Артефакты и я в Академии Белого Дракона

— Аттикус, будь добр, покажи Кристине её комнату и веди себя учтиво.

— Учтиво — это как? — поинтересовался он. — Не воплощать её мечты обо мне в реальность?

Маркус неодобрительно посмотрел на него и вышел из зала, напоследок тепло мне улыбнувшись.

Мы с Аттикусом остались наедине, и первое, что сделали, обменялись испепеляющими взглядами.

Глава 7. Безмагический коридор

Глава 7. Безмагический коридор

— Тебе так нравится напоминать мне о том, что меня к тебе влекло? — поинтересовалась я, всё больше и больше злясь на мужчину.

Это ему должно быть стыдно и неловко! Это он должен поскорее замять и забыть эту тему! Это ведь он показал себя с дурной стороны, приманивая девушек своим портретом, а я лишь попалась в эту ловушку!

Но он постоянно подкалывал меня, заставляя вспоминать сны о его ласках. Фу, даже думать об этом противно!

— Просто пытаюсь наладить отношения, — пожал плечами Аттикус, снова берясь за бокал.

— Очень странные у тебя методы, — ехидно подметила я.

— Почему же? — удивился он. — Я напоминаю тебе о том, что мы не совсем уж чужие люди. Сколько ночей мы провели вместе в твоих мечтах? Разве это ничего для тебя не значит? Мы могли бы остаться друзьями, но пока ты смотришь на меня, как на врага. Хотя я, заметь, ничего дурного тебе не сделал.

Я прислушалась к себе и подумала о том, что, возможно, мужчина прав. Он ничего дурного мне не сделал. Даже, наверно, помог избавиться от наваждения, но злость к нему всё сильнее закипала во мне, и я ничего не могла с этим поделать.

— Хм... — пробормотала я, хмурясь. Очень неприятные ощущения, когда понимаешь, что эмоции сильнее тебя. Так, надо прикрыть глаза и выдать нечто умное. Я сосредоточилась и уже через минуту смогла ответить трезво и мудро: — Знаешь, раз ты пытаешься наладить отношения, помогу тебе. Давай так: ты не виноват, что оказался собой, — я улыбнулась ему печально, но по возможности тепло. — Ты — это ты... Никто не знал, что твоя фотка окажется у меня и... К чёрту магию этой фотки! Она просто стояла у меня на столе, и я никогда не думала, что ты можешь быть реально живущим сейчас человеком, и что мы однажды встретимся, и ты будешь... таким... обычным...

Да, я вдруг поняла, что ничего столь уж ужасного в Аттикусе, возможно, и нет, так лишь показалось мне на эмоциях. Да, в нём нет ничего ужасного... Кроме одного — он обычный. Со своими ошибками, глупостями, страхами, пошлыми намёками... Он не был мне интересен таким.

— Хватай бокал, по дороге поговорим, — Аттикус поднялся со стула и подождал, пока я тоже встану.

Подумав, я прихватила с собой не только бокал, но пару кусочков сыра. Теперь можно и отправиться бродить по замку до своей комнаты.

Едва мы вышли за дверь, как я сразу напомнила:

— Ты рассказать что-то собирался по дороге. Или поговорить о том, какой ты обычный и разочаровавший меня.

— Да, — Аттикус кивнул и, наверно, впервые серьёзно посмотрел на меня. — Послушай, так вышло, что... — он смотрел мне в глаза, но впервые в этом взгляде не было насмешки. Более того, мне показалось, что я вижу в них раскаяние или как минимум сожаление. — То, что ты сейчас ко мне чувствуешь... Это обратное действие моего портрета. Я разорвал его, и теперь в тебе растет ненависть ко мне.

— Да? — я насмешливо глянула на него. — А ты не думал, что она растёт не из-за этого, а из-за тебя? Из-за того, что ты так себя ведёшь?

Мужчина пожал плечами. Свет люстр в широком длинном коридоре не мог дать хорошее освещение, и от этого мой спутник казался загадочным, мистическим, каким-то нереальным. Наверно, я могла бы залюбоваться им, но эти грязные волосы, ухмыляющиеся губы и сам этот странный человек были мне неприятны.

