Я тебя завоюю

— Так, если ты говоришь, что калека тебя обломала, как ты снова к ней собираешься подкатывать, Рус? Она же сто процентов тебя больше к себе и на шаг не подпустит. Не поверит. Я уж этих баб знаю как облупленных. А та, что ты решил обрюхатить, еще и с норовом оказалась, — констатирует факт мужчина.

— Вот только не нужно меня учить и рассказывать бабкины сказки! Ты что, во мне лоха увидел? Не она первая и не она последняя. Ты знаешь, сколько через меня таких прошло? — Руслан откидывается на спинку кресла, обводит зал затуманенным взглядом, а потом снова останавливает его на мужчине. — Хочешь знать?

— Нет уж, уволь. Мне от одной мысли, что ты наживаешься на инвалидах, противно с тобой за одним столом сидеть. А уж если в подробностях начнешь рассказывать, боюсь, вывернет наизнанку, — брезгливо морщится мужчина.

— Вот тогда и не ставь под сомнения мои слова, — огрызается Руслан, исподлобья глядя на собеседника.

“Брезгливый, черт бы его побрал! — мысленно злится Руслан, постукивая пальцами по спинки диванчика. — Как дань с “ночных путан” собирать, он не брезгует, а тут смотри, противно стало ему!”

Парень высокомерно смотрит на мужчину. Не этому толстосуму судить. Руслан-то ничего предосудительного не делает. Ни у кого ничего не крадет. Женщины сами ему деньги отдают. Сами ему предлагают подарки. Он их не просит. А отказывать и не подумал бы. Он заслужил каждый доллар, которым делятся с ним женщины.

— Так когда ты мне намерен начать отдавать долг, Рус? Ты же знаешь, я с этим не люблю тянуть, — в голосе мужчины, хоть и ровном на первый взгляд, четко чувствуется угроза.

— Знаю я все! Что ты мне постоянно напоминаешь? Сказал же, что у Олеси скоро олимпиада будет. Вот тогда и отдам бабки. Успокоился? — бросает Руслан.

— Я да, главное, ты найди способ обратно заслужить доверие девушки. Иначе не будет ни денег, ни свадьбы, — иронично ухмыляется мужчина.

— Хватит балаболить, все у меня получится. Выпить лучше закажи, — бурчит под нос парень.

— Да не проблема, Рус. Только платить будешь из своего кармана. Усек? — в том же тоне, что и несколькими минутами раньше говорил Руслан, отвечает мужчина.

— А внизу есть кто? — парень кивает на бордовую ширму, которая скрывает за собой потайную дверь, ведущую в подпольное игровое казино.

— Обижаешь, Руслан. Конечно есть. Вот только тебе туда дверь закрыта, — серьезно отвечает мужчина.

— У меня есть деньги сегодня. Так что могу себе позволить, — кривая ухмылка дергает уголок губ парня вверх, и он лезет во внутренний карман пиджака, достает оттуда тонкую пачку пятитысячных купюр.

— Когда деньги есть — это хорошо. Может, тебе бросить эту калеку и нормально заняться карьерой? Пойдешь на повышение, и тебе на все будет хватать, Рус. Зачем тебе нужен неходячий геморрой? — искренне удивляется мужчина.

— Слушай, занимайся своими делами! Вот, например, смотри за работой персонала лучше. А то совсем в тунеядцев превратились. Работать перестали. Стаканы заляпаны. Будто не за барной стойкой сидишь, а в хлеву, — замечает Руслан и с силой двигает стакан в сторону бармена, тот ловко ловит его и скидывает под стойку.

Руслан встает и, немного пошатываясь, направляется в сторону ширмы.

— Про долги не забывай! — напоминает ему в спину мужчина.

— У меня хорошая память, — хмыкает Руслан, недобро покосившись на говорившего. — Я никогда ничего не забываю.

19.2

Тяжелые клубы дыма накрыли игровой зал плотной завесой.

