаги.

Она приподняла идеально очерченные брови.

— В каком ключе?

— У тебя же наверняка отыщется парочка матёрых пластических хирургов.

— Эй, Коршунов, что за намёки?

Кажется, попал в самое сердце.

Марк хмыкнул, качнув головой.

— Никаких намёков. Просто не исключено, что в ближайшее время кое-кому лицо придётся подправить.

— Бросай говорить загадками, — надула губы Рита, подсаживаясь к нему на столешницу.

Разрез на её юбке разошёлся, приглашающе обнажая крутое бедро.

— У меня намечена встреча.

— С кем?

— С тем, кому я обязан скорым прибавлением в моём семействе, — процедил он, и текст перед затянувшимся алой пеленой взглядом резко стал нечитаемым.

Поэтому на то, как застыла Рита, он внимания и не обратил.

— Зачем? — наконец спросила она. — Зачем тебе с ним встречаться?

— Поговорить.

— И что это даст? Марк, ты же сам говорил, это ниже тебя. Да на что тебе с ним встречаться? О чём говорить? Спрашивать о том, как так вышло, что он жену твою обрюхатил? Тоже мне, велика наука!

Бросив наконец бороться с собой, Марк захлопнул папку и отбросил её на угол стола.

— Твоего совета по этому вопросу я не просил. Ты и так много сделала для того, чтобы правда вышла наружу. Тест. Подтверждение теста… За это я благодарен. Остальное — забота моя.

— Мне кажется, это совершенно лишнее, — пробормотала Рита.

Он от её слов лишь отмахнулся, но, кажется, сама судьба сейчас была не на его стороне.

Потому что следующий день принёс неутешительные новости.

— Марк Александрович, мы его не может найти.

— Что значит, не можете?

— Ну вот так. Не можем. Мужик этот как в воду канул. Пропал. Нигде его нет. И где он сейчас, никто сказать не может.

— Ищите, — приказал он, чувствуя, как внутри разгорается злость.

Что за бред? Какой-то сосед в какой-то деревне — и вдруг исчез без следа именно тогда, когда он пообщаться с будущим папашей надумал.

Марк устремил взгляд в окно своего главного офиса.

Когда реальность ему сопротивлялась, он не отступал, пока не добивался её подчинения.

Наверняка его дорогая супруга в курсе того, где пропажу искать.

Марк нажал кнопку селектора.

— Юля, отмени все мои сегодняшние встречи.

Видимо, перед тем как побеседовать с её любовником, ему всё же придётся пообщаться с женой…

Глава 13

— Что ты здесь делаешь?..

Я сидела одна в садовой беседке и до внезапного появления мужа даже наслаждалась уединением.

В окружении нежной зелени, через которую пробивались солнечные лучи, мир вокруг не казался мне таким мрачным. Тяжкие события последних дней отступили, даря время для передышки.

Но сейчас вспотевшие ладони комкали подол летнего сарафана, а по телу прокатывала дрожь. Растерявшись, я даже, позабыв о приличиях, не поздоровалась.

Хотя если уж начистоту, кому оно требовалось, моё приветствие…

Появившийся словно из ниоткуда на пороге беседки муж выглядел так, что врать я себе не могла — это не обычный визит. У этого визита конкретная цель.

— Где он?

— Он? Извини, не понимаю.

Коршунов едва слышно хмыкнул, словно давая понять, что видит мою хитрость насквозь. Я всё якобы понимаю, просто не спешу признаваться.

— То есть конструктивного диалога можно не ждать.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

И на меня будто из ниоткуда нисходит совершенно не свойственное мне спокойствие. Мне кажется, это всё потому что я могу разглядеть под ледяным фасадом бурлящие страсти. Муж прилагает все мыслимые усилия, чтобы сдержаться. А меня его терзания словно питают. Сегодня не я трясусь от эмоций. Видимо, не мой сегодня черёд.

Поэтому медленно разжимаю судорожно сжатые пальцы и распрямляю подол.

— Не понимаешь?

— Нет. О ком мы говорим?

— О твоём хахале, — муж кивает на мой округлый живот. — Об отце твоего ребёнка.

Дожидаюсь, пока захлестнувшие меня возмущение, боль и обида немножечко схлынут и дадут мне возможность заговорить.

— Отец моего ребёнка, — выговариваю едва ли не по слогам. — Стоит сейчас передо мной и несёт какую-то чушь. Поэтому можешь считать, что твои поиски завершились.

Для меня такой ответ — за гранью дерзости. Но, возможно, я постепенно заражалась этим от вдовы Алихановой. И была за эту внезапную смелость ей благодарна.

