Тот, кто видит провода

Кира посмотрела вокруг, нахмурилась.

— Второй уровень. Здесь будет хуже. Кошмары сильнее. И Страж тоже.

— Он последует за нами?

— Уже следует.

Она показала назад. Портал, через который мы прошли, затягивался. Но сквозь него просачивался чёрный туман.

Страж не отстал.

— Нужно двигаться глубже, — сказала Кира. — Портал на третий уровень где-то здесь. Найдём его — уйдём от Стража. Может быть.

Она двинулась вперёд, по извилистой улице.

Я последовал, сжимая нож.

Красный свет окутывал всё. Тени двигались сами по себе, отрывались от зданий, ползали по стенам. Где-то вдалеке слышались крики — человеческие, но искажённые, тянущиеся.

Мы прошли мимо витрины магазина. Внутри стояли манекены.

Они повернули головы, следя за нами взглядом пустых глазниц.

Я ускорил шаг.

— Не обращай внимания, — сказала Кира. — Это просто отражения твоих страхов. Они не реальны.

— Легко говорить.

Мы свернули за угол.

И наткнулись на человека.

Он стоял посреди улицы, спиной к нам. Высокий, в длинном пальто. Провода тянулись от его тела в разные стороны, как паутина.

Кира остановилась, подняла руку — знак замолчать.

Человек медленно обернулся.

У него не было лица.

Гладкая кожа, как у манекена. Никаких черт. Только пустота.

Он сделал шаг к нам.

Кира выставила нож.

— Назад.

Человек не остановился. Сделал ещё шаг. Провода за ним натянулись, зазвенели.

— Вова, отходи, — тихо сказала Кира.

Я попятился.

Человек вдруг дёрнулся и побежал.

Быстро. Неестественно быстро.

Кира рубанула ножом. Лезвие прошло сквозь его грудь.

Человек рассыпался, как песок. Провода лопнули с треском.

Но за ним, из-за угла, вышли ещё.

Десять. Двадцать. Тридцать.

Безликие фигуры, все одинаковые, все тянулись к нам.

— Бежим! — крикнула Кира.

Мы побежали по извилистым улицам. Фигуры шли за нами, молча, методично. Провода за ними волочились по земле, искрили.

Я не знал, куда бежим. Просто следовал за Кирой, сворачивал, когда она сворачивала, прыгал через завалы, уворачивался от проводов.

Впереди появился свет. Белый, яркий.

Портал.

— Туда! — Кира указала вперёд.

Мы рванули к нему.

Фигуры ускорились. Одна из них выбросила руку, схватила меня за плечо.

Холод обжёг кожу. Я закричал, ударил её ножом.

Лезвие вошло, фигура рассыпалась.

Мы прыгнули в портал.

Вспышка.

Падение.

Темнота.

И я снова провалился.

ГЛАВА 6 КОРИДОРЫ ПАМЯТИ

Я очнулся в коридоре.

Длинном. Узком. Стены — грязно-белая плитка, местами отколотая, обнажающая бетон. Потолок низкий, с мигающими лампами дневного света. Пол — линолеум, потрескавшийся, липкий под ногами.

Запах.

Он ударил первым — смесь хлорки, сырости и чего-то ещё. Чего-то гниющего, спрятанного под слоем дезинфекции.

Я медленно поднялся на ноги. Голова кружилась. Нож всё ещё был в руке, но лезвие потускнело, едва светилось.

— Кира?

Голос эхом отразился по коридору, вернулся ко мне искажённым, чужим.

Её нигде не было.

Я один.

Паника начала подниматься холодной волной из живота. Мы прыгнули в портал вместе. Она должна быть здесь. Должна.

— Кира!

Эхо. Тишина. Гул ламп.

Я сделал шаг вперёд. Линолеум прилипал к подошвам, отдирался с тихим чавкающим звуком.

Коридор тянулся в обе стороны — одинаковый, бесконечный. Двери по бокам. Десятки дверей. Все одинаковые — деревянные, облупленные, с матовыми стёклами, за которыми ничего не видно.

На некоторых — таблички. Номера. 203. 204. 205.

Я узнал это место.

Школа. Моя старая школа. Третий этаж, крыло, где были кабинеты химии и биологии. Я ходил здесь каждый день, десять лет назад.

Но тогда здесь не было этого запаха. И коридор не был таким длинным. И лампы не мигали вот так — нервно, как перед тем, как погаснуть навсегда.

Я двинулся вперёд, медленно. Нож сжат в руке. Каждый шаг отдавался эхом.

Провода здесь были тоньше, почти невидимые. Они тянулись по стенам, как трещины, светились тусклым голубым. Пульсировали в такт моему сердцебиению.

