Личное дело майора Власовой

1. Ангелина

Сырой, промозглый ветер срывает с неба первые ледяные капли. Под ногами хлюпающая жижа, которая затекает в полусапожки и раздражающе чавкает между пальцами. Я осматриваю унылый серый лес, фокусируя взгляд на единственном ярком пятне посреди ничем не примечательного пейзажа – вызывающе-алом плаще, которым прикрыт свеженький труп.

Я нахожу кочку потвёрже и пытаюсь умоститься на ней обеими ногами, сильнее кутаясь в кашемировый шарф. Делаю глоток давно остывшего капучино – ну и мерзость! – и, теряя терпение, спрашиваю у своего бывшего:

– Ну что там, Власов?

– Я ещё не освоил дар предвидения! – огрызается тот и кричит эксперту: – Валентиныч, твой вердикт?

Тот берёт последнюю пробу почвы и подходит ближе. Мне хочется расцеловать пухлого мужчину за возможность подольше постоять на одном месте.

– Девушка, предположительно, не старше двадцати одного года. Смерть наступила в результате странгуляционной асфиксии приблизительно между тремя и пятью тридцати утра. Обнаружена около сорока минут назад дальнобойщиком, решившим справить нужду в неположенном месте. Он дожидается дачи показаний в своей фуре.

– Ещё что-то так, сходу, можешь сказать о потерпевшей? – спрашивает Ярослав, снова приподнимая плащ.

– Ухоженная. Ресницы нарощены, волосы окрашены не так давно, не более полутора недель назад – корни ещё не успели отрасти. Свежий маникюр. При беглом осмотре зубы в полном порядке, отсутсвуют удалённые, пломбы и коронки, что, вероятно, свидетельствует о высоких или выше средних уровнях доходов в семье. Шрамов, родимых пятен и переломов также на первый взгляд не наблюдается. Под ногтями грязь – возможно удастся обнаружить частицы ДНК.

– Она так и лежала? – интересуюсь я, осматривая цепким взглядом место трагедии. Точнее, не так. Место обнаружения бесхозного трупа. Трагедия случилась в другом месте – тут к гадалке не ходи.

– Плащ был отдельно, – эксперт делает несколько неуклюжих шагов и показывает, где именно лежал красный плащ. – Дальнобойщик прикрыл, говорит, неудобно было. Девушка лежала абсолютно обнажённая.

Я закатываю глаза и фыркаю под нос:

– А этот сердобольный её не тормошил, не переворачивал, не перетаскивал?

– Говорит, что нет. Только пощупал пульс, но она уже остыла.

– Ясно, – хмыкаю в ответ, и Власов укоризненно смотрит на меня:

– Не хочешь осмотреться на месте преступления?

– Мне и так всё видно, спасибо, – вежливо отвечаю бывшему мужу. – Тем более, что главный у нас ты.

Следующие двадцать минут я кручусь на кочке вслед за перемещениями Ярика. Наблюдать за ним в работе сплошное удовольствие! Настоящий профессионал, радеющий за своё дело. Я уже довольно долго в органах, но лучше Власова пока не встречала.

Он просто идеальный. Во всём. И его успешно устроенная личная жизнь служит мне очередным доказательством его идеальности. Просто до зубовного скрежета!

От промозглой сырости тело начинает покалывать, но я упрямо не схожу с выбранной кочки, продолжая наблюдать за Власовым.

Он отходит на десятки метров от тела и медленно возвращается назад. Раз за разом. Пока наконец не кричит эксперту:

– Валентиныч, есть след! Снимай и забирай тело. Больше здесь ничего нет.

– Потому что её сюда подложили, – поддакиваю ему. – Следов борьбы нет, одежды нет… Значит, нам нужно установить личность пострадавшей, обнаружить место преступления и раскрыть это дело.

– Точно, – усмехается он, но тут же чертыхается, глядя мне за спину.

Балансируя на мысках, я оборачиваюсь и кривлю лицо.

А этого-то каким ветром сюда надуло?!

На всех парах к нам приближается полковник Румынский, мой сущий кошмар, самое глубокое разочарование и просто огромнейшая ошибка.

– Полковник! – козыряю ему. – Что это вы самолично, ножками, да ещё и по нашим болотам?

– К пустой голове не прикладывают, майор Власова, пора бы уже привыкнуть. Чай не девочка! – хамит он. – Да и болота тут не ваши.

– Что ты мелешь, Гриша? – раздражённо спрашивает Ярик.

