Влюбилась в Монстра!

— Да спрашивала я! — Изольда опускается на стул. — Переоценила себя. Решила, что вполне справлюсь.

— Ясно, — Ева завертелась и начала плакать во сне.

Вся злость и запал придушить несостоявшуюся тёщу куда-то делся. Укутываю дочку в плюшевый плед и осторожно беру её на руки.

— Почему ты убил её? — женщина поднимает на меня распухшие от усталости глаза. — Симона любила тебя... — останавливаюсь в пороге. Никогда и ни перед кем не отчитывался за свои поступки. Но она её мать, может и имеет права знать?

— Я застал её в постели со своим охранником. Там их и похоронил!

— Это неправда, — Изольда бледнеет, она прекрасно понимает, что я не тот человек, который будет придумывать подобные истории.

По официальной версии мама Евы погибла в автокатастрофе, но Изольда никогда не верила в это. Симона действительно безупречно водила машину. Она даже выигрывала гонки. Она была красивой и гордой, ни перед кем не прогибалась и никого не боялась, — даже меня. Наверное, этим она меня и взяла. Симона — первая, с кем я решил построить отношения, до неё были только одноразовые девки и ничего серьёзного. Мне даже казалось, что я влюбился. Но предложение не сделал даже после того, как родилась Ева.

Где-то в глубине души, я, наверное, всё же сомневался в ней.

***

Еву определили в детское отделение. Соседнее крыло той же частной клиники, где находилась сейчас Алиса. На мне теперь две истеричные девчонки. Дочка, что теперь плачет гораздо больше, чем раньше, хотя мне и казалось, что больше некуда, а оказалась, что ещё как, есть куда…

Руслан передал мне полное досье на Алису. Евгений — человек Руса, что лично собирал про неё информацию, даже жителей немного опросил. Оказалось, что и вправду, Алису там считают не совсем нормальной.

С самого раннего детства подбирает всевозможных бездомных тварей и тащит их домой. И я сейчас не про котов и собак. Там и ежи, и бобры и даже дикие лисы были, да и ещё много чего. Выхаживает даже самых безнадёжных. В облаках постоянно витает и всем одиноким старикам бегает помогает. Неудивительно, что влипла в подобную историю. Таких людей, как она, всегда используют.

Алису психолог уже две недели никак не может в чувство привести. У девушки истерики прекращаются только после хорошей дозы успокоительных.

С Евой примерно то же самое, она немного затихает только на моих руках. А тут ещё, как специально, проблемы на работе. Нужно срочно лететь в Польшу. Там, на одном из моих производств, произошла авария, пострадали люди, и нужно разобраться во всём лично. Что делать, ума не приложу. К вечеру в голову приходит безумная идея! Ну, а что? Хуже, я думаю, уже не будет!

На всякий случай посоветовавшись с Макаром Андреевичем, я решил попробовать. Я захожу в палату к Алисе с Евой на руках. С Алисой, кстати, до этого мне так и не удалось поговорить. Макар запрещал из-за её состояния!

Алиса уже стояла у порога. Неужели хотела выйти, услышав плач Евы? Дочка моментально потянулась к девушке, я рефлекторно передал дочку, совершенно забыв о том, что у Алисы ещё не зажили как следует раны. Она сильно сморщилась от боли, но Еву мне назад не отдала. Перенесла её на постель и, усевшись там вместе с нею, тихонько заплакала. Ева тоже плакала, но именно плакала, а не истерила!

Мы, не сговариваясь, вышли с Макаром из палаты. Решили, что им обеим нужно время.

— Ну, что думаете? — спросил я.

— Думаю, всё обойдётся! Идём в буфет, перекусим чего-нибудь.

Мы вернулись в палату через тридцать минут. Я не поверил своим глазам. Ева спокойно сидела на постели Алисы и поглощала больничный ужин.

— Алиса, я могу просить вас побыть с моей дочерью сутки, мне срочно нужно отъехать.

— Да! — довольно оживлённо отозвалась девушка, — я и сама хотела просить вас не забирать Еву, — Алиса старательно избегает смотреть мне прямо в глаза.

— Хорошо! Вас тогда переведут в совместную палату.

Алиса

Это всё дурной сон!

