Развод. Больше (не) полюблю

Подруга окидывает меня взглядом с ног до головы:

— Вика?! Ты что здесь делаешь? Почему не позвонила? — произносит, не скрывая удивления.

Я открываю рот, но слова застревают в горле. Чувствую, что сейчас просто заплачу.

— Вот дура, зачем спросила… — бормочет Маринка, качая головой.

Тут же выхватывает чемодан из моих рук и решительно тянет меня внутрь:

— Давай заходи. Сейчас лечить тебя будем.

Глава 16

Марина оттаскивает мой чемодан в сторону и буквально затаскивает меня на кухню.

Я опускаюсь на стул, пока она суетится и что-то ищет по шкафчикам. Подруга ставит чайник, потом оборачивается и пристально смотрит на меня. Её взгляд скользит с головы до ног, задерживаясь на моей перемотанной ноге и опухшем лице.

— Слушай, у меня к тебе ооочень много вопросов. Даже не знаю, с какого начать. — произносит Маринка, уперев руки в бока.

Я неловко усмехаюсь и опускаю взгляд.

Конечно, вопросов у неё действительно полно. Я свалилась как снег на голову: без звонка, с чемоданом, перемотанной ногой да ещё и приехала на «Мерседесе», который Антон в жизни бы себе не позволил.

Всё это выглядит действительно слишком подозрительно, и от этого я чувствую себя особенно неловко.

Я молча кладу руки на стол и опускаю голову. Чувствую, как глаза предательски наполняются слезами, горло сжимает, а слова комом застревают внутри.

Марина тут же подходит ко мне, и я чувствую её ладонь на моей голове. Ее прикосновение будто возвращает меня в прошлое. Словно я опять в школе и пришла к ней плакать из-за первой несчастной любви.

Ее поддержка всегда была очень важна для меня. И даже сейчас я ей очень благодарна, но всё ощущается иначе, острее. Слишком много этой взрослой боли и усталости.

Ее рука на секунду останавливается, и я слышу, как она тяжело вздыхает:

— Это Антон тебя обидел, верно? — её голос звучит с ноткой раздражения.

Я киваю, не поднимая головы. Не хочу сейчас ничего объяснять и рассказывать, но и отрицать бессмысленно — она всё равно видит. Да и если начну говорить, то не смогу сдержать слез. А я не хочу плакать. Просто устала. Антон не достоин этого. Но ничего не могу поделать.

— Вот же собака... А знаешь что, — слышу, как Марина усмехается, — хочешь, я ему врежу. Только скажи.

Я всхлипываю и поднимаю взгляд на подругу:

— Да, — киваю.

Марина улыбается, и по ее лицу я вижу, словно у нее созрел какой-то коварный план. С довольным видом она продолжает накрывать на стол, шумно двигая посуду. Не успеваю даже моргнуть, как подруга достаёт бокалы и ставит на стол бутылку игристого.

Не успеваю остановить подругу, как пробка моментально вылетает с резким хлопком. Резкий запах ударяет в нос, и меня передёргивает, словно организм отказывается принимать веселье, когда внутри всё сжато от боли.

Марина смотрит на меня пристальным взглядом:

— Ну что ты так смотришь? Тебе это сейчас необходимо. Я когда с бывшим рассталась, это единственное, что мне помогло. А знаешь почему? — подруга подсаживается ко мне и смотрит прямо в глаза, ожидая мой ответ.

— Нет, — мотаю головой.

— Да потому что наутро было хуже, чем от самого расставания, — она смеётся, но я замечаю в её глазах тревогу и сочувствие.

— Знаешь, я сейчас что-то не хочу, — произношу устало. — Ты мне лучше скажи, я могу побыть у тебя пару дней?

Марина задумывается, чуть щурится, и на мгновение я боюсь услышать отказ. Но она только тяжело выдыхает:

— Конечно, Викусь. Правда, я сейчас не одна тут живу… но думаю, он не будет против. Да и ситуация у тебя, скажу… — она кивает на мою ногу и чемодан. — Вижу, всё серьёзно.