– Кому Гриша, а кому – товарищ полковник! – в тон ему отвечает тот.

– Гусь свинье не товарищ, – усмехаюсь я. – И, ради бога, не подумай, что ты гусь.

– Геля, – предупреждающе тормозит меня Власов, и я хмыкаю:

– Всё, молчу, товарищ подполковник.

– А теперь по существу, – Ярослав снова обращается к Грише. – Что там с нашими болотами?

– А никакие они не ваши, – сплёвывает Румынский. – Чтоб их! Пограничная территория по лесополосе проходит, и это, – он кивает на труп, – представьте себе, не ваша подведомственная часть.

– Да быть такого не может! – Ярик достаёт телефон и грузит карту.

– А я тебе говорю: ещё как может. – возражает Румынский. – Вот, не было печали… У нас по области это уже третий случай. Граждане паникуют, снова, говорят, маньяк нарисовался. Меня уже натянули, как Тузик грелку.

Его опечаленный тон мне как бальзам на душу. Радует и исцеляет. И я зову бывшего мужа:

– Власов, ну раз товарищ полковник так настаивает, может, ну его, это дело?

– Гель, настаивает он или нет, нужно убедиться. С нас же потом три шкуры спустят, если мы свой труп соседнему району отдадим.

И то правда!

Я тяжело вздыхаю, стараясь не смотреть на Григория, которому нет абсолютно никакого дела до меня. Впрочем, и красный плащ его особо не занимает.

Мой бывший любовник буравит взглядом Власова, пока тот и так и эдак крутит в руках телефон.

– Твою мать! – наконец изрекает он, и я удовлетворённо улыбаюсь.

Власова разве что и расстраивает, так это отсутствие приличного дела. А нет тела, как известно, нет дела… Но я вот, напротив, довольна таким раскладом. Если Румынский говорит правду, то нам на районе маньяк ни к чему.

– Убедился? – усмехается Румынский.

– Граница районов тут. – говорит ему Власов.

– Я тебе так и сказал, – напоминает полковник.

– Ты не понял, – отмахивается Ярослав. Он подходит к красному плащу и устраивает телефон в центре спины погибшей. – Она не где-то там, в лесу. Она прямо тут.

Румынский подходит к Власову, бесцеремонно отпихивает того в сторону и наклоняется, изучая светящийся экранчик.

И даже я – даже несмотря на чавкающую жижу под ногами! – спрыгиваю с кочки, разминаю затёкшие ноги и подхожу к телу.

На экране карта местности с нанесёнными на неё разметками территориальных границ и синим маячком, обозначающем местоположение нас на карте. Чётко на одной из тоненьких линий.

Я издаю смешок. Такое я видела только в кино. Ну не может же такого быть на самом деле..!

Наплевав на грязь, усаживаюсь на корточки и недоверчиво провожу пальцами по экрану, приближая синюю точку.

– Да быть такого не может! – раздосадованно говорю, скорее, сама себе. Этого просто не может быть!

Не зря мне с самого начала не понравилось это дело! А теперь ещё и выясняется, что до конца расследования мне придётся частенько созерцать ненавистную рожу Григория Феликсовича Румынского!

Ведь умник, который затеял с нами поиграть, оставил первую подсказку ровно на границе соседствующих районов.

Путь обратно до трассы, где нас ожидает дальнобойщик, мы проделываем гуськом. Я буравлю взглядом спину Румынского, пока Власов не нагоняет меня, закидывая руку мне на плечи.

– Как ты, Гель? – тихо спрашивает он.

– Лучше всех, – шиплю в ответ. – Мало того, что испоганила свои лучшие полусапожки, так ещё и лицезри теперь этого гражданина до конца расследования!

Этот гражданин, словно почуяв, что речь зашла о нём, оборачивается, бросая быстрый взгляд на наши с бывшим объятия и довольно скалится:

– Смотрю, чета Власовых снова продуктивно использует рабочее время?

– Смотрю, тебе зубы давно не пересчитывали? – в тон ему отвечает Власов. Румынский хмурится, касаясь челюсти, и я с подозрением кошусь на Ярика. – Так я тебе быстро организую, товарищ полковник!

– Ты говори, да не заговаривайся! – гаркает Гриша, но обороты сбавляет.

– Значит, так, Гель, – тихо продолжает Власов. – Если этот гад тебя будет задирать или обидеть вздумает, доложишь мне.

– Я уже большая девочка, Власов. – закатываю глаза. – Самостоятельная. Могу сама о себе позаботиться.