— Я не удивлён, что ты продолжаешь гнуть свою линию, — мрачно проговорил муж. — Я знал, что под внешностью ангелочка кроется та ещё демоница. Знал это, когда впервые увидел.

Я опустила глаза, словно боялась, что его пристальный взгляд заставит меня вспоминать день нашего с ним знакомства.

Нет, этого делать не стоило.

— Хотела бы я похвастаться силой и коварностью демоницы. Ты мне льстишь.

— Нечаев вырастил дочь, которая вполне в состоянии постоять за себя, — голос Марка наполнился горечью. — Чёрт знает, на хрена я уши развесил и позволил впутать себя в этот брак…

Он и представить не мог, как глубоко угодил. Как точно, как больно и как безжалостно.

Ненавидь я его сейчас с той же силой, с которой муж ненавидел меня, и я бы отыскала в себе силы смириться с такими словами. Но я не находила. Видимо, ненависть мне в себе только предстояло взрастить.

Но сейчас все мои силы уходили на то, чтобы взрастить наше дитя. Дитя, от которого он без пяти минут отказался.

— Так где он? — продолжал наставить муж. — Где этот твой… мужчина из прошлого? Твой чёртов жених.

Господи, как можно было быть таким слепым и таким глупым…

В памяти всплыло красивое ухмыляющееся лицо в обрамлении роскошных тёмных волос.

Можно было. И очень легко. У этой глупости и слепоты есть, к сожалению, вполне конкретное имя.

— Я ничего о нём не знаю, — покачала я головой. — И ничего о нём не слышала.

— Я не верю тебе. Ты, Александра, слишком ловкая и умелая лгунья. Очень, раз я только недавно поймал тебя на твоей бессовестной лжи.

— Я ни разу и ни в чём тебе не лгала.

Мы смотрели друг на друга — враги по разные стороны баррикад.

Коршунов усмехнулся:

— Что, и никаких требований организовать новый тест на отцовство?

— А ты на это пойдёшь?

Я смутно подозревала, кто мог стоять за «разоблачившим» меня тестом на отцовство. Марк не решился бы на него ни с того, ни с сего.

А если за этим тестом стоял некто, кто мог влиять на его результат, то как я добьюсь справедливости? Как, когда муж и не собирается идти мне навстречу?

Когда его слова звучат как приговор:

— А в этом есть смысл?

Глава 14

— По крайней мере в своей ненависти ты честен, — я сглотнула, стараясь не выдавать свою боль.

Живя под боком у вдовы Алихановой, сложно было не проникнуться её силой духа и взглядом на жизнь. Поэтому я и сама невольно пыталась перенять у неё хотя бы крупицу отваги и умения держать голову высоко, как бы жизнь тебя при этом ни гнула.

— Забавно слышать рассуждения о честности от тебя, — огрызнулся муж.

— И кто же меня «разоблачил»? — усмехнулась я горько.

— Какое это имеет значение?

— Странно слышать такой глупый вопрос от такого умного человека.

Моя очередная дерзость, из-за которой я втайне всё-таки опасалась столкнуться с неприятными последствиями, подействовала на Коршунова странно.

Он высился передо мной, словно скала, загораживая своей внушительной фигурой далеко не узкий выход, и на его лице читалось едва ли не удовольствие.

— Всего несколько дней тут провела, а уже научилась мастерски огрызаться.

Он бросил взгляд через плечо, на маячивший за деревьями тёткин дом, и задумчиво протянул:

— Видимо, мне стоит поговорить с моей дорогой родственницей. Она не очень хорошо на тебя влияет.

— Не очень хорошо для тебя, — парировала я, задрав подбородок. — И не смей выговаривать за что бы то ни было своей тётке. Она вообще не обязана была меня принимать.

Супруг рассматривал меня с едва заметной усмешкой. Видимо, находил мои попытки храбриться как минимум забавными.

— Не сметь? — густые чёрные брови приподнялись. — Такие обороты определённо в её духе. Ты надеялась ими отвлечь меня от темы нашего разговора?

От спокойного, почти вкрадчивого тона по моему телу прошла дрожь.

Такой голос… то, как он понижал его и заставлял буквально стелиться, касаясь моего слуха… Это будило во мне ненужные, опасные воспоминания.

Наша первая брачная ночь. И ночи после неё.

Господи…

Краска стыда и волнения наверняка расплескалась по моему лицу. Потому что мрачное лицо мужа приобрело вдруг озадаченное выражение.

Впору было обмахнуться чем-будь, чтобы согнать с кожи жар, но под рукой был только мой телефон и чайная кружка с розеткой недоеденного джема.

— Тебя и впрямь настолько волнует его безопасность, — пробормотал муж, изучая моё лицо.

