Измена. Я тебя купил, бывшая

— Теперь вели своим головорезам отпустить моего сына! — требует женщина.

Поднимаю трубку к уху. Ребята мои так и висят на связи:

— Малого встретьте и к матери проводите. А Пашу… — смотрю на тетку и с усмешкой выдаю: — пристрелите нахуй, если я не выживу.

Это все, что я могу сделать для Нади, если умру. Знаю, что ребята не подведут. И тогда этот урод больше уже никогда не сунется к моей жене и сыну…

Сын.

Нутром чую, что мой он. Но одного нутра в таком деле маловато будет.

Ведь я уже поплатился за свое слепое доверие…

Глава 8. Константин

Быть того не может.

У нас с Надей ведь нихера не получилось детей. Она еще так переживала тогда из-за этого.

А потом Дана со своими подругами на корпоративе меня развела, и шантажировать пыталась. Но Надя все услышала и ожидаемо ушла. Я собирался добыть доказательства того, что у меня с теми шлюхами ничего не было и принести ей, вернуть ее. Я ведь правда был уверен, что эти суки просто развод такой придумали. Хоть сам ничего вспомнить не могу до сих пор с того корпоратива, но чувствовал, что наебалово это какое-то.

Однако Дана сообщила, что беременна. А потом и тест-ДНК подтвердил, что ребенок этой шлюшки мой.

Разве я мог после такого Наде в глаза смотреть? Она ведь так хотела детей. А я не смог ей их дать. Зато заделал какой-то шмаре.

Если бы я только знал тогда, что моя Наденька вовсе не тот ангел, каким я ее всегда представлял...

Я ведь думал, что она от обиды ушла. Простить не смогла. А потом, когда узнал, что у нее отношения с моим конкурентом Лесковым, решил, что она тогда к нему просто свалила. Может давно хотела, а тут я ей типа «повод» подсунул, чтобы уйти и лишние подозрения от себя отвести. Меня-то она к тому моменту уже выдоила вместе со своим хахалем. И если при этом она была от него беременна, то это еще больше объясняет, почему она так поспешила уйти от меня, не желая ничего слушать. Строить семью с «любимым» торопилась.

Сука.

Шутка в том, что после того, как этот упырь Лесков едва не разорил меня, я поспособствовал тому, чтобы его прикрыли за все его грязные делишки далеко и на долго.

Это несколько лет назад было. Я уже и думать забыл о нем. Но выходит, что я сам того не ведая оставил свою неверную жену у разбитого корыта. Страйк, не меньше.

И вроде даже горд собой. Наказал и грязного на руку конкурента, и лживую жену.

Вот еще теперь перестать ее хотеть… Думать о ней.

Я ж блядь реально ночами из-за нее не сплю. Представляю, как придушил бы. И выебал.

Преимущественно выебал.

И теперь я в лепешку расшибусь, но получу право это делать. Нет, я сделаю так, что она сама просить меня будет. На коленях передо мной ползать и выпрашивать.

Зараза родила от этого гондона. Слила ему весь мой бизнес, так что я с трудом с колен потом поднялся. И с долбоебом Павликом мутила.

Выходит она всегда выбирала не меня. Почему, блядь?! Не подхожу я для нее?

Игралась в примерную жену только чтобы меня обуть. Дрянь.

Так почему же при всех этих косяках меня от нее до сих ломает так, что я хочу ее на привязи у себя держать. К батарее приковать и знать, что моя сука всегда меня дома ждет.

Девочка моя. Мерзавка.

Да если бы я собственными глазами не видел фотки на которых она с ним, никогда бы не поверил, что она на такое способна...

В этих мыслях даже не замечаю, как дохожу до номера, который мне назвали на ресепшен с отмашки Пашка.

Прикольно. Выходит я пришел спасать сына своей жены и Лескова…

Открываю дверь. И замираю на пороге, увидев глаза пацана в реале, а не через экран телефона.