– А я тебе, самостоятельная моя, сейчас не как бывший муж и лучший друг говорю, а как твой старший по званию и начальник. И все эти свои самостоятельные штучки отставить! Доложишь коротко и по существу, если будет донимать, ясно?

– Так точно, товарищ подполковник! – отзываюсь я, проглатывая очередную колкость, но всё же не могу сдержать любопытства: – Ярик, так это ты его тогда?..

– Когда? – невинно интересуется мужчина, но я удовлетворённо хмыкаю, едва различив его лихую мальчишескую улыбку и лукавый блеск в глазах.

– Спасибо, Власов, – шепчу ему, обнимая мужчину в ответ. – Ты идеальный, знаешь? Ритке с тобой очень повезло!

– Ну всё, – довольно протягивает он, – с такими девчонками под боком мне теперь никак нельзя облажаться или накосячить! Целых три Власовых и четвёртая на подходе – это, скажу тебе, Геля, просто фантастика! Ради вас мне хочется расти и меняться…

Власов воодушевлённо продолжает, а я устремляюсь в свои мысли. Снова пытаюсь нащупать хоть что-то: злость, досаду, печаль, хоть какой-то негатив от его постоянного стремления приплюсовать меня к своей быстро разрастающейся семье… и не могу. Нет его, негатива. Я и чувствую себя частью этой семьи. И когда всё пошло не так? Даже экс-Туманова, которая доводила меня до белого каления, каким-то чудесным образом перестала раздражать. А про Соню я вообще молчу – в эту любознательную малышку невозможно не влюбиться!

– … да и Ритка с меня три шкуры сдерёт, ежели тебя кто обидит, – заключает свою пламенную речь Власов.

– Ритка, Ритка, Ритка, – передразниваю его. – Как же меня порой тошнит от тебя, Власов.

– На самом деле мы оба знаем, что это не так, – понимающе улыбается он. Резко тормозит, по-братски целует меня в кончик носа и добавляет: – Я серьёзно, Ангелин. Если этот хмырь обидит, неважно чем, просто скажи. Ты была и остаёшься моей семьёй, а за своих я готов убивать.

Он серьёзно смотрит прямо в мои глаза, и я точно знаю, что могу верить каждому его слову. Хороший он мужик, просто замечательный. И слава богу, что достался в итоге не мне. Свежеиспечённая Власова подходит ему гораздо лучше! Идеальная жена, идеальная хозяйка с щами и борщами, идеальная мать, умница и красавица. Я удивляюсь, как ей всё это удаётся, учитывая вторую беременность и то, что она трижды в неделю посещает какие-то образовательные курсы! В общем, Ритка оказалась идеальной парой идеальному Власову. Уверена, все их дети вырастут такими же идеальными! А я… что ж, неидеальна. Но мне и ни к чему. Этого Власова мне не видать, а другого такого просто не существует. А в сравнении с Ярославом… лучше быть одной, чем рядом с кем попало!

В этот момент я поднимаюсь на обочину из придорожного кювета и врезаюсь в спину этого кого попало.

– Товарищ полковник, не стояли бы на проходе, не мешались бы под ногами, – лучезарно улыбаюсь Румынскому. – Уж здесь то всем прекрасно известно, кто тут настоящий профессионал!

– Договоришься, Власова! – гаркает он, покрываясь красными пятнами.

– Ой, боюсь-боюсь! – притворно прикрываю глаза ладонями. – Я давно не нахожусь в вашей юрисдикции, Григорий Феликсович, а мой непосредственный начальник будет класть на все ваши жалобы…

– Это он? – спрашивает Ярослав у пары сотрудников.

– Да, он нашёл девушку. – кивает Сергей, и я бегло изучаю грузного мужчину лет шестидесяти, курящего у огромного рефрижератора. – Носов Игорь Миронович, гражданин России, следовал по маршруту Москва-Петрозаводск, листы проверили, груз тоже. Всё чисто.

– Отлично, спасибо, Серый, – потирает руки Власов и кивает в сторону дальнобойщика: – Ну, что, полковник, вместе пойдём или по очереди?

– Мы первые, – вставляю больше из вредности, и Гриша вздыхает:

– Шуты и балагуры, вот вы кто, Власовы. Если работать нам всё равно теперь в одной связке, то бессмысленно опрашивать свидетеля по очереди. А там глядишь, быстрее нащупаем нужное направление, поймаем маньяка и будем жить долго и счастливо, каждый в своём комитете.

– Аминь, – не сдерживаю я хохоток, за что получаю тычок в бок от Власова.