Оказаться дальше от истины — эту нужно было ещё постараться. Откуда он брал эти дикие выводы, господи?..

— Это совершенно не так. Это не так! С Ильёй меня уже давно ничего не связывает и связывать просто не может!

В серых глазах промелькнул злой огонёк.

— То есть, хочешь сказать, если, а точнее когда я его отыщу, тебя не сильно будет его судьба волновать?

И с этим словами Коршунов наконец-то сдвинулся с места, шагнул в беседку и остановился буквально в полушаге от моего плетёного кресла.

Я непроизвольно втянула в себя воздух. Но играть в жертву больше не собиралась.

С такой же демонстративностью отодвинула своё кресло и выпрямилась настолько, насколько мне позволяло моё положение. Округлый живот гордо выпятился вперёд. Будто упрёк сумасшедшему будущему папаше, напридумывавшему в своей голове чёрт знает что.

К сожалению, даже сейчас, чтобы смотреть ему в лицо, мне пришлось запрокинуть голову. Нашу разницу в росте никто не отменял.

— Для чего ты это мне говоришь? — в моём голосе умудряются проскальзывать строгие нотки. — Пытаешься меня запугать?

— Я никогда не пытаюсь. Я всё делаю наверняка.

— И что же ты собираешься делать? — спрашиваю, будто вызов бросаю.

Но это неверная тактика. Пытаться взять Коршунова на слабо — глупо и недальновидно.

Я убеждаюсь в своём проигрыше, когда его лицо склоняется к моему, и он почти ласково произносит:

— Я отыщу твоего поганого жениха. Отыщу и придушу.

Не смей, Александра, показывать ему, как ты напугана. Он увидит это. Почует. И дожмёт.

Поэтому делаю отчаянный рывок в самую пропасть:

— Придушишь за то, что своему бывшему жениху я оказалась дороже, чем законному мужу? А меня ты тоже собираешься наказать?

Серый взгляд пожирает меня. Не успеваю насладиться мигом триумфа.

Потому что мой муж рычит:

— Разумеется.

И его губы грубо и настойчиво сминают мои. В этом поцелуе нет ничего, ради чего люди целуются. Так муж наказывает меня за то, что я позволила себе сопротивляться.

Его губы терзают, его язык требует подчинения.

И я сдаюсь, позволяя ему себя целовать.

Оторвавшись, он прожигает меня насквозь яростным взглядом и, прежде чем покинуть беседку, грозит:

— После рождения твоего первенца, Александра, обещаю как следует постараться, чтобы следующий ребёнок был точно моим!

Глава 15

Он шагал прочь. Настолько стремительно, насколько мог, чтобы не срываться на бег.

Ему жизненно важно поскорее убраться отсюда. Пока он ещё какой-нибудь жести не натворил.

А он мог. Он это умел. Жесть — это как раз по его части.

Марк выругался про себя, понимая, что проиграл себе в свою же игру.

Поцелуй горел у него на губах, выводя из себя. Как ошибка, как наказание, как издевательство.

Не стоило этого делать. Он же знал, чем всё обернётся. Он знал, как на него действует любое прикосновение к ней.

Знал, что желание скрутит в узлы, и ни о чём он какое-то время думать больше не сможет. К чертям летели и благоразумие, и обещание себе держаться подальше.

В какой ядовитый омут он добровольно себя затянул? На дворе вроде бы не средневековье, но в пору было уверовать в ведьм. Иначе объяснить её влияние на себя он пока так и не смог.

Мало баб к себе в постель перетаскал? Предостаточно.

Так какого чёрта он всё время возвращается к ней?!

Вероятно, он всё же надеялся, что с тех пор, как узнал правду, что-то изменится. Он достаточно её возненавидит. Охладеет. Поймёт, что его жена такая, как все. Как и все, кто был в его жизни. Дай им время, и они предадут. Они обязательно предадут. Они всегда предавали.

Брали то, что им от него было нужно, и пополняли ряды лжецов и предателей.

Возьмись он список составить, и пришлось бы отдельную тетрадь заводить!

Марк не удержался, и на выходе из сада остервенело потёр саднившие губы, будто надеялся стереть из памяти все следы поцелуя.

Не помогло.

Твою-то мать, под боком была роскошная Маргарита. Умелая. Опытная, готовая для него буквально на всё.

Так чего ещё ему надо?

Чего? Ничего.

Ни чего, а кого.

Марк прошагал мимо отшатнувшейся от него горничной. Видимо, его мрачный вид оставил её под большим впечатлением — до того, что она даже ойкнула, завидев его.

Жена его тоже боялась. Он её пугал, но, видимо, недостаточно, чтобы не оставлять попыток с ним пререкаться.

