Измена. Я тебя купил, бывшая

— Она мне просто кое-кого напоминает, — почти шепчет. — Должно быть поэтому не кажется чужой.

Хочу было спросить, о ком речь, но машина въезжает в подземный гараж, и Надя принимается отстегивать сына из автокресла:

— Покажешь, куда его положить? — бросает на меня вопросительный взгляд. — Он почти не спал прошлой ночью в больнице. Поэтому сейчас уже будить его не буду. Хоть и рановато для ночного сна. Но пусть отсыпается, — она явно хочет взять его на руки.

— Я возьму, — останавливаю ее.

— Ни в коем случае, — возмущается. — У тебя же швы разойдутся.

— Не твоя забота, — выхожу из машины, обхожу ее, и забираю спящего малыша из кресла.

— Кость, ну не надо… — начинает возмущаться Надя.

— Пойди поздоровайся с Аленкой, пока она тоже спать не улеглась, — киваю на внутреннюю дверь. — Она о тебе вспоминает чаще, чем о собственной матери.

Это работает. Надя тут же выскакивает из машины и влетает в дверь, ведущую в дом.

Слышу восторженный визг дочки, а сам целую макушку спящего сына.

И почему у меня такое ощущение, будто вот именно сейчас все наконец оказались на своих местах.

Снова пытаюсь выдавать желаемое за действительное? Походу.

Потихоньку вхожу в дом. Швы прилично тянет, поэтому приходится двигаться крайне осторожно.

В холле Аленка молча висит на шее у Нади. А та по-матерински нежно поглаживает ее по светлым кудряшкам. Так похожим на Надины.

Какая злая ирония. Дочка от любовницы стала мне живым напоминанием о жене, которую я когда-то безумно любил…

— Дочь, — говорю тихо, — теперь Надя и Тёма будут жить с нами.

Аленка поднимает на меня удивленный взгляд:

— Правда?

— Правда, солнышко, — Надя всхлипывает, чмокая мою дочку в кончик носика. — Папа разрешил нам пожить с вами. Ты не против?

— Конечно же не против! — она даже подскакивает от восхищения. — Это значит, что вы поженитесь?!

Надя смеется:

— Все-таки вы с Тёмой очень похожи. И вопросы у вас одинаковые. Не собираемся мы жениться, — качает головой моя бывшая жена. — Я просто буду работать у вас.

— Кем?

— Няней твоей, — пожимает плечами. — Еще есть буду готовить и прибираться. Все, что папа скажет буду делать.

Поглядите, какая послушная…

— Я слышала, что такое жена делать должна, — выдает Аленка. — Получается ты будешь работать папиной женой?

Хмурюсь. У меня от ее вопросов тахикардия развивается.

— Ты так выросла, милая, — вместо ответа говорит Надя. — Я по тебе очень сильно скучала.

— И я по тебе, — тут же переключается маленькая хулиганка.

— А я тут тебе пирожков привезла немножко. Помнишь, ты у меня в гостях ела?

— С печенкой? — улыбается Аленка.

— Ага, — улыбается Надя.

— Они же мои самые любимые! — довольно верещит доча.

Сворачиваю в коридор, чтобы уложить Тёму в кровать, пока они своими восторженными криками не разбудили маленького супергероя.

Вхожу в ближайшую спальню и осторожно укладываю малыша на кровать.

Присаживаюсь рядом. Поглаживаю его по головушке.

Мой мальчик. Я без всяких тестов это чувствую.

Да и с Аленкой они поразительно похожи. Сейчас глянул на дочку и окончательно убедился.

Сынок мой родной.

Значит хоть в одном Надя меня не подвела. Родила. Не отказалась. Не избавилась.

Я благодарен ей за это. Но это не отменяет всех остальных ее грехов.

— Папа, — Тёма глядит на меня своими сонными глазками и улыбается. — Мы уже приехали?