Дверь справа приоткрылась.

Скрип петель. Медленный, тянущийся.

Я остановился. Смотрел на щель, из которой сочился жёлтый свет.

Из-за двери донёсся звук.

Детский смех.

Тихий. Далёкий. Потом ближе.

Дверь распахнулась шире. В проёме — темнота. Только смех, звенящий, как разбитое стекло.

Я попятился.

Из темноты вышел ребёнок.

Мальчик лет семи. В школьной форме — белая рубашка, серые брюки. Волосы тёмные, лицо бледное. Он стоял в дверях, смотрел на меня пустыми глазами.

Улыбался.

Слишком широко.

— Вова, — произнёс он голосом, который был одновременно детским и старческим. — Ты вернулся.

Я не знал этого мальчика. Никогда его не видел.

Но он знал меня.

— Кто ты? — выдавил я.

Мальчик наклонил голову набок. Улыбка стала шире. Слишком много зубов.

— Ты забыл? — он сделал шаг вперёд. — Ты всех забыл.

Из-за его спины, из темноты класса, потянулись провода. Толстые, червеобразные, с кожей вместо изоляции. Они обвивали мальчика, прорастали сквозь его одежду, плоть.

Я отступил назад.

Мальчик шагнул ещё. Провода волочились за ним, оставляя мокрые следы на линолеуме.

— Оставайся, — прошептал он. — Здесь безопасно. Здесь ты дома.

Я развернулся и побежал.

Смех взорвался позади — громкий, многоголосый, эхом разнёсся по коридору.

Я мчался, не оглядываясь. Двери по бокам начали открываться. Одна за другой. Из каждой тянулись руки — детские, взрослые, старческие. Хватали воздух, тянулись ко мне.

Голоса шептали:

— Останься.

— Не уходи.

— Ты один из нас.

Я не слушал. Бежал дальше. Коридор не кончался. Один поворот, второй, третий. Всё одно и то же — плитка, двери, лампы.

Впереди появилась лестница.

Вниз. В темноту.

Я не стал думать. Побежал туда.

Ступеньки скрипели под ногами. Стены покрылись плесенью, чёрной, разрастающейся. Воздух стал холоднее.

Я спустился на второй этаж.

Коридор здесь был уже. Темнее. Лампы горели через одну, остальные разбиты. На полу валялись обломки — куски штукатурки, разбитые парты, детские рисунки.

Я остановился, чтобы отдышаться.

Тишина.

Не было ни смеха, ни шёпота. Только гул ламп и моё дыхание.

Потом я услышал шаги.

Сзади. Медленные, методичные.

Я обернулся.

В конце коридора стояла фигура.

Высокая, в чёрном пальто. Женщина. Волосы закрывали лицо.

Та самая, из моего сна в убежище.

Она стояла неподвижно. Но я знал — она смотрит. Сквозь волосы, сквозь темноту.

— Ты видишь, — прошептала она голосом, от которого кожа покрылась мурашками.

Я сжал нож. Лезвие вспыхнуло ярче, ответило на мой страх.

— Оставь меня, — прокричал я.

Женщина наклонила голову. Волосы упали в сторону.

Лица не было.

Только чёрная дыра вместо головы. Из неё тянулись провода, червеобразные, пульсирующие.

Она сделала шаг вперёд.

Потом второй.

Быстрее.

Я развернулся и побежал снова.

Коридор сужался. Стены придвигались. Потолок опускался. Я пригибался, протискивался, царапал плечами штукатурку.

Двери здесь были меньше. Детские. На некоторых нацарапаны имена.

Одно имя я узнал.

Владимир Соколов.

Моя фамилия.

Дверь с этой табличкой была приоткрыта. Из щели пробивался свет — тёплый, жёлтый, почти домашний.

Внутри кто-то плакал.

Тихо. Надрывно.

Я остановился у двери. Знал, что не должен заходить. Но рука сама потянулась к ручке.

Толкнул дверь.

Комната маленькая. Парта, доска, окно с решёткой. За партой сидит мальчик.

Я сам.

Лет десять. В школьной форме. Сижу, уткнувшись лицом в сложенные руки. Плечи трясутся.

— Эй, — позвал я.

Мальчик не пошевелился.

Я вошёл внутрь, подошёл ближе.

— Ты меня слышишь?

Мальчик медленно поднял голову.

Лицо мокрое от слёз. Глаза красные. Смотрит на меня, но словно сквозь.

— Ты бросил её, — прошептал он.

— Что?

— Маму. Ты бросил её. Уехал. А она умерла одна.

Слова ударили, как пощёчина.

