Измена. Я не дам тебе уйти

Она понимающе вздыхает и усаживается напротив меня, поправляя очки:

— Знаешь, Олесенька, мой покойный муж тоже не был подарком. И сынок у меня такой же — вечно что-то вытворит. Но мы, женщины, сильные, правда? Всё переживём. Главное, не закрывай всё внутри себя. Терпи, девочка моя, всё пройдёт.

Её слова заставляют меня задуматься. Наверное, она права, и я не одна такая. У каждой женщины бывают трудности, которые кажутся невыносимыми, но они проходят.

Смотрю на бабу Нину и не понимаю, откуда у такой хрупкой старушки столько сил, чтобы бороться с выходками своего сына. А он, я уж точно знаю, что не подарок. Сколько раз она рассказывала мне о нем. И, наверное, ее проблемы даже серьезней моих.

Но как сейчас мне с этим справиться?

— Я даже не знаю, как дальше жить, — тихо признаюсь, глядя в чашку, словно в ней можно найти ответы на все вопросы.

В голове снова всплывает образ Никиты, болезненно и отчётливо. Не понимаю, как человек, который был моей опорой, мог предать меня настолько жестоко.

Почему именно он, самый близкий и любимый, причинил мне такую боль? Сердце болезненно сжимается от одного только воспоминания о его прикосновениях и взгляде, в котором я раньше видела только нежность и любовь.

Баба Нина сочувственно качает головой:

— Понимаю. Но знаешь, иногда надо просто подождать, пока станет легче. И оно станет, поверь мне.

Её слова немного успокаивают, и я молча пью горячий чай, ощущая, как тепло постепенно возвращает меня к жизни.

Допиваю чай и осторожно ставлю чашку на стол:

— Спасибо за чай, баб Нин, — тихо произношу.

Она тепло улыбается, кивает и начинает собирать посуду.

Поднимаюсь и медленно направляюсь к окну, чтобы хоть немного проветрить голову.

Сердце замирает, когда взгляд цепляется за знакомую фигуру возле подъезда.

Никита.

За окном уже вечереет, и его силуэт кажется ещё более угрожающим на фоне наступающей темноты.

Почему он не уходит? Чего он добивается? Сердце снова начинает бешено колотиться, и я невольно прижимаюсь к оконному стеклу, словно пытаясь спрятаться от него.

— Что случилось, милая? — спрашивает баба Нина, подходя ко мне и глядя вниз. — Ах, вот оно что… Этот никак не уймётся.

Снова отвожу взгляд, чувствуя, как лицо заливает жаром стыда и беспомощности.

— Оставайся-ка ты лучше на ночь, — говорит она твёрдо, положив руку на моё плечо. — С ним сегодня лучше не встречаться.

— Нет, спасибо… Я лучше пойду, — начинаю я неуверенно, но баба Нина решительно качает головой, перебивая меня:

— И не думай даже, Олесенька! Нечего молодой девушке ночью одной шляться. Тем более сегодня моего бездельника нет дома, так что ты можешь спокойно отдохнуть. Да и я буду спокойнее, если ты останешься.

— Баба Нина, спасибо большое… — едва слышно произношу я, соглашаясь.

Она улыбается и хлопает меня по плечу:

— Ну вот и умница. Сейчас постелю тебе в зале. Отдохни, завтра будет лучше.

Через несколько минут я лежу на старом, но мягком диване, укрытая толстым пледом, и прислушиваюсь к тихим звукам из кухни. Баба Нина негромко что-то напевает, убирая посуду и двигая стулья. Эти звуки кажутся такими успокаивающими и привычными, словно подтверждают, что я в безопасности. Как будто я попала в детство.

Вот только в голове снова начинают мелькать мысли о Никите, от которых сердце болезненно сжимается.

Почему все так получилось? Ведь сейчас я должна быть точно не здесь.

Беру телефон в руки и смотрю на сообщение от Артёма. Чувствую, как горький ком подступает к горлу. Я совсем не хотела, чтобы всё так закрутилось.

