Личное дело майора Власовой

Лена смотрит на Сашу. Девушки безмолвно совещаются, и гражданка Сорокина уверенно заявляет:

– Нам кажется, что у неё появился кто-то взрослый, понимаете?

– Не совсем, – выдыхает Власов. Он бросает на меня взгляд, словно спрашивает: «И что, так всё так просто?».

Но я заранее предчувствую, что за этим обречённым «понимаете» таится немало загадок, которые нам только ещё предстоит нащупать и разгадать.

– Всё началось три месяца назад, – подхватывает Лена. – Понимаете, мы нечасто ходили тусоваться в клубы, а тогда… Словом тогда нам от студенческого совета пригласительные выдали, там выступал популярный рэпер. И мы решили пойти. Как-то так получилось, что мы разделились. Связь в клубе ловила плохо, и Лика.. она, словом, потерялась. Ну, мы так решили. А потом поняли, что она встречалась с кем-то.

– Но с кем именно вы не знаете? – уточняет Власов.

– Нет, – поспешно заверяет Лена.

– Она вернулась только утром. – подхватывает Саша. – Сразу закрылась в душе почти на час. Уж тут истерика у девок была: всем собираться надо, кому – домой, кому – на подработку, а Лика засела и не выходит. Вышла вся красная, словно под горячей водой стояла, а глаза зарёванные. Но она никогда не обсуждала, что произошло и где она пропадала.

– С тех пор Лика очень сильно изменилась. Сначала притихшая была, а потом стала какой-то нервной. Дёргалась от каждого шума, перестала отвечать на звонки с незнакомых номеров. Вот мы и решили, что у неё отношения не просто с каким-то мажором или студентом, а с каким-то взрослым мужчиной.

– Ну почему же? – задаюсь я вопросом.

– Молодые парни тоже бывают достаточно приставучими и напористыми… – задумчиво протягивает Власов.

– Было что-то ещё? – осеняет меня очередной догадкой.

– Я случайно увидела их. – признаётся Саша. – Лика свалилась в тот день с температурой, отлёживалась в общаге. У меня разболелся живот, и я отпросилась с последней пары. Вышла из-за угла общежития, а они выходят из кафе напротив. Он ей дверь придержал. Она выглядела довольной, улыбалась в ответ. По крайней мере, мне показалось, что она не боится этого мужчину. Ей спокойно рядом с ним. Они сели в тёмно-синий седан, марку я не разобрала, так как припаркована была за другими тачками.

– Номер вы не запомнили? – спрашивает Власов.

– Нет, с такого расстояния даже не разглядела бы.

– Улыбку на лице подруги разглядели, а номер – нет? – хмыкает он.

– Я знаю Лику почти два года, мы живём тут втроём и неплохо общаемся. Я знаю, как она ведёт себя, когда напряжена, а как – когда расслаблена. С ним она чувствовала себя уверенно, в ней не было никакого страха или недоверия к спутнику. С улыбкой вообще всё просто: когда он придерживал для неё дверь, видимо, как-то пошутил, и Лика громко рассмеялась. Разве будешь смеяться над шутками того, кого опасаешься?

Я могла бы поспорить с данным утверждением, но вместо глупых споров спрашиваю:

– Александра Юрьевна, скажите, пожалуйста, вы запомнили, как выглядел этот мужчина? Возможно, слышали, как Лика к нему обращалась?

– Кроме этого взрыва смеха до меня не доносились больше обрывки их фраз. Слишком далеко я стояла, – хмурится она, и я повторяю вопрос:

– А мужчина? Как он выглядел?

– Чуть выше Лики, плечи широкие, тёмные волосы, тёмные брюки. Обычный, – она пожимает плечами. – На лице солнечные очки, хотя был довольно пасмурный день, но с утра светило солнце. Волосы зачёсаны на одну сторону. Не знаю, что ещё сказать.