Вроде где-то в глубине отравленного рассудка я и понимаю, что всё закончилось и ко мне никто больше не притронется. Но так страшно и больно осознавать, что моё тело стало уродливым. Я не прекращала кричать и биться в истерике, пока из душевой не унесли зеркало. Они, наконец, поняли, что основная причина моих душевных терзаний именно в нём. Моё тело безобразно и отвратительно, и я не могу на него смотреть. А ещё я не могу поверить, что всё произошедшее не кошмарный сон. И что все эти люди способны на подобную жестокость. Что я сделала им?! За что они со мною так?! Лёжа на постели, я роняла слёзы, и наверное впервые в жизни, мне было жалко именно себя.

Я услышала плач ребёнка. Узнала его сразу. Это была Ева! Когда я, более-менее пришла в себя, я спросила — нашли ли девочку?! И мне ответили, что да, нашли. Но я, если честно, не поверила, думала, они обманули меня, и плакала уже больше, наверное, из-за того, что по моей вине пропал ребёнок.

Я быстро встала и пошла в сторону двери, сердце замерло, когда я вновь увидела ЕГО, его и Еву на его руках. От мужчины веяло теплом и защитой, но я помнила главное — не смотреть ему в глаза! Мне стало так спокойно. В палате словно выключили громкую раздражающую музыку и теперь тут тихо и спокойно.

Я безумно рада, что Ева рядом со мною сейчас.

И пусть не могу показать своих эмоций, они тихо бушуют внутри меня, и я их просто ощущаю. Я почти полностью успокоилась и даже вспомнила о том, что мои родные до сих пор не знают где я и что со мной.

Нас с Евой перевели в более просторную палату, тут есть игровая зона и телевизор. Ещё отдельная кроватка для девочки, но нам она вряд ли пригодится, потому как вечером Ева уснула вместе со мной. А в кроватке никак не хотела укладываться. Утром, сразу после завтрака, мне принесли сенсорный телефон. Приподняв в изумлении бровь, спросила у строгого доктора:

— Зачем?

— Тумурзориг вам будет звонить по видеосвязи, — я приняла телефон, но… — Подобной моделью я пользоваться не умею!

— И я не умею! — со вздохом разочарования произнёс доктор. — Может, вместе разобраться попробуем?

— Давайте, — пожимаю плечами, опускаясь на кровать.

Айфон от смартфона на обычном Андроиде не много чем отличается, и мы разобрались довольно быстро. Разговорившись с Макаром Андреевичем, я и не заметила, как пролетел целый час. Всё это время Ева ёрзала на моих коленях. Хорошо, что порезы на ногах уже достаточно хорошо затянулись, иначе мне пришлось бы туго.

Доктор оказался не такой строгий, как мне казалось. Он пожелал хорошего дня и вышел из нашей с Евой палаты. Потом я ещё долго думала над тем, что сказать бабушке и деду. Я никогда им не лгала, но сегодня пришлось это сделать, ведь правда может их убить. Они, конечно, не совсем старенькие у меня, но всё же здоровье их уже подводит.

Лгать, оказалось, непросто! В общем, меня раскусили на первой же минуте разговора, и история, что меня обворовали, номера я наизусть не помнила, а Тамара с Николаем уехали в срочную командировку, деда не убедила.

Кстати, куда Тамара и Николай подевались, я не совсем поняла. Я же у них должна была жить, и они не могут обо мне не волноваться.

В конце концов мне пришлось признаться тишком дедушке, где я нахожусь, и он обещал прикрыть перед бабушкой, нельзя её волновать.

Конечно, я не смогла рассказать то, как со мною поступили, и ляпнула первое, что пришло в голову. Сказала, что полезла за котёнком на дерево и свалилась с него, телефон разбился, а я при этом хорошо приложилась головой. В это дедушка поверил!

К вечеру Ева раскапризничалась, и мне стоило немалых усилий, чтобы её успокоить. Но всё же, искупав её, я смогла отвлечь девочку сказкой.

Ева — непростой ребёнок, но мне кажется, что не в силу того, что она болеет, а скорее в силу своего характера. Ева невероятно упрямая, и при этом не особо любит суету вокруг себя. Не могу утверждать наверняка, ведь мы всего один день провели вместе. Но у меня пока складывается впечатление, что девочка воспринимает очень ограниченное количество людей.

Помимо доктора к нам заходили медсестра, санитарки, женщина, что приносила еду, а также на обход приходил детский психолог, и при каждом у Евы была истерика, и на каждого девочка махала ручкой, чтобы он или она поскорее ушли. Правда Макара Андреевича Ева ещё как-то могла выносить, но всё же тоже не долго.