— Спасибо, — шепчу я. Сердце сжимается от облегчения. — Можно я пока полежу немного, а потом всё обязательно тебе расскажу.

— Конечно можно. Но может для начала поешь? Или хотя бы пару глотков для лучшего отдыха? — произносит, подталкивая ко мне бокал.

Я качаю головой:

— Нет, правда. Я полежу, а потом… потом всё объясню.

Марина закатывает глаза и тяжело выдыхает:

— Но если ты не забыла, я очень любопытная, и пока ты мне всё не расскажешь, я места себе не найду, — она берёт меня под локоть и ведёт в комнату.

Марина поправляет подушки, и я опускаюсь на кровать, чувствуя, как тело буквально проваливается в матрас. Марина заботливо накидывает на меня плед и проводит ладонью по плечу:

— Всё будет хорошо, подруга.

— Спасибо, — шепчу.

Марина улыбается и выходит из комнаты. Я достаю телефон и кладу рядом с подушкой. Усталость тут же обрушивается всей тяжестью, будто огромная плита давит сверху, лишая сил даже на дыхание.

Я закрываю глаза и ловлю себя на том, что впервые за последние сутки чувствую относительную безопасность.

Телефон вибрирует, но у меня нет сил, чтобы открыть глаза. Перезвоню потом. Мобильник вибрирует снова и снова. Я не выдерживаю и открываю глаза.

Мама.

Я зажмуриваюсь, будто надеюсь, что звонок сам исчезнет. Но она не прекращает и повторяет вызов.

Кажется, тут дело рук Антона. Иначе зачем она вообще звонит? Обычно ей до меня и дела нет, словно я существую где-то на втором плане.

А тут.

Внутри холодеет, будто я снова девочка, которая боится, что её отругают.

Поднимаю трубку:

— Да, мам, — произношу шёпотом.

— Виктория, изволь мне объяснить, что вообще происходит. — резко выпаливает мама с той самой интонацией, от которой мне всегда хотелось оправдываться. — Почему мне звонит Антон и говорит, что ты ушла из дома? Ты что, совсем с ума сошла? Знаешь, что с тобой будет, если папа узнает?

Глава 17

Я лежу, сжимая телефон в руке, и чувствую, как сердце уходит в пятки. Голос мамы звучит слишком резко, и от этого в груди сразу появляется то знакомое чувство — я снова маленькая девочка, которая боится всё испортить и подвести родителей.

— Мам… — голос предательски дрожит, и я сглатываю, пытаясь взять себя в руки. — Я не могу сейчас говорить.

— Виктория, не смей класть трубку! — перебивает она. — Мне только что звонил Антон и всё рассказал. Ты понимаешь, что он в шоке? Что за цирк ты устроила? С чемоданом из дому! Ты что, совсем с ума сошла?

Я зажмуриваюсь, пальцы от злости вцепляются в одеяло. «В шоке он…» От этих слов внутри всё переворачивается. Интересно, говорил ли он ей, как зажимался с другой бабой, когда я зашла в кабинет? Конечно же, нет. У него духу на это не хватит. Для них он — золотой мальчик, примерный муж.

— Мама, — говорю негромко, стараясь дышать ровно. — Я просто устала. Не волнуйся. Со мной всё в порядке. Мне нужно время, чтобы подумать. Я пока побуду у Марины.

— Какое ещё время? — почти смеётся она нервно. — Время — это когда люди остывают и разговаривают. А не устраивают спектакли! Антон переживает, между прочим! Он хороший мальчик, все знают. Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? Что скажут люди? Ты ставишь нас в идиотское положение.

«Люди», «семья», «выглядит». Ни слова обо мне. Как всегда. Я закрываю глаза, считаю до трёх и всё же произношу то, от чего меня саму бросает в дрожь:

— Я видела его с другой женщиной. Своими глазами. В его кабинете.

