Моя девочка внутри недовольно заворочилась, будто протестуя против резкого толчка. Я прижала ладонь к животу, шепча про себя: «Тихо, моя хорошая, тихо».

Весь вечер стал настоящим испытанием. Я пряталась за шторами, за спинами артистов, за чужими спинами гостей, боясь вдохнуть глубже.

Страх был не за себя. За неё. Если Дариан узнает, что я ношу его дочь, он найдёт способ забрать её. Или использовать её, чтобы снова сломать меня. Он уже однажды вышвырнул меня, как мусор. Второй раз я не позволю.

Только когда повозки тронулись в путь, скрипя колёсами по ночной дороге, я смогла выдохнуть. Луна висела над нами, как серебряная монета, и я сидела у окна, прижимая ладони к животу, чувствуя, как девочка успокаивается.

Мы уезжали.

За эти месяцы мы с «Звёздными Бродягами» проехали почти всю империю. От Лунных Равнин до Золотых Полей, от Туманных Болот до самого края Княжества Громовых Магов.

Если бы не артисты, я бы никогда не увидела рассвет над Серебряным Озером, где вода светится, как расплавленное серебро; не стояла бы на краю Облачного Плато, где ветер рвёт плащ и кажется, что ты паришь над миром; не ела бы виноград из виноградников Южного Пояса, где лозы обвивают древние драконьи кости.

Я узнала столько добрых людей, сколько не знала за всю жизнь при дворе. Они делились последним куском хлеба, укрывали от дождя, пели мне колыбельные, когда я не могла уснуть от боли.

Но кристаллы кончились почти месяц назад.

Сначала я думала, что протяну. Потом, что найду ещё.

Но законы ужесточили: любой маг, не зарегистрированный короной, рисковал костром. Подпольные маги прятались, как мыши.

Последний кристалл я раздавила в кулаке три недели назад, когда боль стала невыносимой. С тех пор я практически не вставала с постели.

Лежала в повозке Зиры, бледная, как полотно, с синими кругами под глазами. Доченька вытягивала из меня всё.

Я чувствовала это физически: каждый её толчок, как будто маленькие коготки цеплялись за мои вены и пили жизнь.

Я слабела с каждым днём. Кости ныли, кожа стала тонкой, как пергамент, вены проступали синими реками.

Сегодня утром Тин не выдержала.

Она влетела в повозку, волосы растрёпаны, глаза красные от бессонницы.

– Мы что, будем ждать, пока она умрёт?! – крикнула она, глядя на меня, лежащую на тюфяке. – Полли, ты как тень! Ещё немного, и тебя не станет!

Клара, стоявшая в дверях, закусила губу.

– Тин, не кричи…

– А что молчать?! – Тин повернулась к ней, голос дрожал от ярости и страха. – Мы что, будем смотреть, как обе помирают?!

Зира, сидевшая у печки, подняла голову. Её глаза были спокойны, но в них стояла боль.

– Давайте её доставать, – твердо произнесла Тин. – Срок уже нормальный. Найдём хорошего лекаря и вытащим из Полли этого прожорливого драконёнка.

– Каждому дитю свой срок положен, – нахмурилась несогласно Зира.

– А вдруг навредим им обоим? – тихо поддержала ее Клара, обхватив себя руками.

Тин фыркнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

– Ну давайте тогда сидеть и ждать! – крикнула она и выскочила из повозки, хлопнув дверью.

Повисла тишина. Я лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как доченька снова толкается, будто напоминая: «Мама, я здесь».

Они избегали моих глаз, но я знала правду. И они знали.

Такими темпами мне осталось немного. Может, неделя. Может, меньше.

Я закрыла глаза, и слёзы тихо потекли по вискам в волосы. Я не боялась за себя. Я боялась за неё.

Моя девочка была сильной. Она держалась, когда я падала. Она жила, когда я умирала. И если я уйду, кто защитит её от мира, где отец вышвыривает мать, как мусор? Кто защитит её от Дариана, от всей этой проклятой империи?

Я положила ладонь на живот и прошептала, едва слышно:

– Держись, моя хорошая. Ещё немного. Мама найдёт выход.

Но в глубине души я знала: время заканчивается.

И если я не найду способ спасти нас обеих, мы уйдём вместе. Тихо. В одной из этих повозок, под звёздами, которые я так любила смотреть.