Ева уже крепко спала, когда телефон завибрировал, а на экране высветилось имя Тумурзориг. Я, честно говоря, обрадовалась, что он набрал не по видеосвязи.

— Алло... — сердце пустилось вскачь, когда я услышала хрипловатый бархатный баритон, доносящийся из динамика.

— Добрый вечер, Алиса, вы не спите ещё?

— Ева спит, — я тихонько села в кресло, что стояло в углу у окна и, поджав под себя ноги, стала нервно одёргивать сорочку.

— Как прошёл ваш день? Ева слишком вас утомила? — какой же у этого мужчины будоражащий голос.

— Нет! Немного раскапризничалась к вечеру, и не очень хорошо поела, но в целом нормально.

Ева завозилась, и я тут же перешла к ней на постель.

— То есть она не плакала весь день?

— Простите, а должна была? — в моём голосе искреннее удивление. — Она, конечно, плакала, когда приходили врачи, или медсестра, но в целом…

— Алиса, вы действительно удивительная! — быстро проговорил мужчина, — Я очень постараюсь вернуться к завтрашнему вечеру.

— Если у вас дела, то занимайтесь ими. Мы с Евой справимся. И… — я немного мешкаю, мне неловко.

— Да, Алиса, вы что-то хотели сказать?

— Да! Я с вашего телефона позвонила родным, простите, я…

— Алиса, этот телефон для того и предназначен, чтобы вас не теряли и не волновались за вас. Дедушка завтра приедет вас навестить, не оставляйте Еву, пожалуйста, надолго одну.

— Хорошо!

— Доброй ночи, Алиса!

— Доброй ночи Тумурзориг.

— Зовите меня просто Тумур, или Тимур, если вам удобнее будет так.

— Хорошо, спасибо!

— За что? — у меня сложилось впечатление, что этот суровый мужчина сейчас улыбается.

— Просто спасибо.

— Ложитесь отдыхать, — вроде говорит спокойно, но тем не менее, звучит как приказ, — и звоните мне в любое время, если возникнет такая необходимость.

— Хорошо!

Почему-то на моём лице расцвела дурацкая улыбка. Я укрыла Еву её детским одеялом, и тихонечко, боясь потревожить беспокойный сон маленького ангелочка, устроилась с ней рядом.

Так, стоп! А как он узнал про дедушку?

7 Глава

Впрочем, Макар Андреевич мог рассказать! Он же знал, что я собираюсь звонить родным, естественно логично, что дедушка приедет.

Ева ночь спала довольно беспокойно. Сначала я просто хлопала её по попке и шикала. Но так как это плохо работало, мне пришлось прижимать её к себе и тихонько петь ей песни, так практически до самого утра я пропела, а Ева проспала.

На удивление, с утра я не чувствовала себя разбитой, даже наоборот, была вполне себе бодрая и в приподнятом настроении. Омрачало только то, что мне придётся сегодня ненадолго, но всё же оставить Еву на нянечку. Потому, как мне нужно будет сдать контрольные анализы и сделать УЗИ, и уже буквально через пару дней меня выпишут домой. Конечно, я рада этому, я довольно сильно устала от больницы, но Ева…

Как же мне не хочется её оставлять одну. Хотя почему одну, у неё есть папа, и наверняка дома ждёт мама. Хотя какая мама? Тамара же говорила, что у девочки только отец. А ещё, я сегодня много думала: неужели Тамара с Николаем были причастны к похищению Евы? Ведь даже если предположить, что Тамара сама не знала о том, что вместо Тумурзорига за девочкой приедут совершенно посторонние люди, она же не могла бы заподозрить неладное?

Машина стояла в стороне, и из неё никто не выходил, плюс Тамара сама мне говорила не останавливаться, при этом она не высовывалась из окна, будто бы желая остаться незамеченной.

Я прохожу в душ и снимаю с себя больничный халат. Снова меня пробивает крупная дрожь. Я не хочу напугать Еву. Делая глубокие вдохи через нос и выдыхая ртом, я пытаюсь себя успокоить.

Бордово-фиолетовые длинные полосы по обеим ногам, рукам и груди. Макар Андреевич, конечно, заверил меня в том, что они скоро пройдут благодаря мазям, которые он мне прописывает. Но когда именно это произойдёт?

Через год? Два? Три?

Так и не выходит принять душ как следует. Я просто лихорадочно тру себя мочалкой и обливаюсь холодной водой. Перед глазами густой туман, я, вытершись полотенцем, уже трясущимися руками надела чистую больничную рубашку и выйдя из душевой, нажимаю на кнопку вызов врача.