– Давайте уже просто сделаем это, – предлагает он нам, и мы берём курс на водителя фуры.

При виде нас мужчина выпрямляется и отбрасывает недокуренную сигарету себе под ноги, притаптывая по ней пару раз. Я отворачиваюсь, деликатно прикрывая рот, скрывая зевок, пока Власов представляет нас всех по очереди мужчине, но тут же собираюсь. Не ходя вокруг да около, дальнобойщик начинает излагать:

– Километров сорок назад заезжал на заправку, перехватил пирожков с мясом, кофе в дорогу взял, да и проглотил всё это. А как город миновал, почувствовал бурления. На ближайшие двадцать километров сплошняком лес, я по навигатору смотрел, только поэтому и тормознул. Думал, сбегаю в кусты, не разворачивать же эту дуру на двухполосной дороге! Вот и сходил… – он печально вздыхает, словно лично знает потерпевшую, и я поторапливаю:

– Вы сразу обнаружили девушку?

Румынский смотрит осуждающе, но мне начихать на его мнение. Я озябла и не собираюсь торчать здесь дольше необходимого! И место не то, и компания так себе. Лучше уж сорок минут мчаться в город в тачке Власова, чем то и дело натыкаться взглядом на Гришин фейс.

– Так нет же, – качает головой Игорь Миронович. – Нужду я, значит, справил, извиняюсь, и шёл назад к машине. Тут вижу мельком среди веток и стволов что-то красное. А на дороге, сами знаете, всякое случается. Вот я и решил проверить. Подхожу, а там плащ. Чистый, приличный. Ну, думаю, какая-то Маша-растеряша, видать, выронила, когда в салон садилась или из него выбиралась. И собираюсь уходить. Взглядом дальше провёл, будто бы повело его в ту сторону, вот тогда её и увидел. Лежит на животе, голая, шея вывернута, а глазами прямо в меня смотрит. Я бросился пульс проверять, но она уж остыла. Сразу вам позвонил, рассказал всё как есть, а самому не по себе. Ну, я глаза прикрыл, да плащик сверху накинул. Дождался патруль, потом эксперты приехали, меня отправили следователя ждать, документы проверили… Собственно, вот и вся история.

– Скажите, кроме описанных вами действий, более ничего не предпринимали? – спрашивает Гриша, подозрительно скалясь. Могу представить, какие мыслишки грешным делом захаживают в его светлую голову!

Я закатываю глаза и, всеми силами пытаясь сдержать рвущееся из самых глубин души раздражение на этого недомужика, тороплюсь его перебить, уточняя у свидетеля:

– Мой коллега имеет в виду: не сдвигали ли вы тело, не перемещали ли девушку, когда нашли, не переворачивали ли вы её?

– Нет, конечно, нет, майор. Уж образованный. Только изначально пульс пытался нащупать и чуть позже глаза закрыл, ну и плащ накидывал когда, уже не дотрагивался.

– Хорошо, – киваю ему, – это вы всё верно сделали.

– Я тут, вас пока ждал, всё думал, размышлял, – продолжает гражданин Носов. – Неужели такая молодая, а уже в путаны подалась?

– С чего вы решили, что это проститутка? – лениво интересуется Ярик.

– Много их тут вдоль трассы стоит, но на полном ходу разве рассмотришь, молодые они али старые? Поэтому я и не решил, а лишь мысля такая проскочила. Жалко женщин этих, конечно, но не от хорошей жизни ведь идут. – Он разводит руками. – А скольких из них потом вот так кто-то обнаруживает? А сколько пропадает без вести в этих лесах? Этой вот повезло, хоть родные, ежели есть кто, схоронят по-человечески…

Я вращаю головой, разминая шею. Терпеть не могу все эти размышлизмы о жизни, философию эту… Искренне верю, что неразрешимых ситуаций в жизни не так уж и много, и если кто-то предпочёл лёгкий заработок, то явно не из-за безысходности. А уж если найденная девка действительно проститутка, то какая-то элитная, памятуя слова эксперта. Только нутром чую, что никакого отношения наша новая незнакомка к древнейшей профессии не имеет. Любовница, содержанка, молодая жена – возможно. Но не продажная женщина с трассы.

– Не припомните, Игорь Миронович, – нараспев спрашиваю, прерывая монолог о жизненных ценностях, – когда вы подъезжали к месту своей остановки, не встречались ли вам другие автомобили, пешеходы, шествующие по обочине в сторону города или удаляющиеся от места вашей стоянки?