На той стороне тишина, короткая, колючая.

— Виктория, — мама резко втягивает воздух, — ты опять, наверное, всё поняла по-своему. Мужчины… они… У них работа, встречи, когда-то кто-то слишком близко садится. Ты же знаешь, как это бывает. Тебе нельзя быть такой впечатлительной. Не делай из мухи слона.

У меня перехватывает горло. Ладони мгновенно холодеют.

Вот же сволочь! Кажется, Антон хорошо проработал свою речь перед тем, как позвонил моей маме и выставил меня полной дурой.

Почему она верит ему? Разве она не должна быть на моей стороне?

— Это не муха! — произношу громко. — И не слон. Это моя жизнь. Не знаю, что рассказал тебе Антон, но он всё врет. Он другой, пойми… — Я сглатываю. — Мам, мне страшно рядом с ним.

Марина появляется в дверях комнаты неслышно, как кошка. Ставит на тумбочку воду и жестом показывает: «Дыши». Я киваю.

— Вика, я уверена, тебе показалось, — упрямо продолжает мама. — Антон не такой. И если даже… если даже что-то и было, умная женщина закрывает на это глаза. Брак — это терпение. Ты же не хочешь разрушить всё ради… эмоций?

— Я не «разрушаю», — отвечаю уже ровнее. — Я защищаю себя. И мне нужна была твоя поддержка, а не лекция.

— Поддержка в чём? — раздражается она. — В твоём побеге? Вернись домой, поговорите спокойно, и всё наладится. Ты всегда была вспыльчивая… Папа в ярости будет, если узнает. Ты даже не представляешь, как он отреагирует!

Слово «ярость» стучит по вискам. Как будто мне мало Антоновой.

— Я не вернусь, — говорю и чувствую, как внутри щёлкает замок. — Не сегодня. И, скорее всего, вообще не вернусь. Я хочу развода.

Молчание. Я слышу, как мама дышит в трубку, коротко и резко, будто задыхается от возмущения.

— Не смей так говорить! — наконец выстреливает она. — Ты с ума сошла! Ты понимаешь, что это будет скандал? Ты позоришь нас! Антон — достойный мужчина, семья, связи, работа! О таком только мечтают. И ты… — Она спотыкается о слова. — Ты обязана подумать головой.

— Я уже подумала, — отвечаю. — И это моё решение.

Я не выдерживаю и отключаю звонок. Телефон падает на кровать, а я закрываю лицо руками. Слёзы льются сами, горячие, обжигающие.

— Ну тише, подруга. Всё хорошо, — тихо произносит Марина, садясь рядом. — Мама?

Я всхлипываю, вытирая щёки:

— Угу, — киваю. — У нее всё как всегда. Антон святой. А я — истеричка.

Марина закатывает глаза так выразительно, что у меня вырывается нервный смешок. И сразу же — горький ком в горле.

— Смотри на меня, — она берёт меня за руки. — Ты не сумасшедшая. Ты не истеричка. Ты не обязана терпеть. Ты делаешь правильно.

Я киваю. В груди становится чуть теплее.

— Попей, — подруга протягивает стакан воды, но я жестом прошу подождать, опуская взгляд на телефон.

Мобильник снова вспыхивает — «Мама». Мы с Мариной одновременно смотрим на экран, и она решительно проводит пальцем: «Отклонить».

— Марин, — шепчу, — а если родители приедут?

— Не откроем, — просто отвечает она. — Или откроем и скажем, что ты спишь. А лучше вообще уедем на день к моему. Он адекватный, не переживай. Кстати… — Она улыбается. — Его зовут Егор, и он вот-вот должен прийти. Ты пока отдохни, а я быстро схожу в ванну. А потом, может, съездим куда-нибудь, посидим, развеемся. Тебе сейчас нужно расслабиться, иначе с ума сойдёшь.

Я устало провожу рукой по лицу и качаю головой.