Буквально через несколько секунд в палату входит медсестра, а следом за ней сам Макар Андреевич!

— Алиса. дыши! — доктор сразу понял, что случилось. — Лекарства вчера вечером принимала?

— Нет. Я забыла!

— Алиса Ильинична, вы же взрослый человек, — Макар Андреевич вовсе не ругался, он совершенно спокойно протянул мне маленький стаканчик с таблетками и сам лично налил для меня стакан воды.

— Я схожу с ума? — чуть заикаясь, спрашиваю.

Доктор приподнимает уголок губ.

— Нет, конечно! Слава богу, до этого не дошло у нас с вами.

Я посмотрела на спящую Еву, что завозилась и, судя по всему, собирается уже проснуться.

— Вы боитесь, что навредите девочке? — я просто кивнула, разговорами доктор меня отвлёк, и я понемногу начала успокаиваться.

— У вас обычные панические атаки, причём не в острой форме, не забывайте принимать лекарства и всё пройдёт.

— Когда?

— Скоро!

— Как скоро? — не унимаюсь я.

— Вы сейчас, я так понимаю, уже не про панику спрашиваете? — я снова просто киваю головой.

— Тонкие линейные шрамы на руках и ногах заживут уже через пару месяцев. А те, что крупнее, мы сможем убрать через три-четыре месяца.

Такой ответ меня более-менее устраивает. Конечно. Я понимаю, что через два-три месяца вряд ли удастся мне накопить на пластическую операцию, чтобы удалить шрамы, но со временем я смогу это сделать. Мысли об этом дают мне толику успокоения.

— Я могу оставаться с ребёнком наедине?

— Ну конечно, не переживайте по этому поводу. Для Евы вы не представляете угрозы! Если бы я увидел хоть какой-то намёк на вашу неадекватность, Еву с вами мы бы не оставили.

Действительно, я наверное просто сильно накручиваю себя, я ведь вполне соображаю, что происходит.

— Вы успокоились?

— Да вроде бы, да!

— Отлично! Идите, сдавайте кровь, пока Ева не проснулась. К полудню вас вызовет гинеколог. А сейчас Вера Сергеевна побудет с девочкой, пока вы будете на процедурах.

Ева проснулась, словно почувствовала то, что я хочу уйти.

Девочка сильно расплакалась, не хотела ни с кем оставаться, кроме меня, в конце концов, мне пришлось проходить все процедуры с нею на руках.

Было непросто, но мы справились… Во время тихого часа приехал дедушка. На моё удивление, его впустили. Я едва не расплакалась, увидев родного человека. Я так сильно по нему соскучилась, оказывается!

Я вышла из палаты в коридор, не хочу объяснять деду, что в моей палате делает двухгодовалый ребёнок. Дедушка и без этого задал тысячу и один вопрос.

Макар Андреевич буквально спас меня, проходя мимо, подошёл к нам и уверил деда, что я в полном порядке и выпишут меня через два дня.

— Деда, ну куда ты мне притащил столько? — дедушка с бабушкой в своём репертуаре, если меня не свалила болезнь, значит меня нужно закормить до смерти. — Тут очень хорошо кормят!

— Да знаю я, как в больницах кормят!

— Дед! — немного нервничая от настойчивости деда, я притопнула ногой.

— А ну, не перечь деду! — довольно строгим голосом говорит тот.

— Действительно, Алиса, не стоит спорить со старшими! — я вздрагиваю от грубоватого мужского голоса, совершенно не ожидала, что он так быстро вернётся.

Дедушка у меня немаленького роста, но всё же ему для того, чтобы заглянуть в глаза Тумуру, пришлось высоко поднять голову.

Первое, о чём я подумала, это то, что дедушка, также как и я, может испугаться Тумурзорига.

— Добрый день, Игнат Фёдорович! — дедушка скорее рефлекторно отвечает на рукопожатие. — Я Тумурзориг Тодаев, ваша внучка любезно согласилась присмотреть за моей дочерью в моё отсутствие!

— За какой дочерью? — дед удивлён, но не напуган, я поднимаю взгляд вверх и смотрю прямиком в глаза Тумурзорига. Сейчас я не боюсь его. Взгляд Тумура Тодаева по-прежнему острый и прожигающий, но он не пугает меня сейчас так, как это было две недели назад, там, в холодном сыром подвале.