Не понимаю, что теперь делать.

Завтра мне предстоит снова бороться за свою работу, а я даже не уверена, есть ли у меня силы на это.

Слёзы подкатывают к глазам, но я заставляю себя глубоко вдохнуть и успокоиться. Постепенно мысли замедляются, дыхание становится ровным, и я чувствую, как сон медленно поглощает меня.

Вдруг меня резко пробуждают лёгкие, неприятные прикосновения, от которых по коже пробегает холодок.

Сон мгновенно исчезает, а тело сковывает страх.

— А это что за малышка у нас тут? — раздаётся хриплый, незнакомый голос, и я в ужасе открываю глаза.

Глава 18

В комнате темно, и я пытаюсь понять, что происходит.

Мутный силуэт нависает надо мной. Сердце замирает. Моргаю, пытаясь разглядеть лицо.

Протираю глаза руками и понимаю, что передо мной Паша, сын бабы Нины. Лицо опухшее, глаза мутные, изо рта несёт перегаром. Он наклоняется ближе, и мне становится дурно от его запаха.

Резко приподнимаюсь и отодвигаюсь назад.

Прижимаюсь к спинке дивана, чувствуя, что сердце сейчас будто вырвётся наружу.

— Павел… Отойдите, — голос дрожит, но я стараюсь говорить спокойно.

Он протягивает руку, и его пальцы почти касаются моей щеки.

Быстрым движением отталкиваю его руку и еще сильнее вжимаюсь в спинку.

— Да не пугайся ты так, — шепчет. — Я же вижу, ты хорошая девочка. Нам бы поговорить…

Срываюсь, представляя, что этому уроду от меня нужно:

— Не трогайте меня! — вскакиваю с дивана и отталкиваю его.

Павел шатается, но не уходит. Он преграждает мне путь, опирается рукой о стену и нависает почти вплотную:

— Чего злишься, а? Сама ко мне в дом пришла, а теперь брыкаешься?

Он покачивается, глядя на меня мутным взглядом. Понимаю, что он не в себе. Запах перегара, слипшиеся волосы, тяжёлое дыхание.

В груди всё сжимается. Не от страха за себя — от ужаса перед ситуацией. Сердце колотится где-то в горле, а тело будто цепенеет, не подчиняясь. Мне страшно.

По-настоящему страшно.

— Уйдите, — голос крепнет, я стараюсь выглядеть спокойной. — Сейчас же.

Он наклоняется ещё ближе, и я инстинктивно хватаю подушку с дивана, прижимаю к груди, как щит, стараясь отгородиться от его тяжёлого взгляда и запаха спиртного.

В этот момент резко включается свет, и я зажмуриваюсь от неожиданности.

Через силу открываю глаза и вижу в дверях бабу Нину.

В её взгляде — сначала шок, а потом вспышка ярости:

— Пашка! Ты чего творишь, ирод?!

Баба Нина бросается к нему и яростно толкает в плечо, с такой силой, что тот от неожиданности отшатывается.

— Вон отсюда немедленно! Пока я на тебя милицию не вызвала, ублюдок!

— Мама-а-ам, да чего ты орёшь, я же просто…

— Пошёл, сказала! С катушек совсем слетел! Тут тебе не притон какой-то!

Она толкает его в сторону коридора, тот спотыкается, матерится себе под нос, но отступает.

Из коридора раздаётся какое-то шуршание, потом глухой стук двери.

Стою, продолжая прижимать подушку к груди. Все тело окутывает дрожь. Пальцы не слушаются. Дыхание сбито.

Баба Нина поворачивается ко мне и прижимает руку к сердцу:

— Прости, Олесенька. Прости, родная. Он опять в запое. Совсем у меня с катушек съехал.

— Всё хорошо… Вы вовремя… — выдыхаю, но голос всё равно срывается. — Спасибо вам.