…или все же моего?

Нет.

Не могла же она еще и в этом меня кинуть?

Зачем бы тогда ей было от меня уходить? Да не стала бы она от меня вообще ребенка оставлять. Аборт бы сделала.

Или… нет?

Надя ведь так детей любит, даже в саду работала. И своих очень хотела.

Но ведь не от меня же?

Или без разницы от кого?

Неужели пацан моим может быть? И она скрыла?

Голова сейчас взорвется. За грудиной будто костер разгорается, сжигая дотла органы. Аж дышать тяжело становится.

Я вроде понимаю, что все дети отчасти похожи. Для меня так точно.

Но этот мальчик кажется мне слишком похожим на мою дочку. Вот почему он показался мне знакомым…

Глава 11. Константин

— Ты что натворил? — в каком-то шоке бормочет женщина. — Это же если ты сейчас кровью тут истечешь, так они моего сына из-за тебя убьют?!

— Из-за меня выходит? А может из-за того, что ты меня подстрелила, болезная? Как говорится: глаз за глаз, зуб за зуб, — пожимаю плечами, усмехаясь холодно. Но меня ведет и я оседаю на кровать. — По моему все честно.

— Ни черта подобного! — вопит шальная. — Сейчас же вели им отпустить его, иначе…

— Иначе что, мамаш? — хмыкаю, хоть и сил уже почти не остается даже на привычный сарказм. — Пристрелишь меня? Так давай. Мне-то терять теперь нечего, а тебе…

— Да как же нечего?! Только троньте его, — шипит змеей, и на меня идет, — я же потом твоего сосунка найду и добью!

— Сомневаюсь, мамаш, — отвечаю холодно. — Если ты завалишь меня, то мои ребята тебя уже тоже живой из отеля не выпустят, так что не волнуйся так. Выходит если мы все сейчас помрем, то и с сыном своим ты на том свете свидишься.

Лениво вытаскиваю из кармана смятую пачку сигарет, и закуриваю.

Не то, чтобы я был заядлым курильщиком. Но когда бухаю люблю пропустить парочку сигарет. А бухаю я последние полгода часто.

С тех самых пор, как узнал, как моя милая Наденька меня облапошила. Хотел бы не верить, но все доказательства на лицо. Сука...

И все же, чей пацан?

Не хотелось бы умереть, так и не выяснив это.

У меня так тепло в груди становится, когда я позволяю себе допустить мысль, что он мой.

Мой сынок. От Нади.

Охуеть...

Пока мать Паши мечется по номеру, очевидно раздумывая, как ей поступить, я делаю очередную глубокую затяжку и выпускаю сизый дым прямиком к пожарному датчику.

Говорю же, не могу я умереть, пока не выясню правду.

А еще я пообещал малому позаботиться о себе...

Женщина вздрагивает от неожиданно резкого вопля пожарной сигнализации.

Взмах рукой, чтобы навести на меня пистолет, но я из последних сил делаю рывок к ней, и выбиваю ствол из ее пальцев. Заламываю ей руки за спину.

Старуха, принимается верещать, будто от острой боли. А я как-то не воспитан женщин бить, поэтому как-то по инерции ослабляю хватку, и это становится моей тотальной ошибкой. Она тут же изворачивается и бьет меня локтем прямиком под ребро, туда где засела пуля.

Перед глазами темные пятна вырисовываются. С болезненным стоном оседаю на пол. Едва дышу от пронзающей боли.

Наблюдаю, как женщина, отпихивает ногой от меня телефон и идет за пистолетом.

— Сначала убью тебя, — говорит тварь. — Потом твою Надюшу. Сколько уж она моему Павлику нервов потрепала, сука бессердечная. А потом и мальчишку к вам обоим отправлю.

Подхватывает с пола пистолет и возвращается ко мне.

Перед глазами все плывет. Видимо слишком много крови потерял.