— Зачем я вам? — задала я важный вопрос. — Конечно, хочется верить в доброту и гостеприимство, но уверена, всё не так просто, и этому всему есть причина, — я потрясла сыром и бокалом, чуть не расплескав его содержимое.

Аттикус ответил не сразу, и это не добавило ему плюсов в моих глазах.

— Маркус должен разобраться, как ты попала сюда, и почему у тебя оказался мой портрет, — пояснил Аттикус как-то неохотно. — Он проректор Академии. Так что ответственность на Маркусе большая, и, поверь, не будь твоё появление важно, он не стал бы просить меня быть учтивым с тобой. Он знает, как паршиво я справляюсь с такими задачами.

Мысленно я согласилась с последним утверждением, но ничего не стала говорить. И так понятно, что Маркус здесь главный, а, значит, пока он не решит всё мне рассказать, от Аттикуса я ничего не добьюсь.

Некоторое время мы шли молча. Повернули направо, и там оказалась высокая лестница, явно ведущая на какую-то башню, так как было видно, как она загибается. Там, наверху, из-за изгиба, казалось совсем темно, а вот снизу, где мы остановились, на стенах горели магические свечи. От нас с мужчиной плясали причудливые тени, магическое пламя колыхалось, и от всего этого становилось как-то не по себе.

Чтобы скрыть свои чувства, нарочито весело спросила:

— Может, я избранная? Нет у вас тут никакого непобедимого зла, которое по пророчеству падёт от нежной руки милой иномирянки? Или какого-нибудь шикарного принца, чьё сердце растает при виде моей нездешней красоты?

— Нет, — хмыкнул в ответ мужчина. — Тут дело не в тебе, а в том, кто умело использовал тебя... И твоего парня, — он выделил последнее слово, явно намекая, что странно иметь отношения с кем-то и мечтать о мужчине с портрета.

Наплевать, что он думает. В любом случае, он ничем не лучше меня!

— Использовал для чего? — напряглась я, решив не дать ему сбить меня с сути.

— Это тоже Маркусу предстоит выяснить, — Аттикус посмотрел на меня серьёзно. — Я не подбрасывал тебе портрет, и мне не за что извиняться. Мы найдём того, кто это сделал, и выясним, зачем ему это было нужно.

— Ты знаешь, кто это, да? — прищурилась я. — Твой враг? Или друг?

— У меня нет друзей, — ушёл от ответа Аттикус, причём ушёл весьма успешно и ловко, поскольку теперь я не смогла не спросить:

— А Маркус?

— Я ему нужен. А он мне. Дружба — понятие философское. Но я склонен полагать, что её не бывает, если она не прошла проверку какими-то... событиями. Мне не приходилось проверять, связывает ли нас с Маркусом дружба или общее дело.

Аттикус первым пошёл по лестнице, и я поспешила за ним. Было не комфортно отставать от мужчины в этом замке даже на несколько шагов.

Из-за поворота наверху лестницы показались факелы, тьма рассеялась, но всё же именно здесь замок становился куда более загадочным и зловещим, чем казался прежде. Внезапно меня охватил страх за свою жизнь, и я поёжилась.

Аттикус вёл меня на башню, а я не сказать, чтобы очень любила высоту...

Поскорее бы встретить Оскара... Хоть какая-то связь с прежним миром мне бы сейчас не помешала. А то в этом средневековом коридоре становится совсем не по себе, и даже успокоить меня некому.... Не обращаться же за моральной поддержкой к Аттикусу!

— Ты проводишь меня и... уйдёшь? — осторожно спросила я, совершенно не готовая оставаться в башне в одиночестве.

Аттикус хмыкнул:

— Почему же уйду? Могу остаться с тобой хоть на всю ночь... И даже, вопреки завету Маркуса, мы можем воплотить твои недавние сны...

— Замолчи, — прошипела я, сердясь на этого наглеца, но в ответ он рассмеялся:

— Побуду рядом, сколько потребуется. Не переживай, там уютно, тебе понравится. выставишь меня за дверь через минуту, уж поверь!