Снова воспоминания устрашающими картинками всплывают в моей памяти. Но я не могу показать своей паники при дедушке, и поэтому, прикрыв глаза, немного пошатнувшись, тихонько делаю глубокий вдох.

— Она спи... — не успела я проговорить, как из палаты раздаётся довольно сильный плач Евы.

Тумур резко среагировал, и хотя я тут же быстро вошла в палату вслед за ним, Тумурзориг уже держал дочку на руках и прижимал её к себе.

Еве, скорее всего, приснился страшный сон, она долго не успокаивается, выгибается и бьётся в истерике.

На её крик прибежало несколько врачей. Мне стало не по себе, и слёзы сорвались с моих глаз, ведь сердце разрывается, глядя, как она кричит надрывается.

— Давайте уколю! — к Еве с набранным шприцем приближается молодая медсестра. С явно намеренно расстегнутыми лишними пуговицами в зоне декольте.

— Не надо её колоть, — твёрдо произношу, и чуть ли не силой забираю девочку из рук отца.

Ева тут же обвивает мою шею своими тонкими ручками и, покричав ещё с полминуты, начинает потихоньку затихать.

— Алиса, вам ведь нужна работа? — я не отвечаю, сердце так сильно щемит, что я не могу ни о чём думать, кроме как о Еве. Неужели Тумурзориг говорил мне именно об этом плаче девочки. Это же просто невыносимо слышать, как надрывно рыдает ребёнок. — Алиса, останьтесь с нами в качестве няни, — отец Евы делает глубокий вдох, — пожалуйста! С Евой ещё никому не удавалось так легко справиться. Вы первая!

— Где мама Евы?

— Умерла!

— При родах?

— Нет!

— Я останусь с Евой! — к чему всё это спрашиваю, не понимаю. Я же даже раздумывать не собираюсь. Если девочке хоть немного со мной легче, я буду рядом с ней.

— Спасибо!

Тумурзориг явно перенервничал, потому как с очень сильно напряженным лицом быстрым шагом вышел из палаты.

— Алиса, ты уверена, что справишься? Это же не зверюшка какая.

— Я знаю, дедуль. Но как её оставить?

Дедушка ещё какое-то время поворчал, но скорее просто для порядка, после успокоился, и уехал, оставив для меня мой старенький телефон. И вещи. Слава богу, я смогла убедить его забрать продукты, все, кроме пирожков со щавелем, которые сейчас за обе щеки уплетает Ева!

Тумурзориг

Конечно же, уехав, я не мог на этот раз быть настолько опрометчивым. Я установил прослушку на телефон и попросил Макара Андреевича передать его Алисе, я целиком и полностью их контролировал, на протяжении всего времени, пока отсутствовал. Просто вставив в ухо наушник, занимался своими делами, я слышал всё, что происходило в палате Алисы и Евы.

Мне очень понравилось то, как она находит общий язык с моей дочерью. Никаких требований и строгих нот в голосе. Рассказала наизусть не меньше пяти достаточно длинных сказок. А ещё, судя по тому, как она хвалила Еву, я понял, что каким-то образом Алиса научила мою дочку строить башню из кубиков.

Нет, она и до этого это делала, само собой, но только когда играла сама по себе. Ни разу не видел, чтобы она с кем-то взаимодействовала. И ночью я не спал вместе с Алисой. Слушал колыбельные, что она пела для Евы.

К счастью, на производстве удалось быстро уладить все вопросы. Начальник смены уволен за халатность. Он не проверил должным образом оборудование, и тем самым из-за перегрева главного двигателя выплеснулось наружу раскалённое масло. Благо рабочие не пренебрегают защитой. Я строго за этим слежу! За несоблюдение техники безопасности у меня огромные штрафы.

Один рабочий получил ожог кисти. Но по камерам видно, что перчатка слетела как раз от того, что он пытался перекрыть вентиль и случайно зацепился за штырь на стене. А второй плохо заправил штанину в специальный ботинок. И рискует сейчас и вовсе остаться без ноги. Я не стал наказывать второго рабочего за оплошность, по договору я имею право в этом случае не выплачивать ему компенсацию, но парень сам себя наказал. Поэтому оба работника получили немалые деньги, а горе-начальнику производства грозит до трёх лет лишения свободы.

Не знаю почему, но мне захотелось лично познакомиться с дедушкой Алисы. Именно поэтому я решил оставшиеся дела оставить на зама и вылетел утренним рейсом, а не вечерним, как изначально планировал.