Круглый стол, за которым сидит Руслан, стоит в самой сердцевине помещения. Парень с диким блеском азарта в глазах смотрит на дилера в чьих пальцах мелькают карты.

— Делайте ставки, господа, — объявляет дилер, прежде чем начинает расклад. — В банк по сто долларов.

Все игроки делают ставки, и у Руслана под ложечкой сосет от проносящегося по крови адреналина. Азарт захватывает парня прежде, чем первая карта ложится на стол.

Мозг полностью погружается в игру.

— Первый круг, господа. Играем три круга. Делаем ставки, — объявляет дилер.

Парень подтягивает к себе карты и поднимает лицом к себе. Медленно открывает одну за одной, затаив дыхание. Шестерка пик, король червей, король бубен, король пик и … король треф. Каре! У Руслана от небывалой удачи скручивает низ живота. Он стискивает зубы, давя в себе ликование. Нельзя этим крысам показывать то, что может сыграть на руку только ему.

— Поднимаем ставки, господа. Игра началась, — говорит дилер.

— Ставлю тысячу, — первым задает ритм Седой, игрок со стажем. Его Руслан часто подлавливал на блефе.

— Поднимаю до тысячи ста, — продолжает сидящий рядом с ним мужик, его Руслан сегодня видит впервые.

— Тысяча пятьсот. — Парень подкидывает две фишки в центр. У него зудят пальцы. Он ждет увеличения ставок. Ему непременно сегодня должно повезти.

— Я пас, — скидывает карты сосед Руслана.

“Чертов слабак!” — рычит про себя парень.

— Принимается, — отвечает ему дилер.

— Мне нужно на выкуп две карты.

Дилер меняет карты на фишки, и на лице игрока растягивается таинственная улыбка.

— Две тысячи. — Незнакомец кидает в банк две фишки голубого цвета.

— Круг закончен, — объявляет дилер. — Продолжаем.

Седой обводит взглядом с прищуром всех сидящих за столом.

— Две и тысячу сверху.

Банк пополняется еще на три тысячи долларов, и у Руслана пересыхает в горле. Да, вот оно, это предчувствие скорого выигрыша.

— Три и пятьсот сверху. — Ставки продолжают расти.

— Три пятьсот и пятьсот сверху, — не отступает Руслан.

— Четыре и тысяча сверху. — Последний игрок не упускает возможности кинуть на сидящих за столом игроков доминирующий взгляд.

“Остановиться”, — промелькает в голове у Руслана, но, взглянув на каре в руках, он тут же отбрасывает эту мысль.

— Второй круг завершен. Начинаем третий. Пять тысяч, последняя ставка. Поехали, господа, — сообщает дилер.

— Ну, что ж. Будем держать марку до конца, — улыбается Седой. — Пять тысяч и тысяча сверху.

— Я подниму, — хитро ухмыляется сосед Руслана.

У парня сосет под ложечкой. Шесть тысяч долларов. Руслан перебирает оставшиеся фишки. Ему не хватает. Совсем чуть-чуть. Он окидывает мужчин взглядом. Они смотрят на него горящими глазами диких зверей. В голове происходит какой-то сумбур. Руслан пытается сообразить, у кого можно перехватить. Хозяин заведения его вряд ли больше аккредитует, туда даже соваться не стоит.

— Ну, что, Руся, долго ждать тебя? Если не вытягиваешь, сбрасывай карты, — командует Седой, строго глядя на Руслана.

— Дед, дай в долг, а?! — в голосе парня появляются истеричные нотки.

— Ты че, совсем рамсы попутал, малой? Какой на хер долг? Ты мне еще бабла с прошлого раза торчишь. Ты помнишь? — зло сплевывает Седой.

— Че орать? Я все помню. Все. Помню, — огрызается в ответ Руслан.

Ярость мгновенно затопляет его разум, сводя на нет все инстинкты. Парень с яростью смотрит на Седого.