Звучало обнадёживающе. И только я выдохнула, как рука мужчины поймала мою, вынуждая остановиться. Мы как раз находились на самой середине лестницы, на самом тёмном отрезке пути. Снизу свет не доставал до нас, и сверху тоже...

Вздрогнула от прикосновения, замерла.

— Не бойся, это просто коридор магической защиты, — тепло, но всё же насмешливо произнёс мужчина. — Ничего, кроме настоящего огня не может здесь работать, а Маркус спешил и не зажёг свечи. Магии на этом участке лестницы нет, поэтому сейчас тут так темно. Ты можешь ощутить отсутствие магии, если посмотришь на меня, — он опустился на ступень ниже, потянул за руку, разворачивая лицом к себе, и я неохотно поддалась.

Повернулась и оглядела тёмного, неосвещённого Аттикуса, который теперь был со мной одного роста, улыбался и смотрел мне в глаза.

Всё тот же Аттикус. Всё тот же насмешливый взгляд и ухмылка на губах. Разве что в темноте не видно, что волосы давно не мыты, а так...

— И что? — спросила я.

— Не растет ненависть? — поинтересовался он, крепче сжимая мою руку своими длинными пальцами.

Прислушалась к себе. Да, он, кажется прав.... Сейчас я не ощущала, что рядом со мной неприятный вредный человек. Но, может, это не из-за того, что сейчас не действовала магия разорванного портрета, а потому, что Аттикус впервые повёл себя адекватно... даже, возможно, нежно, если переключить внимание на тепло его руки и то, как он сжимает мою...

— Ненависть и не должна расти сейчас — ты кое-как поддержал меня и даже ответил на вопросы, хоть ничего понятней и не стало.... Но хотя бы последние несколько минут ты вёл себя, как нормальный человек, — спокойно ответила я, стараясь не раздражаться и напоминая себе о том, что мужчина не делал мне ничего плохого.

Я смотрела на него и думала, что мы сейчас, как на эскалаторе в метро. Когда едешь с парнем, он стоит на пару ступенек ниже, и так удобно зарываться пальцами в его волосы...

Помотала головой и напомнила себе, что к волосам Аттикуса и прикасаться-то неприятно.

— Ладно, — кивнул он, пристально глядя мне в глаза и продолжая улыбаться. — Хорошо.

Он повёл меня дальше, вверх. Держа за руку, практически тянул за собой. Вот ещё немного, и мы выбрались на освещённый участок, а мужчина так и не думал меня отпускать.

Это начинало раздражать. Особенно то, как он тянул меня за собой, словно мы куда-то спешили.

— Хватит, отпусти, — я высвободила свою руку из его пальцев и посмотрела на Аттикуса недовольно. — Куда ты рванул?

— Экспериментирую, — он пожал плечами, а через миг оказался совсем рядом, навис надо мной, и мне пришлось отступить назад.

Всё же лестница была узкой, ужасно узкой для нас двоих, и я не смогла толком отдалиться от мужчины, как ощутила спиной холод каменной стены, а через миг — тепло рук Аттикуса, который нагло и резко обхватил меня.

Задохнувшись от возмущения, даже не смогла ничего сказать. Нет, мне попадались наглые ухажёры и навязчивые озабоченные покупатели, но зажимать меня вот так я никогда не позволяла!

Атикус был намного выше и крупнее меня, к тому же башня да и сам замок явно пустовали... Осознание всего этого навалилось на меня, и я принялась колотить руками в грудь этому нахалу, но, конечно, это ничем мне не помогло.

Хотелось убить его прямо здесь. Прямо на этом месте. За всё: и за портрет, и за мои неприличные сны, и за то, что всё время потешался надо мной, а сейчас посмел так напугать!

Прекратила колотить его, когда ощутила горячее дыхание у своего лица.

Этот гад ещё и лез целоваться! Ну уж нет!

Стала отбиваться изо всех сил, и ощутила, что Аттикус приподнял меня над землёй и потащил...

Поставил на ноги через несколько секунд, прекратил обнимать, зато вместо этого вжал своим телом в холодную каменную стену, обхватил моё лицо ладонями и наклонился, как для поцелуя.