— Не знаю… Сил нет.

— Викусь, — Марина смотрит серьёзно. — Только часок, обещаю. Это поможет.

Я тяжело выдыхаю, понимая, что она точно не отстанет, пока я не соглашусь.

— Ладно, только недолго. — Произношу, откидываясь на подушку.

Марина довольно улыбается и радостно уходит в душ.

Я остаюсь одна и мыслями возвращаюсь к разговору с мамой.

Несправедливо, что она всегда на его стороне, а не на моей. Я ведь её дочь. Почему она видит во мне только виноватую?

Глаза снова наполняются слезами, но я сдерживаюсь, чтобы снова не зарыдать.

Чувствую, как усталость берёт верх. Я накидываю на себя одеяло, прижимаю руки к лицу и даже не замечаю, как постепенно проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от ощущения чужой ладони на бедре. Холодок бежит по коже. Голос, хрипловатый и чужой, наклоняется совсем близко:

— Ну что, соскучилась по мне?

У меня перехватывает дыхание, и я в ужасе распахиваю глаза.

Глава 18

Я резко откидываю одеяло с лица, все еще ощущая чужую ладонь на моём бедре. В висках стучит кровь, я в шоке и не понимаю, что происходит. Передо мной силуэт мужчины, и он тоже выглядит недоумевающим, будто не меньше моего.

— Ты кто вообще?.. — срывается с моих губ, и голос звучит чужим даже для меня.

Мужчина отдёргивает руку и, заикаясь, произносит:

— А… где Марина? И что ты делаешь в её постели? — его голос напряжённый, в нём столько же растерянности, сколько и в моём.

Я прижимаю одеяло к груди, сердце колотится так, что кажется, оно выскочит наружу. В голове вихрем проносятся мысли: что за нелепость, как я оказалась в такой ситуации, и главное — почему этот человек ведёт себя так, словно и сам не понимает, где оказался.

В этот момент я вижу, как дверь распахивается, и в комнату заходит Марина. Щёлкает выключателем, свет режет глаза.

Она ставит руки в боки и смотрит на нас так, что я готова провалиться сквозь землю:

— Я не поняла, — произносит недовольно. — Что здесь вообще происходит?

— Марин, я… — начинаю я, но голос срывается, ком в горле мешает говорить.

Я только сильнее прижимаюсь к одеялу, чувствуя себя абсолютно не в своей тарелке.

Мужчина вскакивает и поднимает руки, как будто сдаётся:

— Зайка, да я вообще не при делах! Думал, это ты тут, а тут… девушка! — он кивает на меня и чуть краснеет, явно смущённый ситуацией не меньше моего.

Марина смотрит на него, потом на меня. И вдруг громко смеётся, разряжая обстановку:

— Ну вот и познакомились! Это Егор, мой молодой человек. А это Вика, моя подруга. Отличный способ встретиться, правда?

Я чувствую, как просто сгораю от стыда на ровном месте. На секунду мне вообще показалось, что это Антон, и от этого по спине пробегает ледяной холодок. Но нет, это другой мужчина, и сама ситуация выходит нелепой до предела.

Киваю и опускаю взгляд, чувствуя неловкость и досаду. Я уж точно не хотела, чтобы первая встреча с незнакомым мужчиной проходила вот так.

На тумбочке мигает экран телефона.

Я тянусь и вижу сообщение от мамы:

«Оставайся у Марины. Я скоро приеду».

В груди неприятно холодеет. Я сжимаю губы и кладу телефон обратно, чувствуя, как тревога возвращается с новой силой.

— Вик, а что у тебя с лицом? Да не переживай ты так. Ну он просто ошибся. — произносит подруга с заботой.

Марина подходит ближе и садится на край кровати, внимательно смотря мне в глаза.

Я выдыхаю, пытаясь объяснить:

— Да нет, Егор тут совершенно не при чём. Скорей Антон и мама… Она написала, что приедет. Я не хочу сейчас её видеть. Не готова.