— Не хорошо, — качает она головой. — Хочешь — полицию вызовем. Пусть заберут его к чёртовой бабушке. Я только за.

Молчу, качаю головой. Просто хочу, чтобы это поскорее закончилось. Тяжело дышу, не в силах собраться.

— Может, тебе воды? Или успокоительного? — баба Нина уже хлопочет, открывает шкафчик.

— Нет… спасибо. Просто… мне нужно немного посидеть. — сажусь обратно на диван, укрываюсь пледом.

Баба Нина уходит на кухню, и я слышу, как она гремит чашками и ставит чайник.

Сижу на диване, натянув на себя плед и стараясь прийти в себя от этого кошмара.

Грудь тяжело поднимается от учащённого дыхания, ладони вспотели, а в голове всё ещё гудит тревожный звон.

Через несколько минут она возвращается с кружкой горячего чая, аккуратно подаёт её мне и садится рядом.

— Всё хорошо, милая. Он больше не сунется. Я так дверь закрыла, что он теперь не сможет зайти.

Киваю и делаю глоток.

Горячий чай обжигает, но возвращает в тело жизнь. В голове — ужас, злость, стыд. А за ними снова всплывает Никита.

Вспоминаю, как Паша тянулся ко мне своей рукой, и где-то внутри всплывает образ мужа. Его прикосновения, его поцелуи… А потом — чужое тело под ним. Чужая женщина. Чужая жизнь.

Меня снова начинает трясти. Как бы мне хотелось, чтобы это всё было страшным сном.

Я больше не могу.

Не могу ни спать, ни отдыхать.

Но понимаю, что нужно взять себя в руки.

Молча сижу, допивая чай. Баба Нина больше ничего не говорит, только посматривает на меня исподлобья, будто боится меня спугнуть. Её забота искренняя, и это разрывает меня изнутри. Чужая женщина — а такая тёплая. Не то что тот, кому я доверяла всю себя.

Ставлю кружку на стол рядом с диваном.

— Спасибо вам… правда. Но мне нужно идти, — тяжело выдыхаю, смотря на старушку.

— Куда ж ты поедешь в такую рань? — нахмуривается она. — Не дело молодой девушке одной шляться. Мой Пашка всё равно уже точно не вернется. Оставайся, отдохни.

Собираюсь с силами, встаю с дивана и подхожу к окну.

Раннее утро. За окном едва сереет, воздух прохладный и влажный. Стою, кутаясь в плед, и смотрю, как мир начинает просыпаться. Несколько машин лениво ползут по ещё пустой улице, где-то хлопает дверью ранний прохожий. И вдруг замираю.

Никита.

Он выходит из подъезда, не оглядываясь. Быстро, решительно. Его походка — знакомая до боли, но сейчас будто чужая. Он подходит к своей машине, на секунду задерживается, и я почти жду, что он поднимет голову, посмотрит в мою сторону. Но нет. Он открывает дверь, садится за руль и уезжает.

Сжимаю пальцы на подоконнике. Сердце колотится — от облегчения и тревоги одновременно.

Он уехал. Наверное, на работу. Значит, у меня есть шанс.

Сейчас или никогда.

Резко разворачиваюсь:

— Баб Нин. Спасибо вам за всё, но я действительно не могу задерживаться. У меня очень важное дело.

Старушка пожимает плечами:

— Ну как знаешь. Только береги себя, слышишь? — произносит с заботой в голосе.

Киваю и начинаю быстро собираться. Мысли путаются. Никита… Артём… Павел… Работа… Всё сплелось в один тугой узел, из которого мне теперь нужно как-то выбираться.

Осталось понять только — как это сделать.

Глава 19

Быстро натягиваю одежду, одновременно прокручивая в голове, что скажу начальнице. Чувствую, как внутри разгорается тревога, будто опаздываю на экзамен.

— Олеся, соберись, — бормочу себе под нос, напоследок осматривая комнату.

Понимаю, что сейчас не до сомнений, не до эмоций — главное не потерять работу. Это для меня единственный шанс удержаться на плаву.