Развод с драконом, или Пропавшая императрица

Ирина Андреева

— Мне от тебя нужен только наследник. Ты сама мне не нужна, — услышала я обидные слова от мужчины, который назывался моим мужем и ещё сегодня ночью объяснялся мне в любви.

Я попала в тело молодой жены императора прямо на брачное ложе. Ночью муж был очень нежен со мной, но днём я столкнулась с его холодным безразличием. И так продолжалось довольно долго, пока я не узнала, что беременна. Случайно подслушав разговор моего благоверного с любовницей, я поняла, что мне и моему малышу грозит опасность.

Остаётся только один выход — сбежать. И пусть муж и вся империя будут меня искать, я ни за что не дам себя и ребёнка в обиду.

https://litnet.com/shrt/Ua4r

Глава 14

Дариан

Я сижу за столом в личных покоях императорского замка. Отрешенно смотрю на серебряные канделябры, от которых пахнет воском и старым металлом.

Передо мной тарелка с олениной в соусе из южных трав, дымящаяся, идеальная. Запах должен был будить аппетит даже у мёртвого. Но я ковыряю вилкой кусок мяса, как будто это что-то инородное, а не еда.

Вкус давно исчез. Всё, что попадает в рот, превращается в пепел.

Аппетита нет уже больше месяца. Я ем, потому что должен. Потому что дракон требует топлива, иначе я просто рухну посреди совета или тренировки.

Но каждый кусок ложится в желудок тяжёлым камнем, и я чувствую, как он оседает внутри, будто свинец.

Дракон внутри не просто беспокоен. Он беснуется.

Он не рычит, он воет. Глубокий, раздирающий вой, который отдаётся в костях. Он бьётся о рёбра, скребёт когтями по позвоночнику, рвётся наружу с такой силой, что я едва держу его в узде.

Глаза, я уверен, уже горят золотом. Слуга, что принёс вино, вошёл, увидел меня и тут же выскочил, будто за ним гнался сам ад.

Император и мой друг, Тирон, сидит напротив, молчит. Он давно научился не лезть, когда я в таком состоянии. Просто наливает себе вина и смотрит в окно, где за стеклом стоит ночь, густая и холодная.

В груди поселилось чувство, будто я куда-то опаздываю. Оно началось ещё в Серебряном Перевале, когда мы были на землях Громовых Магов.

Тогда я почти сорвался. Но смог усмирить свои эмоции. И продержался почти полгода. А теперь....

Последнюю неделю, с каждым днем, становилось всё хуже. Ощущение, что я не там, где должн быть, просто сводило с ума. Оно росло, как пожар в сухом лесу.

Я не сплю. Не ем. Не живу. Я просто существую, перебирая в голове каждый день после того, как вышвырнул Полли.

И вдруг... Удар.

Не боль. Разрыв.

Как будто кто-то вогнал раскалённый клинок прямо в грудную клетку и провернул.

Дракон взревел так, что я едва не сорвался в смену прямо за столом. Стол перевернулся сам. Я даже не понял, как это я его опрокинул или зверь внутри.

Тарелки, кубки, кувшины, всё полетело на пол с грохотом, будто артиллерия ударила. Вино разлилось алым по белому мрамору, как кровь.

Я рухнул на колени, хватаясь за грудь. Пальцы впились в мундир, рвали ткань, будто могли удержать то, что уходило.

Связь.

Та тонкая, почти незаметная нить, что всегда теплилась где-то в глубине груди, даже после всего, даже после того, как я сам её чуть не порвал словами и поступками, оборвалась.

Резко. Чисто. Как будто кто-то взял нож и перерезал.

Я знал это чувство.

Каждый дракон знает.

Связь рвётся только со смертью.

Полли... Моя Полиана мертва.

Мир сузился до одной точки. До пустоты в груди, где раньше было её тепло.

Я не дышал. Не мог.

Горло перехватило железным обручем. Глаза жгло не только драконьим огнём, но и чем-то горячим, мокрым, чего я не позволял себе с детства. Слёзы. Я, генерал, победитель Ледяных Драконов, человек, которого боялась половина континента, чуть не завыл в голос.

Вина ударила волной, тяжёлой, как молот.

Я вспомнил её самые прекрасные на свете глаза, полные слёз, когда я кричал «пустая».

Вспомнил, как швырял её платья в сундук, как рвал её книги, как выгонял из дома.

