Бывший. Люблю сильнее, чем раньше

Глава 9 В прошлом или в сердце

Я опустила глаза.

Может ли быть, что он ошибся? Что всё просто так сложилось. Что ему надо дать шанс?

Я посмотрела на лёд, по которому маленькие хоккеисты накатывали тюльпанчики. Глаза сами собой быстро нашли сына.

Вадим.

Иррациональный страх, что он выберет своего звёздного отца, а не меня, затопил душу.

На глаза навернулись слёзы.

Я сжала зубы, вдохнула и выдохнула.

И натянула на лицо лучшую из своих фирменных улыбок. Сняла туфлю и сказала с сочувствием:

— Я не прощаю предателей.

Через дикую боль я наступила на носок ноги и выхватила сумку из рук Артёма.

— Спасибо, это моё.

— Я и забыл, какая ты упорная, — сказал он, усмехаясь.

Его слова тепло отозвались в душе.

А не должны! Они не должны вызывать у меня никаких чувств!

Внешне я была абсолютно спокойной.

Снова доброжелательно улыбнулась.

— Ничего, хорошо, что теперь вы восстановили пробелы в воспоминаниях.

Схватилась за поручень до белых костяшек и поковыляла по трибуне вниз.

Бетонные ступеньки холодили ногу в капроновом носочке. Артём шёл рядом, не пытаясь помочь, но и не отходя от меня ни на шаг.

— Вывих, надо обездвижить лодыжку и…

— Не тебе, хоккеист, учить меня, как справляться с вывихом лодыжки.

За всю мою спортивную жизнь, у меня был десяток этих вывихов. Я знала, что мне придётся хромать, что надо не наступать на ногу, так заживление пройдёт быстрее. Но принять его помощь значило бы, что я не справилась.

А я справлюсь.

Я всегда справляюсь.

— Упрямая ослица.

— Хватит оскорблять меня! — прорычала я.

Вывих был слабым, но неприятным. Как вообще я умудрилась? Потому что нечего на каблуках скакать по трибунам! Хорошо ещё, что не упала.

А ведь упала бы, не поймай меня этот… Понамарёв!

— Это не оскорбление, а факт! Упёрлась рогами и не можешь даже выслушать.

— У ослиц нет рогов. Как у тебя плохо с зоологией.

Я зажмурилась от боли, неаккуратно ступив на больную ногу.

— Ну всё!

Он вдруг резко нырнул вниз, перекинул меня через плечо и поднял в воздух!

— Опусти меня на пол! — тут же вспыхнула я, удерживая туфлю и сумку и путаясь в собственных волосах.

— Сейчас опущу! — сказал Артём и хлопнул меня по попе.

— Да что ты себе позволяешь! Хоккеюга недоделанный! Отпусти!

— Если ты прекратишь дёргаться, то шансы, что мы навернёмся с лестницы, резко уменьшатся.

Я перестала дёргаться, потому что навернуться мне не хотелось. Ни с ним, ни без него.

Тренировка вовсю шла, арену заполняли звуки коньков, свисток тренера, беспорядочные крики детей.

Мы спустились вниз. Всё это время я боялась, что вот сейчас мы всё-таки свалимся, но нет, Артём даже не запыхался, только перехватил меня поудобнее и понёс дальше по коридору.

— Всё, мы спустились, отпускай!

— Рогатая ослица.

— Сам осёл! Пусти на землю говорю!

Но он гордо пронёс меня через весь ледовый, пока не зашёл не в медпункт, нет!

А в богато обставленный кабинет.

Он бережно опустил меня на кожаный диван и предусмотрительно сделал пару шагов назад.

— Мне не нужны ни твоя помощь, ни объяснения, ничего мне от тебя не надо!

Я попыталась встать, но он не дал, тут же подлетел и надавил на моё плечо.

— Не глупи, капитан.

— Анна Петровна. Для тебя я — Анна Петровна.