Бля.

Как же не вовремя эта дрянь меня убивать собралась. Ну приди она еще вчера, я бы не то что сопротивляться не стал бы. Но еще и спасибо бы сказал. За то, что избавила от необходимости и дальше тянуть лямку настохеревшей жизни. Но сегодня…

Сегодня ко мне моя мерзавка сама пожаловала. И мне слишком о многом еще нужно с ней поговорить. А уж сколько сделать с ней всего хочу, ммм…

Не надо было ее отпускать. Ни первый раз. Ни второй.

Мне ж просто тогда Таня глаза на мою бывшую открыла. И я больше даже искать ее не стал.

А нужно было. Надо было найти. Наказать. И не отпускать больше никогда.

Теперь выходит я все проебал. Дважды.

Лучше бы злился, но с ней рядом.

Чтобы видеть ее. Слышать. Чувствовать.

Но мне видимо почему-то казалось, что у меня жизнь безлимитная. Что есть время на злость и обиду. На поиск оправданий и доказательств невиновности.

Я нихера из этого так и не нашел. Ни ее не успел оправдать, ни себя.

В итоге мы оба в косяках. Но блядь, как же я до сих пор хочу ее.

Хочу хоть напоследок ее к себе прижать. Запах ее почувствовать. Губы…

Надя.

Клянусь, если выживу, не отпущу больше никогда…

Кажется я уже где-то на грани с бессознательным. В темноте.

Но резкий звук вынуждает открыть глаза.

Наблюдаю, как моя Надюша сжимает в дрожащих руках огромную вазу, а у ее ног лежит наша доморощенная шантажистка. Без сознания.

Нихуя себе...

— Надь, — хриплю я. В горле пересохло к чертям.

Она падает передо мной на колени. С ужасом осматривает мою окровавленную рубашку. Плачет, родная.

— Костя, — шепчет истерично. — Костенька…

И почему плачет?

Не любит ведь меня давно. А может и не любила никогда.

Хотя чего уж, может просто крови испугалась. Да и видимо труп бывшего мужа не все бабы мечтают собственными глазами увидеть.

— Костя, ты только не отключайся, прошу, — приказывает она строго. И за телефоном моим тянется. Ребятам моим говорит скорую вызывать.

Но есть ощущение, что могут не успеть они. Только если догадаются вертушку вызвать. Но чет не могу припомнить где ей тут сесть посреди города.

Мысли плывут. И размазываются по черепной коробке как подтаявшее масло.

Короче хана походу…

— Надюш, — нахожу на ковре ее ручку и сжимаю: — Малой в порядке?

Кивает, и дрожит вся.

— Хорошо, — выдыхаю устало. — Тогда раз я обещание сдержал, выполнишь мое последнее желание?

— Ты чего несешь?! — вопит она, слегка бодря мое угасающее сознание. — Никакое оно не последнее!

— Ладно, — ухмыляюсь, но тут же морщусь от боли, — тогда выполни не последнее.

— Говори! — требует.

— П-поцелуй.

— Чего? — удивляется.

— Меня поцелуй, говорю. Ты же теперь вроде как моя должница.

Она не раздумывая подается ко мне навстречу, нависая надо мной. Гладит меня по волосам будто в панике какой-то. Всхлипывает:

— Я все сделаю, — шепчет мне в губы. — Только не умирай. Умоляю тебя.

— Ну это смотря как поцелуешь, — улыбаюсь.

— Ты идиот, Костя, — воет она и накрывает мои губы согревающим поцелуем.

Боже…

Как же хорошо.

Я бы сказал, что это идеальная смерть. Но я ведь вовсе не хочу на этом останавливаться. У меня к моей занозе еще так много желаний осталось. И вопросов.

Точно вопросы…

Едва Надя отстает от моих губ, шепчу:

— Надь, — глотаю дыхание. Все плывет. Я пытаюсь удержать себя в сознании: — Мальчик… Сын… Он мой?