– Если бы вы увидели его снова в толпе, смоглили бы его узнать? – уточняет Власов.

– Не уверена. Слишком обычный, непримечательный… – она задумчиво застывает, но тут же продолжает: – Разве что, если бы он был снова в своём нелепом пиджаке!

– Что за пиджак? – хватаюсь я за последнюю соломинку.

– В крупную клетку. Жёлтый, лимонный такой, а полоски тёмно-фиолетовые. Вызывающе стильно. Именно так я и подумала. Такое может себе позволить носить либо человек без вкуса, либо крайне самоуверенный в себе.

В этом утверждении я с ней полностью согласна. Хотя лично я могла бы смело добавить ещё одну категорию. Самовлюблённые самцы, типа мачо, тоже те ещё любители самовыражения в одежде.

Власов вручает девушкам свою визитку и просит звонить, если незнакомец объявится или они вспомнят ещё чего полезного, а я снова осматриваю немногочисленные вещи Лики.

То ли она действительно была скромной и домашней, как заверяли её родители, то ли подчистила свою часть комнаты на тот случай, если… Если что? Знала ли она, куда едет и что её там ждёт? Виновен ли «лимонный пиджак» в смерти девушки? Что она делала за сто пятьдесят километров от общежития, так близко к родному дому?

– Спасибо за информацию, вспомните что-то ещё, обязательно звоните, – напутствует Ярослав девушек.

– Так что с Ликой? Вы нашли её? – спрашивает тихая Лена.

– Тело Анжелики нашли в лесу в Тверской области. – говорю подружкам. – Мне жаль, но вашу подругу убили. Мы обязательно найдём того, кто это сделал.

Девчонки начинают охать и причитать, горько плакать, и я некоторое время изучаю их, пытаясь уловить хоть что-то, но соседки Велегурской действительно больше ничего не знают.

Как печально всё происходит в этой жизни: вроде и близкие люди, прожили бок о бок столько времени, по осанке могут определить настроение друг друга, а свои тайны держат при себе! Как бы облегчилась жизнь простых оперов и следаков, если бы все люди делились с друзьями и близкими своими сокровенными секретами, но к непредвиденным ситуациям вроде смерти от удушения никто заранее не готовится.

– Гель, у тебя совсем не осталось и чуточку сострадания? – шипит Власов, когда мы покидаем комнату скорби.

– Почему не осталось? – обижаюсь я. – Я сострадаю всем и каждому.

– Оно и видно! Ведь можно же как-то помягче…

– Власов, в нашей работе нельзя. Сам знаешь, как часто такие подружки мужика поделить не могут или проект по учёбе… Рабочее место… Неважно что! И очень важно не просмотреть первую реакцию человека на огорошивающую новость.

Он закатывает глаза, но молчит. Я знаю, что права. И он тоже это знает. Жалость нужно оставлять где-то за пределами сознания, в противном случае безжалостныйубийца может остаться на свободе и пострадает кто-то ещё.

– И что теперь? – спрашиваю у Ярика спустя некоторое время.

– Поспрашиваем тут ещё немного, может, удастся разузнать, с кем встречалась Велегурская. А ещё сделаем запрос на звонки и сообщения с её номера телефона, если найдём что-то интересное, запросим расшифровку, а дальше будет видно.

Детализация с номера Лики приходит даже быстрее, чем мы успеваем пообщаться хотя бы с десятком студентов, но в бумагах нет никаких сторонних номеров. Мы быстро распознаём номера родителей девушки, её подруг. Сторонних номеров, кроме редких звонков из деканата или номера парикмахерской, тут нет.

– Вполне вероятно, что у Лики была вторая симка, – Власов устало потирает лицо ладонью. – И вероятнее всего, в этом случае, она была зарегистрирована на кого-то другого.

Я лишь согласно киваю.