— Отдам деньги. Клянусь! Дай в долг? Или ты боишься, что сегодня сможешь мне проиграть? — рычит Руслан, нагло глядя в глаза мужчине.

— Не заставляй меня ставить тебя на счетчик, Руся. Ты мне как сын, но, черт побери, не люблю, когда мне дурят бошку. За обман даже сына не пожалею, — грубо, с нажимом говорит Седой.

— Что ты хочешь от меня? Расписку? Долговые обязательства чтобы я на себя взял? Кредит? Что, мать твою? Говори! Только. Дай. Черт побери, денег!

— Гарантий. Я хочу знать, если вдруг ты мне не вернешь долг, с кого я могу его стрясти? С твоей матери? Или…?

— У матери нет столько денег, — в запале отвечает Руслан.

— И?.. — вопросительно поднимает бровь Седой.

— У меня невеста есть. Если вдруг я не смогу отдать. Можешь спросить долг с нее, — уверенно отвечает парень.

— С невесты? Инвалида? Наслышан я про нее, — хмыкает Седой. — А ты, малец, вообще без принципа, смотрю. На бабу решил свои долги повесить? — недобро улыбается мужчина.

— Я такой же, как и ты, — обрывает его Руслан. — Так что, денег дашь?

Парень выжидающе смотрит на Седого.

— Я дам, — неожиданно отвечает незнакомец, тот, который последним делал ставки.

— Гарыныч, ты серьезно? — Седой поворачивается к нему всем корпусом.

— А почему бы нет? Я люблю экзотику. А раз парнишка самовольно хочет подогнать нам сладкую девчонку, почему бы не воспользоваться предложением? — вскидывает густые брови мужчина. — Шесть тысяч баксов — не такие великие деньги.

— Ну, смотри, как знаешь. Потом не жалуйся, Руся у нас парень ненадежный, безответственный, — начинает перечислять недостатки молодого человека Седой.

— Дед, хватит! Не нагнетай. Вот увидишь, сейчас вскроемся, и задницу всем вам надеру, — надменно говорит Руслан, когда рядом с ним появляется шесть фишек по тысячи долларов. — Шесть тысяч и две сверху! — Парень выдавливает из себя улыбку.

Он поставил все, что было. Но это должно сработать. Круг последний. А значит, за Горынычем последняя ставка, и все открывают карты.

— Восемь. — Мужчина закидывает в банк одну оранжевую и три голубых фишки, у Руслана загораются глаза.

— Что ж, господа. Последняя ставка лежит в банке. Можно вскрываться, — предлагает дилер.

— Фулл-хаус, — первым открывает карты Седой.

— Твою мать, флеш! — Мужик, сидящий рядом с Русланом, достает сигару, зажатую между зубов, и с остервенением тушит ее о стол.

— Каре, — стараясь сдержать радость, произносит парень и с видом победителя смотрит на горку фишек, лежащих перед ним.

— Ну, Гарыныч, не тяни. Малец-то и правда сегодня в ударе. Каре из королей, — замечает Седой.

— Флеш-рояль, — кривит рот в отвратительной улыбке мужик, глядя в упор на Руслана. — Даю тебе неделю, чтобы ты вернул мне деньги. Если нет,

можешь закатывать свою невесту в подарочную бумагу, я ее заберу.

Глава 12

— Андрюх, ты в норме? — с беспокойством интересуется Владимир, прежде чем остановить внедорожник возле моего дома.

— Да, все нормально, — отмахиваюсь от него.

— Понял, но ты, если что, звони. Не стесняйся. Я же вижу, что с тобой в последнее время какая-то ерунда творится. Как будто сам не свой. Если нужно поговорить, то я готов побыть твоей шерстяной, впитывающей слезы жилеткой, — в голосе парня скользит ирония.

Хмыкаю в ответ.

— Непременно.

Открываю дверь, ставлю одну ногу на асфальт, поворачиваюсь к Владимиру.

— Аню не трогай, хорошо? Не нужно с ней играть, Володь. Она неплохая девчонка. Только жизнь ее потрепала маленько. Не давай ей тех надежд, которые не сможешь осуществить.