— Конечно, твой…

И я просто проваливаюсь в темноту.

Глава 12. Константин

У нее губы такие теплые. Я даже не могу уже вспомнить, за что злился на нее. Сейчас хочу просто продолжать ее целовать.

Только пахнет она сейчас совсем иначе. Вовсе не так, как обычно.

А еще это ее слишком активное поведение с толку сбивает. Чувствую, как ее холодные ладони по моей груди блуждают, бесцеремонно спускаются к паху. Совершенно не похоже на мою Наденьку…

Через силу открываю глаза и отталкиваю от себя девушку. Глаза с трудом фокусируются в неестественном ярком свете на голубоглазой блондинке.

Вот только это вовсе не та голубоглазая блондинка, которую я хотел сейчас увидеть. Не та, которую я целовал в своих мыслях.

— Таня? — выдавливаю непонимающе и озираюсь по сторонам, пытаясь проморгаться и настроить четкость картинки.

Одно ясно: я в больнице.

Голова гудит, тело ломит. И я смутно понимаю, что вообще происходит:

— Нахрена ты меня поцеловала? — спрашиваю, находя обстоятельства более чем не уместными для подобной «романтики».

— Так ты сам попросил, — пожимает она плечами.

— Шутишь что ли? — грубо одергиваю ее я. — Да мало ли что я просил в бессознанке. Если бы умолял меня пристрелить и это бы выполнила?

— Ну что ты сразу, Кость? — дует губы Таня. — Ты просто так настаивал, я подумала, что ты уже в себя пришел и прикалываешься просто. Хотела тоже подшутить…

Мне даже слушать ее утомительно. Настолько она поверхностной оказалась.

Признаться когда я еще был женат на Наде, я был о Тане даже лучшего мнения, хотя она мне и не нравилась никогда. Но потом мне выпало «счастье» познакомиться с ней поближе и… Лучше бы я и дальше оставался в неведении.

Однако я многим ей обязан. Поэтому стараюсь принимать ее такой, какая есть, как бы трудно мне это не давалось.

Хотя иногда мне кажется, что она только притворяется «блондинкой», а на деле же очень умная девица, которая просто пытается казаться слабой в глазах мужчин.

Типа под Надю косит, не слишком натурально стараясь разыгрывать из себя наивную чистую девочку. И я вполне ожидаемо ей не верю.

Должно быть это в том числе потому, что и сама Надя оказалась не такой уж и чистой. И их с подружкой общие повадки меня жестко триггерят.

Разве что, Надюша оказалась куда лучшей актрисой, чем ее приятельница.

Надюша, Надюша… Заладил. Бесит.

Но неужели наша с ней встреча оказалась просто сном, и не было никакого мальчишки, и не целовала она меня перед тем как я отключился?

Привиделось?

От этой мысли в груди возникает тупая боль.

Признаться я бы предпочел умереть от поцелуя моей ядовитой Надюши. Нежели продолжать бессмысленно жить дальше без нее…

Так может найти ее? И забрать, как сделал это во сне?

Бля, повода же нет.

Так я найду! Выясню ее слабость, решу все ее проблемы и сделаю своей должницей. Схема-то вполне годная.

Вынужу эту суку со мной быть. Чего бы мне это не стоило.

Так и сделаю.

Пытаюсь было сесть на кровати, но бочину простреливает острой болью:

— Блядь! — рявкаю и только сейчас понимаю, что вообще не догоняю, что я делаю в больнице. Неужто мальчишник так эпично закончился? — Как я здесь оказался?

Таня глазами на меня своими пустыми хлопает:

— Не помнишь?

— Частично. Выкладывай уже все, что знаешь, — требую я.

— Ну это, — мнется, — тебя ведь какая-то чокнутая подстрелила в номере отеля.

Напрягаюсь. Пока это очень совпадает с моим сном.