Я вспомнила свои сны. Воспоминания буквально швырнули меня на крышу замка, где мы занимались любовью. Эти же горячие руки, такое же ощущение прохлады на спине.... Только тогда мы находились уже не в вертикальном положении...

Замерла, не зная, что делать. Хотелось ли ощутить его губы на моих? Проклятые воспоминания охватывали, затмевая разум и напоминая, каким нежным может быть этот мужчина и какой желанной могу быть я в его руках...

Пристально посмотрела на него, пытаясь понять, что он затеял.

Здесь, куда он меня оттащил, снова было темно, и лица Аттикуса я не могла видеть. Только глаза его лукаво сверкнули, а потом он склонил голову к моему уху и обжёг его своим дыханием:

— Если бы я тебя сейчас поцеловал, а у тебя был с собой нож, применила бы его?

Я не могла ответить. Дыхание сбилось, сила и тяжесть мужчины из недавних снов завораживали, холодная стена так контрастировала с горячим дыханием... Запах мужчины не раздражал, его волосы отчего-то тоже перестали казаться столь отвратительными.

Нет, конечно, врезать ему надо, но если б у меня был нож, то я бы не применила его из-за поцелуя... В конце концов, должна же я узнать, как он целуется на самом деле?

— Не определиться? — усмехнулся он. — Давай проверим?

Я сама не успела понять, как он ловко вложил в мою правую руку рукоять обнажённого клинка, а сам легонько коснулся носом моего, а затем нагло и смело принялся целовать...

Глава 8. В шаге от убийства

ГЛАВА 8. В шаге от убийства

Поцелуй странного мужчины показался мне не столько противным, сколько возмутительным. Что за наглость?! Да, его чёртов портрет какое-то время воздействовал на меня, но сейчас Аттикус совершенно точно не был привлекательным и не имел ничего общего с тем, кто так долго смотрел на меня со снимка!

Горячие губы, неспешно ласкающие мои, мигом выбили все мысли из головы, кроме одной.

Врежу! Вот прямо сейчас возьму и...

Я хотела было замахнуться на него клинком, но, подняв руку и заметила, что Аттикус словно только и ждал этого, а теперь легко прервал поцелуй и был готов уклоняться от удара. Проклятый манипулятор! Я поспешно отбросила нож в сторону, испугавшись того, что могла оказаться в весьма неудобном положении, если бы лезвие поранило Аттикуса.

Во-первых, стало бы неловко перед Маркусом, что я причинила вред его другу. Во-вторых, при виде крови мне стало бы плохо, и я даже могла бы потерять сознание прямо здесь, на этой вот темной лестнице. Ну, и в третьих, конечно, резать людей нехорошо. Даже если это Аттикус.

Звякнув, нож упал на ступени и коварно блеснул в свете факелов, словно хотел сказать: "Ну, ничего, моё время ещё придёт!"

Да что же это такое! Что этот мужчина со мной делает?

— Зачем сунул мне в руки опасное оружие?! — возмутилась я. — Я ведь могла ранить тебя... или сама порезаться....

Но чёрт с ним, с ножом.

А поцелуй? А прижимания к стене! Да, сейчас было понятно, что он не всерьёз, но нельзя так обращаться с только прибывшими в чужой мир гостями!

— И вообще, ты напугал меня! — возмутилась я ещё больше и выразительнее, чтобы даже до такого, как этот тип, дошло, что я не шучу.

Он ухмыльнулся, и я готова была ринуться за отброшенным ножом, только чтобы поскорее стереть эту ухмылку с его наглой физиономии.

— Брось, после стольких совместных и наверняка жарких ночей тебя мог напугать один поцелуй со мной? — спросил он так просто, что я, наконец, собралась с мыслями и эмоциями и от души залепила ему пощёчину.

— Терпимо, — прикасаясь кончиками пальцев к щеке и прислушиваясь к ощущениям, заметил он. — Всё не так уж и плохо!

— Не плохо?! Ты в своём уме? Что ты творишь? — я всё же решила метнуться к ножу, но ловкие руки Аттикуса перехватили меня и крепко сжали в объятьях.