Интересная штучка, эта Велегурская. Создаётся впечатление, что она именно такая, какой описывала её мать: тихая, домашняя, умница и отличница. По клубам особо не ходила, о чём свидетельствуют показания соседок. Однако мужчина у неё имелся. Ведь не просто так в косметичке лежали презервативы!

На короткое мгновение мы снова поднимаемся в комнату Лики и уточняем у её подруг про второй номер, но они об этом ничего не знают. Что ж, первый провал в расследовании наступил быстрее планируемого, но я надеюсь, что хоть кому-то из этих чёртовых студентов будет известно хоть что-то!

Но, кажется, на сегодня нас покинула удача. Мы опрашиваем каждого встречного, заходим во все двери, но ни один однокурсник Велегурской не может рассказать ничего стоящего. Заучка, отличница, тихушница – эти слова звучат чаще всего, но, увы, не могут ответить нам на вопрос, почему Анжелика оказалась в итоге там, где оказалась.

– Это провал, – стону я, бессовестно потягиваясь всем телом, перед тем как сесть в машину.

– Сейчас заедем куда-нибудь поесть и выпить кофе и двинем домой, – кивает Власов.

– Простите, – раздаётся поблизости тихий женский голосок. – Это вы про Лику Велегурскую спрашиваете?

Я поворачиваюсь и вижу прямо перед собой крошечную девушку.

– Да, здравствуйте. А вам что-то известно о Лике?

– Здравствуйте, – с сомнением отвечает незнакомка. – Я не знаю, помогу ли вам чем-то…

– Давайте вы для начала представитесь? – предлагает Ярослав.

– Вы не будете против, если мы пройдём в кафе? Тут, недалеко, за углом совсем. Просто я на работе, ребята судачили, вот я и выскочила, чтобы вас найти.

– Да, конечно. – говорит Власов. – Ведите.

Через две минуты мы оказываемся в маленькой уютной кофейне. Девушка ловко сервирует столик, наливает по чашке кофе, и мы устраиваемся поудобнее.

– Меня зовут Ксения Новикова. Мы с Ликой познакомились на первом курсе, а потом… Словом, я ушла из университета, замуж вышла. Кафе вот открыла… Но это неважно. Лика часто забегала ко мне посудачить о том, о сём.

– Вы знаете, что у неё был мужчина? – спрашиваю осторожно, чтобы не спугнуть словоохотливую подружку Велегурской.

– Мужчина? – невесело смеётся она. – Это вам Сашка с Ленкой сказали? Не было у неё никого. Точнее… Кажется, она влюбилась, но у них не было отношений.

– Можно поподробнее? – прошу я. – Она сама вам рассказала или это лишь домыслы?

– С ней что-то случилось нехорошее, но она не распространялась на этот счёт. Месяца три-четыре назад, точнее сейчас и не вспомню, она поехала с подругами в клуб, а оттуда её забрали. Дальше провал памяти, и с утра она оказалась на окраине Москвы. Она не обсуждала этого ни с кем, стыдно ей было. Но Лика просила у меня контакты гинеколога, и я ей их дала. После встречи с врачом, Личка избегала меня, а при редких встречах опускала эту тему. Я не давила, понимала, что расскажет, когда будет готова. А потом она словно расцвела. Я в шутку спросила, мол, нашла кого-то? А она покраснела и бросила что-то вроде: «да мне до него как до Луны!». Я пыталась разговорить Лику, но она хорошо умела хранить свои секреты. Всё, чего мне удалось от неё добиться, это признания, что он старше и ей нравится, но у него свой интерес. Какой именно, она не уточняла. Я переживала за подругу. Понятно, какой такой «свой» интерес может вспыхнуть у взрослого мужчины. Приглядывалась к ней, прислушивалась к разговорам, когда она приходила в кафе в мои рабочие смены.

– Вам известно, кто он? – не выдержав, спрашиваю я.