— А что я там делал? — прощупываю осторожно, боясь вспугнуть реальность. — В номере том?

— Реально не помнишь? — щурится она подозрительно.

— Не томи, Тань, — раздражаюсь я.

— Давай я врача сначала позову, а потом поговорим.

— Нет, сначала отвечай! — приказываю жестко. — Она ведь была там, да? — спрашиваю, чувствуя какую-то надежду в груди. — Ты поэтому не спешишь говорить?

— Была и что? Мало она тебя в прошлом наебывала, еще захотел?

— Рот закрой! — цежу жестко. — Тебя это вообще никак не касается.

— Как же, не касается! Между прочим это теперь мой будущий муж бухает беспробудно. И это вся твоя благодарность? — всхлипывает наигранно. — Уже и забыл, кто тебя вытащил из болота, в которое твоя жена тебя загнала?

— Я ничего не забыл. Но и ты с драмой не перегибай. — строго отрезаю я. — Из болота меня вытащил твой отец, и я по сей день выплачиваю ему за это нехилые дивиденды. И да, благодарен ему. А тебя я заранее предупреждал о формате наших отношениях. Не нравится — не держу.

— Тогда папа заберет все свои инвестиции, — угрожать мне пытается.

— Вперед, — отмахиваюсь я. — Сейчас мой бизнес достаточно окреп, чтобы не почувствовать этих убытков. И в данной ситуации уже твоему папе не очень-то выгодно терять столь окупаемое вложение. Он тебя бесспорно любит, но бизнес есть бизнес, — цокаю я.

Она губы дует, типа обиделась. А меня сейчас только одна тема по настоящему интересует, поэтому я без лишних раздумий спрашиваю:

— Ты знала, что Надя сына родила?

— А что это меняет, Кость? — с претензией заявляет Таня, моментально позабыв, что только что сидела на меня обиженная. — Объясни, что? Она от этого перестанет быть твоей бывшей женой? Предательницей? Изменщицей? Или что?

— Не перестанет, — соглашаюсь. — Но наличие сына для меня меняет все.

— Ты реально наивно считаешь, что это твой сын? — усмехается она. — Самонадеянно.

— Она сама сказала, перед тем как я отключился.

— Еще бы она сказала иначе, — смеется Таня. — Ну-ну. Надя на удивление расчетливая и хитрая девица, так что вряд ли она упустит возможность сделать своего выродка твоим наследником, — накидывает она дерьма. — Уверена, что и вся эта ситуация с шизанутым бывшим чистой воды постанова специально для тебя. Чтобы снова тебя подоить.

— Бред, — морщусь я как от очередного приступа острой боли.

— Про то, как она тебя в браке разводила, и как гуляла у тебя за спиной ты тоже самое говорил по началу. Не такая у тебя Надюша. Ага! Пока доказательства не увидел собственными глазами, — разводит руками. — А тут она вдруг опять объявляется и внезапно решает признаться, что сын твой. А ты и рад поверить на слово. Где же она раньше была? Почему тогда не сказала? Это ли не бред, Кость? — достаточно резонно спрашивает Таня, но меня все равно бесит.

— Не собираюсь я на слово верить, — твердо говорю я. — Тест сделаю, естественно.

— Дело твое, но на мой взгляд пустая трата времени, — пожимает плечами. — Подозреваю, что произошло следующее: у нее закончились бабки, которые ей оставлял ее хахаль. Вот она и решила искать альтернативные пути финансирования. Да и я если честно уверена, что и с дочкой твоей полгода назад Надя тоже неспроста сблизилась. Подготавливала почву, так сказать…

Все что она говорит похоже на бредятину. Но ведь она права в том, что в измену Нади я тоже не смог сразу поверить. Значит стоит любую информацию оценивать критически. И начать с того, чтобы сделать ДНК-тест.

— Я тебя услышал, Тань. А теперь скажи, где они?