Представляю её строгий взгляд, холодную интонацию и эти бесконечные нравоучения. Кажется, что уже даже заранее знаю, что она обвинит меня и выставит виноватой. А у меня не хватит слов, чтобы защититься. Я чувствую, как ком страха подступает к горлу, и от этого становится только больнее.

Марина берет меня за плечи и прижимает к себе:

— Ну тогда тем более тебе надо отвлечься, — решительно произносит она, словно не оставляя мне шанса. — Поехали куда-нибудь, развеемся. Ты выдохнешь, и станет легче.

— Но мама… Она же приедет, — возражаю я. — Как-то неудобно: дома никого.

Егор усмехается и машет рукой:

— Не переживай. Я встречу твою маму. Скажу, что вы с Маришкой вышли по делам. А вы езжайте отдохните. Тем более я теперь должен отработать свою ошибку.

Марина довольно кивает:

— Вот видишь? Всё решено. — с улыбкой произносит Марина, и я понимаю, что, наверное, так и правда будет лучше.

Спустя полчаса мы выходим к подъезду.

Я вдыхаю воздух полной грудью, будто впервые за долгое время чувствую себя свободной хотя бы на несколько минут.

— Смотри, Викусь, — Марина толкает меня локтем. — Там твой принц идёт.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. К нам действительно идёт водитель, тот самый, что привёз меня сюда.

— Никакой он мне не принц, — бормочу я, стараясь отвести глаза. — Просто водитель.

— Водитель? — Марина поднимает бровь, изучая меня. — С каких это пор у тебя водитель? И зачем тогда ты такси вызываешь, если тут такое?

— Это случайность, — устало объясняю я, чувствуя, как с каждым словом всё больше оправдываюсь. — Из-за небольшой аварии… Виновник решил так загладить свою вину.

— Ну вот и отлично, — смеётся Марина и берёт меня под руку. — Давай лучше на «Мерседесе». Всю жизнь мечтала на таком покататься.

Я качаю головой, но сопротивляться её энтузиазму невозможно. Внутри спорят усталость и желание хоть немного порадовать подругу.

— Ладно… — выдыхаю я. — Поехали.

Я машу водителю, и он тут же подъезжает, открывает нам двери и усаживает нас с вежливой улыбкой.

— Куда едем? — спрашивает он, заводя машину.

Я открываю рот, но Марина опережает меня, хитро улыбаясь:

— Я скажу. Вик, просто доверься.

Я смотрю на неё с сомнением, но сил спорить нет.

— А отвезите нас в "Роксбери". Тут недалеко, — произносит с энтузиазмом.

Водитель кивает и трогается с места. Я замечаю, что он даже не включает навигатор. Неужели это столь распространенное место, о котором я даже и не слышала? Хотя я уже даже и не помню, когда последний раз Антон вообще меня куда-то водил.

— Марина, что это за место? — спрашиваю настороженно.

Она отмахивается, как будто всё это ерунда:

— Спокойное место. Тебе понравится. Обещаю.

Слышу, как водитель слегка покашливает, явно намекая, что Марина что-то затеяла. Я опускаюсь в кресло и крепко сжимаю ремень безопасности.

Надеюсь, там действительно тихо и спокойно, как сказала Марина.

Глава 19

Пока машина едет по незнакомым мне улицам, я сижу, прижавшись головой к стеклу, и пытаюсь выбросить мысли о маме, которые все никак не дают мне покоя.

Что Антон мог ей наплести? Неужели он все выставил так, что теперь я в ее глазах виновата по уши?

Чувствую, как от этих вопросов тяжелеет в груди, дыхание становится резким и поверхностным.

Раз за разом прокручиваю возможные разговоры с мамой. Её укоризненный взгляд, резкие слова, фраза про «семью и традиции».

И вообще, какого черта я должна перед ней оправдываться, если виновата даже не я, а Антон.