Вылезаю из машины и хлопаю дверью. Стеклоподъемник опускается следом.

— А что ты так о ней печешься? Самому приглянулась? — Я чувствую сдержанный сарказм в голосе друга, зато лицо он контролировать не может: в нахмуренных бровях, в тяжелом взгляде читается подозрительность.

— Не глупи. Аня моя секретарша. И я в какой-то степени, пока она у меня работает, несу за нее ответственность. Только и всего, — пожимаю плечами.

— Ну, тогда хочу, чтобы ты знал: я играть с ней и не собираюсь.

Я удивленно вскидываю бровь, а Владимир со свистом срывается с места, оставляя после себя небольшое облако дорожной пыли.

— Вот это новости, — бормочу под нос.

Но мысли о секретарше и Володе выветриваются мгновенно, когда в голове возникает образ Мартышки. А точнее тот момент, когда Руслан спускает ее с порога. В груди от этой картины сердце как будто выкручивают на месте. Мозг, кажется, попал в руки мясника, который пытается превратить его в отбивную. Тошнотворный ком подступает к горлу. Не могу никак объединить Мартышку из моего прошлого и Олесю, которой она стала в настоящем.

А у меня, казалось бы, все прошло, как нельзя лучше. Центр открыт. Инвесторы найдены. Володя постарался: привел нужных людей, подключив свои связи. Радоваться бы, а я не могу. Из головы Олеся не выходит. И то, что с нами так поступили.

Зайдя в квартиру, направляюсь прямиком в спальню. Я настолько вымотан морально и физически, что силы меня оставляют сразу, как только в поле зрения появляется кровать. Падаю на нее трупом.

Закрываю глаза, переворачиваюсь на спину. Уговариваю себя хоть на несколько минут перестать думать о Мартышке, но она уже крепко засела в подкорку моей черепушки и покидать ее на собирается.

Открываю глаза. Перекатываюсь на бок, кидаю взгляд на часы. Половина девятого. А по тому, как я себя чувствую, кажется, что время уже ближе к полуночи.

Черт бы побрал и Мартышку, и Руслана! Почему я их встретил? Только душу разбередил, а толку ноль. Ничего не разрешилось. Только все стало еще запутаннее.

Достаю телефон. Набираю номер гостиницы. Спустя несколько гудков администратор поднимает трубку:

— Здравствуйте, гостиничный комплекс “Медвежье озеро”, администратор Елена. Чем могу вам помочь? — приятный тембр действует раздражающе.

— Лен, это Андрей, — коротко бросаю ей.

— Андрей Валерьевич? Что-то случилось? — голос администраторши становится взволнованным.

— Нет. У меня к тебе просьба, Лен. Там вчера заезжал в наш дом Руслан с девушкой...

— Да, я сама их оформляла. А что-то не так? — запинается Елена.

— Мне нужен адрес этой девушки, — отвечаю ей.

Секундное молчание в трубке.

— Минуточку, Андрей Валерьевич.

Я слышу напряженное дыхание девушки в трубку, щелчки клавиатуры.

— Лен, пришли мне на почту или в Телегу, — прошу ее.

— Хорошо, — коротко бросает в ответ администратор, и я отключаюсь.

Передвигаюсь по квартире на автомате, туго соображая, как мне поступить, хотя мозг уже продумал, что я буду делать после того, как получу адрес Мартышки.

Накидываю пиджак, сброшенный до этого в прихожей на кресло, и вызываю такси без указания адреса. Пока спускаюсь на лифте, мне в Телеграм приходит сообщение от Лены. Открываю его и читаю адрес Мартышки.

Когда выхожу из подъезда, машина уже ждет.

— Заедем в цветочный магазин, а потом на Цветной бульвар, дом тринадцать, — усаживаясь на заднее сиденье, сообщаю водителю.