– Я ни разу его не видела. Точнее… я не уверена. Однажды мне показалось, что это Лика садится в тёмный седан. Дверь ей придерживал мужчина в клетчатом пиджаке. Но дело было вечером, и я даже не могу с уверенностью сказать, что это была Лика, не то что описать внешность мужчины. Мне только этот пиджак и запомнился. Крупные клетки просто отпечатались на подкорках сознания.

– Имени его вы, конечно, не знаете? – интересуется Власов. – Лика не упоминала?

– Имени никогда не называла. В редких разговорах обходилась обезличенным «он», но один раз я услышала, как она говорила с ним по телефону. Точнее, мне кажется, что с ним. Она не видела, что я уже возвращаюсь к столику. Когда у Лики зазвонил телефон, она сняла трубку и сказала: «Да, Юджин».

– Юджин? Вы уверены? – присвистывает Власов.

– Да, так она и сказала.

– Последний вопрос, – незнамо с чего закругляет беседу Власов. – Ксения, вы не знаете, был ли у Лики второй номер?

– У меня записан только один. – Девушка открывает телефонную книгу и диктует уже известный нам номер.

– Спасибо, вы очень помогли следствию, – вежливо сообщает девушке Ярик и вручает свою визитку.

– Вы найдёте его? Того, кто убил Лику? – всё-таки всхлипывает Ксения.

– Обязательно найдём! – обещаю ей, и мы прощаемся.

Едва выйдя на стылый загазованный воздух столицы, я набрасываюсь на бывшего:

– Какого чёрта мы ушли? Девчонка просто находка для шпиона, как знать, чего ещё она бы припомнила о своей подруге?

– Тихо, Гель, не кипишуй! – рычит Власов. – Голова и без тебя трещит.

– А как она у тебя затрещит, когда нас на ковёр вызовут..? А у нас что? Шиш с маслом?

– Ты ошибаешься, у нас есть нехилая такая зацепка! – Власов кивает в сторону машины. Мы устраиваемся в салоне, и он включает обогрев. – Юджин – довольно редкое имя или прозвище, как считаешь?

– Чушь какая-то, а не прозвище! – я закатываю глаза.

– Но вряд ли найдётся с десяток клоунов, зовущихся именно так, да?

– Наверно. Откуда мне знать! – я пожимаю плечами, и тут меня осеняет: – Постой-ка! Ты хочешь сказать, что знаешь этого Юджина?!

– Нет, не знаю. – с сожалением признаёт Ярослав. – Но забавная история: один недостоверный источник пару месяцев назад рассказывал, что объявился у нас в городе некий Юджин и вербовал продажных девок в нелегальный бордель. Ориентировку я, конечно, пробил, никто ничего не видел и не слышал, про бордель, да, говаривали, но он не на нашей территории, в соседнем районе, а вот про парня вроде как не подтвердилось. А так как источник и так был недостоверным, то я и решил, что это просто очередная байка, которую скормил этот информатор.

– Но девки могли смолчать… – протягиваю я. – Он мог их или запугать, или подкупить.

– Или он мог действовать более изящно и не светиться на широкой публике, – Власов постукивает по рулю костяшками пальцев. – Придётся ещё раз поговорить с девками, уж кто-то чего-то наверняка слышал…

– А можно наведаться в этот подпольный бордель и попытать счастья на месте, – возражаю я. – Сам знаешь, как нас любят ночные жрицы, бессмысленно опрашивать их. Будут молча прикрывать благодетеля, пока у самих не случится что-то из ряда вон.

– В бордель тоже соваться бессмысленно. Каждая собака знает, что я следователь, а если и не знает, то всегда найдётся тот, кто с удовольствием доложит. Заведение такого плана – раз оно на плаву – имеет хорошую поддержку на высоком уровне, а нам пока не с руки открыто проявлять интерес. Боюсь, спугнём их и начнут активно заметать следы.

– Я пойду.

– Нет, об этом не может быть и речи!