Из-за этого он всегда умудрялся наговорить и натворить больше, чем стоило бы.

Но эту порочную практику пора прекращать. Он больше и пальцем к ней не притронется!

Она же его ненавидит.

Он это знал. А чужой ребёнок — лишь тому доказательство.

Так она вымещает на нём свою злость от необходимости мириться с их браком.

Её папаша думал, что спасал свою дочь, но ни малейшего понятия не имел, что натворил.

Но он тоже хорош. Поверил в то, что между ними что-то возможно.

Идиота кусок…

Заслышав оклик, Марк затормозил и обернулся:

— От кого ты с такой стремительностью удираешь?

Медея спешила к нему, пересекая пространство фойе, и в её карих глазах горела хитрая искорка.

Сейчас он её почти ненавидел. За то, что тётка порой без труда читала любое его настроение.

Больно много вокруг него грамотных дам развелось.

— Не собирался тебя беспокоить, — он не стал отвечать на вопрос. — Приезжал повидаться с женой.

Алиханова усмехнулась. Ну да, наверняка решила, что он, чем чёрт не шутит, соскучился. Тут она просчиталась.

— И как? Повидался?

Губы вновь, словно в насмешку над ним, зазудели.

— Желаешь узнать подробности?

— Будто ты мне расскажешь, — фыркнула тётка. — Правда, по лёгкому румянцу на твоём мужественном лице, я могу догадаться, что встреча прошла хорошо.

Твою ма-а-а-ать…

— Я спешу, — он развернулся и пошагал к дверям. — Провожать не нужно. Я знаю, где выход.

— Не сомневаюсь, — прилетело ему насмешливое в спину, заставив скрипнуть зубами. — А когда тебя ждать с новым визитом?

Марк схватился за ручку и рывком отворил массивную входную дверь.

— Я никого и никогда не прошу меня ждать. Навещу снова, когда посчитаю нужным. Доброго дня.

Жёстко. Он знал. Но тётке не привыкать. По части отповедей она без труда за пояс его затыкала, если он вдруг заставал её в скверном расположении духа.

Туман в голове рассеялся только когда он вырулил на главную трассу. Ему на место пришло отрезвляющее осознание: в информативном плане разговор с женой не принёс ему ничего.

Зато по приезде домой ситуация стала выравниваться.

Не успел он переступить порог, как его телефон зазвонил.

— Слушаю.

— Марк Александрович, есть у нас кое-какая информация об этом Илье…

Глава 16

— Господи, Саша, что у вас там стряслось? — вдова Алиханова присаживается рядом со мной на кушетку.

И приходится отложить электронную книгу, с которой я здесь почти не расставалась. Только бы занять свои мысли хоть чем-нибудь, кроме того кошмара, в который превратилась моя жизнь.

А я-то думала, что хуже, чем перед свадьбой, моя жизнь быть уже не могла…

— Ты, бога ради, извини, что я тебя расспросами донимаю, но…

Она в нерешительности застыла, и вот теперь мне сделалось по-настоящему не по себе. Алиханова была совсем не из тех, кто теряется до того, что не умеет слова подобрать.

Благо, разговор состоялся спустя несколько дней после приезда мужа, и воспоминания о нашей последней беседе с Коршуновым слегка сгладились.

Сгладились, если не считать тот поцелуй.

— Ничего страшного, Медея Ле… Медея, — мне по-прежнему приходилось одёргивать себя и не прибавлять к её имени отчество. — Я просто пока не понимаю, что именно вы хотели спросить.

Она сцепила пальцы в замок и положила их на колени.

— Сразу скажу, что за свои методы извиняться не собираюсь.

— Методы?..

Собеседница нахмурилась, тем самым будто бы признаваясь, что открывать правду ей не очень-то и легко.

— Ты же знаешь, как сложно с твоим упрямым и твердолобым супругом отыскать общий язык. Ну, не делай такого лица, дорогая. Конечно же, знаешь. Сам он редко мне что-то рассказывает. И я добываю информацию как могу. Своими силами.

Другими словами, шпионит. И эта мысль, невзирая на всколыхнувшееся волнение, мне даже показалась забавной.

— Я… могу вас понять.

— Ну вот и отлично, — проворчала вдова Алиханова. — Тогда к делу. В свой последний визит он опять себя вёл как хамло? Только не смей прятать взгляд! Я же всё равно правду узнаю.

Я ценила грубоватую заботу этой неординарной и деятельной женщины. Но вместе с тем и понимала, что по-настоящему она никогда нес может меня защитить. На мою беду, защитить или окончательно уничтожить меня мог только мой собственный муж.