— Да, сынок. Теперь ты дома, — укрываю его одеялом. — Но ты поспи еще. Мама сказала, что ты в больнице очень плохо спал. За меня переживал?

— Мгм, — кивает. — И за маму тоже. Она так плакала много, — опять припоминает мне этот странный факт.

Понимаю, что ему спать надо. Но просто не могу не спросить:

— Тём, — прочищаю горло, — так что она там сказала, пока меня к вертолету несли?

— Она говорила… — он сонно трет глазки, — говорила, что ты ее любимый…

Глава 19. Надя

— Ну что, готова вылезать? — беру полотенце и подхожу к ванной.

— Дааа, — Аленушка улыбается во все свои молочные.

Укрываю ее полотенцем и подхватываю на руки:

— И кто у нас тут теперь такой чистенький? — утыкаюсь кончиком своего носа в ее. — Аленушка наша?

— Да, ваша Аленушка! — хохочет лапушка.

Кажется эта кроха так же сильно соскучилась по мне, как я по ней.

Надо же, у меня было много детей на попечении, пока я работала няней в саду. Но Толька Аленка так сильно запала мне в душу.

И дело ведь даже не в ее отце.

Я влюбилась в эту девочку едва ли не с первого взгляда, когда еще не знала, что она дочь Кости и его любовницы. И даже этот неприятный факт не смог нисколько пошатнуть мою любовь к девочке.

— Надя, ты правда больше не уйдешь? — Аленка обнимает меня за шею.

— Правда, солнышко, — целую ее румяную щечку, осторожно вытирая волосики.

Раз Костя не намерен отпускать сына, то и от меня ему теперь не отделаться. Я настроена воинственно. Детей им с Татьяной точно не отдам. Сами пусть хоть переженятся, хоть передерутся. Но дети — мои!

Да, оба. И плевать, что я не мама Аленке. В конце концов Таня тоже ей никто. А родную мать, как я успела понять, и вовсе прав лишили на малышку. Она и не появляется больше.

Выхожу в спальню и останавливаюсь на пороге, наткнувшись на хмурый взгляд бывшего мужа.

Нужно привыкнуть, что мы теперь будем вынуждены часто видеться и перестать дергаться каждый раз при виде него.

— Уложил? — спрашиваю, с невозмутимым видом подходя к кровати. — Что-то ты долго. Мы уже и искупаться успели. Да, зайка?

Мне конечно очень хотелось проверить как там сынок на новом месте, но я решила дать Косте возможность уложить его самому. Так сказать, проявить себя отцом для нашего мальчика. Ведь Тёма так о нем мечтал.

Должно быть примерно так же Аленка мечтает о нормальной маме, поэтому каждый раз так рада мне.

Вытираю малышку, помогаю ей одеться и укладываю в кроватку:

— Давай засыпай, — целую ее в висок. — А я попозже еще зайду. Договорились.

— Договорились, — а сама ладошками мое лицо держит. — Тёма правду говорил, ты самая лучшая на свете мама, — чмокает меня в нос. — Я бы себе тоже такую хотела.

— Ну значит и твоей буду, — говорю не раздумывая долго.

Она — единственная причина по которой я хотела еще хоть раз увидеть бывшего мужа.

— А что так можно? — удивляется Аленка.

— А кто нам запретит? — улыбаюсь ей.

— Но ты же не хочешь на папе жениться, — хлопает глазками.

— Твоя мама ведь тоже его женой не была, — пожимаю я плечам. — Выходит чтобы стать мамой жениться и не обязательно, правильно?

— Правильно, — быстро соображает малышка. — Значит правда можно! — она переключает внимание на Костю, молчаливой глыбой подпирающего стену у входа в комнату. — Пап, а почему ты говорил, что тебе надо жениться на тете Тане, чтобы у меня мама появилась?

Бросаю удивленный взгляд на Костю. Он действительно женится на Тане из-за дочки? Сомневаюсь. Должно быть это просто оправдание его похотливых желаний перед ребенком. Потому что пока я видела удивительное единодушие Кости и Тани в том, что с Аленкой она совершенно не справляется.