Наши лица снова были слишком близко друг другу. Но в этот раз я была готова. Влуплю ему сумкой, если вздумает лезть с поцелуями.

Но он отошёл.

Взял с полки аптечку и бросил на диван рядом со мной.

— Пожалуйста, — он хищно улыбнулся и присел в кресло напротив.

— Если бы не ты, я бы не поранилась! — бухтела я, задирая штанину широких черных брюк и совсем не по-женски закидывая больную ногу на колено.

Я сняла носок и оглядела ступню.

Хорошо, что утром юбка оказалась не отглаженной. В ней сейчас было бы совсем неловко.

Отёка не было, но я всё равно разбила пакетик сухого льда из аптечки и приложила к очагу боли.

Артём шарился по каким-то ящикам, пока не нашёл эластичный бинт. Я посмотрела на Понамарёва, как на сумасшедшего.

— Как ты думаешь, я надену с этим туфли?

— Никак, — отрезал он. — Я отвезу тебя домой, пару дней посидишь на своей очаровательной попе смирно.

— Никакие мои части тела тебя никак не касаются! — вспыхнула я.

В ответ на это Пономарёв подкатил шикарное кожаное кресло на колёсиках, опустил его и сел напротив моих ног.

— Я только забинтую тебе ступню.

Он протянул руки к моей ноге.

— Я сама.

Я протянула ладонь, надеясь, что он отдаст мне бинт, но он проигнорировал мою руку и взял меня за голень выше растяжения.

— Не дёргайся, — сказал он и потянул мою ногу.

Он повернулся боком и аккуратно положил её себе на колено.

Я молчала, пока он нежно и вместе с тем чётко и уверенно оборачивал щиколотку бинтом.

— Не туго?

— Нет.

В его движениях не было ничего предосудительного, но эти мозолистые пальцы точно были помазаны огнём, они словно бы оставляли на моей коже лёгкие ожёги.

— Не надейся на благодарность, — сказала я, пытаясь отвлечься от будоражащих ощущений. — Твоя помощь — непрошенная.

Он сдавил ногу чуть сильнее и я ойкнула.

— Прости, — улыбнулся. — Да, я заметил, что благодарности от тебя не дождёшься.

Надо завести с кем-то отношения! Если меня так возбуждает простое поглаживание ноги, то что случилось бы, окажись я в постели с мужчиной.

Я резко выдохнула, фокусируясь на разговоре.

— Считаешь, я должна тебя благодарить?

В моём голосе не доставало праведного гнева. Эти аккуратные, но твёрдые движения его рук завораживали.

— Считаю, что ты растеряла вежливость за последние шесть лет.

Он наматывал бинт вокруг моей ноги, а я старалась держать спину ровно, чтобы не растечься лужицей под умелыми руками Артёма.

Именно эта мысль: что руки у него умелые. Именно она привела меня в чувства. Скольких ещё девушек он трогал вот так, в своём кабинете, за раздевалкой, под трибунами и где-нибудь ещё.

Многих.

— За последние шесть лет я много чего растеряла, — сказала я жёстко. — Например, розовые очки. А вот ты, — я оглядела его фигуру. — Ты много чего нашёл, как я посмотрю.

— Нравится? — спросил он насмешливо.

— Нет, — сразу ответила я.

— Мы оба с тобой знаем, что нравится, — улыбнулся он. — Просто признаться себе — самое сложное.

Он загнул свободный краешек бинта вовнутрь, закончив с моей ногой, я тут же убрала её.

— Сиди дома. Не будешь слушаться — накажу, — игриво сказал он.

Моё лицо точно стало красным от той картинки, которую представило моё воображение.

— Ты мне — никто, — я постаралась остудить и себя, и его.

— Ну это ты загнула, — нагло сказал Артём. — Я — твоя первая настоящая любовь.