Мужчина на мгновение задумывается, но с сожалением признаёт:

– Нет, ничего такого я не приметил, но, возможно, вам будут полезны записи с камеры моего видеорегистратора?

– Да, спасибо! – подхватывает Власов, подзывая Сергея. – Заканчивай тут, лейтенант. Игорь Миронович, нам потребуются ваши паспортные данные, личный и служебный номера телефонов, фактический адрес проживания. В случае необходимости мы свяжемся с вами для уточнения информации.

– Без проблем,– согласно кивает тот, и мы прощаемся.

Задерживать ни мужчину, ни себя нам здесь больше ни к чему. Всё и так очевидно: случайно обнаружил тело и, как сознательный гражданин, вызвал полицию.

– Чего думаешь, Гель? – спрашивает Власов, пока Румынский насвистывает себе под нос какой-то бодрый мотивчик.

– А чего тут думать? – хмыкаю я. – На шлюху придорожную наш труп не смахивает, значит, первым делом нужно поискать среди тех, кого недавно объявляли в розыск, среди числящихся пропавшими без вести, опять же.

– Вы понимаете, какой это будет внушительный список, Ангелина Анатольевна? Длиной покруче Великой Китайской стены! – язвит Румынский. – Пока всех просмотрим, наш маньяк ещё кого-нибудь грохнет.

– Да нет, Гриша, майор Власова права, – занимает мою сторону Ярослав. – Как ни крути, а состояние зубов, волос и ногтей, по словам эксперта, свидетельствует о высоком уровне дохода в семье. Ну быть такого не может, чтобы не искали!

– Может, она элитная проститутка, Власовы?! – неожиданно гаркает полковник.

– Тогда она вовсе не жертва маньяка, – глубокомысленно изрекает мой бывший муж. – Тогда мы в два счёта установим её клиентов и узнаем, кто из них придушил девушку и за что. Может, в порыве страсти, может, шантажировать чем вздумала… Но это будет однозначно проще, чем предложенный Ангелиной план. Чтобы сэкономить время и не мешаться друг у друга под ногами, полковник, предлагаю поступить следующим образом: ваше ведомство охватит жриц любви своего района и попытается узнать, не работала ли нужная нам девушка, а моя команда начнёт искать среди объявленных в розыск и пропавшими без вести по области, соседним регионам и далее – по федеральной базе. В наших взаимных интересах как можно быстрее расследовать это преступление и… не мозолить друг другу глаза.

Мужчины синхронно поднимают глаза ко мне. Я со скучающим видом пожимаю плечами и просто продолжаю ждать, чего они там нарешают. Моё дело маленькое: как скажет Власов, то и приму. И мне очень повезло, что я в милости у бывшего мужа!

– Что ж, прекрасно! – непонятно с чего бесится Гриша. – Значит, так и поступим!

Он срывается с места, поднимая пыль столбом, даже быстрее, чем мы успеваем вернуться до Власовской машины. И кажется, только в этот момент, когда габариты внедорожника полковника Григория Феликсовича Румынского уже исчезают из виду, внутри меня всё расслабляется, и я не чувствую больше сковывающей внутренности боли.

2. Ангелина

На деле всё оказывается совсем не просто. Ещё бы! Ничего скучнее в работе следователя нет, чем перелопачивать горы документов, отыскивая в ориентировках совпадения с особыми приметами бесхозного трупа.

Два дня я практически безвылазно торчу в кабинете, вчитываясь в строчки, и злорадствую: судя по обрывкам телефонных разговоров Власова с Румынским, у второго дела идут ещё хуже. Если у нас просто временный висяк, то у него беспросветная глушь.

Естественно, об этой девке и слыхать не слыхивали ни ночные бабочки, ни сутенёры, ни владельцы клубов и массажных салонов. Но он всё ещё продолжает искать связи потерпевшей с проституцией, убежденный в собственной правоте. Трижды идиот!

– Давай на сегодня всё, – разминает плечи Ярослав. – Поехали, поужинаешь у нас, а потом я отвезу тебя домой или можешь остаться на выходные. Сонька соскучилась, ты же знаешь.

Я прикусываю язык, чтобы не сказать очередную гадость. Три недели я успешно избегала участи наблюдать за счастьем Власовых на пятничном ужине, но сейчас не могу придумать благовидный предлог. Ярославу прекрасно известно, что дело пока стоит на месте, а в личной жизни у меня полный швах. Да и откуда ей взяться-то, личной жизни, если я никуда, кроме продуктового магазина по пути домой из комитета, не выбираюсь? А с комитетскими путаться я завязала. Вот сразу после Румынского и завязала.

