Тот, кто видит провода

— Что... что это было? — я еле выдавил слова.

— Агенты системы. Охранные программы. Когда кто-то начинает пробуждаться, они приходят. Стирают память или убивают. — Она кивнула на лежащие тела. — Эти больше не встанут. Но будут другие.

Я посмотрел на агентов. Их тела начали распадаться — буквально растворяться в воздухе, как дым. Через несколько секунд от них не осталось ничего.

— Это нереально, — пробормотал я. — Это не может быть реальным.

Кира усмехнулась, но без веселья.

— Добро пожаловать в настоящий мир, Вова. Здесь ничто не реально.

Она развернулась и пошла к выходу из туннеля.

— Идём. Нам нужно попасть в безопасное место, пока не пришли новые.

Я последовал за ней, всё ещё не веря в происходящее. Руки дрожали, ожоги саднили, голова кружилась.

Мы вышли на улицу. Город выглядел как обычно — машины, люди, огни витрин. Но теперь я видел провода везде. Они опутывали всё, связывали каждого человека, каждый объект в единую сеть.

— Что это за провода? — спросил я.

— Контроль, — ответила Кира, не оборачиваясь. — Всё, что ты видишь вокруг, — симуляция. Искусственная реальность. А провода — это её структура. Они управляют всем: людьми, событиями, временем. Большинство людей их не видят. Они спят и даже не подозревают.

— Спят?

— Физически их тела находятся в другом месте. В капсулах. Подключённые к машинам. А сознания здесь, в этой иллюзии. — Она остановилась, повернулась ко мне. — Ты начал просыпаться, Вова. Поэтому видишь провода. Поэтому можешь их трогать.

Я молчал, переваривая информацию. Это звучало как бред. Как плохой фантастический фильм.

Но ожоги на моих руках были реальны. Агенты были реальны. Провода были реальны.

— И что теперь? — спросил я.

— Теперь мы идём в убежище. Там я всё объясню. — Кира снова пошла вперёд. — И, Вова?

— Да?

— Держись от проводов подальше. Чем больше ты их трогаешь, тем сильнее система тебя чувствует. Следующий раз агентов будет больше.

Мы шли минут двадцать. Петля, в которой я застрял раньше, исчезла — я узнавал улицы, мог ориентироваться. Кира вела меня окольными путями, через дворы и переулки.

Наконец мы остановились у старого жилого дома. Пятиэтажка, облезлая штукатурка, окна заколочены фанерой. Выглядело заброшенным.

— Здесь? — я недоверчиво посмотрел на здание.

— Здесь.

Кира открыла ржавую дверь, мы зашли внутрь. Подъезд тёмный, воняет плесенью. На стенах граффити.

Мы спустились в подвал. Кира достала фонарик, осветила путь. Длинный коридор, потом металлическая дверь.

Она постучала — три раза, пауза, два раза.

Дверь открылась.

За ней стоял парень лет двадцати пяти, худой, в очках, с всклокоченными волосами. Смотрел на меня подозрительно.

— Это он? — спросил он у Киры.

— Да. Видит провода. Уже столкнулся с агентами.

Парень присвистнул.

— Быстро ты его нашла.

— Не я его нашла. Он сам пробудился. — Кира вошла внутрь, я последовал за ней.

За дверью была большая комната. Бетонные стены, старая мебель, несколько компьютеров на столах. На стенах — карты города, исписанные пометками, фотографии, схемы.

И люди.

Человек десять, разного возраста. Сидели, стояли, переговаривались вполголоса. Все смотрели на меня с любопытством.

— Это сопротивление, — сказала Кира. — Те, кто пробудился и выжил.

Парень в очках протянул мне руку.

— Макс. Я здесь что-то вроде техника.

Я пожал ему руку. Ожоги на ладонях вспыхнули болью, я поморщился.

— Вова.

— Ого, — Макс заметил ожоги. — Ты уже рвал провода голыми руками? Круто. И больно, наверное.

— Очень.

Кира подвела меня к столу, усадила на стул.

— Макс, принеси аптечку. И воды.

Пока Макс суетился, Кира села напротив меня. Посмотрела в глаза — серьёзно, изучающе.

— У тебя есть вопросы. Спрашивай.

Вопросов было тысяча. Но я начал с главного.

— Это правда? Всё, что ты говорила? Симуляция, капсулы, машины?

— Правда.

— Докажи.

Кира усмехнулась.

— Ты сам себе уже доказал. Провода. Агенты. Петля времени. Этого недостаточно?