Вспомнил, как она просила меня опомниться, остановиться, а я отвечал холодом и презрением.

Я искал её.

Всё это время.

Мои ищейки рыскали по империи, как гончие. Я перевернул половину государства. Посылал людей даже в империю Ледяных Драконов. Ничего. Ни следа. Ни слуха. Ни духа.

А теперь...

Она умерла.

И я опоздал.

Я не заметил, как Тирон встал, подошёл, положил руку мне на плечо. Его голос дошёл до меня сквозь гул в ушах:

– Дариан…

Я не ответил.

Я просто сидел на коленях среди осколков фарфора и разлитого вина. Дракон выл внутри, требуя крови, требуя мести, требуя вернуть то, что я сам уничтожил.

Но вернуть было уже невозможно.

Я, генерал Драконьей Империи, дракон, которого боялись враги и уважали союзники, сидел на полу и не мог дышать от боли, которую сам себе причинил.

Полиана мертва.

И я — убийца.

Я сам подписал ей приговор в тот день, когда выгнал ее.

Я сам убил единственное, что делало меня человечным.

Развод с драконом в 40. Месть опозоренной жены

Николетта Фэй

🔥 БⲈⲤПЛⲀⲦⲎⲞ 🔥

— Рейкар, — голос мой звучит тихо, но четко, — Если ты не доверяешь мне, жене, которая шла с тобой плечом к плечу шестнадцать лет. Которая ни разу не дала тебе повода усомниться в своей верности, которая родила тебе чудесную дочь…

И в этот момент его рука взмывает в воздух.

Ослепляющая боль пронзает щеку.

________________

Шестнадцать лет счастливого брака закончились в один момент. Когда мой муж, имперский главнокомандующий Рейкар Алый обвинил меня во лжи. Он ударил меня, запер, как преступницу, а потом, опозорив меня перед всем двором, и вовсе захотел сослать на верную смерть.

Вот только я уже давно не та девчонка, которую он когда-то знал. Я выжила, чтобы родить ему дочь, когда все отвернулись от меня. И теперь я сбегу, сожгу его драконий трон дотла, чтобы доказать свою невиновность и заставить его пожалеть о том, что он предал меня, предал наш брак

https://litnet.com/shrt/FzGY

Глава 15

Полли

Я не помню точно, когда всё началось.

Помню только, что проснулась от боли, которая разрывала меня надвое, будто кто-то взял раскалённый клинок и провёл им от живота до самого горла.

Повозка стояла на обочине лесной дороги, дождь барабанил по крыше.

Я закричала и этот крик был не мой. Это был крик какого-то раненого зверя, который знает, что умирает, но всё ещё цепляется за жизнь.

Дверь распахнулась. Тин влетела первой, глаза огромные, чёрные волосы растрёпаны:

– Полли! Уже?!

За ней спешила Клара, бледная, как полотно. Зира шла последней, с котелком кипятка в одной руке и стопкой чистых простыней в другой.

Они не говорили лишнего.

Тин схватила меня за руку, её пальцы дрожали. Клара упала на колени у изголовья, обняла мои плечи. Зира, как всегда спокойная, но с глазами наполненными страхом, быстро расстилала простыни.

Боль приходила громными, чёрными, безжалостными волнами. Я тужилась, кричала, кусала губы до крови, рвала ткань тюфяка ногтями.

– Не могу… не успею… – шептала я между схватками, задыхаясь, чувствуя как силы покидают меня.

– Успеешь, – упрямо сказала Зира, кладя мне на лоб холодную тряпицу. – Ты сильная. Мы все здесь. Дыши со мной, девочка моя. Вдох… выдох…

Они работали слаженно. Тин держала мою руку так крепко, что я чувствовала её пульс, Клара шептала молитвы, Зира командовала, не повышая голоса, но с такой уверенностью, что я верила: всё будет хорошо.

Я потеряла счёт времени. Казалось, прошли часы, дни, целая жизнь.

Я тужилась до красных пятен перед глазами, до хрипа в горле, до ощущения, что моё тело разрывается на части. Еще чуть-чуть. Еще немного... Не сдавайся! Давай!

И вдруг — тишина.

Боль исчезла.

Всё исчезло.

Я почувствовала, как становлюсь лёгкой. Невесомой.

Как будто меня подняли над повозкой, над лесом, над всей империей.