— Которая осталась в прошлом, — добавила я, желая его переиграть. Или просто… желая его.

— Первая на то и первая, чтобы остаться в сердце навсегда, — сказал Пономарёв, вставая с кресла. — Готова ехать домой? Племянника есть кому забрать?

Меня парализовало от ужаса. Он запомнил Вадима. Он запомнил моего сына.

А что если ему вздумается проверить, что за племянник?

Что если увидит дату его рождения в списке игроков и сопоставит факты?

Я закрыла глаза и прислонилась к спинке дивана.

У меня закружилась голова от накатившей паники.

— Анни, ты в порядке? Ань?

Обеспокоенное лицо Артёма — последнее, что я увидела перед тем, как отключиться.

______________

Падали когда-нибудь в обморок от переизбытка чувств?

Глава 10 Напористая безответственность

Резкий запах нашатыря.

Как я его ненавижу. В последний раз он был мне нужен на похоронах мамы, когда я отключилась прямо на кладбище.

Но теперь я, к счастью, была не на кладбище.

Всё тот же дорого обставленный кабинет. Всё тот же Артём Пономарёв, сидящий напротив в шикарном кресле.

Моя перемотанная эластичным бинтом нога…

Из нового только медбрат в джинсах, футболке и накинутом сверху белом халате.

— Ань, тебе лучше?

Пономарёв протягивал одноразовый стаканчик, на треть заполненный водой.

Я молча выпила воду.

В ней что-то было.

— Что за лекарство? — я повернулась к медбрату, Константину, игнорируя вопрос.

Этому мужчине было лет пятьдесят, но он прекрасно выглядел и имел философский взгляд на жизнь.

— Успокоительное, Анечка, — сказал он.

— Я не разрешала, — заметила, нахмурив брови.

Константин перевёл взгляд на Артёма. Тот кивнул на дверь.

Медбрат посмотрел на меня, пожал плечами и вышел из комнаты.

И мы снова остались вдвоём.

Я села ровнее, закрыла глаза и постаралась успокоиться, расставить мысли в голове по полочкам.

— Зачем ты приехал? — спросила, так и не открывая глаз.

— Мама заболела, — ответил он.

Я посмотрела на него.

— С ней всё в порядке?

— Мы отыграли в Нью-Йорке последнюю игру, выиграли, я переоделся, взял телефон, а там десяток пропущенных от папы.

Он покачал головой.

— Она не захотела переезжать, захотела остаться здесь, и теперь вот попросила меня приехать.

— Моя мама умерла, — сказала я зачем-то. — Береги свою. Сделай всё возможное, чтобы вылечить её.

— Я не знал.

Я усмехнулась.

— Тебе и не нужно было об этом знать.

— Нужно! — взорвался он. — Я искал тебя, но ты как сквозь землю провалилась! Соцсетей нет, телефон заблокирован, из спорта ушла, со всеми знакомыми связь порвала!

Я молчала. Если бы он хотел, то нашёл бы. Из-под земли бы достал. А это — ерунда, отговорки.

Покивала, словно понимаю его.

Конечно, признаться себе, что поступил неправильно — слишком сложно. Особенно для таких самовлюблённых людей, как Пономарёв.

— Не веришь.

Я молча покачала головой из стороны в сторону.

— И правильно делаешь. Я бы тоже не поверил, — ответил он.

Встал, прошёлся по кабинету. Достал бутыль, спрятанный за книгами на полке, налил себе в одноразовый стаканчик, взятый у кулера.

— Будешь?

— Нет. Я пойду.

Я попыталась встать. Артём опрокинул напиток в горло, поставил стаканчик и подошёл ко мне.

— Между нами всё могло быть иначе, Ань, — сказал он, придерживая меня за локоть.

— Могло бы, Тёма, — улыбнулась я. — Но уже не будет. Лучше сосредоточься на лечении мамы, ты ей сейчас нужнее.

И я, ковыляя, потопала к выходу.