— Может, я схожу с ума.

— Возможно, — она пожала плечами. — Но сумасшедшие обычно не рвут системные процессы голыми руками.

Макс вернулся с аптечкой. Кира достала бинты, мазь, начала обрабатывать мои ожоги. Руки её были уверенными, опытными.

— Больно? — спросила она.

— Терпимо.

Она продолжала бинтовать, говорила при этом:

— Этот мир — тюрьма, Вова. Созданная, чтобы держать человечество в плену. Настоящие люди спят в капсулах на огромной станции. Их сознания заперты здесь, в симуляции. Большинство даже не подозревает. Они живут, работают, умирают — и думают, что это реально.

— Зачем? — спросил я. — Зачем кому-то держать людей в симуляции?

— Энергия. Контроль. Страх. — Кира закончила бинтовать, отложила аптечку. — Точно мы не знаем. Но знаем одно: система не хочет, чтобы люди просыпались. Поэтому убивает тех, кто начинает видеть правду.

Я молчал, переваривая информацию.

— И как мне... проснуться?

Кира замолчала. Посмотрела на остальных в комнате. Те отвели взгляды.

— В этом проблема, — тихо сказала она. — Просто проснуться нельзя. Связь слишком сильна. Если попытаться оборвать её силой, умрёшь. И здесь, и там.

— Тогда как?

— Есть один способ. — Она встала, подошла к стене, где висела схема. — Глубокий сон. Нужно заснуть так глубоко, что сознание пройдёт сквозь симуляцию, достигнет настоящего тела. И там разорвёт связь изнутри.

Я подошёл ближе, посмотрел на схему. Уровни, слои, стрелки, пометки.

— Звучит просто.

— Это не просто, — Макс вмешался в разговор. — Глубокий сон — это кошмар. Буквально. Там живут твои худшие страхи. И там живёт Страж.

Моя кровь похолодела.

— Страж?

Кира кивнула.

— Сущность, охраняющая систему. Она охотится на тех, кто пытается пробудиться. Принимает форму твоих кошмаров. И если она убьёт тебя во сне...

Она не закончила. Не нужно было.

— ...я умру по-настоящему, — закончил я.

— Да.

Я отступил от схемы, сел обратно на стул. Голова кружилась.

— И что мне делать?

Кира села рядом.

— Ты можешь остаться здесь, в убежище. Мы научим тебя прятаться от системы, контролировать способность. Но рано или поздно агенты найдут тебя. Или...

— Или?

Она посмотрела мне в глаза.

— Или ты пойдёшь со мной в глубокий сон. И попытаешься пробудиться по-настоящему.

— И умереть там.

— Возможно. — Она не стала врать. — Но если получится, ты будешь свободен. И сможешь помочь освободить других.

Я молчал. Смотрел на свои забинтованные руки, на людей вокруг, на схему на стене.

Выбора, по сути, не было.

— Когда начинаем? — спросил я.

Кира улыбнулась. Впервые за всё время.

— Завтра ночью. Приготовься, Вова. Это будет самый страшный сон в твоей жизни.

ГЛАВА 4. ЖЕНЩИНА ИЗ ТЕНИ

Ночь я провёл в убежище.

Кира выделила мне угол с раскладушкой и старым спальным мешком. Сказала отдыхать, набираться сил перед завтрашним погружением. Но сон не шёл.

Я лежал, смотрел в бетонный потолок и думал.

Всё произошедшее казалось бредом. Ещё утром я был обычным электриком, работал на кране, беспокоился о квартплате и материных лекарствах. А теперь лежу в подвале, в компании людей, утверждающих, что мир — иллюзия, и собираюсь нырнуть в смертельный кошмар.

Безумие.

Но ожоги на руках болели. Воспоминания об агентах были слишком яркими. Провода, которые я разорвал, ощущались реальнее всего, что я когда-либо трогал.

Значит, это правда.

Я повернул голову. В комнате горела одна лампочка, тусклая, под потолком. Большинство людей спали — кто на матрасах, кто на стульях. Макс сидел за компьютером, что-то печатал, экран отсвечивал синим на его лице.

Кира стояла у стены с картами. Смотрела на них, задумчиво, словно искала ответ на вопрос, который не давал покоя.

Я встал, подошёл к ней.

— Не спится? — спросила она, не оборачиваясь.

— Нет.

— Нормально. У всех так в первую ночь.

Она показала на карту города. На ней были отмечены десятки точек — красных, синих, зелёных.

— Что это?