Глава 13. Надя

Мысли мечутся в панике. Я сказала Косте о сыне. Вспомнит ли он? И какой реакции теперь ждать от него? Разозлится, что я скрыла от него Тёму?

С другой стороны, лишь бы выжил, остальное ерунда. Как-нибудь разберемся.

Боже, как он меня напугал. Я ведь действительно решила, что все. Думала он уже прощается со мной.

Скорее всего так и было. Но ему повезло, что на крыше отеля оказалась вертолетная площадка. Иначе неизвестно, чем бы все это закончилось.

Паша мудак! И мамаша его мне с самого начала не нравилась. Хорошо, что у нас не зашло слишком далеко с этим козлом. Если они мне даже при таком раскладе уже все нервы вытрепали, представляю что было бы, окажись я в их семье в роли невестки. Сволочи!

Это ж надо, ребенка украсть. Так они еще и Костю убить были готовы.

Хотя больше всех я конечно же виню себя. Надо было смотреть с кем связывалась. Мне уже кажется, что я совершенно никому доверять не могу.

Меня трясет от шока и я даже соображаю сейчас туго. Так перепугалась.

Боже, хоть бы все обошлось…

— Ну и чего ты тут расселась? — вдруг слышу голос бывшей подруги и вскакиваю с кресла в зале ожидания будто напружиненная собственным чувством вины. — Я же уже сказала, что дальше мы разберемся без тебя. Чего ждешь?

— Я х-хотела только узнать как К-костя, — дрожу всем телом так сильно, что аж заикаюсь.

Костя. Костенька, лишь бы живой.

— Он в полном порядке, — успокаивает она меня, пусть и не скрывая надменности. —Жизненно важные органы не задеты, так что жить будет. Поэтому можешь угомонить свою совесть и проваливать отсюда. Я передам Косте привет от тебя.

— Тань, пожалуйста, я бы хотела его увидеть, — прошу я бывшую подругу, понимая, что теперь она имеет на моего мужа больше прав, чем я. — Всего на минутку. Он хоть в сознание пришел?

— Пришел, — ухмыляется. — Целовал меня, прям как в последний раз. А насчет тебя сказал, что придушит за то, что он из-за тебя дуры едва не умер.

Прижимаю руки к груди, проглатывая чувство вины, разрастающееся до катастрофических размеров.

Главное, что очнулся. Главное, что жив. Большего мне и не нужно.

— П-про сына… — выдавливаю я скрипучим шепотом, — про Тёму моего ничего не спрашивал?

— Как же, конечно спрашивал. Собрался делать тест-ДНК, — огорошивает внезапным ответом.

— Зачем? — непонимающе морщусь. — Ты же знаешь, я никогда ни с кем кроме него…

— Это уж не мое дело, — равнодушно пожимает она плечами. — Но вот что он на меня всех детей от чужих баб повесить собрался, меня не очень-то устраивает.

— В с-смысле… на т-тебя повесить?

— А как ты думала? — усмехается ядовито. — Что он убедиться, что ребенок его и отпустит вас с миром? Нет уж, дорогая. Костя сказал, что если сын его, то он его у тебя заберет и дальше пацан уже будет меня называть мамой…

— Ни за что, — выдыхаю я в ужасе. — Я не отдам его вам. Убейте!

— Будто кто-то у тебя спрашивать будет, — она отмахивается от меня как от мухи назойливой. — Я может тоже не в восторге от такого расклада. Но ты же знаешь моего Костю, — разводит руками вроде сочувственно. — Его не волнует ни чье мнение. Если он решил, то сделает. Или ты думала, что сейчас ребеночка ему предъявишь и он тут же обратно к тебе побежит? Вот еще. Уже через неделю я стану его законной женой, если ты не в курсе. Вне зависимости от того, его это сын или нет.