— Я отвезу, — Артём обхватил меня за талию и притянул к себе, снимая нагрузку с больной ноги.

— Ты только что выпил, Пономарёв! — гневно сказала я, выпутываясь из его объятий. — Хватит постоянно меня хватать! У тебя давно не было женщины или что?

Он не отпускал, а я между тем уже опаздывала на свою следующую встречу.

— Брось, один глоток никак не скажется на моей способности водить машину.

В странных перепалках, ссорах и лёгком мордобое мы дошли до его БМВ.

Артём открыл дверь, я села на переднее сиденье, он наклонился надо мной и застегнул ремень безопасности.

Наши лица оказались в опасной близости друг к другу.

— Ты такая красивая, — сказал он.

Поднял руку, чтобы убрать волосы с моего лица, но я не позволила.

— Не надо, Артём. Ты усложняешь то, что на самом деле очень и очень просто.

Он отпрянул. Закрыл дверь с моей стороны, обошёл машину и сел на водительское кресло.

— И это совершенно безответственно, что ты садишься за руль после того, как выпил, — добавила я.

— Когда ты стала такой занудой? — спросил Артём. — Всего один глоток.

Он завёл машину.

Она, конечно же, была сногсшибательно комфортной и приятно пахла. Чёрные кожаные сиденья, гладкие поверхности панели приборов… Завораживающе.

— Очень красивое авто, — сделала я дежурный комплимент.

— Купил позавчера, — хитро улыбнулся он и сдвинул машину с места.

Мне не понравилось, как он вёл её, я вцепилась в ручку двери.

— Ты такая напряжённая, — сказал Артём, когда мы выехали на проспект.

— Ещё бы, чувствую себя героем фильма “Такси”, — недовольно пробурчала я.

Он взял руль одной рукой и потянулся, чтобы отклонить мне кресло. Видимо, для того, чтобы я “расслабилась”. Но это действие возымело обратный эффект.

— С ума сошёл?! — завопила я. — Положи руки на руль! Обе руки на чёртов руль!

— Так точно, капитан! — весело ответил он.

А спустя сотню метров нас остановил полицейский.

Артём припарковался у обочины и достал документы. Я заволновалась.

— Вот сейчас твой “один глоток” и отберёт у тебя права!

— Стандартная проверка документов, Анни, это не надолго.

Гаишник подошёл к двери водителя.

— Капитан Савельев. Покажите документы, пожалуйста.

— Добрый день, — сказал Артём полицейскому и подал права и розовую карточку на машину.

Он повернулся ко мне:

— Слышишь, Ани, твой коллега, капитан.

Гаишник завис на несколько секунд, разглядывая фамилию на правах.

Быстрый взгляд на наклейку с хоккеистом на заднем стекле.

— Так вы это… Нападающий Пономарёв? — как-то ошалело спросил мужчина.

— Давай, капитан, где тебе расписаться? — весело спросил Артём.

— А фото можно?

— Фото нельзя, я с девушкой, спешу.

Он посмотрел на меня и подмигнул.

Я рассмеялась этому абсурду. Ну как можно на полном серьёзе жить как Артём?

Капитан побежал за какой-то бумажкой, чтобы получить автограф.

— Ты абсолютно безбашенный, бессовестный и…

Я забыла нужное слово.

— Безупречный? — спросил он.

— Безответственный, — ответила я.

Когда капитан приблизился, я достала телефон, нажала на запись видео и громко сказала:

— Уважаемый капитан Савельев! Этот водитель злостно нарушал правила дорожного движения. Превышал скорость, а также сел за руль в нетрезвом виде. Вы обязаны тщательнее проверить его документы и вообще, посмотрите на него, он же просто пьян!

Полицейский сначала немного растерялся, но видя, что я снимаю эту сцену на видео, пошёл проверять документы по второму кругу.