— Красные — места, где система особенно сильна. Узлы управления. Синие — безопасные зоны, где можно прятаться. Зелёные — люди, которые начинают пробуждаться.

Я пригляделся. Зелёных точек было мало, может, двадцать на весь город.

— Всего двадцать?

— Двадцать три, если считать тебя. — Кира вздохнула. — Раньше было больше. Но агенты находят их быстрее, чем мы успеваем спасти.

— И сколько вас здесь, в сопротивлении?

— Двенадцать. Были шестнадцать, но четверо погибли в прошлом месяце.

Молчание повисло тяжёлое, неловкое. Я не знал, что сказать.

— Почему ты помогаешь людям? — спросил я наконец.

Кира посмотрела на меня. Во взгляде была усталость, давняя и глубокая.

— Потому что кто-то когда-то помог мне. Когда я начала просыпаться, я была одна, напугана, не понимала, что происходит. Агенты почти убили меня. Но один человек вытащил, объяснил, научил. — Она отвернулась. — Он погиб два года назад, защищая убежище. Я обещала ему продолжить.

— Мне жаль.

Она пожала плечами.

— Такова цена свободы. Кто-то должен платить.

Я хотел спросить ещё что-то, но она перевела разговор:

— Завтра ты войдёшь в глубокий сон. Это не будет похоже ни на что, что ты испытывал раньше. Обычные сны — отражения твоих мыслей, памяти. Глубокий сон — другое. Там реальность текучая, нестабильная. Она реагирует на твой страх. Чем больше боишься, тем сильнее кошмар.

— И как не бояться, если там охотится Страж?

— Никак. — Кира усмехнулась, но без радости. — Ты будешь бояться. Главное — не позволить страху парализовать тебя. Двигайся. Ищи выход. Помни, зачем пришёл.

— А если я не справлюсь?

— Тогда умрёшь. И здесь, и там.

Прямолинейно. Без утешений.

Мне это понравилось больше, чем фальшивый оптимизм.

— Ты сама проходила через это? — спросил я.

Кира кивнула.

— Дважды. Первый раз — когда пробуждалась. Второй — чтобы помочь другому. Оба раза едва выжила.

— И ты снова пойдёшь? Со мной?

— Да.

— Зачем? Ты же рискуешь.

Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Потому что ты особенный, Вова. Ты видишь провода ярче всех, кого я встречала. Можешь их рвать голыми руками, хотя другим нужны недели тренировок. Ты либо ключ к чему-то большему, либо...

— Либо что?

— Либо мишень. Система будет охотиться на тебя беспощадно. И если я не помогу, ты долго не протянешь.

Честно. Опять без прикрас.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что. Просто не умри завтра. Мне надоело терять людей.

Она отошла от карты, села на стул, закрыла глаза. Разговор был окончен.

Я вернулся на раскладушку, лёг, снова уставился в потолок.

Сон всё равно не шёл.

Вместо этого в голове крутились мысли: провода, агенты, Страж, глубокий сон, смерть. Замкнутый круг, из которого не было выхода.

Я не заметил, как всё-таки провалился.

Проснулся от прикосновения.

Чья-то рука легла мне на плечо. Холодная. Слишком холодная.

Я открыл глаза.

Надо мной стояла женщина.

Высокая, в чёрном платье. Волосы длинные, тёмные, закрывали лицо. Она склонилась надо мной, и я видел только контур её головы в тусклом свете лампы.

Сердце ёкнуло.

— Кто...

Она не ответила. Просто стояла. Рука на моём плече сжалась сильнее.

Я попытался встать, но не мог пошевелиться. Тело не слушалось, словно парализованное.

Женщина наклонилась ближе. Волосы упали вперёд, и сквозь них я увидел лицо.

Бледное. Без глаз.

Только чёрные впадины, из которых сочилось что-то тёмное, вязкое.

Рот открылся. Слишком широко. Слишком много зубов.

— Ты видишь, — прошептала она голосом, похожим на скрежет стекла по металлу.

Я попытался закричать. Не вышло. Горло сжалось.

Она склонилась ещё ниже, её лицо почти коснулось моего.

— Ты пробудишься, — продолжала она, — и умрёшь. Все умирают, Вова. Ты. Она. Все.

Рука на моём плече превратилась в когти. Вонзились в кожу, в мышцы. Боль взорвалась ослепительной вспышкой.

Я рванулся, закричал.

И проснулся.

Рывком. Весь в поту. Сердце колотилось, как бешеное.

Я огляделся. Убежище. Раскладушка. Лампа под потолком. Никого рядом.