Такси уже заказано. Вижу, как в приложении мигает уведомление, что машина подъедет через пять минут. Торопливо собираю вещи и попутно проверяю ещё раз, не забыла ли чего.

Сердце бешено колотится в груди, мысли путаются, но я заставляю себя сосредоточиться. Каждая секунда дорога.

Выхожу из комнаты и направляюсь в коридор.

Баба Нина хлопочет на кухне — слышен скрип старой дверцы шкафа и позвякивание посуды. Она явно старается вести себя тихо, чтобы не мешать мне, но звуки всё равно разносятся по маленькой квартире.

— Уходишь? — спрашивает она, выглянув из кухни.

Глаза у неё по-прежнему красноватые от недосыпа, но взгляд тёплый, сочувствующий.

— Да, пора, — стараюсь улыбнуться, хотя внутри всё стянуто тревогой. — Спасибо вам за всё. Если бы не вы…

Она машет рукой, будто отгоняет любые благодарности:

— Ерунда. Главное — держись. И знай, если что — ты можешь сюда вернуться. Я буду только рада. Да и помощница мне не помешает.

Киваю с благодарностью и направляюсь к двери.

Поднимаю чемодан и вдруг замираю — он стал ощутимо легче.

Какого черта?

По телу пробегает неприятное предчувствие. Быстро опускаюсь на корточки и расстёгиваю молнию.

Сердце болезненно сжимается, когда вижу, что ноутбука нет — лишь смятый свитер и пустое место, где ещё вчера была вся моя работа.

— Баб Нин… — тихо зову, чувствуя, как меня начинает охватывать паника. — Вы не видели мой ноутбук? Он был здесь, в чемодане.

Она выходит из кухни и встревоженно морщит лоб:

— Нет, не видела… А что, пропал?

— Да, — голос дрожит от волнения. — Его нет, а он мне очень нужен. Я точно помню, что он был здесь.

Закрываю глаза и пытаюсь вспомнить вчерашний день.

Может, это был Никита?

Хотя я уверенна, что чемодан вчера не казался мне таким лёгким... Значит, кто-то взял его позже.

Может, это был сын бабы Нины? Но зачем бы ему ноутбук?..

Открываю глаза и смотрю на соседку.

Вижу, как баба Нина хмурится сильнее:

— Неужели Пашка прихватил, — бормочет она, злобно вскидывая взгляд к потолку, будто надеясь, что сын материализуется прямо сейчас. — Ну что за наказание… Опять, поди, на бутылку тянет! Вот ведь паразит… Сейчас я пойду, разберусь с этим бездельником. Ты подожди, Олесенька, сейчас этот гад у меня всё вернёт!

Молча киваю, чувствуя, как всё внутри всё сжимается.

А вдруг и правда он? Или… нет, это неважно. Главное — ноутбук. И его нужно будет вернуть.

Понимаю, что времени для поисков Паши сейчас совсем нет. Нужно ехать, просто ехать.

Сейчас.

Бережно беру соседку за руку, пытаясь успокоить:

— Баб Нин. Не переживайте. Найдется ноутбук. А сейчас мне правда пора. Мне срочно на работу, это очень важно.

Вижу, как она смотрит на меня с сочувствием и пониманием, затем тихо вздыхает и кивает:

— Ладно, милая, иди. Но я разберусь, обещаю. Всё верну, не переживай.

— Спасибо, — произношу я, стараясь успокоить дрожь в голосе.

— Ступай, девочка. Бог с тобой, — говорит она ласково, провожая взглядом до двери.

Быстро спускаюсь вниз по лестнице, чувствуя, как ноги подкашиваются от переживания. Будто каждый шаг даётся с мне с усилием.

На секунду останавливаюсь и хватаюсь за перила, чтобы не потерять равновесие. В ушах звон, дыхание сбивается, а в груди всё болит от напряжения.

Понимаю, что сейчас нужно придти в себя и расслабиться. Всё пошло на перекосяк.