– Гель, не сопротивляйся, – с усмешкой говорит мне Власов. – Хоть поешь нормально. Так и быть, сиди все выходные дома, одна, но вечер пятницы, будь добра, проведи с нами.

Я закатываю глаза:

– Ладно, уговорил.

Стоит только переступить порог его большого дома в пригороде, как в нос ударяют запахи чего-то мясного, овощного, сдобного, и рот наполняется слюной. Краем сознания припоминаю, что нормально ела дня три назад, как раз в тот день, когда был найден труп обнажённой девушки в красном плаще. Мы возвращались из леса, заскочили пообедать и погреться в столовую, прежде чем погрязнуть в запрошенных ориентировках, и с тех пор я не ела ничего горячего. Всё сухомятка и питьевые йогурты, покупные салаты из кулинарии супермаркета, набор суши из доставки. А теперь желудок сводит от лёгкого предвкушения поесть наконец чего-то горячего, жирного и домашнего.

– Яр, приехал? – слышится голос Риты.

Она выплывает из-за угла. Точнее, появляется сначала её огромный живот, потом грудь, и лишь потом мы встречаемся взглядами. На лице Маргариты тут же вспыхивает улыбка, словно она действительно рада меня видеть, а не успешно создаёт видимость этого для своего мужа, который, конечно, слишком толстокож, чтобы понять, как неприятно его молодой жене видеть его бывшую.

– Ангелина, как хорошо, что ты решила заскочить! – пропевает новая Власова, подходя к нам как огромный крейсер.

И кого она там растит, в этом своём необъятном животе?

– Привет, Ритуль, – благоговейно говорит Ярик, и я отворачиваюсь.

Знаю прекрасно, что сейчас он нежно обхватит своего ребёнка в животе жены, саму миниатюрную жену, упрётся лбом в её, заглядывая в глаза. Они обменяются пронзительными взглядами, и Власов поцелует Ритку. На лицах обоих отразится гармония и умиротворение.

Прекращаю делать вид, словно меня занимает собственное отражение, и поворачиваюсь обратно к хозяевам этого семейного гнёздышка.

– Как мой Пузожитель? – интересуется Власов, скидывая пиджак и туфли. Я тоже разуваюсь. – Хорошо себя ведёт папина девочка?

На лице экс-Тумановой вспыхивает румянец. Она одаривает мужа мне не понятным взглядом и заверяет:

– У нас всё просто замечательно.

Ярослав довольно посмеивается, проходя мимо неё в сторону уборной, а я топчусь на месте, глазея на Ритку.

Она переводит взгляд на меня, делает пару шажочков вперёд и… неожиданно крепко обнимает.

– Рада тебя видеть, – выдаёт эта девица, заставляя меня усиленно соображать, чего ей от меня надо. – Ты давно не приезжала в гости. Соня соскучилась по своей крёстной, да и мне просто уже хочется поболтать с кем-то старше года, младше семидесяти и не моим мужем!

– Разве ты не ходишь на курсы? – вежливо отстраняюсь я, почувствовав шевеление в Ритином пузе. – На детские площадки там… По магазинам?

Она добродушно смеётся:

– Ну ты чего! Это же совсем другое! А мы же семья! С кем я ещё могу обсудить всякие женские штучки, как не с тобой?

Вопрос повисает в воздухе. Трупы обсуждать я мастак, а женские штучки – это, пожалуйста, не ко мне.

Спасение приходит в лице вернувшегося Власова, и я тороплюсь скрыться в уборной. Зря согласилась приехать! Отвратительная затея!

Не хватало ещё заработать комплекс собственной ущербности и несостоятельности как женщины на фоне идеальной Маргариты!

Но когда я выхожу из спасительного убежища, решив, что скрываться в ванной столько времени просто неприлично, в просторном холле уже никого нет, и я, перебарывая желание просто-напросто сбежать, иду вглубь дома, прислушиваясь к тихому смеху и голосам.

В гостиной ждёт своего часа накрытый стол, за надёжным стеклом модного камина веселятся языки пламени, на мягком ворсистом ковре перед ним навалена целая гора игрушек. Власов обнаруживается на этом же ковре. Уселся прямо в брюках, на него забралась Соня, и теперь они обнимаются, довольные долгожданной встречей после целого дня разлуки. Рита сидит поблизости, в глубоком кресле, с умилением глядя на отца и дочь.