Сон.

Просто сон.

Но плечо болело.

Я стянул футболку, посмотрел.

На коже — четыре глубокие царапины. Свежие. Кровоточащие.

— Нет...

— Вова?

Я вздрогнул. Обернулся.

Кира стояла у раскладушки, смотрела на меня с тревогой.

— Что случилось?

Я показал ей плечо. Царапины.

Её лицо стало жёстким.

— Когда это произошло?

— Только что. Во сне. Там была женщина, она...

— Страж, — Кира перебила меня. — Он уже охотится на тебя. Даже здесь, в обычных снах.

— Но как?

— Ты слишком яркий, — она достала аптечку, начала обрабатывать царапины. — Система чувствует тебя. Страж тоже. Он проникает в твои сны, чтобы ослабить, напугать. Подготовить к охоте в глубоком сне.

Антисептик жёг. Я стиснул зубы.

— И что мне делать?

— Не спать до погружения. Или спать здесь, в убежище, под защитой. Макс настроил блокировку — она глушит системные вторжения. Но не на сто процентов.

Она забинтовала плечо, отложила аптечку.

— Через несколько часов мы начнём погружение. Готовься.

Я кивнул, хотя готовым себя не чувствовал.

Кира ушла. Я остался сидеть на раскладушке, смотрел на свои забинтованные руки и плечо.

Страх начинал подниматься изнутри, холодный и липкий. Я гнал его, но он возвращался снова и снова.

Женщина из сна. Её лицо без глаз. Голос.

Ты пробудишься и умрёшь.

Я встал, подошёл к умывальнику в углу комнаты. Плеснул в лицо ледяной водой. Посмотрел в мутное зеркало над раковиной.

В отражении стоял я — бледный, с тёмными кругами под глазами, испуганный.

А за моей спиной, в углу, шевелилась тень.

Я резко обернулся.

Пусто.

Посмотрел в зеркало снова.

Тень исчезла.

Руки задрожали. Я сжал их в кулаки, пытаясь взять себя в руки.

Это начинается.

Оставшиеся часы до погружения тянулись мучительно медленно.

Макс подготовил оборудование — какие-то провода, датчики, экраны. Объяснял, что это поможет отслеживать моё состояние во время глубокого сна, вытащить в случае опасности.

— Вытащить? — переспросил я.

— Ну, теоретически, — Макс поправил очки. — На практике пока никто не выживал, если Страж добирался до них. Но мы стараемся.

Обнадёживающе.

Кира тоже готовилась. Проверяла какие-то записи, карты уровней сна, схемы. Говорила вполголоса с другими членами сопротивления.

Я сидел в стороне, пытался успокоиться.

Не получалось.

Царапины на плече саднили. Ожоги на руках тоже. Всё тело было одним сплошным напоминанием: это реально, это опасно, это может убить тебя.

— Вов.

Кира подошла, села рядом.

— Скоро начнём. Ты понимаешь, что будет?

— Не совсем.

Она вздохнула.

— Я введу тебя в глубокий сон с помощью специального состава. Ты погрузишься на первый уровень — там будет искажённая версия этого мира. Нужно двигаться глубже, проходить уровни, пока не доберёшься до ядра.

— Ядра?

— Место, где твоё сознание соединяется с телом в реальном мире. Там ты сможешь разорвать связь и пробудиться по-настоящему. Но путь будет опасен. На каждом уровне кошмары сильнее. И Страж будет охотиться.

— А ты пойдёшь со мной?

— Да. Я буду рядом, буду помогать. Но если Страж нападёт...

Она не закончила, но я понял.

Каждый сам за себя.

— Ещё вопросы? — спросила Кира.

— Один. — Я посмотрел ей в глаза. — Ты веришь, что я справлюсь?

Она помолчала, потом медленно кивнула.

— Да. Иначе не рисковала бы идти с тобой.

Не знаю, почему, но это успокоило.

— Тогда начинаём?

— Да.

Макс подвёл меня к импровизированной кушетке — матрас на металлической раме. Присоединил датчики к вискам, груди, запястьям. Экраны вокруг замигали, начали выводить графики.

— Всё готово, — сказал Макс.

Кира достала шприц с тёмной жидкостью.

— Это введёт тебя в глубокий сон. Будет неприятно. Возможно, больно. Но не сопротивляйся. Просто дыши и отпускай.

Я кивнул.

Она ввела иглу в вену.

Холод разлился по руке, потом по всему телу. Мышцы начали тяжелеть, дыхание замедлилось.