Опять.

Нужно теперь придумать, как оправдаться перед начальницей. Ведь даже если я расскажу ей всю правду, то поверить в это будет даже мне непросто.

Собираюсь с духом и иду дальше.

Выхожу из подъезда и тут же вздрагиваю от утренней прохлады. Воздух свежий, влажный, пахнет мокрым асфальтом и каким-то цветущим деревом неподалёку.

Но даже это сейчас не радует.

Такси уже стоит у тротуара, но что-то заставляет меня остановиться.

Кажется, что за мной кто-то наблюдает.

Оборачиваюсь — пусто.

Только редкие прохожие, да кошка у подъезда.

Наверное, просто нервы. Чувствую, как всё внутри дрожит от недосыпа и стресса.

Делаю глубокий вдох и направляюсь к машине, стараясь не обращать внимания на комок тревоги, застрявший где-то под грудиной.

Сажусь внутрь, называю адрес офиса. Водитель молча кивает и трогает машину с места.

Пока едем по пробуждающимся улицам, я смотрю в окно, но толком ничего не вижу. В голове хаос. Ноутбука нет, и всё, что на нём храниться, тоже.

Как я объясню всё это начальнице? Мысли перескакивают с одного на другое, но одно ясно точно: если потеряю работу, у меня не останется ничего.

Телефон вдруг вибрирует. Дрожащими пальцами открываю его и вижу несколько непрочитанных сообщений. Одно от Артёма:

«Олеся, ты так и не перезвонила. Я волнуюсь. Дай знать, что с тобой всё в порядке».

И рядом целая вереница пропущенных вызовов от Никиты.

Что ему нужно? Кажется, что и так уже всё понятно.

Закрываю телефон, прячу его обратно в сумку и глубоко вдыхаю, стараясь не расплакаться прямо здесь. Сейчас не время раскисать.

Нужно собраться.

Артему отвечу позже, а сейчас нужно придумать, как объяснить начальнице пропажу ноутбука и документов.

Может, она поймёт…

Хотя шансов почти нет.

В голове прокручиваю сценарий разговора снова и снова. Мысленно подбираю слова, которые должны убедить начальницу дать мне ещё один шанс.

Машина поворачивает на знакомую улицу.

Сердце начинает стучать громче, руки дрожат.

Вот он — офис. Серое здание с широкими окнами, знакомая входная группа. Сколько раз я проходила через эти двери…

Такси плавно притормаживает. Открываю дверь и выхожу наружу.

Прохладный утренний ветер сразу касается лица, треплет волосы, заставляя меня немного зажмуриться.

Чувствую, как сердце начинает стучать громче. Взгляд сам тянется вверх — к знакомому фасаду серого здания. Всё внутри сжимается.

Сейчас всё решится.

Глава 20

Переступаю порог офиса и сразу чувствую себя чужой в этом вроде бы знакомом для меня месте. Кажется, что даже стены здесь смотрят на меня с осуждением.

Чувствую, как колени слегка подрагивают, и я заставляю себя сделать глубокий вдох.

Всё, назад дороги нет. Или сейчас, или никогда.

Медленно иду к лифту, ощущая, как сердце бьётся в висках.

Палец дрожит, когда нажимаю кнопку вызова. Пока жду, чувствую, как ладони становятся влажными. Мысленно перебираю слова, которые скажу начальнице, но ничего не складывается.

Просто пустота и глухая тревога.

Лифт приезжает, двери открываются, и я делаю шаг внутрь, словно на казнь.

Не успеваю даже расслабиться, как двери лифта вновь открываются, и я оказываюсь на своем этаже.

Выхожу из лифта и тут же натыкаюсь на нашего секретаря.

Вижу, как её глаза широко раскрываются от удивления, когда она замечает меня.

— Олеся? Ничего себе… Ты вернулась? — Голос коллеги полон недоверия и сочувствия одновременно.

— Как видишь, — отвечаю тихо, пытаясь улыбнуться, но губы не слушаются. — Начальница у себя?