— Что ты творишь? — Артём посмотрел на меня как на дуру.

— Не забудьте анализ у него взять! Он пьян, сама видела, как он коньяк пил перед тем, как за руль сесть.

— Играем по-грязному, значит? — спросил Артём, прищурившись.

— Ты первый начал, — сказала я, смотря прямо в его глаза.

А потом вышла из машины, быстро поймала попутку и договорилась о короткой недорогой поездке до работы.

Когда я садилась в машину, Артём как раз демонстрировал капитану свою способность дотронуться до носа с закрытыми глазами.

— Счастливо оставаться! — сказала я и села в такси.

___________________________________

Пока Аня едет домой, её занимают два вопроса:

что в свёртке под столом в её кабинете и как отделаться от бывшего?)

Глава 11 Серёжа

Еле как доковыляв до офиса центра, я судорожно размышляла, как буду тащить баул с хоккейной формой. И как вообще теперь перемещаться с места на место с пятилетним ребёнком.

Ох и не вовремя я подвернула ногу!

— Как ты? — спросила Ксеня, когда я кое-как поднялась на второй этаж в наш психологический закуток.

Я уже позвонила из машины и коротко рассказала, что со мной приключилось.

— Нормально, — ответила и направилась в свой кабинет. — Только не знаю, как теперь Вадюшу возить на хоккей.

— Попроси Серёжу? — предложила Ксеня. — Он только рад будет.

Я посмотрела на неё осуждающе.

— Ну а что! Мужик по тебе тащится, он тебе поможет, и ему хорошо и тебе, — предложила эта хитрая лисичка.

— К чему это? Я не хочу давать ему ложные надежды, — ответила я, почти доковыляв до своей двери.

— Здесь ещё и скрытый плюс есть — Пономарёв приревнует, — загадочно улыбнулась она.

Я строго посмотрела на подругу.

— Вижу, ты его активно защищаешь, — сказала я серьёзно. — Только вот помни, что мой выбор — это тайна, Ксеня. Если ты каким-то образом поспособствуешь тому, что он узнает…

Я замолчала.

— Я никогда бы не стала этого делать! — обиделась Ксеня. — Но сама подумай, город маленький, скоро он сам до всего догадается! Лучше будет, если это ему расскажешь ты!

Я сглотнула и вошла в кабинет. Ксеня зашла за мной.

Усевшись, наконец за стол, я с блаженством выдохнула.

— Он здесь проездом, — посмотрела на подругу.

Она выглядела необыкновенно взволнованной. Неужели моя ситуация её так взбудоражила. Обычно Ксеня — монолит по части управления эмоциями.

— Ольга Васильевна заболела, поэтому приехал, — объяснила я, вытягивая ноги. — Она вылечиться, и он уедет снова.

— А если нет? — спросила Ксеня. — Если он останется? Что ты будешь делать тогда? А если узнает, когда Вадиму будет лет пятнадцать?

— Если он останется, тогда я и буду думать, что делать. Но я не вижу ни одной причины, по которой он мог бы остаться в этом городе, а не ехать исполнять свои карьерные мечты и не заниматься любимым делом за шестьдесят миллионов долларов в год.

В кабинете повисло молчание.

— А я вижу, как минимум две, — сказала Ксеня. — Одна повыше, а другой ещё совсем шпендик, но уже похож на отца.

Я ничего не сказала.

Сомнения раздирали душу.

Ксеня заварила мне чай. Я молча сидела за столом.

— У тебя клиент через десять минут, а Галечка, на сеанс с которой ты опоздала, готова провести его на выходных.

Я откинула голову назад.

Теперь в субботу тащиться на работу. Прекрасно.

— Хорошо, — ответила я покорно.

— Позвони Серёже, всё равно выхода у тебя нет, — посоветовала Ксеня.

— А ты не можешь Вадюшу забрать? — с надеждой спросила я.