Стою перед подъездом с букетом цветов уже пять, мать вашу, минут. И никак не решаюсь позвонить в домофон. Хотя звонить я и не собираюсь. Знал, что не пустят.

Меня раздирает на части от одной мысли, что Руслан мог находиться в этот момент в квартире вместе с Мартышкой. Я не могу придумать, что я скажу, если он откроет чертову дверь. Потом в мыслях всплывает вдруг противоречивый вопрос: а должен ли я ему что-то говорить? Возможно, кулака в морду будет достаточно? Ведь я точно знаю, что этот хлыщ Мартышке не пара. Он не тот человек, который сможет идти с ней по жизни и защищать ее.

Звяканье домофона заставляет очнуться. Какие-то люди заходят в подъезд, а я в последний момент успеваю подставить ладонь и придержать закрывающуюся дверь.

Квартира Олеси находится на пятом этаже, судя по нумерации. И я решаю преодолеть это расстояние по лестнице. Мне нужно немного собрать мысли в кучу. Подумать, с чего начать говорить, если дверь откроет мать Олеси. И как ее убедить, чтобы пустила меня, позволив поговорить со своей дочерью.

Остановившись перед квартирой, восстанавливаю сбившееся дыхание. Делаю глубокие вдохи-выдохи и, когда дыхалка приходит в норму, жму кнопку звонка. Один раз, второй и третий. Глазок закрываю букетом цветов.

Проходит целая минута, прежде чем слышу за дверью тихое шуршание. У меня аж перехватывает дух. Задерживаю дыхание в ожидании, когда мне откроют дверь, но ничего не происходит.

Удивленно хмыкнув, нажимаю на звонок снова. Один раз, второй и третий. И снова ничего. Тогда вжимаю палец в звонок до упора и держу. Сердце чувствует что-то неладное. Я же прекрасно слышал, что за дверью кто-то есть. У меня шевелятся на затылке волосы. В голову лезут дурацкие мысли. Почему не открывают? А вдруг что-то произошло?

Я отпускаю звонок и хочу только стукнуть кулаком в дверь, но та неожиданно открывается, и мне со всего маху прилетает в пах чем-то тяжелом, увесистым, а над головой слышится злобное рычание:

— Подонок, я же тебе все уже сказала! Какого хрена ты притащился снова?! Да еще и веник приволок!

Я угадываю голос матери Олеси, женщина выхватывает с силой цветы и тихо охает, когда видит мое лицо.

— А-андрей? — заикается она и прикрывает рот ладонью.

— Угу, — хриплю, сжимая низ паха, а у самого в глазах темно и звездочки пляшут.

— Боже мой, извини! Я думала, ты — это Руслан, — взволнованным голосом говорит она. — Давай, заходи.

Мама Олеси подхватывает меня под руку и заводит в квартиру.

— Разогнуться можешь? — шепотом спрашивает.

— Мне бы присесть на минутку, — осипшим голосом отвечаю.

Следом чувствую, как под моим задом оказывается что-то мягкое.

— Посиди здесь. Только тихонечко, — просит женщина, я поднимаю на нее прояснившийся взгляд.

— Что случилось? — озадаченно спрашиваю, когда она застывает на месте, смотрит на меня.

10.2

— Мам, кто там? — слышу хриплый голос Мартышки и неосознанно выпрямляюсь на стуле.

— Тут такое дело, Лесь... — Женщина встает передо мной, загораживая от девушки. — Знаешь... — начинает мямлить она.

— Ма-а-а-ам?! — я слышу, как колеса коляски шуршат по линолеуму, приближаясь к нам, а женщина прячет меня от глаз дочери. — Кто там?

— Лесь, ты только не злись, ладно? — заискивающе просит женщина и делает шаг в сторону.

Наши взгляды с Олесей встречаются, и я вижу, как у девушки глаза начинают медленно округляться.

— Ты?! — выдыхает она.

А я подхватываю букет потрепанных цветов, которые вырвала у меня Олесина мать, и протягиваю ей.