– Сам посуди, Власов: абы кого не отправишь, не разберётся. А я надену каблуки, красивое платье, накрашусь поярче… Пропущу в баре пару коктейлей. Не настолько уж я примелькалась на публике, тем более сам говоришь, что клуб этот в другом районе.

– В районе Румынского. – скрипит зубами Ярик. – И нет, ты не пойдёшь туда одна!

– Ярослав…

– Я всё сказал! – повышает он голос, но тут же смягчается: – Это может быть опасно, Гель. Мы ещё не знаем, с каким дерьмом нам придётся столкнуться, поэтому не будем торопиться. Нужно собрать побольше информации о борделе и завсегдатаях, а потом уже туда соваться. Отдохнём сегодня, я устал, как чёрт, а завтра наведаемся в пару притонов, поговорим с девками, я пошевелю информаторов…

Власов выруливает на трассу, и я устало прикрываю глаза. Простите, товарищ подполковник, но, кажется, я собираюсь ослушаться вас. Я просто знаю, медлить нельзя. Сейчас убийца Лики должен быть ещё взволнован произошедшим и будет совершать ошибки, если как следует поворошить осиное гнездо. Каждый день промедления лишь поможет ему успокоиться и поверить в собственную безнаказанность.

4. Ангелина

Один сладкий коктейль сменяет другой, и музыка уже не кажется мне настолько противной, а свет разноцветных неоновых прожекторов уже не бьёт так сильно по глазам. Я скидываю жакет, оставаясь в лёгком коктейльном платье чёрного цвета. Допиваю очередной шот и решаю пройтись по залу. Предлог более чем благовидный: на случай, если кто-то спросит, скажу, что ищу уборную. Разве кто-то заподозрит легкомысленную подвыпившую блондинку в шпионаже? Да ни в жизнь!

Внимательно осматриваюсь по сторонам, покачиваясь на высоких шпильках, но в бликах огней в темноте помещения танцпола рассмотреть ничего толком не выходит. От напряжения глаза начинают слезиться. Голова идёт кругом. Подсыпают они тут что-то, что ли, в эти свои коктейли?!

Слегка потряхиваю головой, перебрасывая волосы на одну сторону, и уже собираюсь двинуться дальше, как вдруг передо мной возникает некий образ, и я вынужденно фокусирую взгляд на нём.

Чуть выше среднего роста, спортивного телосложения брюнет со стильной стрижкой, волосы уложены замысловато. «Не местный», – решаю я. В наших краях так никто не ходит. Ещё и костюм этот пижонский! Даже Румынский, чёрт его дери, никогда не надел бы настолько нелепый и привлекающий внимания пиджак в крупную ассиметричную клетку!

Смазливое лицо незнакомца расплывается в масляной улыбке, когда он ощупывает моё тело своими тёплыми карими глазами. Нахал без зазрения совести сканирует мою грудь прямо через тонкий атлас, и я покашливаю, привлекая его внимание к себе.

– Не меня потеряла, красотка? – мгновенно выдаёт он.

– Однозначно, нет, – качаю головой с явным намерением его обойти, но наглец ловко обхватывает моё запястье двумя пальцами, словно защёлкивает вокруг кольцо наручников, и я удивлённо вскидываю брови. – Совсем бессмертный?

Поигрывая мышцами груди и бицепсов, мужчина ухмыляется:

– Я-то? Вовсе нет! Но недавно я нашёл пару крыльев и теперь абсолютно уверен, что ты и есть тот ангел, который их обронил!

От его дешёвого подката я начинаю смеяться. От этого и ещё от выбранного эпитета: ангел. Никому в здравом смысле не придёт в голову называть меня ангелочком, даже несмотря на имя! Кажется, как только мне исполнилось пять, даже родители перестали меня так называть.

– Обознался, – заявляю ему, как следует отсмеявшись.