— К сожалению, не могу, — ответила подруга, — у меня после работы массаж, я к этому массажисту за месяц записывалась!

Я покивала.

— Ладно, не переживай, разберусь.

А возвращаться за Вадимом надо было уже скоро.

И я позвонила Серёже.

Серёжа был дзюдоистом. Сейчас уже занимался тренерством, но познакомились мы, когда он ещё активно участвовал в соревнованиях, и его брат Рома восстанавливался после очень сложного перелома и тяжёлого разрыва связок.

Я приезжала к Роме в больницу и проводила сеансы прямо в палате, и однажды пересеклась с Серёжей, тоже приехавшим, чтобы навестить Рому.

— Привет! — сказала несмело.

— Неожиданный и приятный звонок! — тут же ответил мне бодрый голос в телефонной трубке.

— Я, к сожалению, по делу.

— Выкладывай! — Серёжа был рад моему звонку, и это расстраивало.

— Ногу подвернула, за Вадимом надо съездить, — сказала я. — Пару дней вообще-то… Если ты сможешь нас подвезти сегодня, завтра или на выходных, буду тебе очень признательна!

— Ну конечно, без проблем. Сегодня во сколько?

— В районе пяти, будет удобно? Можно попозже, я тренеру позвоню…

— Не надо! Приеду в четыре сорок пять. Ты в центре? — спросил он.

— Да, спасибо тебе, даже не знаю, как отблагодарить!..

Ох и зря я это сказала.

— Ничего, разберёмся, — усмехнулся он, быстро попрощался и положил трубку.

Я села ровнее, готовясь к приёму, и больной ногой ударилась об свёрток, стоящий под столом.

С удивлением заглянула туда.

— Мне не интересно, не интересно, я не буду смотреть!..

А посмотреть хотелось. Что там внутри?

Но как только началось время с клиентом, я отключилась от посторонних мыслей и сосредоточилась на подростке, который словил депрессию на фоне проигрыша в важных соревнованиях.

Полтора часа прошли как пять минут. Когда мы прощались, мальчик уже улыбался, и это было самым лучшим в моей работе — видеть, что время с тобой помогает людям восстановиться, обрести баланс, найти уверенность в себе и перестать зацикливаться на ошибках прошлого.

Ошибки прошлого.

Было ли ошибкой то, что я скрыла беременность?

Нет. Не было.

Я не собиралась этого делать. И не сделала бы.

Если бы не тот звонок, когда Артём чётко и понятно сказал, что я ему не нужна.

Так в чём сомнения, Аня?

Мы были очень молоды. В любом случае вышло так, как вышло. И нечего об этом даже думать.

Я задвинула свёрток подальше и медленно, стараясь как можно меньше тревожить ногу, вышла из кабинета. Серёжа уже написал, что приехал, так что я быстро попрощалась с Ксеней и поковыляла вниз, на парковку.

Открыла дверь, вышла на улицу и встретилась с сияющим от радости Серёжей.

— Давно не виделись, — сказал он, а потом заметил, что я хромаю.

Тут же подлетел ко мне, приобнял, прижал к себе.

Я совсем растерялась, залилась краской.

— Серёж, не надо, я сама дойд…

— Руки от неё убрал!

Я подняла взгляд и встретилась со злющим взглядом Артёма.

Вот же…

____________________

Что делать будем?

Глава 12 Помни об этом

Серёжа и не подумал меня отпустить.

— Ты ещё кто такой? — спросил он, отодвигая меня за спину.

— Не твоё дело, — прорычал Артём. — Ань, ты сама пойдёшь со мной или мне надо вырубить этого сопляка?

Серёжа не был сопляком. Он был отличным спортсменом, и я даже не знала, кто из них одержит верх, если они начнут драться. А я не хотела, чтобы они дрались!

Я попыталась выйти из-за спины Серёжи, успокаивающе придерживая его за руку.