— Мартыш... черт, черт! Олесь, дай нам возможность поговорить? — прошу скороговоркой.

Меня накрывает волнение. И это состояние так бесит, что хочется плюнуть на все рамки приличия, в которые мы себя вгоняем, схватить Мартышку, сжать в объятиях и сказать, как долго я за ней скучал. Как думал о ней все время. Как первый год был будто зомби: не мог войти в колею, все время возвращаясь в тот короткий период времени, который мы провели вместе. Но вместо этого я продолжаю выжидающе смотреть на Мартышку, в глазах которой застыл… страх?!

— Олеся, я поставлю чайник? — тишину нарушает Лесина мать.

Девушка смотрит на меня пристально, взгляд не отводит, как будто что-то решает в своей голове.

— Поставь, мам, — говорит спустя целую минуту. Потом разворачивается и заезжает обратно в комнату.

— Андрей, — окликает меня женщина, манит за собой.

Меня упрашивать дважды не нужно. Скидываю ботинки и, одернув помятый пиджак и брюки, иду вслед за ней. Подмечаю, что вся квартира устроена так, чтобы легко передвигаться на коляске.

— Ольга … — ковыряюсь в памяти, чтобы вспомнить отчество женщины.

— Можно просто Ольга, Андрей, — кидает на меня короткий взгляд она. — Ты, я смотрю, сдаваться не намерен. Так?

— А разве должен? — замечаю с иронией в голосе. — Оказывается, в нашем прошлом слишком много загадок, на которые мне хотелось бы получить ответы.

— А ты не пробовал начать со своей семьи? — грубо парирует женщина.

— Я непременно спрошу и у них. Только бы хотелось сначала услышать то, что было на самом деле, а уже потом все остальное, — отвечаю ей в тон.

Меня напрягает то, что Ольга … Ильинична — всплывает в голове — с агрессией реагирует на меня. По сути, она же уже поняла, что меня ввели в заблуждение. Впрочем, как и Олеся. Вот только непонятна ситуация с самой женщиной. Знала она об этом? Или же тоже была обманута?

— Вот только знаешь, что не пойму, Андрей? — Внезапно женщина поворачивается ко мне лицом. — Зачем тебе все это надо? У тебя что, нет своей личной жизни? А как же невеста? Зачем ты лезешь снова в душу к Лесе?

Я от изумление теряю дар речи. Невеста? Личная жизнь? О чем она?

— Ольга Ильинична, — выдавливаю, когда проходит ступор, — у меня не было никакой невесты. Это раз. А во-вторых, моя личная жизнь — это…

— ...помощь инвалидам, — заканчивает за меня Мартышка.

Я оборачиваюсь на ее голос.

— Не поняла? Как Руслан, что ли? — с нескрываемым презрением фыркает женщина.

— Нет, мам, Андрей занимается разработкой и изготовлением протезов. Так? — спрашивает Олеся, но во взгляде читается, что ответ она точно знает.

— Да, — киваю.

А у самого от ощущения того, что она так близко, во рту пересыхает, на ладонях выступает испарина.

— Как символично, правда? — криво улыбается Мартышка и проезжает мимо меня, останавливаясь с противоположной стороны стола.

— Лесён, может, тебе с мятой чая заварить? — предлагает женщина.

— Давай с мятой, а ты с чем будешь? Или, может, тебе покрепче что предложить? — в голосе девушки слышится высокомерие.

— Мне на сегодня достаточно, Олесь. Так что натворил Руслан? — решительно меняю тему разговора, вспоминая, как меня встретила Ольга Ильинична. Не свожу глаз с Мартышки, ожидая ее реакции.

В кухне повисает молчание. Олеся, обменявшись с матерью быстрым взглядом, переводит его на меня.

— Я с тобой свою личную жизнь обсуждать не намерена, — говорит резко. — Мам, поставь цветы в вазу. Они же ни в чем не виноваты.