Что ж. Мне же лучше.

— Ложись спать, дочь, — вместо ответа говорит Костя. — Уже поздно. Завтра утром проснешься и будешь играться с братиком.

— С братиком? — Аленка непонимающе хлопает глазками.

— Ой, да, — спохватываюсь я, про себя ругая Костю, что он вот так запросто вываливает столь важные новости на неподготовленного ребенка. — Я же совсем забыла тебе рассказать. Представляешь, оказывается-то Артем твой брат. У вас один на двоих папа, — улыбаюсь я, и с удивлением ловлю себя на мысли, что искренне рада, что отцом этой малышки оказался адекватный Костя, а не какой-то маргинал типа самой Даны.

У нее аж личико вытягивается от удивления и восторга?

— А раз ты согласилась стать и моей мамой тоже, значит и мама у нас одна?

— Получается так и есть, — глажу ее по головке.

Аленка счастливо улыбается, и послушно закрывает глазки.

Целую ее в макушку и выхожу из комнаты.

Костя тут же выходит следом и вдруг прибивает меня всем своим телом к стене:

— Ответь мне на один вопрос, — он с такой ярой решимостью смотрит мне в глаза, что мне становится страшно. — Ты… ты любишь меня?

...

Спасибо всем, кто остался с нами❤️ впереди все самое интересное!

Глава 20. Константин

— Ч-что? — теряется Надя от моего неожиданного вопроса. — Д-да… нет! Нет-нет, конечно! — заверяет меня, а сама дрожит всем телом.

Чувствую, что врет. По глазам вижу.

Или мне так хочется верить в это, что я выдаю желаемое за действительное?

Но малыш ведь спросонья вряд ли стал бы что-то придумывать.

Охренеть. Неужели моя мерзавка и правда любит меня?

Тогда почему отнекивается? Стыдно ей? Допустим.

В таком случае возникает вопрос, она меня любила до того, как предала? Или после поняла, что я для нее что-то значу?

Ведь если до, то есть вероятность, что Лесков ее попросту принудил. Типа не хотела она подставлять меня, но и мне ничего не сказала почему-то.

Сказки это какие-то. Не могу верить в это.

Но отчего-то мысль, что мою нежную Надюшу могли принуждать играть против меня, оседает в голове тяжелым осадком и заставляет кровь закипать.

Стоит представить, что урод Лесков прикасается к ней. Против ее воли.

Эта картинка еще отвратительней, чем та, что я рисовал у себя в голове, думая, что она мне с ним попросту изменяла.

Но что если все было совсем не так? Таня вполне могла использовать те фотки, чтобы выставить все в выгодном для нее свете.

Раньше я об этом не думал. Мне казалось, что Тане от меня словно ничего и не нужно и будто она достаточно честна со мной, просто потому что так скажем не слишком далекого ума.

Но как она приврала Наде насчет детей, это явно показывает, что Танюша не так проста, как я считал.

Признаться, она действительно успела стать моим близким другом за эти годы. Она всегда была рядом, даже когда я был на дне после развода. И ее отец мне очень помог когда мой бизнес был на грани банкротства. Я просто привык доверять ей. Но теперь, когда Надя сказала об их разговоре, у меня возникли вопросики к подруге.

Но еще больше вопросов у меня к Наде. Она так смотрит на меня…

Прямо как раньше. Пока мы были женаты.

Что это? Игра? Или…

Могло ли быть так, что она вовсе не играла в любовь?

Что если любила?

И любит.

У меня сейчас полный хаос в голове.

Я же обещал себе, что не поведусь на нее. Не поверю ни одному ее слову больше.

Выходит правильно делаю.

Не верю.

Не верю, что не любит.

И от этого сердце в галоп срывается.

— Надь, — хриплю я. — Ты ведь врешь сейчас?

— Н-нет… — выдыхает еле слышно.