– Бывает, – с лёгкостью признаёт он, – а…

– С твоими глазами всё в порядке. – торопливо перебиваю его, вспоминая самые тупые подкаты юности. – Я не причина глобального потепления, не оружие массового поражения. Я не собираюсь одалживать тебе поцелуи. У меня нет навигатора, а твоя челюсть однозначно не на полу. И даже моей маме зять не нужен. А теперь отпусти.

– Ты не против сфотографироваться вместе? – предпринимает он очередную попытку. – Хочу показать маме, как выглядит моя будущая жена.

– Только если в твоих мечтах! – окончательно веселюсь я.

– Всю свою жизнь я мечтал только о тебе! – бросает он в ответ.

– О Боже! – притворно прикрываю рот свободной рукой, всеми силами делая вид, что флиртую. – Теперь я тебя вспомнила! Ты приходил ко мне во снах…

– Надеюсь, это были очень жаркие сны? – покупается этот идиот.

– Это были очень жаркие сны, – еле сдерживая смех, подтверждаю я. Мужчина выжидательно смотрит на меня, и, чтобы его не разочаровывать, я быстро выпаливаю: – Ты был очень хорош! Ого-го какой жеребец. Но закончилось всё очень-очень плохо: я так громко кричала под тобой, что заявился мой сосед и пристрелил тебя. И вот я лежу, всё ещё неудовлетворённая, по лицу стекает твоя кровь, кусочки мозгов запутались в волосах… – Это дело попало ко мне на стол в прошлом месяце, и сейчас я в красках описываю картину, увиденную своими собственными глазами. Судя по тому, что пыл незнакомца поугас, а моя рука снова свободна, теперь он точно убедился, что я не ангелочек, не та, с кем стоит сводить знакомство. – Поэтому я думаю, что нам не стоит проверять на практике, вещий то был сон или нет!

Мои губы расплываются в победной улыбке, пока красавчик просто пялится на меня. Я хлопаю глазками, возвращая на лицо маску легкомысленной и невинной девушки, пропустившей пару бокалов в клубе, машу ему рукой и обхожу, не встречая препятствия.

Но едва зайдя в толпу, слышу за спиной:

– У тебя есть имя, или я могу называть тебя просто «моя»?

Вот же приставучий, блин! И как же мне сейчас неактуально его внимание! В свободное от работы время я, может, и использовала бы этого смазливого мажора здоровья ради, даже не буду скрывать, как он хорош собой, какую уверенность излучает!.. Но сейчас мне нужно как можно больше узнать об этом месте, разведать всё изнутри, вынюхать о тайных и порочных развлечениях постоянных клиентов. Сейчас у меня нет времени на собственные «хочу», хотя я и хочу.

И чтобы отделаться от этого придурка, который продолжает упорно преследовать меня в толпе, я цепляю за руку первого попавшегося амбала.

– Не против потанцевать? – глупо хихикаю я. – Я поспорила с подругами, что склею самого красивого и мужественного парня в этом зале, пожалуйста, не дайте мне проиграть сотню баксов!

Не могу сдержаться и бросаю быстрый взгляд на наглеца. Мне кажется, «клетчатый пиджак» издаёт смешок и закатывает глаза, но я уже возвращаю внимание к амбалу передо мной.

– Ну так что? – поторапливаю его, на мгновение выпадая из образа, но снова напускаю туману в глаза и канючу: – Вы такой большой… сильный… сразу видно, настоящий… альфа-самец! Неужели вы не поможете девушке в такой ерундовой ситуации?

Шестерёнки в его отравленном изрядными дозами крепкого алкоголя мозгу вращаются слишком медленно, но наконец в глазах виднеется просветление.

– Ты хочешь потанцевать со мной? – уточняет он.

– Да.

Амбал оценивает меня, сощурив глаза для более точной фокусировки, и смачно хмыкает:

– Это запросто, детка. – И притягивает меня к себе своими лапищами.