Свет померк. Звуки стали приглушёнными, далёкими.

Последнее, что я увидел — лицо Киры, склонившееся надо мной.

— Увидимся на той стороне, Вова.

И я провалился в темноту.

ГЛАВА 5. ПЕРВЫЙ УРОВЕНЬ

Темнота была абсолютной.

Не просто отсутствие света. Это была темнота, которая давила, сжимала, проникала под кожу. Я не видел ничего. Не слышал. Не чувствовал своего тела.

Только пустота.

Потом появился звук.

Тихий. Далёкий. Как шёпот ветра или дыхание огромного существа.

Звук приближался, нарастал, превращался в гул. Низкий, вибрирующий, пронизывающий до костей.

И вдруг темнота треснула.

Вспышка света ударила мне в глаза. Я зажмурился, застонал. Когда открыл глаза снова, мир вокруг уже был.

Я стоял посреди улицы.

Знакомой улицы. Та самая, где жил. Пятиэтажки, облезлая штукатурка, старые машины у подъездов. Всё как обычно.

Но что-то было не так.

Я огляделся. Город выглядел пустым. Ни людей, ни машин на дорогах, ни звуков. Только тишина, давящая и неестественная.

Фонари горели, но свет от них был мутным, жёлтым, как от старых ламп накаливания. Тени от зданий лежали неправильно, под странными углами, не соответствующими положению солнца.

Солнца, впрочем, не было. Небо затянуто серой пеленой, однородной, без облаков.

Я сделал шаг вперёд. Асфальт под ногами был мягким, словно резиновый. Шаги не издавали звука.

Провода.

Они были повсюду. Светящиеся нити опутывали здания, столбы, машины. Пульсировали холодным синим светом, ярче, чем в реальном мире. Змеились в воздухе, живые и угрожающие.

Я попятился, стараясь держаться от них подальше.

— Вова.

Я обернулся. За моей спиной стояла Кира.

Она выглядела так же, как в убежище: чёрное пальто, тёмные волосы, серые глаза. Но здесь, в этом месте, она казалась более чёткой, яркой, словно реальнее, чем окружающий мир.

— Ты здесь, — выдохнул я.

— Я обещала. — Она подошла ближе, огляделась. — Ты на первом уровне. Всё идёт по плану.

— Что это за место?

— Искажённая версия твоей реальности. Глубокий сон берёт знакомые образы и искажает их, делает пугающими. Чем дальше пойдёшь, тем сильнее искажения.

Я снова посмотрел на пустые улицы, на неправильные тени, на провода.

— Куда мне идти?

Кира указала вперёд, на дальний конец улицы. Там, сквозь серую пелену неба, пробивался слабый свет.

— Туда. Это проход на второй уровень. Но будь осторожен. Здесь не так безопасно, как кажется.

— А Страж?

— Он уже здесь. — Кира посмотрела через плечо, в темноту между зданиями. — Я чувствую его. Он наблюдает. Ждёт момента.

Холод пробежал по спине.

— Что мне делать, если он нападёт?

— Бежать. Прятаться. Не давать ему коснуться тебя. — Она достала из кармана что-то похожее на нож, только лезвие светилось тускло-белым светом. — Если придётся, можно попытаться ранить его. Но убить Стража на этом уровне невозможно. Только задержать.

Она протянула мне похожий нож.

— Держи. Он сделан из света сознания. Работает против кошмаров.

Я взял нож. В руке он был тёплым, почти живым. Лезвие пульсировало в такт моему сердцебиению.

— Пошли, — Кира двинулась вперёд.

Я последовал за ней.

Мы шли по пустой улице, мимо знакомых зданий. Моя школа. Магазин, где я покупал сигареты. Автобусная остановка, на которой ждал Серёгу.

Всё было здесь, но искажённое. Окна домов были заколочены досками. Стены покрыты трещинами. На асфальте валялись обломки — куски бетона, ржавые трубы, разбитые фонари.

Провода тянулись надо всем, как сеть паука.

— Не смотри на них долго, — предупредила Кира. — Они притягивают внимание. Чем больше смотришь, тем сильнее они становятся.

Я отвёл взгляд.

Мы дошли до перекрёстка. Кира остановилась, огляделась.

— Что-то не так? — спросил я.

— Слишком тихо. Обычно на первом уровне больше активности. Тени, отголоски. Здесь ничего.

Она была права. Тишина давила на уши, неестественная и тревожная.

И вдруг я услышал звук.

Шаги.