Мать. Она заболела три года назад. Рак. Я навещал, когда мог. Но работы было много, денег не хватало. Последние месяцы она провела в больнице. Одна.

Я приехал, когда было уже поздно.

— Я... я не мог, — начал я.

— Врёшь. — Мальчик встал. Из его глаз потекло что-то чёрное, как смола. — Ты просто боялся. Боялся смотреть, как она умирает.

— Нет.

— Трус.

Провода выросли из его спины. Метнулись ко мне.

Я отпрыгнул, выставил нож. Лезвие прорезало провод. Лопнул с треском.

Мальчик закричал — нечеловеческим, звериным воем. Тело его начало искажаться, вытягиваться, кости хрустели.

Я выбежал из класса.

Коридор снова изменился. Теперь он был похож на больничный — стены кафельные, пол резиновый, запах лекарств и смерти.

Шаги за спиной. Не женщины. Чего-то большего. Тяжелее.

Я бежал, не оглядываясь.

Впереди — дверь. Металлическая, с окошком. За стеклом — свет.

Я рванул к ней, толкнул.

Дверь не открылась.

Заперто.

Я дёрнул снова. Бил в неё кулаком.

— Открой! Открой, блядь!

За спиной — дыхание. Тяжёлое, хриплое.

Я обернулся.

В конце коридора стояла тень.

Огромная. Почти до потолка. Глаза — сотни жёлтых огней — горели в темноте. Щупальца из проводов тянулись по стенам, полу, потолку.

Страж.

— Ты... видишь...

Голос в голове, разрывающий сознание.

— Ты... пробудишься... и умрёшь...

Тень двинулась. Быстро. Щупальца метнулись вперёд.

Я ударил в дверь плечом.

Она поддалась. Распахнулась.

Я упал в свет.

Приземлился на холодный бетон.

Я лежал, хватал воздух, сердце колотилось, как бешеное. Закрыл глаза, пытался успокоиться.

— Вова.

Я вздрогнул. Открыл глаза.

Надо мной стояла Кира.

Живая. Целая.

— Ты где был?! — я поднялся, схватил её за плечи. — Я искал тебя!

— Я тоже тебя искала. — Её лицо было бледным, усталым. На щеке — царапина, кровь запеклась. — Третий уровень разделяет людей. Каждый попадает в свой кошмар.

— Что это было? Школа, дети, эта женщина...

— Твои страхи. Вина. Сожаления. Страж использует их, чтобы сломать тебя. — Она отошла, огляделась. — Мы на четвёртом уровне. Здесь будет ещё хуже.

Я посмотрел вокруг.

Мы стояли в огромном зале.

Бетонные стены, высокие — метров двадцать. Без окон. Лампы на потолке — промышленные, яркие, но свет от них холодный, мёртвый.

По периметру — клетки.

Большие металлические клетки. В каждой — люди.

Десятки людей. Они стояли неподвижно, смотрели в пустоту. Провода прорастали сквозь их тела, соединяли их с клетками, со стенами, друг с другом.

— Что это? — прошептал я.

— Спящие, — ответила Кира тихо. — Те, кто никогда не проснётся. Их сознания застряли здесь, в глубоком сне. Навсегда.

Я подошёл ближе к одной клетке. Внутри — женщина лет сорока. Стоит, смотрит прямо передо собой. Глаза открыты, но пустые.

Провода входят в её затылок, грудь, руки.

— Можно их освободить? — спросил я.

— Нет. Если оборвать провода, они умрут. Здесь и там.

— Тогда зачем их держат?

— Энергия. Система питается ими. Их страх, боль, отчаяние — всё это преобразуется в энергию. — Кира отвернулась. — Пошли. Портал дальше.

Мы пошли через зал. Клетки тянулись бесконечными рядами. Сотни. Тысячи людей. Все одинаковые. Все мёртвые при жизни.

Я чувствовал тошноту.

— Сколько их здесь?

— Не знаю. Миллионы, может быть. Все, кто когда-либо попадал в глубокий сон и не смог выбраться.

Впереди появилась фигура.

Человек. Стоял спиной к нам. Высокий, в чёрном костюме.

Агент.

Кира остановилась, подняла нож.

Агент медленно обернулся.

Лицо знакомое.

Серёга.

Мой напарник. Друг.

Он смотрел на меня пустыми стеклянными глазами. Провода торчали из его затылка.

— Вов, — произнёс он голосом без эмоций. — Зачем ты ушёл?

Я шагнул назад.

— Ты не настоящий.

— Я настоящий. — Он сделал шаг вперёд. — Ты бросил меня. Оставил в симуляции. Один.