— Ну вот и приехали. — Голос водителя вырывает меня из мыслей.

Я поворачиваюсь к Марине и замираю. За стеклом вовсе не ресторан, как я ожидала, а ярко подсвеченный клуб. Огни мигают, музыка доносится даже на улицу, очередь из людей тянется к входу. Мой живот сжимается, будто я шагнула не туда.

Я перевожу взгляд и укоризненно смотрю на подругу. Она сидит довольная, с хитрой улыбкой, кивает мне, будто я сейчас должна ее расцеловать после увиденного.

— Марин… — Произношу недовольно, чувствуя, как в голосе дрожит раздражение. — Это совсем не то, на что я рассчитывала.

— Да брось, подруга, — Произносит, приподняв бровь и почти сияя азартом. — Тут самое место, чтобы ты расслабилась. А может, и мужика нормального подыщем. Забудешь этого Антона к чёрту.

Я качаю головой, упрямо стискивая губы:

— Нет. У меня нога больная. Я не пойду. — Показательно откидываюсь на сидение и складываю руки на груди.

Марина придвигается ко мне и берет мою руку:

— Викусь. Да мы просто постоим у барной стойки, выпьем по коктейлю, посмотрим на людей и уйдем. Честное слово. А танцевать тебя никто и не заставляет.

Я тяжело вздыхаю, чувствуя, как усталость сдавливает плечи. Сил спорить нет, да и внутри растёт противоречие: вроде хочется упрямо остаться при своём, но где-то в глубине души понимаю — может, и правда стоит попробовать отвлечься, хотя бы на час. Даже если это кажется глупым и совсем не в моём стиле.

— Ладно, — Выдыхаю я, будто подписываю сама себе приговор. — Только ненадолго.

Водитель открывает нам двери. Я выхожу и сразу упираюсь взглядом в длинную очередь к входу. Люди смеются, фотографируются, кто-то ругается. Вздыхаю и оборачиваюсь к Марине:

— Ты издеваешься? Мы тут до утра простоим.

Она прижимается ко мне плечом:

— Кажется, твой водитель-красавчик сейчас всё решит. — Произносит с хитрой улыбкой.

Я оборачиваюсь и вижу, как водитель стоит рядом с охранником и, наклонившись, что-то говорит на ухо.

Сердце тревожно ёкает: как он может нам помочь?

Охранник бросает на меня взгляд, оценивающе хмыкает, а потом неожиданно кивает. Водитель возвращается к нам:

— Можете проходить. — Произносит спокойно.

— Как ты это сделал? — Удивлённо спрашиваю я, чувствуя, как внутри смешиваются благодарность и неловкость.

Он лишь слегка улыбается:

— Я же говорил, что это моя работа, — Произносит и уходит к машине.

Марина довольно смеётся:

— Ну что, идём? Нам красная дорожка проложена.

Я обречённо качаю головой, поправляю платье, которое вдруг кажется слишком простым для этого места, и, прихрамывая, иду рядом с подругой.

Мы входим внутрь, и меня сразу оглушает гул музыки. Удары баса будто пробирают насквозь, пол дрожит под ногами. Свет стробоскопов режет глаза, вспышки мелькают, выхватывая лица танцующих людей. Запах парфюма и чего-то сладкого смешивается в тяжёлый коктейль. Мне кажется, я оказалась в другой вселенной, слишком яркой для меня сегодняшней.

Мы проталкиваемся к бару. Я держусь за Марину, чтобы не потеряться в этом хаосе. Меня цепляет каждая деталь: блёстки на платьях, звон бокалов, визгливый смех девушек рядом.

Бармен, высокий парень с улыбкой, подмигивает нам и принимает заказ. Марина берёт два ярких коктейля и протягивает один мне.

— Ну как тебе? — Спрашивает она, перекрикивая музыку.

Я делаю глоток. Сладко, холодно, непривычно. Я ощущаю, как жидкость прокатывается по горлу и оставляет странное тепло внутри.