Ольга Ильинична недовольно поджимает губы; я понимаю, что она не в восторге от того, что ей придется нас оставить наедине, но все же Олесе она не берется противоречить. Громко шаркая подошвой тапочек по полу, выходит.

— Где ты достал мой адрес? И зачем приехал, Андрей? Разве мы с тобой не все выяснили? — эмоциональным шепотом интересуется девушка.

— Нет, Олеся. Не все. Я имею права знать больше, — отвечаю ей, упираюсь локтями в столешницу и, нависнув над ней, становлюсь ближе к Мартышке.

Девушка тушуется под моим напором и отъезжает от стола.

— А вот и я, — встревает так некстати Ольга Ильинична.

— Мам, ты налей нам чай, а сама иди что-нибудь по телевизору посмотри. Нам нужно поговорить с Андреем. Раз уж так случилось, что мы снова оказались в одном городе, тут хочешь не хочешь, а придется расставить все точки на “i”. Бегать друг от друга долго не получится.

Глава 13

Мама бросает на нас недовольные взгляды, а мы продолжаем молча ждать, пока останемся наедине. Я понимаю, что она волнуется и переживает. Мы еще не отошли от выходки Руслана. Но нежданный гость своим появлением вытеснил все мысли об этом.

Мне так необычно снова оказаться рядом с Андреем без лишних свидетелей и противоречивых чувств, которые я испытывала, когда мы встретились с ним сегодня в гостевом доме. После этого я до сих пор не знаю, как будет правильно вести себя с парнем.

Резко или же мягко? Дерзко или спокойно? У меня внутри бурлят эмоции, но они настолько не свойственны ситуации, что я теряюсь.

— Если что, зови, — тихо шепчет мама мне перед тем, как покинуть кухню.

— Мам, это лишнее, — натянуто улыбаюсь родительнице.

Когда она покидает кухню, Андрей встает и прикрывает за ней дверь.

— Ты не против? — спрашивает, когда садится на место.

— А если против, откроешь? — задаю встречный вопрос, и парень отрицательно качает головой. — Я не против. Лишние уши нам ни к чему.

Андрей берет кружку с чаем и делает глоток, тут же кривится и ставит ее на место.

— Аккуратнее! — Машинально подрываюсь и протягиваю руку к горячей кружке. — Горячо… — уже чуть тише.

Потому как взгляд Андрея меня просто приковывает к месту. Пронзительный. Обжигающий. Пробирающий до костей.

— Не смотри на меня так, — прошу вмиг пересохшими губами. — На меня это больше не действует.

Вру, конечно, но по кривой ухмылке на его губах понимаю, что он это знает.

— Почему ты уехала? — первым нарушает тишину Андрей.

Я, задумавшись, хмурю брови. Что он имеет в виду? Вопрос имеет под собой несколько смыслов, и я теряюсь, какой из них вложен в данном случае.

— Потому что мне нужна была операция, которую могли провести только здесь. И последующая реабилитация также была возможна только в Москве.

— Мне жаль, что меня не было рядом с тобой в тот момент, — глухо говорит Андрей, не сводя с меня глаз, а у меня от горечи в груди становится сердцу тесно.

— Со мной в тот момент никого не было, — признаюсь я.

— А это полоумный Эдик? Разве…

— Я тебе уже сказала, что я была одна. Эдик ко мне в больницу приходил только раз. Как и твоя сестра, — с досадой отвечаю ему.

— Черт! Гребаный урод! Как он мог так поступить?! — возмущается парень.

Чувствую, как мои губы искажает невеселая ухмылка.

— А разве ты поступил по-другому? — спрашиваю с иронией.

— Лесь, я ничего не знал! — Андрей порывисто встает со стула и одним широким шагом пересекает расстояние между нами, выдвигает из под стола другой стул и садится передо мной, тем самым лишая меня так необходимого мне пространства. В первые секунды задыхаюсь от нахлынувших на меня чувств. Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, но так становится только хуже. Легкие забиваются ароматом парфюма, который я так старательно все эти годы пыталась забыть.