Она так беспомощно на меня смотрит, что я просто не могу себе позволить давить на нее. Мне сразу хочется защитить ее от любой угрозы. Как раньше. Вопрос в том, что сейчас ее угроза я.

И как-то это все неправильно.

Вообще все.

Мои инстинкты требуют защищать ее. Ведь она моя женщина. Мать моего сына. Но разум воспроизводит в голове те фотки, на которых она с Лесковым. И требует наказания для предательницы.

Но блядь. Что-то не сходится. Сильно.

Вопрос как понять? Если я не знаю, кому могу верить.

Жена, предавшая меня.

Подруга, пойманная на лжи.

Даже если я спрошу у любой из них прямо, то где гарантии, что смогу поверить их словам? Вернее, я точно знаю, что захочу безоговорочно верить Наде, каждому ее слову, какую бы ложь она не придумала.

Но я не могу позволить и дальше себя дурачить.

Выходит нужно самому разбираться. Заново. С того момента, где все пошло под откос.

Вот только ощущение, что я просто хочу найти оправдание для Нади. Ведь когда она рядом мне становится совершенно плевать, как сильно она предала меня.

— Если это все, то я пойду, — бормочет моя предательница и хочет было выбраться из моих объятий, но я не позволяю.

— Нет, не все, — одергиваю ее обратно, — у меня к тебе слишком много вопросов накопилось.

Берет себя в руки. Кажется даже злится:

— Тогда для начала и ты мне ответь на один, — строго требует она, вздергивая подбородок. — А ты… Ты любил меня хоть когда-нибудь?

Она будто знает куда ударить. Хмурюсь, глядя ей в глаза.

Я до сих пор…

— Ненавижу тебя, — выдыхаю с болью.

Ощущение, что раскаленный свинец по горлу льется. Но я ни за что не признаюсь этой змее, что до сих пор люблю ее.

У нее в глазах слезы. Клянусь, видеть их больше не могу.

— Вот и я! — горячо выпаливает мне в лицо. — И я тебя ненавижу! Так же как и ты меня… Нет! Сильнее даже!

Так же как и я?..

Врет она так же как и я.

Мы как два идиота пытаемся защитить собственную гордость. И чем жарче она сейчас кричит, что не любит, тем сильнее я начинаю понимать, как ошибся.

— Да если бы не дети, ноги бы моей в твоем доме не было! — продолжает она яростно, и слезы глотает. — Я бы к тебе не подошла даже! Как ты и сказал, я бы предпочла тебя вообще никогда не знать! — бьет мне слабыми кулачками в грудь.

Ловлю ее запястья, прижимаю их к стенке и закрываю ее рот поцелуем.

Кажется я ошибся. Очень сильно ошибся. И теперь мне нужно срочно понять где.

Пока я не потерял ее окончательно.

Я ведь жить без нее не могу…

Глава 21. Константин

Не разрывая поцелуя, вталкиваю Надю в свою спальню, соседнюю от Аленкиной. Пиджак с себя сдираю, стараясь при этом не выпустить свою жену из объятий.

Целую жадно. Я так соскучился.

И она ведь отвечает мне, зараза…

Нужно бы сменить тактику. Что если реально не виновата она? Или хотя бы не так сильно, как я себе надумал? Типа презумпция невиновности или как ее там. Исходя из нее попробовать теперь на всю эту историю посмотреть.

Но это позже. А сейчас…

Роняю свою жену на кровать. Сдираю с нее тонкую рубашечку. И Надя вдруг будто в себя приходит. Упирается ручками мне в грудь. Оттолкнуть пытается.

Нехотя отлипаю от ее губ сладких, но из объятий не выпускаю.

— Ты с ума сошел?! — дышит тяжело мне в рот.

— Давненько уже, — хриплю, наслаждаясь ее растрепанным видом.

— Я тебя поздравляю! Но чего вдруг целоваться полез?! — шипит зло.

— А я одними поцелуями ограничиться не планирую, — подаюсь к ней и прикусыв