Я видела себя сверху: бледную, в крови, с волосами, прилипшими ко лбу. Видела, как Зира бьёт меня по щекам, кричит: «Дыши! Полли, дыши!»

Видела, как Тин рыдает, уткнувшись в моё плечо. Видела, как Клара держит мою руку и шепчет: «Не уходи, пожалуйста, не уходи…»

Но я уходила.

Было легко. Спокойно. Никакой боли.

Только тёплый, золотой, обволакивающий свет, как мамины объятия, которых у меня никогда не было.

И тут я услышала её. Не голосом. Сердцем.

Маленький, но невероятно сильный голосок, будто серебряный колокольчик в абсолютной пустоте:

– Мама… не уходи. Пожалуйста. Ты мне очень нужна... Как я без тебя?..

Я почувствовала, как крошечная ручка коснулась моей души. Как будто кто-то обнял меня изнутри. Тёплое. Яркое чувство. Сильнее всего на свете.

И я рванулась назад.

Свет исчез. Я резко, судорожно вдохнула, будто вынырнула из-под ледяной воды после долгого погружения.

– Она дышит! – крикнула Клара, голос сорвался.

– Тужся, Полли! Последний раз! – голос Зиры дрожал от слез.

Я собрала всё, что осталось. Всю любовь, всю боль, всю жизнь и почувствовала, как моя девочка выходит в мир.

Крик.

Тоненький, звонкий. Самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала.

Зира подняла её, крошечную, красную, мокрую, с тёмными волосами, прилипшими к головке, с крошечными кулачками, сжатыми в ярости.

– Вот она наша девочка, – прошептала Зира уже во всю рыдая от счастья. – Здоровая. Сильная. Смотри, какая красавица.

Я протянула к ней дрожащие, слабые руки, но полные такой любви, что, казалось, сердце сейчас разорвётся. Зира осторожно положила её мне на грудь.

Смотрела в её золотые глазки, как у дракона, но мягкие, как утренняя заря, с крошечными искорками света внутри. И в этот момент почувствовала, как что-то внутри меня щёлкнуло.

Тонкая, почти невидимая нить, что всё это время тянулась куда-то в пустоту, к Дариану, оборвалась. Резко. Без боли. Без сожаления. Как будто её никогда и не было.

Я больше не была связана с ним. Ни каплей крови. Ни памятью. Ни виной. Ни любовью.

Осталичь только я и моя дочь.

Прижала её к себе, чувствуя, как её крошечное сердечко бьётся быстро, отчаянно, но уверенно рядом с моим.

Слёзы текли по моим щекам, но это были слёзы чистого счастья.

– Привет, моя маленькая, – прошептала я, целуя её мокрый лобик. – Я здесь. И я никогда, слышишь, никогда тебя не отпущу.

Тин, Клара, Зира — все плакали.

Даже Торн, стоявший в дверях с каменным лицом, вытирал глаза рукавом.

– Как назовёшь? – спросила Зира, гладя мою голову дрожащей рукой.

Я посмотрела на дочь. На её крошечные пальчики, вцепившиеся в мою рубашку, будто боялись, что я исчезну. На её глазки, в которых уже светилась сила, которой унаследованная от отца. На её крошечный носик, губки, щёчки — всё моё и только моё.

– Ария, – сказала я, и имя само слетело с языка, будто всегда ждало этого момента. – Моя Ария.

И в этот момент я поняла: всё кончено.

Старое имя, старое прошлое, старая боль, старая любовь — всё осталось там, за гранью, откуда меня вернула моя дочь. Перед нами — чистый лист. Только мы вдвоём. И целый мир впереди.

Я поцеловала её в лобик ещё раз.

– С чистого листа, моя Ария, – прошептала я. – Только ты и я. И больше никто нам не нужен.

Развод с драконом, или попаданка в теле истинной

Настя Савельева

— Ошибка! Это не Ариэла! Кто ты такая и что ты сделала с моей невестой? — резко говорит голос с трона.

Начинаю совсем незаметно щупать свои руки, и я их ощущаю… А значит? Это что? Не сон?

Вязкий ком застревает в горле, пока я лихорадочно бегаю глазами по залу, грозный мужчина встает с трона, поправляя свою белую мантию с золотыми вставками.

Он медленно вышагивает в мою сторону, резко останавливается напротив и, присаживаясь на корточки, велит мне смотреть ему в глаза.