На первый взгляд, Игнат Фёдорович показался мне довольно строгим, но при этом излишне простым.

Человеком слишком доверчивым и уступчивым. Но про уступчивость: что-то мне подсказывает, что ему сложно отказать именно единственной внучке. Потому, как я бы на его месте не позволил уехать работать в дом к незнакомому мужчине. Хотя он, конечно, не знает о том, что помимо нас троих дома никого не будет. Разве что прислуга, но и то, она работает в определенные часы. Не терплю посторонних в доме!

Я забрал Алису и Еву домой тем же вечером, когда у дочери случилась её последняя на данный момент истерика. Благо больше за минувшую неделю у дочери этого не повторялось. У Евы не повторялись, а у Алисы начались…

Нет, слава богам, не такие, как у моей дочери истерики, но увидев на стенах головы убиенных животных, она вопила так, что я чуть не оглох. Хорошо, что Ева в этот момент была на моих руках, и не сильно напугалась, просто округлив свои глазки, смотрела, как выла Алиса, при этом топая ножками.

Пришлось немедленно поубирать все трофеи и шкуры, включая шкуру тигра из моего кабинета. Алиса частенько ко мне туда заходит, уточняет те или иные вопросы. Очень скоро я обратил внимание на то, что она на меня смотрит влюблёнными наивными глазкам. И, кажется, уже совсем не боится.

И я бы с огромным удовольствием разложил бы её перед собою, и даже не один раз, но ей едва исполнилось восемнадцать, а я почти вдвое старше её. Я всё это очень хорошо понимаю, но бл*дь, у меня аж яйца звенят, когда она в своём коротком домашнем платье тянется за молоком в холодильник. Или за печеньем, что лежит в верхнем шкафчике!

Она, конечно, переставляет его потом в нижний шкаф, но именно я раз за разом перекладываю печенье снова наверх и, словно подросток, подглядываю за тем, как она вновь тянется за печеньем, едва не полностью при этом оголяя аппетитный орешек в недорогих, но очень симпатичных кружевных трусиках. Я точно знаю, что делает она это не намеренно, скорее даже не обращает на это внимание.

Потому что меня зачастую даже рядом нет, когда она это делает.

Я за всем происходящим слежу по камерам.

Я, конечно, не собираюсь постоянно контролировать Алису, так, первое время, для того, чтобы душа за Еву была полностью спокойна.

— Тумур? — я отрываю взгляд от бумаг и смотрю на переминающуюся с ноги на ногу девушку.

— Да, Алиса, я слушаю тебя! — слушаю, а сам просто пожираю девчонку похотливым взглядом, шрамы на руках и ногах практически уже незаметны, у Алисы просто потрясающая фигурка, ростом, правда, маловата, а в остальном… тонкая талия, хорошая, далеко не маленькая грудь. И попка — ммм, попочка у неё ну просто бомбическая, как модно сейчас говорить. Невозможно находится слишком близко к ней, так и хочется её протестировать, причём по всем категориям.

— На выходные обещают прекрасную погоду, у вас будет время свозить Еву в парк?

— В парк? — в изумлении приподнимаю бровь.

— Ну да! — совершенно спокойно произносит секси-девочка, которую трогать мне нельзя. — Вы очень много работаете. Ева скучает. Ей нужен отец! — а вот этим она меня сейчас взбесила.

— Я уделяю своей дочери столько времени, сколько мне позволяет моя работа, — Алиса испуганно вздрагивает от моего грубого голоса, но как я понимаю, быстро берёт себя в руки. — В конце концов, я именно для неё всё это делаю!

— Всех денег не заработать, ребёнок нуждается в…

— Алиса, выйди вон, и закрой за собою дверь! — наверное, я сказал гораздо резче, чем нужно было.

Девчонку как ветром сдуло! Тихоня-то тихоней, а гонор у неё — будь здоров. Ещё бы секунда, и не выдержал бы, поставил её прямо на этом коврике на четвереньки и скулила бы она тут до посинения, принимая меня на всю длину…

— Так, всё! — трясу головой, прогоняя пошлые картинки.

Набираю управляющего одного из моих клубов.

— Рустам, хочу поразвлечься!

Рустаму не нужно ничего объяснять, он и так знает, как я люблю, и всё подготовит лично.

— Будет исполнено, босс. У нас две новые мулаточки появились. Как раз протестируете девчонок!

— Отлично! Я приеду к девяти.