Коллега кивает, не отрывая от меня встревоженного взгляда:

— Она ждёт тебя уже несколько дней. Ты там поосторожнее, настроение у неё… Сама понимаешь.

Киваю и медленно иду по коридору к кабинету начальницы. Стены здесь кажутся узкими, душными, будто бы сжимаются вокруг меня с каждым шагом. Мысленно проговариваю подготовленную речь, но слова путаются и растворяются в моей голове. В груди тревога, такая густая и тяжёлая, что дышать трудно.

Открываю дверь кабинета, и начальница тут же поднимает взгляд от документов. Отчетливо вижу, что в её глазах совсем нет радости от моего появления. Хотя я и сама понимала, что встречать меня тут с караваем не собирались.

— Олеся, какое счастье, что ты решила нас посетить, — сухо бросает она, откидываясь на спинку кресла и сцепляя пальцы рук на столе. — Надеюсь, у тебя есть достойное объяснение?

— Я… — Голос звучит слабо и неуверенно. — Мне очень жаль, что так получилось. У меня были серьёзные личные обстоятельства. И ещё…

Она вскидывает бровь, явно ожидая продолжения:

— Что ещё, Олеся? Мы ждали отчётов. Проект стоял на тебе. Ты исчезла и даже не предупредила. Ты представляешь, какие проблемы создала всей команде?

— Я знаю, и я виновата, — признаюсь честно, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — У меня украли ноутбук со всеми материалами. Я пытаюсь его вернуть, но…

Начальница резко перебивает меня:

— Украли? Ты серьёзно? Это лучшее, что ты смогла придумать?

— Это правда, — настаиваю, чувствуя, как горло сжимает комок слёз. — Я прошу дать мне ещё два дня. Я всё восстановлю. Я обещаю…

Несколько секунд она пристально смотрит на меня, будто решая, верить или нет. Затем, чуть смягчившись, медленно кивает:

— Хорошо, Олеся. Два дня. Только из-за того, что ты раньше никогда не подводила. Но если ты не успеешь — считай, что здесь тебе больше делать нечего. Иди работай.

Выдыхаю, киваю и выхожу из кабинета. Дверь за мной закрывается, и я прислоняюсь спиной к стене. Дрожь в руках постепенно затихает. Два дня. Всего два дня, чтобы собрать воедино свою жизнь.

Медленно иду к лифту, в груди всё ещё тяжело. Пока жду, опираюсь на холодную стену, пытаясь хоть немного успокоить бешеное сердцебиение. Когда двери открываются, захожу внутрь и нажимаю кнопку своего этажа.

Лифт движется медленно, а мысли всё путаются — всё, что произошло, снова накрывает с головой. Как я докатилась до этого? Как допустила, чтобы всё в жизни так развалилось?

Двери открываются, и я выхожу в коридор. Каждый шаг даётся тяжело, будто сзади тянется целый грузовик проблем.

Выхожу из здания, щурюсь от яркого солнца и вдруг застываю на месте.

У входа, прислонившись к чёрному внедорожнику, стоит Никита.

Сердце мгновенно сбивается с ритма.

Что он здесь делает?

Его холодный взгляд направлен прямо на меня. Он явно ждал меня здесь, зная, что рано или поздно я появлюсь.

— Никита… — произношу, чувствуя, как голос становится надломленным и слабым.

— Привет, малышка, — говорит он, выпрямляясь.

Никита смотрит прямо на меня, но я опускаю взгляд и вижу в его руках знакомую сумку.

Сердце гулко ударяет в груди, когда понимаю, что это моя сумка с ноутбуком.

— Как ты узнал, что я здесь? — тихо спрашиваю я, подходя ближе, но держа дистанцию.

— У меня свои источники, — отвечает муж спокойно, чуть усмехнувшись. — Ты же не думала, что я просто так тебя смогу отпустить?

Мысленно перебираю, как он мог заполучить ноутбук.