— Садись в машину, я поговорю с этим человеком и приду, — сказала я, доверчиво заглядывая ему в глаза.

— Не хочу оставлять тебя с ним наедине, — нахмурился Серёжа поглядывая на Артёма. — Какой-то неадекват, по нему же видно.

— О да, — покивала я. — Неадекват — это ты хорошо сказал. Но всё в порядке, мы давно знакомы, он ничего мне не сделает.

— Если сама не попросишь, — усмехнулся Артём, стоящий рядом и крутящий в руках брелок от авто.

Я вздохнула.

— Пожалуйста, — посмотрела я на Серёжу. — Мне не хочется, чтобы конфликт вышел на новый уровень. Всего пару минут, ладно?

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Две минуты, Ань. А потом я вернусь.

— Хорошо, — улыбнулась я.

Когда Серёжа удалился, я посмотрела на Пономарёва.

— Хватит меня преследовать! Ты не можешь постоянно вмешиваться в мою жизнь!

— Ты подвернула ногу и я приехал, чтобы забрать тебя с работы! Это ты называешь “вмешиваться в твою жизнь”?!

Он подошёл слишком близко ко мне.

— Я справлюсь без тебя, ясно?! — тоже закричала я. — Шесть лет справлялась! Исчезни обратно!

— Я больше не пропаду, — сказал Артём, смягчившись.

Я усмехнулась.

— До первого удачного контракта? — спросила тихо. — До хорошего предложения где-то в другом месте?

— Нет…

— А может до более красивой женщины?

— Я не…

Он начал говорить и замолчал.

— Исчезни, Артём. Ты только мешаешь.

— Не могу, — вдруг ответил он. — Я не могу исчезнуть, Анни. Я без тебя дышать не могу.

— Нам уже не по восемнадцать, Тём, — улыбнулась я, а у самой сердце кровью обливалось.

Так хотелось поверить в его слова, так хотелось в омут с головой!.. И почему я постоянно теряю голову рядом с этим мужчиной?

— Всколыхнувшиеся чувства — это прекрасно, — сказала я, взяв себя в руки. — Но во взрослой жизни есть кое-что ещё помимо них.

— Что например? — спросил он, а между нами оставались считанные миллиметры.

— Доверие.

Это слово пролегло между нами невидимым барьером.

Артём сглотнул.

— Думаешь, ты одна его потеряла? — вдруг спросил он. — Думаешь, тебе одной было тяжело? Как легко строить из себя жертву, Анни.

Я отпрянула. О чём он?

— Я ничего из себя не строю, — сказала, а руки сами сжались в кулаки.

— Ну как же, вот она ты несчастная, тебе столько пришлось пережить, и я не спорю, что тебе было тяжело! Только я тоже не на пляже прохлаждался. Я пахал. Отрабатывал на каждой игре! На каждой чёртовой тренировке! До седьмого пота!

— Поздравляю, Артём! — это вывело меня из себя. — Это был твой выбор!

Я хотела закричать, что у меня выбора не было! Но просто замолчала, осознав, что происходит.

— А если я скажу, — произнёс Артём тихо. — Что выбора у меня особо и не было?

Я в удивлении замолчала. Опешила от этой наглости.

А кто мне позвонил и сказал, чтобы я катилась к чертям собачьим со своей любовью?!

— Ань, всё в порядке? — спросил Серёжа, выглядывая из машины.

Я ошалело посмотрела на него.

Артём взял моё лицо двумя руками, вынуждая вернуться к его глазам.

— Езжай со своим дружком, — сказал он.

Я чувствовала тепло его пальцев на своих щеках.

— Но когда он полезет к тебе целоваться, помни об этом.

— О том, что у тебя не было выбора? — насмешливо спросила я.

— Нет, — ответил он и нежно прикоснулся своими губами к моим.

На секундочку планета остановилась.

Он задел мою нижнюю губу кончиком языка. Так страстно, так невесомо…