А они такие необычные… Темно-зеленые и зрачок, он как-будто вытянут.

Он хватает своей грубой рукой меня за подбородок, вскидывая мою голову вверх.

— Куда ты дела мою невесту?

— Послушайте, — облизываю пересохшие губы, — Я не…

Не успеваю договорить, как двери зала открываются и в помещение влетает женщина. Разъяренная и пышущая гневом.

— Ритуал пошел не по плану, — кричит она, — Ариэла оказалась не вашей истинной, милорд.

— А кто тогда моя истинная? И какого черта ритуал пошел не так, как было запланировано?

https://litnet.com/shrt/WO4B

Глава 16

Три года спустя

Свет факелов плясал по стенам большого зала, отбрасывая длинные, извивающиеся тени, что напоминали змей, танцующих в пламени ада.

Зал был полон. Знатные лорды в расшитых камзолах, купцы с тяжёлыми кошельками на поясах, их жёны в шелках и драгоценностях, что сверкали, как звёзды. Все они затаили дыхание, когда я вышла на импровизированную сцену, которая представляла из себя круг из полированного дерева, окружённый коврами и подушками.

Воздух был густым от запаха воска, специй и вина.

Три года прошло с той дождливой ночи в лесу, когда Ария пришла в этот мир, вырвав меня с края смерти своей крошечной, но невероятно сильной волей.

За эти годы я изменилась до неузнаваемости. Мои формы вернулись. Талия снова стала тонкой, бёдра округлыми, грудь полной, тело же окрепло от ежедневных тренировок, от часов, проведённых в репетициях под палящим солнцем или в холодных фургонах. Мышцы стали стальными, но гибкими, движения грациозными, как у пантеры, что крадётся в ночи, готовясь к прыжку.

Алый шёлк облегал мою фигуру, как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб, каждую линию, что я выстрадала в боли и радости материнства. Золотые монеты на бёдрах звенели при каждом шаге, создавая ритм, что эхом отдавался в сердцах зрителей. Полупрозрачная вуаль скрывала нижнюю часть лица, оставляя только глаза. Тёмные, загадочные, полные огня.

Маска из чёрного бархата с длинными перьями закрывала верх лица, делая меня загадочной красавицей, вышедшей из восточных легенд. Той, что подчиняет огонь своей волей. Это был мой номер, мой триумф, рождённый из пепла моей старой жизни. Он стал главным в репертуаре «Звёздных Бродяг», приносящим больше всего монет. Зрители платили двойную цену, чтобы увидеть Огненную Тень, женщину, что танцует с пламенем и не боится ожогов.

В руках у меня были цепи с зажжёнными огнями. Тяжёлые, с металлическими шарами на концах, пропитанными маслом, что горело ярко и жарко. Но они были послушны мне, как ручные звери. Я крутила их над головой медленно сначала, наращивая скорость, и пламя рисовало в воздухе огненные круги, шипя и искря, оставляя следы света в глазах зрителей.

Музыка Клары на скрипке, этот страстный восточный мотив с быстрыми, гипнотическими пассажами, сливалась с ритмичными ударами барабанов Лео, ускоряясь, подгоняя мой танец.

Я танцевала, подчиняя огонь себе. Кружилась, наклонялась, позволяя пламени лизать кожу рук, плеч, бёдер, но оно не жгло. Я научилась чувствовать его, как часть себя, как дыхание, как биение сердца. Это было не просто представление — это было моё освобождение, мой вызов миру, что пытался сломать меня.

Толпа ахнула громко, когда я пропустила цепь между ног, изогнувшись в мостике, и подбросила её высоко вверх, поймав на лету одной рукой, не прерывая танца. Женщины прижимали руки к груди, мужчины замирали с открытыми ртами.

Рядом, у края сцены, бегала моя маленькая Ария. Ей уже три года, волосы у моей девочки тёмные, как ночное небо, с лёгкими волнами, унаследованными от отца. Глаза, как золотые искры, что сияли, будто звёзды в ясную ночь, полные любопытства и озорства.

Она хохотала звонко, пытаясь поймать отблески огня пальчиками, её платьице, копия моего, но маленькое, с монетками, звенело в такт моим движениям, будто мы танцевали дуэтом. Труппа нянчилась с ней, как с принцессой из сказки. Каждый находил время, чтобы побаловать её.