Неужели это был он? Сначала подозревала соседского сына, потом вообще решила, что потеряла всё безвозвратно.

Но теперь…

Вчера чемодан не показался мне слишком лёгким. Неужели он подменил его позже? Или всё это время знал, где мои вещи? И зачем он это сделал? Чтобы держать надо мной контроль?

— Никита, мне сейчас совершенно не до твоих игр. Верни мне, пожалуйста, мой ноутбук, — говорю уверенно, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Он нужен мне для работы.

— Конечно, верну, — он делает шаг ко мне, чуть наклоняя голову набок. — Но нам нужно поговорить.

— Нам не о чем разговаривать, — резко отвечаю, чувствуя, как внутри нарастает паника.

— Есть, малышка, и ты это знаешь, — произносит он уверенно и делает шаг в мою сторону.

Никита подходит ближе и протягивает мне сумку. Машинально беру её и прижимаю к себе, не сводя взгляда с предателя.

— Я знаю, как ты дорожишь своей работой, — говорит Никита, чуть тише, но всё так же жёстко. — Не думай, что я пришёл сюда, чтобы тебе мешать. Я просто хочу поговорить.

Стою в растерянности, вглядываясь в его лицо.

Это точно тот же человек? Мой муж? В его глазах нет привычной злости, нет угроз. Только усталость.

И будто сожаление? Почему?

Сжимаю ремень сумки пальцами, чувствуя, как внутри всё клокочет.

Что это было? Зачем он это сделал? Почему именно так? Почему сейчас?

Никита открывает дверь внедорожника и смотрит на меня с тем же серьёзным выражением:

— Садись, — произносит спокойно. — Просто поговорим. Пять минут, Лесь.

Чувствую, как сердце бьётся где-то в горле.

Внутри всё спорит — с одной стороны, он ведёт себя спокойно, не давит, не грубит. С другой — я не уверена, что хочу вновь оказаться с ним наедине.

Но в его руках был мой ноутбук. И он отдал его мне. Просто так. Без условий.

Не понимаю, что происходит. Не узнаю Никиту. Он меняется на глазах — и это пугает даже больше, чем его злость.

Стою, смотрю на открытую дверь машины, и внутри зарождается сомнение.

Довериться? Или развернуться и уйти?

Глава 21

Смотрю на предателя и понимаю, что если сейчас не поговорю с ним, он точно не отстанет и так и будет продолжать меня преследовать.

Нужно уже наконец разобраться со всем этим и расставить все точки.

Тяжело выдыхаю и сажусь в машину.

Даже не представляю, что ждать от Никиты. Чего он пытается добиться? Разве ему не понятно, что я больше совершенно не хочу его видеть? Он разрушил все, что у нас было. Зачем постоянно гонится за мной?

Чувствую, как внутри меня всё напряжено. Виски пульсируют, ладони вспотели, а сердце стучит так громко, что, кажется, Никита сейчас это услышит.

Муж закрывает за мной дверь, проходит за руль и заводит машину.

По телу пробегает холодок. Никита не трогается. Просто сидит, положив руки на руль, и смотрит вперёд.

Кажется, будто я на краю обрыва. Сжимаю сумку с ноутбуком так крепко, что, кажется, пальцы начинают неметь.

— Что ты хочешь, Никита? — выдыхаю, стараясь не дрожать. — Зачем всё это?

Он поворачивает голову не сразу. Губы плотно сжаты, взгляд усталый, но не злой. Будто он пытается подобрать правильные слова.

— Я не могу тебя отпустить, — наконец произносит, глядя не на меня, а куда-то сквозь лобовое стекло. — Я знаю, что накосячил. Измена… Это была ошибка. Глупость. Вспышка. Я сам себя за это ненавижу.

Удивленно вскидываю брови. Ошибка. Как же просто он это называет.

— Ошибка? — голос дрожит, но не срывается. — Если бы это и правда была ошибка, ты бы хотя бы не продолжал делать подлости.