— Это не Серёга, — сказала Кира. — Это ловушка.

Но голос был его. Лицо — его.

— Вернись, Вов. Здесь безопасно. Зачем тебе эта боль? — он протянул руку. — Останься. Мы будем работать, как раньше. Пить пиво. Всё будет хорошо.

Рука ближе. Провода тянутся следом.

Я поднял нож.

— Прости, Серёга.

Ударил.

Лезвие прошло сквозь грудь.

Серёга замер. Рот открылся. Глаза расширились.

Потом тело рассыпалось, как песок.

Провода лопнули, упали на пол, задёргались, как отрезанные провода под напряжением.

Я стоял, дрожащий, нож сжат в руке.

— Это был не он, — повторила Кира.

— Я знаю.

Но внутри что-то оборвалось.

Мы пошли дальше. Мимо клеток, мимо спящих, мимо проводов.

Впереди — портал. Пятый уровень.

Но перед ним стояла женщина в чёрном пальто.

Та самая.

Она смотрела на нас. Волосы скрывали лицо.

— Страж, — прошептала Кира.

Женщина подняла руку.

Провода взорвались из пола, стен, потолка. Метнулись к нам.

— Бежим!

Мы рванули к порталу.

Провода хлестали со всех сторон. Я рубил ножом, Кира тоже. Резали, рвали, уворачивались.

Один провод схватил меня за ногу. Дёрнул. Я упал.

Кира обернулась, рубанула провод. Помогла подняться.

— Давай!

Мы прыгнули в портал вместе.

Вспышка.

Темнота.

Падение.

И я понял — это ещё не конец.

Это только начало.

ГЛАВА 7. РАСКОЛОТОЕ ЗЕРКАЛО

Я очнулся в воде.

Холодной, по колено. Она была чёрной, маслянистой, пахла ржавчиной и чем-то химическим. Я дёрнулся, попытался встать — ноги скользили по илистому дну.

Кира была рядом. Тоже по колено в воде, мокрая, бледная. Она поднялась первой, помогла мне.

— Где мы? — я оглянулся.

Пятый уровень.

Мы стояли в огромном помещении. Настолько огромном, что стен почти не было видно — они терялись в темноте. Потолок высоко, скрыт в тени. Единственный свет — от проводов.

Они здесь были везде.

Толстые, как трубы, они тянулись по стенам, полу, уходили в воду. Светились ярким, пульсирующим синим светом, отражались в чёрной глади. Гудели — низко, вибрирующе, звук чувствовался в костях.

Вода рябила от вибрации.

— Мы глубоко, — прошептала Кира. — Пятый уровень. Здесь реальность почти разрушена. Ещё один уровень — и мы доберёмся до ядра.

— До моего тела?

Она кивнула.

— Там ты сможешь разорвать связь. Проснуться по-настоящему.

Я посмотрел на провода. Они двигались под водой, извивались, как живые существа. Некоторые всплывали, показывали влажные, блестящие поверхности, потом снова погружались.

— А Страж?

Кира не ответила сразу. Смотрела в темноту, напряжённо.

— Он здесь. Близко. Я чувствую его.

Мы двинулись вперёд, брели по воде. Она доходила то до колен, то до пояса. Холодная, как лёд. Одежда промокла, тяжело тянула вниз.

Я сжимал нож, хотя лезвие почти не светилось. Энергия уходила. Или моя, или его — не знаю.

Впереди из воды торчали колонны. Огромные, бетонные, покрытые ржавчиной и плесенью. Провода обвивали их, прорастали сквозь трещины.

Между колоннами — тени.

Движущиеся тени.

— Кира, — я шепнул, указал вперёд.

Она увидела. Остановилась.

Тени скользили между колоннами. Высокие, тонкие, бесформенные. Двигались бесшумно, оставляли рябь на воде.

— Отголоски, — тихо сказала Кира. — Или что-то хуже. Держись ближе.

Мы обошли колонны стороной. Тени не приближались, но следили. Я чувствовал их взгляды — холодные, голодные.

Вода стала глубже. До груди. Я с трудом передвигался, толкал ногами вязкое дно.

Кира плыла рядом, тяжело дышала.

— Сколько ещё? — спросил я.

— Не знаю. Здесь пространство нестабильно. Может, десять метров, может, километр.

Отлично.

Впереди появился свет. Не синий, от проводов. Белый. Мягкий.

Портал.

— Туда, — Кира указала.

Мы поплыли быстрее. Вода сопротивлялась, словно живая, цеплялась за одежду, руки, ноги.

Провода под водой зашевелились.

Я почувствовал, как что-то коснулось моей ноги. Скользнуло. Обвилось.