Не понимаю. А с чего бы ему быть не его? И уж Таня наверняка знает, что Тёма Костин сын. Это ведь ей я плакалась в жилетку при разводе, страдая, что мой ребенок будет расти без отца. Так почему она говорит так, будто не в курсе? Назло издевается?

— В общем у меня к тебе предложение, Надь, — Таня понижает тон, и слегка придвигается ко мне. — По старой дружбе, так сказать.

— Выкладывай, — выдавливаю сухо.

— Бери своего спиногрыза и валите подальше от Москвы, а? Чтобы и ты не страдала, что у тебя ребенка забрали. И мне не придется тогда терпеть в моем доме лишний рот. Как тебе?

— Отличный план, — цежу, пытаясь хотя бы не разрыдаться от страха и боли.

Уж я всякого от Кости ожидала. Праведного гнева за то, что скрыла ребенка. Но никак не этого…

Я сейчас будто в кошмаре каком-то. Голова кружится и я едва держу связь с реальностью

— Вот и славненько, — отодвигается «подруга», просияв натянутой улыбкой. — Тогда не задерживайтесь лучше. Я сказала Косте, что сама вас найду и приведу к нему. Но я не смогу слишком долго тянуть, — качает головой, будто и правда заинтересованно решая как мне помочь. — А когда я приду к нему и скажу, что не нашла вас, то он натравит на вас своих псов. Так что поспеши, дорогая.

— Я поняла, — выдавливаю. — Дай мне минут десять. Артема увели на обследование, чтобы убедиться, что он не пострадал. Я заберу его и мы уйдем. А ты позаботься о том, чтобы твой жених больше никогда не появлялся в нашей с сыном жизни.

Глава 14. Надя

— Мам, куда мы собираемся? — Тема выглядит взволнованным.

— Поедем в другой город, сынок, — стараюсь выдавить из себя позитив и чтобы не было слышно, что голос дрожит: — Снова начнем новую жизнь, чтобы никакой Паша больше нас не нашел, да?

— А как же… папа?

Перестаю хаотично утрамбовывать вещи из шкафа в сумку, и поворачиваюсь на сына:

— Какой еще папа?

— Ну тот дядя… папа Аленки, — малыш будто сомневается, стоит ли рассказывать, но наконец собирается с силами и выдает: — Он сказал тете Свете, что он мой папа.

Вот же ж… А я-то надеялась, что малыш не узнает.

У меня руки дрожат, прячу их за спину:

— Сынок, он так сказал, чтобы отвлечь эту злую тетку, чтобы спасти тебя. Понимаешь? Вот и все. Я же тебе столько раз говорила, что нельзя верить на слово первым встречным.

— Значит он обманул? — разочарованно спрашивает малыш.

Я понимаю, что буду гореть в аду за свою ложь, но я не позволю отдать моего сына этой гадине ядовитой. Однако и врать Тёме в глаза не могу. Поэтому просто молчу.

Но моя решимость и дальше скрывать от сына правду тает, как только я вижу слезы в его глазах.

Не могу так больше! Он имеет право хотя бы знать:

— Он не обманул, Тём, — говорю тихо, отстаю от шкафа, за который держалась как за опору, и опускаюсь перед сыном на ковер. — Не обманул, сынок. Но ты должен понимать, что это ничего не меняет для нас с тобой. Мы как жили сами, так и будем.

Кажется смышленый мальчик и сам все прекрасно понимает:

— У папы другая семья, да? — спрашивает серьезно.

— Да, родной.

— Но даже если он уже занят, то он все равно герой, мам, — приободряется он немного. — Он ведь меня спас.

— Согласна.

— Тогда нам нужно навестить его, — подытоживает не по годам умный малыш. — Узнать как он. Спасибо сказать…

Вздыхаю тяжко и прижимая его к себе. Целую макушку:

— Мы не можем, медвежонок.

— Почему? — отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Потому что рядом с ним его семья. А мы будем лишними.

— Его семья? Значит там и Аленка? — с надеждой спрашивает сынок.