От неожиданности я ойкаю и снова зачем-то смотрю на того, ради которого и затеяла весь этот фарс. Наглец, откровенно потешаясь, подмигивает мне и пятится назад в толпу, и я смотрю на него, пока не теряю из виду. Но в то же мгновение красавчик-незнакомец абсолютно перестаёт меня занимать. Ведь мой партнёр по самому нелепому и противному танцу, шаря шаловливыми пальцами в районе моей задницы, говорит:

– Я хожу в этот клуб едва ли не каждый день с самого открытия, но ни разу тебя здесь не встречал.

– Ого! – глупо хихикаю я. – Каждый день? Здорово! А я тут впервые, проездом в городе, вот подружки меня и позвали повеселиться. Расскажешь, что тут есть, кроме бара и танцпола, чтобы я не чувствовала себя белой вороной?

Амбал стискивает ручищей округлость ягодицы, и я с трудом перебарываю желание хорошенько врезать ему по яйцам.

– Могу и экскурсию провести, – ухмыляется он.

Вот это мне повезло!

Большие бар и зона танцпола, которые, впрочем, я успела хорошенько разглядеть и сама, не вызывают у меня особого интереса, поэтому я без зазрения совести выспрашиваю у подпитого гражданина, нет ли здесь каких-то особенных местечек.

– Помнится, в Москве был этот… ну как же его? – усиленно кошу я под дуру. – Подпольный клуб, во! Там ещё Шестопалов давал бои, пока не вернулся на ринг. А здесь у вас есть что-нибудь такое?

– Мы и так под землей, – ржёт этот лось. – Где же, по-твоему, тут можно ещё и ринг спрятать?

– Ну, – протягиваю я. – В одном романе читала, что подпольные бойцы бились прямо в пыльных подвалах, на полу, окружённые толпой зрителей…

– Так то в книжке, – резонно возражает амбал. – В жизни слишком много нюансов для организации такого рода забав.

– Хорошо, поняла, бойцовского клуба здесь нет. – вздыхаю я. – Где тут туалет?

Амбал по имени Иннокентий галантно провожает меня до чистых и светлых уборных, и я прячусь за дверью, переводя дух.

Скорее, по профессиональной привычке, чем из нужды осматриваю просторное помещение с блестящим хромом. Отмечаю, что окна слишком маленькие, под самым потолком, и, в случае чего, через них выбраться не получится. Конечно, я уверена, что «в случае чего» не случится, не тот уровень заведения, но пути отступления не могу не рассмотреть. По профессиональной привычке.

Я стараюсь не забывать, что внешний лоск это только прикрытие. Ведь кто-то же убил здесь убил Анжелику Велегурскую.

То, что это произошло где-то в клубе, теперь не вызывает у меня сомнений. Во-первых, расположение здания достаточно близко к месту обнаружения тела, хотя и в равной степени удалено. Но, и это уже во-вторых, единственная дорога от клуба к нашему городу… Угадаете, какая? Правильно! Именно та, по которой ехал дальнобойщик, когда решил справить свою нужду и обнаружил тело Лики. В-третьих, таинственный вербовщик зазывал проституток именно в этот клуб, значит, где-то за стенами шумного танцпола с неоновыми огнями и бесновато танцующей толпой спрятаны и другие помещения. Бордель со стриптизом и шлюхами, наверняка, комнаты для уединения и одному богу известно, что там скрывается ещё.

О том, что это и есть тот самый клуб, я узнала, отправившись по всем известным мне городским притонам, едва Власов отчалил от моего дома. Я потратила несколько часов на опрос путан и их мамок, прежде чем нашла одну, которая не только знала название клуба, но и смогла примерно описать, где его искать.

Время поджимало. Если бы я не успела попасть сюда сегодня, то пришлось бы ждать до самой пятницы или вообще до следующей субботы. Но нетерпение насыщало кровь адреналином, и она бурлила в венах, заставляя принимать решение быстро.