— Уже очень давно я не была в таких местах, — Признаюсь я, глядя в бокал. — Чувствую себя не в своей тарелке.

Марина смеётся и откидывает волосы назад:

— Вот именно! А зря. Тут весело. И, кстати, твой водитель просто золото. Видела, как нас сюда пропустили? Как будто мы VIP.

Я кручу в руках бокал, пытаясь заглушить внутреннюю неловкость, и вдруг замечаю, как кто-то прожигает меня взглядом из-за стекла вип-комнаты. Я поднимаю глаза и замираю.

Его взгляд слишком пристальный, слишком открытый. Он будто хочет что-то сказать без слов, и от этого по коже бегут мурашки.

Я отрываю глаза от бокала, нервно усмехаюсь и толкаю подругу, чтобы привлечь ее внимание:

— Знаешь… Мне кажется, тут дело вовсе не в водителе. — Произношу ей на ухо, кивнув в сторону мужчины.

Она поворачивает голову и хитро усмехается:

— А вот это уже интересно.

У меня пересыхает во рту. Я стараюсь не смотреть туда снова, но чувствую на себе его прожигающий взгляд.

Что он тут делает? Неужели решил следить за мной?

Глава 20

Я стараюсь делать вид, что не замечаю, как Алексей смотрит на меня из-за стекла вип-комнаты.

Но чувствую, как сердце всё равно предательски сбивается с ритма.

Да что со мной такое? Почему этот мужчина заставляет меня нервничать?

Я опускаю взгляд и смотрю на свои руки, которые слегка подрагивают, и ловлю себя на мысли, что напрягаюсь каждый раз, когда замечаю его взгляд на себе.

Упорно отвожу глаза, будто меня совершенно не касается его присутствие, хотя внутри всё кипит: и злость, и тревога, и какое-то странное волнение.

Вот тебе и отдохнули.

Марина, конечно, сразу замечает мое волнение.

— Вик, — наклоняется ко мне и спрашивает с хитрым прищуром, — Так что, расскажешь, кто это? Мужчина явно к тебе интерес проявляет.

— Марин, давай не сейчас, — отмахиваюсь от подруги.

— Ну Викууусь, — протягивает жалобно, сложив руки.

Я закатываю глаза и делаю глоток коктейля, чтобы выиграть хоть пару секунд.

Холодный напиток освежает горло, но мысли всё равно путаются.

Маринин настойчивый взгляд буквально прожигает меня насквозь, и я понимаю, что теперь она не угомонится, пока всё не выяснит.

— Это он, — тихо говорю я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, хотя внутри всё горит. — Тот самый мужчина, что врезался в меня на машине.

Марина удивлённо округляет глаза, и я замечаю, как уголки её губ дёргаются от восторга.

— Да ну! Вот так встреча… Так это его водитель нас сюда пропустил? Ну, теперь у меня всё складывается.

Я недовольно морщу лоб, толкнув подругу плечом:

— Только не начинай. Я к нему подходить не собираюсь.

— А зря, — протягивает Марина. — Мужчина вроде что надо. Уверенный, видно, не из простых. Может, хотя бы поздороваешься? Он явно лучше твоего Антона будет.

— Марин, прекрати, я даже еще не развелась с ним, а ты уже меня тут...

— Ой, посмотри, кажется, он сам идет к нам, — перебивает подруга и кивает в сторону випки.

Ну нет. Только не это.

Может, он вообще решил просто мимо пройти?

Я оборачиваюсь и вижу, как Алексей выходит из вип-комнаты и направляется прямо к нам.

Чувствую, как внутри всё сжимается, будто меня поймали на месте преступления.

Он останавливается рядом, чуть наклоняется ко мне:

— Кажется, доктор вам рекомендовал постельный режим. А это, знаете ли, на него совсем не похоже. — произносит на ухо.

Мурашки бегут по коже, но я резко поднимаю голову и смотрю в упор: