Бывший. Люблю сильнее, чем раньше

У меня в практике часто случалось, что клиентов приводили ко мне родственники, и первое, что я делала — убеждалась, что моя консультация вообще нужна.

— Да, конечно.

Она посмотрела на меня немножко с вызовом, потом пожала сыну плечо и вышла со словами, что подождёт его в коридоре.

— Добрый день, я…

— Мне не нужны ваши услуги, так может сделаем друг другу одолжение и просто посидим молча, пока оплаченное время не закончится? — тут же спросил Дмитрий.

Его кресло было оснащено джойстиком управления, а руки двигались плохо.

— Можно на ты? — спросила я, хотя обычно так не делаю.

— Допустим.

— Я должна сказать несколько формальных фраз, если ты не против.

— Валяй, — ответил Дмитрий.

— Всё, о чём мы возможно будем говорить в этом кабинете — абсолютно конфиденциально. Я специализируюсь на психологическом восстановлении спортсменов после различных травм, а ещё я сама прошла через травму.

Он осмотрел меня с вызовом.

— Что-то я не вижу последствий “травмы”, — сказал он.

— Моя травма сейчас в детском саду, — улыбнулась я.

— Беременность — это не травма, — усмехнулся он.

— Наверное, если ты ждёшь этого ребёнка, если у тебя есть любящий и поддерживающий партнёр, и уж точно не в ситуации, когда узнаёшь о ней перед началом самых важных соревнований в жизни.

— Какой спорт? — Дима нахмурился.

— Будем молчать всю консультацию или всё-таки обсудим? — спросила я.

— Молчать, — тут же ответил он.

— Хорошо, — сказала я и засмеялась.

— Что смешного?

— Хотела предложить тебе присесть, но ты и так сидишь, — беззлобно сказала я.

Моя злая “шутка” была рискованной. За такую, вообще-то, можно было лишиться работы, но этот боксёр, потерявший всё из-за травмы должен был понять, что я не очередной специалист, который будет его жалеть.

Именно таким человеком для меня в своё время стала Ксеня. Когда я пришла устраиваться на работу, она сказала мне, что не потерпит в штате слабачек, избалованных жалостью к себе.

Дима усмехнулся.

— Остроумно.

Я пожала плечами и села за стол.

— Говори, если тебе что-нибудь понадобится. Говорить же ты можешь, да? — снова беззлобно улыбнулась я.

— Не мог. Заново учился. Первые два месяца были адскими, — сказал он и замолчал.

— Я не кусаюсь, и мне правда интересно услышать твою историю, — подтолкнула его я. — Будешь кофе?

Он показал на руки, что не сможет сам его выпить.

— У меня есть широкие трубочки, я без проблем подержу стакан.

Дима кивнул.

Я встала и сделала два кофе.

— С сахаром?

— Да, одну ложку.

Он внимательно следил за моими движениями.

— Ты, наверное, пьёшь без сахара.

— С чего ты взял?

— Фигуру берегёшь. Красивая.

Я фыркнула.

— Спасибо за комплимент.

Добавила в кофе холодной воды и себе и ему, чтобы Дима не обжёгся, вставила трубочки и присела в кресло, Дима подъехал ближе, я поднесла к нему стаканчик и отпила свой кофе тоже через трубочку.

— Ты начал рассказывать, как заново учился говорить.

Он сжал губы в тонкую линию, его глаза стали мокрыми.

— Я часто вспоминаю тот момент…

— Какой? — спросила я.

— Когда оступился.

Мы помолчали немного, а потом он продолжил.

— На трассе никого не было. Мой брат задолжал им, они требовали всё больше и больше денег, а потом сказали, что если он пойдёт с ними на дело, они от нас отвянут.

Я живо представила картинку, как Дима защищает глупого младшего брата, залезшего в дела плохой компании.

— Я пошёл вместо него, — он покачал головой из стороны в сторону, его лицо скривилось в гримасе боли.

Я поднялась за салфеткой и аккуратно промокнула ему глаза, стараясь, чтобы у меня на лице не было написано сожаления.

Молча.

— Что это было за дело? — спросила

— Надо было припугнуть одного парня, просто напугать, чтобы он не мешал им выёбываться дальше. На трассе никого не было, — повторил он. — Ни души.

— Что ты тогда чувствовал?

— Мне было страшно. Как последнему щенку.

— Но ты пошёл туда.

— Да.

— Чтобы помочь брату.

— Да.

— И что случилось?

Он молчал, должно быть, целую минуту.

— Его машина была открыта. Я дёрнул за ручку двери, и схватил его за шкирку, выволок его на асфальт. Ударил только один раз, он был в штатском. Если бы я знал, что он из полиции, я бы не полез в это дело. Я бы сразу развернулся, но он был в штатском в тот день, но у него был с собой Стечкин, за поясом. Это была самооборона.

— Он в тебя выстрелил? — спросила я.

— Задело позвоночник.

— Ты потом виделся с ним?

Дима посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Ты напал на человека, он защищался. Это нормально — признать свою ошибку и попытаться исправить её.

Эта мысль Диме явно не понравилась.

— Это ничего не изменит. Если я приду, это ничего не изменит.

Но я видела, что что-то происходит в его голове, что прямо сейчас он меняет своё мнение.

— Как бы ты поступил на его месте?

— Так же, — сказал он, кривя губы в злой усмешке. — Или хуже. Я бы убил. Выстрел в голову и всё. Это была самооборона. Аффект.

— Но тебе повезло выжить.

Я поднесла трубочку к его рту, Дима отпил кофе.

— Правда за правду, принцесса. Ты сказала, что у тебя не было любящего и поддерживающего партнёра. Так кто он?

Я чуть кофе не поперхнулась.

— Мы здесь не мою жизнь обсуждаем, это было просто для примера.

— Не ври, я же с тобой поделился.

— Дешёвая манипуляция, — улыбнулась я. — Но я отвечу.

Дима смотрел на меня внимательно.

— Это была первая любовь, мы были молоды и… — я замолчала, у меня у самой глаза вдруг стали на мокром месте.

— Ты ему сказала, и он тебя бросил? — спросил Дима.

Я посмотрела ему в глаза и покачала головой.

— Ты даже не сказала ему?

— Он не дал мне шанса?

— То есть как? Умер что ли?

— Нет, всё куда прозаичнее. Он бросил меня по телефону и не дал сказать, что я жду от него ребёнка.

Дима возмутился.

— У мужика растёт дочь, а он даже не в курсах?

Я улыбнулась.

— Ты бы хотел дочку?

Дима погрустнел.

— Я бы кого угодно хотел, но в моих хотениях нет никакого смысла.

— Почему? — удивилась я. — Задело репродуктивную функцию?

— Нет, всё работает, как надо, только вот без денег на меня вряд ли кто посмотрит.

— А я бы на тебе попрыгала, — улыбнулась я, вызвав бурный смех Димы.

Когда он успокоился, я сказала:

— Понимаешь, мы сами кормим своих волков. Если мне удобно представлять себя как несчастную мать-одиночку, то я и буду ей. Всё дело в простом вопросе “зачем”.

— Зачем мне нужно быть инвалидом? — Дима приподнял брови.

— Нет. Зачем тебе нужно быть несчастным инвалидом. Есть куча людей на инвалидных колясках, которые живут полноценной жизнью, встречаются с девушками, занимаются спортом, развиваются, заводят семьи и так далее. И так же есть куча людей на колясках, кто всего этого не делает, потому что не смотреть своим страхам в лицо гораздо проще.

Дима сидел молча несколько минут.

— Я не знаю, как можно быть счастливым, когда не можешь даже сам выпить свой чёртов кофе.

Я услужливо поднесла стаканчик к его рту.

— Достаточно просто иметь подставку на кресле и достаточно длинную трубочку.

Мы ещё долго говорили о его страхах, о том, что его останавливало от того, чтобы начать жить более полноценной жизнью. О том, что он пообещает сделать за эту неделю до следующей консультации.

А в конце он спросил:

— Красивый портрет, кто его написал?

Я опустила взгляд на полуголую девушку с картины, и мои щёки заалели.

— Я не знаю, — ответила честно.

— Скажи ему правду, он должен знать, что у него есть дочь.

— У меня сын, а вот ты поразмышляй, почему сразу подумал именно о дочери, — улыбнулась я.

Дима нахмурил брови.

— Спасибо, — сказал он.

— Продуктивность нашей работы в большей степени зависит от тебя, — я открыла дверь кабинета, чтобы он мог выехать.

В коридоре нас встретила обеспокоенная мама Димы. Он сразу насупился и поехал в сторону лифта, не попрощавшись.

Мать глянула на меня недовольно и засеменила за ним.

Ох и много работы нам предстоит с этими двумя. Но он вернётся. Обязательно вернётся. А если нет, даже этот наш разговор уже многое сделал для его счастья.

Я зашла обратно в кабинет и глубоко вздохнула, усаживаясь в кресло. Новые клиенты это всегда очень сложно.

Часы подходили к полудню. Вот чёрт!

Артём!

__________________

Глава получилась длинной, но я не могла и не хотела сокращать историю знакомства с Димой.

Она основана на реальных событиях. Имена и детали изменены.

P.S.: А ещё поздравляю всех причастных к последним звонкам! Выпускников, родителей, учителей! Пусть нас всех ждёт только хорошее)

Глава 16 С привкусом прошлого

Я вдруг резко начала нервничать.

Привела себя в порядок. Вытерла кеды мокрой тряпочкой, единственная обувь, в которой мне было более менее комфортно передвигаться. Расстегнула верхнюю пуговку на рубашке. Под ней всё равно белая майка, облегающая тело, так что я чувствовала себя комфортно. Почистила свои любимые широкие брюки. Вымыла руки.

На меня с укором смотрела девушка с портрета.

Она словно бы говорила, что с тобой стало? У тебя же были совсем другие планы.

Да, планы были другие, но жизнь всё расставила по своим местам.

Я сжала губы и убрала волосы в пучок на голове.

Доделала свою бумажную работу и вышла в коридор.

Ксеня прошлась по мне оценивающим взглядом.

Выдернула шпильку из пучка и расправила волосы.

— Так ты сексуальнее, Светлова.

— Я не хочу быть сексуальнее! — упрямилась я, пытаясь отобрать шпильку обратно, и всё же отобрала.

Какой бы стрекозой Ксеня не была, а профессиональный спорт остался со мной на всю жизнь, скорость реакции у меня много быстрее Ксениной.

Я снова закрутила шишку на голове.

— Так-то.

Спустилась по ступеням и затормозила у дверей.

А вдруг он не приехал? Вдруг снова исчез? Просто пошутил, а я собралась и по первому зову бегу к нему?

Я никогда не была нерешительной, и эти сомнения бесили меня.

Смело толкнула дверь и вышла на улицу, оглядывая парковку.

Кто-то вытащил шпильку из моих волос! Да что же она всем не даёт покоя?!

Я повернулась, чтобы поймать обидчика, уже подозревая, кто он.

Но Артём смело обнял меня за талию и подтолкнул в другую сторону.

— Привет, капитан, как твоё утро? — спросил он без предисловий, пряча мою шпильку к себе в передний карман джинсов.

Я малохольно потянулась к его штанам, чтобы достать свою вещь.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Что, так сразу? — усмехнулся наглец. — Подожди, давай хотя бы в машину зайдём, не на парковке же.

Я глубоко вздохнула.

— Окей, Пономарёв, — сказала, увлекаемая его сильной рукой в сторону БМВ. — Выкладывай свою душещипательную историю а потом вали на все четыре стороны.

— Ну-ну, ты ещё к ней не готова. Сначала я хочу тебя накормить, ощущение, что ты вообще не ешь. Питаешься кофе с утра до вечера?

— Мне некогда, — резко ответила я.

— Ага, некогда поесть? Чем же ты таким всё время занята?

Я закрыла рот, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Что молчишь?

Он открыл передо мной дверь. Водительскую.

— Отвезёшь нас в парк? Здесь недалеко.

— У меня нет прав.

— А у меня чувства самосохранения. Отбили где-то во втором периоде первой игры за Рэйнджерс.

Я не знала, кто такие Рейнджерс. Но машину он водил и правда скверно.

— Штраф будешь платить ты, — сказала и села за руль.

Артём закрыл дверь.

Боже, что я творю?! Не сидела за рулём уже шесть лет. Он научил меня, тем летом, когда мы расстались, я ездила вполне сносно, но это было так давно.

Артём сел рядом и установил телефон на держатель, предварительно запустив навигатор.

— Ну, поехали.

Машина была просто крышесносно крутой. Удобные сиденья, запах табака с ванилью, куча электроники.

Ключа не было, только кнопка, на которую Артём не преминул нажать. БМВ приятно заурчала.

Артём делал что-то ещё: пристегнул меня, сделал сиденье повыше.

— Поехали? — спросил он, растянувшись на соседнем кресле.

А у меня руки тряслись. От страха. От забытого чувства предвкушения. Но страха было больше. Наверное, это связано с материнством. Гормоны взбунтовались, защищая потомство, ведь кроме меня у Вадюши никого не было.

Я сглотнула и положила руки на руль.

А потом отпустила.

Я смотрела вперёд, игнорируя нарочитую расслабленность Артёма.

— Той девушки с картины больше нет, — сказала я отчего-то срывающимся голосом. — Она могла сесть за руль без прав и поехать с тобой встречать закат на озере. Я — нет.

Повернулась к нему, он больше не был расслабленным.

— Знаю, Анни, — сказал он, мягко улыбаясь. — Теперь ты носишь строгую одежду и убираешь волосы в пучок.

Я не улыбнулась в ответ. Потянулась за ручкой двери, чтобы выйти, но он перегнулся через меня и схватил за запястье.

— Но ты уже села за руль без прав. Осталось только нажать на газ.

Он смотрел на меня по-другому. Без нарочитой вальяжности, без маски вседозволенности. И не как раньше. Не как тот девятнадцатилетний парень, выкладывающийся на каждой тренировке на все сто.

Он смотрел, как взрослый мужчина смотрит на любимую женщину.

И я сдалась, отпустила ручку. А ему большего сигнала и не было нужно.

Поцеловал.

Нежно, сладко, медленно. Щекоча мою шею кончиками пальцев так, что я ещё долго буду помнить эти обжигающе ласковые прикосновения. Так, что на несколько мгновений я растворилась в его запахе, в его силе и уверенности.

А потом зазвонил телефон.

Я так вздрогнула всем телом, что Артём остановился.

— Пусти, — прошептала я и настойчиво его оттолкнула.

Звонил Серёжа.

Всё внутри похолодело от страха. Что-то с Вадюшей? Они же должны были сейчас ехать на тренировку.

Я быстро вышла из машины и взяла трубку.

— Что случилось? — спросила, застывая на месте.

— Ничего, просто первый раз без мамы самый ответственный, — спокойно сказал Серёжа, — мы решили тебе позвонить, чтобы ни ты, ни Вадя не беспокоились.

— Вадюша, — автоматически поправила я.

— Да, даю ему трубку!

— Мам, мы едем на тренировку, Серёжа подарил мне Ауди!

Я облегчённо выдохнула.

— Хорошо, всё в порядке?

Я хотела спросить, сыт ли он, пристегнулся ли, не боится и вообще, но заметила что Артём подошёл ко мне.

— Да, всё отлично, уже подъезжаем, вон тренер! На парковке! Как мы! Приехал! Ну всё, мам, пока!

Непонятные шуршащие звуки прервались довольным голосом Серёжи.

— У нас всё хорошо, во сколько за тобой заехать?

— В пять, спасибо тебе.

— До встречи!

Артём стоял рядом. Губы сомкнуты, желваки ходят, кулаки сжаты.

— Ты не имеешь права злиться, — сказала я, направляясь обратно на работу.

— Ещё как имею.

Он взял меня за руку и потянул к себе.

— Он тебе не пара, — сказал сквозь зубы.

— Да что ты?! — зло усмехнулась я. — А кто пара? Ты? Ты же говорил, что не ищешь отношений. Хотел встретиться по-дружески.

— Хотел.

Сказал, как отрезал.

— Что же изменилось? — я откровенно издевалась. — Ах да, ветер изменился. Ведь все твои решения такие же основательные.

— То ли дело твои. За всех всё решила и поставила жирную точку. А сама трепещишь в моих руках.

Я зарядила ему пощёчину.

Снова.

Он позволил.

— Найди себе кого-нибудь молоденького и без мозгов, Тём.

Я попыталась вырвать свою руку, ведь он всё ещё держал её за запястье.

Но Артём не отпустил.

— Мне. Нужна. Ты.

________________________________

Отличного вам начала недели!

Глава 17 Ты мне больше не нужен

Мы стояли на этой чёртовой парковке. Скоро все соседи по офису будут приходить на скандальное реалити-шоу, повторяющееся с завидной регулярностью.

На языке вертелось куча разных неприятных слов, которые отчего-то не хотели срываться с губ.

Ты мне не нужен.

Нужен. Был. Сильно. Но тебя не оказалось рядом.

Я тебя никогда не полюблю.

Я до сих пор. Тебя. Люблю. Я научусь любить кого-то другого. И стану счастливой. Когда-нибудь. Без тебя.

Ты наглый, самовлюблённый, инфантильный, дурацкий… родной.

Ты — потерянная частичка меня, которая пришла становиться на своё место в пазле, но его уже кто-то закрасил чёрной краской.

Я взяла себя в руки.

— Отпусти, мне больно, — сказала спокойно.

— Ни за что. Больше. Не отпущу.

Он разжал пальцы, но тут же притянул меня к себе. Прижал к своей груди, взял мою ладонь в свою руку и начал со мной танцевать.

Я чувствовала биение его сердца под своей ладонью.

Вдыхала уже знакомый аромат его туалетной воды. Раньше он выбирал более сладкие запахи.

— Ты права, Анни. Я — чёртов идиот, что упустил тебя.

— Я этого не говорила.

Его запах наполнял изнутри.

— У тебя очень живописная мимика.

— Очаровательный комплимент, — усмехнулась я.

— И шикарная задница.

— Оставь при себе свои пошлости! — вспыхнула и ударила его кулачком по груди.

Под футболкой явно скрывались мышцы. Каким он, интересно, стал?

— О нет, о моих пошлостях тебе ещё придётся узнать много всего нового, — сказал Артём, а я подумала, мне бы со своими пошлостями, лезущими в голову, справится!

Я попыталась выбраться из его объятий.

— Понял, понял, — сказал Артём. — Не всё сразу, — усмехнулся он.

— Никак не надо, — серьёзно сказала я. — Ни сразу, ни после.

— Ты так привыкла, что все делают то, что ты хочешь? — спросил он.

Мы остановились.

— У нас была прекрасная история, Артём. Но она кончилась. Ты её закончил.

— Ага, а теперь мы идём обедать, забыла?

Он потащил меня за руку. Нога всё ещё побаливала, так что я начала хромать, не поспевая за ним.

— На машине не хочешь, пешком не можешь. Ты не оставляешь мне выбора! — сказал он весело.

Не успела я как следует завопить, как он снова перебросил меня через плечо.

— Ты вообще чтоли не ешь ничего? — послышалось откуда-то спереди, что для меня было сзади, ведь я снова висела вниз головой.

— Поставь, где взял!

— Я изменился, дорогая, — сказал Артём.

— Такие, как ты, не меняются! — уверенно заявила я, пытаясь не мотаться за его спиной, как мешок с картошкой.

— Такие, как ты, тоже, капитан, — парировал Артём. — Столько лет прошло, а ты вон как командуешь.

Тем временем мы куда-то шли.

— Свободен.

— Что? — переспросила я, хмурясь.

— Я не тебе, мы пришли.

Он поставил меня на землю, но мои распущенные волосы зацепились за клёпку на заднем кармане его джинсов. Я завопила и на ощупь постаралась отцепить волосы.

— Тихо-тихо, — сказал Артём, убирая мои руки со своих штанов.

Он аккуратно отцепил застрявшую прядь, и я, наконец, выпрямилась.

Мы были на набережной. на скамейке лежала корзина для пикника и плед.

— Что это?

— Обед, — сказал Артём и потянул меня к скамейке.

— У тебя даже методы соблазнения не меняются, а ты говоришь “изменился”, — фыркнула я, бесцеремонно залезая в корзину и доставая оттуда контейнер с чем-то аппетитным.

— Знал, что у меня получится подкупить тебя едой, — улыбнулся Артём, тоже доставая себе контейнер.

Мне досталась паста пенне с каким-то бесконечно вкусным соусом и нежнейший лосось.

— Я и морковку прихватил.

Пономарёв достал стаканчик с порезанными соломкой кусочками моркови и поставил его посередине лавочки.

Я часто её ела раньше. Это был мой любимый перекус, из-за которого все называли меня зайкой.

Было очень вкусно.

— Где ты это купил? — спросила я, наслаждаясь едой.

— Папа держит ресторан, ты забыла?

— Нет, не забыла. Как он? Как мама?

Мне стало немного совестно, что я совсем о них не спрашивала.

— Мама… в порядке. А папа устал. Я помог ему найти управляющего в ресторан, чтобы он поменьше работал, но кажется сделал только хуже. Теперь отец старается “выучить этого недоноска”, чтобы он выполнял работу, как того бы хотелось ему самому.

Я улыбнулась.

Мы не знакомились с родителями, просто не дошли до этой фазы тогда шесть лет назад, но Тёма много о них рассказывал.

— Раз маме стало лучше, ты скоро поедешь обратно? — спросила я.

Я хотела, чтобы этот вопрос прозвучал как бы между прочим, но в нём просквозила обида.

— Нет, — сказал он. — Пропущу сезон. Я уже договорился с руководством.

— Не представляю, какие это траты, — усмехнулась я.

— Переживут, — отрезал Артём. — Я даже рассматриваю выплату неустойки клубу и окончательный переезд сюда.

— Зачем? — спросила я, шокированная его словами.

Зачем ему прерывать карьеру на пике своей формы? Для чего?

— Ты играешь в лучшей хоккейной лиге мира, зачем тебе возвращаться? У тебя травма? — тут же предположила я.

— Да, — улыбнулся Пономарёв. — Разбитое сердце считается?

Я опешила.

Не говорит же он обо мне?

Нет, не может быть.

Артём забрал у меня из рук пустой бумажный контейнер и выбросил в мусорку.

— А теперь десерт.

Он встал с лавочки, взял корзину, плед и подал мне руку.

Я хотела проигнорировать его ладонь, но он сам обхватил мою.

Привёл меня к иве, раскинувшейся у берега. Тень, лёгкий ветерок и мы.

Он расстелил плед, поставил корзину и попросил меня присесть.

— Только ради десерта, — сказала я, опускаясь на плед.

— Разумеется, — рассмеялся Артём. — Я прилагаюсь к десерту. Вишенка на торте. Кстати, тебе какой?

Он открыл корзину и стал доставать коробочки.

— Чизкейк, что-то типо пирожного-картошки, какая-то морковная ерунда, наполеон…

Артём говорил что-то ещё, но мои мысли остановились на названии любимого Вадюшиного десерта. За наполеон он и в комнате уберётся, и хоккейный баул разберёт, и от мультиков откажется.

Мысль о сыне разбудила мой заснувший от заботы Артёма мозг.

— Ань, ты чего? — спросил Пономарёв.

Я молча смотрела на него. На этого сильного и упорного мужчину, который однажды уже разбил мне сердце.

— Мне пора, — сказала я.

— С чего бы это?

Он посмотрел на часы.

— У тебя же долгий обеденный перерыв.

Меня испугало, что он так много обо мне знает. Так и до Вадюши недалеко добраться.

— Знаешь, скажу тебе честно, — заявила я, намереваясь закончить этот дебильный фарс здесь и сейчас. — У нас с тобой ничего не будет. Без вариантов.

Артём смотрел на меня серьёзно.

— Спасибо за обед, — я отложила десерт подальше. — Расскажи, пожалуйста, свою историю.

Обсудим, что произошло шесть лет назад и спокойно разойдёмся.

Как взрослые воспитанные люди.

_______________________________________________

Готовы выслушать историю Пономарёва?

Глава 18 По заявкам не получится

Артём открыл коробочку с десертом и взял вилку в руку.

— Взрослые и воспитанные люди, — задумчиво повторил он. — Ани, ну разве ты забыла, что я никогда не сдаюсь?

Его вилка зубчиками вонзилась в нежнейший десерт.

— Не забыла, — сказала я, находя в себе спокойствие и баланс. — Вот и сейчас ты добился своего. Рассказывай. Я выслушаю и не стану осуждать.

Но Пономарёв плевать хотел на моё душевное равновесие. По-моему его главной целью является как раз-таки лишение меня спокойствия.

— Понимаешь, — сказал он, искусно пародируя мой тон. — В процессе достижения цели, моя цель изменилась.

— С какой на какую? — спросила я, медленно закипая.

— С хорошей на очень хорошую, — продолжил он говорить ангельским голоском.

— Прекрати!

Так быстро я ещё никогда не выходила из себя.

— Это ты прекрати, — сказал он уже нормальным голосом. — Хватит строить из себя ледышку и прятать эмоции. Ты не такая, Ани, я тебя знаю.

— Нет! Ты не знаешь! — сказала я громче, чем хотела. — Ты ничего не знаешь!

— Окей, не знаю. Но от этого моя цель не меняется.

— Новая цель, значит! — зло повторила я.

Хотелось залепить десертом в его самоуверенную физиономию.

— И какая же у тебя новая цель?! Затащить меня в постель?! Пошли!

Я вскочила на ноги и стала тянуть его вверх.

— Поехали в отель! Обеденного перерыва тебе хватит, чтобы достичь цели?!

Артём, не ожидавший от меня такой прыти, в порыве нашей борьбы уронил десерт в траву. Я с грустью посмотрела на размазанный по траве нежный крем, стало стыдно за свою истерику.

Но Пономарёв смеялся!

Он хохотал своим басом, держась за живот.

— Ты полна сюрпризов!