Тин учила её метать кинжалы. Уже сейчас Ария попадала в мишень с трёх шагов, её маленькие ручки крепко сжимали рукоять, и она хвасталась, подбегая ко мне: «Мама, смотри, я как Тин! Попала в яблочко!»

Клара пела ей колыбельные по вечерам, её голос мягкий, как шёлк, убаюкивал Арию в фургоне. Лео показывал фокусы. Вытаскивал из её ушка монетку или превращал листок в бабочку, вызывая восторженный визг. Торн, этот молчаливый великан, носил её на плечах, как на троне, и она командовала: «Выше, дядя Торн!»

А Зира… Зира звала её только «внученька», с такой нежностью, что у меня сердце сжималось.

– Внученька, не бегай под ногами! – кричала она сейчас с края сцены, но глаза сияли любовью, а руки уже тянулись, чтобы подхватить Арию, если та споткнётся.

Зира шила ей платьица, пекла пирожки с яблоками и рассказывала сказки у костра, где Ария засыпала у неё на коленях.

Ария была любимицей всех. Они баловали её сладостями, историями о далёких странах, игрушками. Без них я бы не справилась в те первые месяцы, когда Ария плакала ночами, а я была слишком слаба, чтобы встать.

Они стали нам семьёй. Настоящей, без интриг и предательств, без холодных глаз и жестоких слов. Это была любовь, чистая и безусловная, что исцелила мои раны глубже, чем время.

Я закончила танец.

Цепи замерли в моих руках, огонь угас с тихим шипением, оставив лишь лёгкий дымок, что поднялся к потолку, как вздох облегчения.

Зал взорвался громкими, восторженными аплодисментами, такими, что эхо отражалось от стен и возвращалось ко мне волной тепла. Мужчины вставали, женщины хлопали в ладоши, усыпанные кольцами, дети визжали от восторга.

Я поклонилась низко, грациозно, вуаль скрывала мою настоящую, широкую, полную гордости улыбку, но сердце пело громче любого зала. Это был мой момент. Заработанный потом, мозолями, часами тренировок под дождём и солнцем, когда Ария спала в фургоне, а я крутила цепи до крови на ладонях.

Это была моя жизнь теперь. Яркая, свободная, полная огня и смеха. Я научилась жить без цепей прошлого, без мраморных дворцов и золотых корон, что оказались клеткой. Я не променяла бы её ни на какие дворцы, ни на какую власть, ни на какую былую любовь. Здесь, среди фургонов и костров, среди друзей, что стали семьёй, я была живой. Настоящей. Сильной.

Но омрачало одно. Тёмная туча на горизонте: наш караван неумолимо двигался к столице. Гастроли вели нас туда, где ждали большие деньги. Грандиозные фестивали, полные залы, щедрые лорды, готовые осыпать монетами за чудо.

Артисты радовались, их глаза сияли: «В столице мы озолотимся!» Они видели возможность, богатство, славу.

Но я ненавидела это место всей душой. До тошноты, до дрожи в руках, до жжения в груди. Эти мраморные залы, холодные и величественные, где эхо моих шагов когда-то звучало как приговор. Интриги, что плелись в тенях, как паутина, липкая и ядовитая. Воспоминания, что жгли сильнее любого огня в моих руках.

Я не боялась Дариана.

Для меня он был мёртв. Похоронен глубоко в прошлом, под слоем боли и предательства. Я не хотела даже видеть его тень, дышать с ним одним воздухом, знать, что он существует в том же мире.

Он был ядом, что когда-то отравил мою жизнь, и я вырвалась, очистилась, возродилась в пламени. Если судьба столкнёт нас, а столица была его логовом, я пройду мимо, не дрогнув.

Он больше не имел власти надо мной. Ни капли.

Но мысль о том, что Ария, моя невинная, чистая Ария, может оказаться с ним рядом, вызывала во мне холодную, стальную, материнскую ярость. Я защищу её. От всего. Даже от отца, который не заслужил этого имени.

Развод с неверным драконом

Ксения Есенина

— Не нужно истерик, Лави. У меня был тяжёлый день, Мерзана скрасила мой вечер.

— И часто она… скрашивает твои вечера?

— Время от времени, — бесстрастно ответил муж.

<1 2 3 4 5 6 >

На страницу:

Перейти

4 из 6