Тяжёлые, медленные, эхом отдающиеся по пустым улицам.

Я замер. Кира тоже.

Шаги приближались. Из-за угла, справа от нас.

Кира сжала нож, отступила на шаг. Я сделал то же самое.

Из-за угла вышла фигура.

Человек. Мужчина в рабочей куртке и джинсах. Он шёл медленно, шаркая ногами. Голова опущена, лицо скрыто в тени.

Провода тянулись от его тела к зданиям вокруг, пульсировали в такт его шагам.

— Кто это? — прошептал я.

— Отголосок, — тихо ответила Кира. — Фрагмент чьего-то сознания, застрявший в глубоком сне. Не опасен, если не трогать.

Мужчина прошёл мимо нас, не поднимая головы. Провода за ним волочились по асфальту, шипели и искрили.

Я выдохнул с облегчением, когда он скрылся за углом.

— Идём дальше, — Кира тронулась вперёд.

Мы прошли ещё несколько кварталов. Город становился всё более разрушенным. Дома покосились, стены обваливались, на дорогах зияли дыры. Провода разрастались, становились толще, ярче.

Свет впереди был всё ближе. Я уже различал его форму — круглый портал, парящий в воздухе, светящийся мягким белым светом.

Проход на второй уровень.

— Почти дошли, — сказала Кира.

И тут мир дёрнулся.

Резко, как от толчка. Я споткнулся, чуть не упал. Кира схватила меня за руку.

— Что это?

— Страж, — её голос был напряжённым. — Он начал охоту.

Провода вокруг нас вспыхнули ярче. Начали двигаться, извиваться, тянуться к нам.

Из темноты между зданиями пополз туман.

Чёрный, густой, липкий. Он двигался по земле, как живой, окутывал дома, машины, фонари. Температура упала. Я увидел своё дыхание — белые облачка пара.

— Бежим, — сказала Кира.

Мы побежали к порталу.

Туман полз за нами, быстрее, чем казалось. Я слышал, как он шипит, как провода в нём трещат и лопаются.

Тридцать метров до портала. Двадцать.

Из тумана появилась тень.

Огромная. Бесформенная. С сотнями жёлтых глаз, горящих в темноте.

Страж.

Он двигался бесшумно, скользил по земле, как дым. Глаза смотрели на меня, только на меня.

Ты видишь.

Голос в голове, скрипучий, мёртвый.

Ты пробудишься и умрёшь.

Страх ударил, как током. Колени подкосились, дыхание сбилось.

— Вова, не останавливайся! — крикнула Кира.

Она схватила меня за руку, потащила вперёд.

Десять метров до портала.

Тень выбросила щупальце. Чёрное, извивающееся, с провода́ми, торчащими из плоти.

Кира выставила нож, рубанула.

Лезвие прорезало щупальце. Оно лопнуло с шипением, брызнув чем-то тёмным.

Страж взревел. Звук был нечеловеческим — скрежет, вой, крик тысячи голосов.

Пять метров.

Второе щупальце метнулось ко мне. Я увернулся, упал, перекатился.

Щупальце ударило в асфальт, пробило его, как бумагу.

Кира подбежала, помогла мне встать.

— Прыгай!

Мы рванули к порталу. Страж полз за нами, быстрее, ближе. Его глаза горели ярче, щупальца разрастались, окружали со всех сторон.

Я прыгнул в портал.

Вспышка света.

Ощущение падения.

Звук, как разрывающаяся ткань.

И темнота снова поглотила меня.

Я упал на что-то твёрдое.

Камень. Холодный, мокрый. Я застонал, перевернулся на спину, открыл глаза.

Надо мной было небо.

Но не серое, как на первом уровне. Это небо было красным. Багровым, как закат. Облака двигались быстро, неестественно, закручивались в спирали.

Я сел, огляделся.

Второй уровень.

Я был в городе. Но не в том, который знал. Здания здесь были огромными, искажёнными, тянулись к небу под невозможными углами. Улицы извивались, петляли, уходили в никуда. Всё было залито красным светом.

Провода здесь были толстыми, как канаты. Они опутывали всё, висели в воздухе, тянулись от здания к зданию, пульсировали ярко-красным светом.

Где-то далеко слышались звуки. Крики. Скрежет металла. Вой.

— Вова.

Я обернулся. Кира стояла рядом, отряхивалась. На её пальто были следы чего-то тёмного, как кровь.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Да. Ты?

Я проверил себя. Нож всё ещё в руке. Одежда целая. Вроде всё на месте.

— Нормально.