Он вновь наклонился к моему уху и принялся объяснять что-то, но я с трудом могла слушать его.

— Извини. Хорошо? Извини за поцелуй, — он посмотрел на меня, ожидая, что я что-то отвечу, но я лишь фыркнула, и он продолжил: — Видишь? Я могу просить прощения, когда действительно виноват. Ты простила меня?

— Отпусти, — прошипела сдавленно: в этот раз объятия были чересчур крепкими. Он прижимался так сильно, что я ощутила что-то твёрдое в районе его бедер, и от этого меня замутило, до того отвратительным стал казаться Аттикус.

— Отпущу, как только простишь, — его шёпот противно щекотал ухо, и я готова была согласиться на многое, лишь бы этот унизительный формат общения закончился.

— Прощаю, — скрипнув зубами, выдохнула я, и Аттикус быстро отпустил меня, но первым делом поднял нож и сунул его в висящие на поясе ножны. Так это были ножны... Хоть что-то хорошее.

— Извини, правда, — произнёс он серьёзно. — Я должен был убедиться, что и я с тобой в безопасности, — я глянула на него так, что он растерялся: — А что? Думаешь, только тебе нужны гарантии? Я, знаешь ли, привык, что меня ненавидят, но твоя ненависть — особый случай, такого прежде не случалось. Мало ли, попросишь посторожить тебя ночью... ну, или развлечь... А потом прикончишь! Не злись, один невинный поцелуй — не такая высокая плата за осознание безопасности. И твоей, и моей.

— Моей? — опешила я.

— Ну да. Смотри. У меня был нож, это раз. Мы были одни в башне, и я мог позволить себе... ну, например, не такой невинный поцелуй, какой был... Показать? — нахальству этого типа не было предела, и я лишь зло посмотрела на него.

— Тебя попросили проводить и показать мне комнату. Давай поскорее закончим с этим, — я решительно пошла вверх по лестнице дальше. Больше ничто не пугало меня, кровь кипела от негодования и то усиливающейся, то затихающей ненависти к Аттикусу, который не испытывал ни малейшего сожаления или раскаянья за то, что его портрет был у меня.

Мужчина поравнялся со мной, но больше ничего не говорил. Вскоре мы поднялись на самый верх, и ступени закончились небольшой круглой платформой, ограждённой коваными чугуными перилами, и дверью.

— Надо же, я начинаю чувствовать себя героиней детских сказок.

— Сказок? — переспросил Аттикус, открывая дверь большим латунным ключом. — И что же там у тебя по сценарию?

— Сейчас ты запрёшь меня в высокой башне и будешь принуждать выйти за тебя замуж, а Оскар спасёт меня, и мы с ним будем жить долго и счастливо, — честно ответила я, ведь если бы я оказалась в сказке, всё должно было бы случиться именно так. Аттикус своим портретом заманил меня в свой мир и уже приставал ко мне на лестнице. Теперь привёл в высокую башню...

Он громко рассмеялся:

— У вас такие странные сказки! — признался он. — Их, наверно, сочиняют самовлюблённые девушки вроде тебя. Потому что скорее это тебе бы пришлось заточить меня в высокой башне, чтобы принудить взять тебя в жёны.

Последние фразы меня вообще не задели. Но с чего он взял, что я самовлюблённая? Впрочем, это не важно. Наплевать.

— Проводил? — отнимая у него ключ, уточнила я. — Свободен. Позови, когда будет ужин, и, если мне, конечно, позволено покидать башню, то с удовольствием присоединюсь.

Я распахнула дверь комнаты, и из неё пахнуло нежным ароматом цветов. Внутри уже был включён свет: не яркий, приглушённый, даже интимный. Исходил он от настенных бра, которые изображали каких-то странных существ, похожих на грифонов.

Кровать здесь была огромная, явно рассчитанная на двоих, и это мне не понравилось. Около кровати имелась аккуратная колченогая тумбочка, а напротив окна разместился огромный дубовый шкаф с резной короной.

Такой бы нам в лавку... Эх...

— Проводил, но ничего не показал, — Аттикус не собирался так просто убираться из башни. — Пойдём. Покажу, какая мягкая у нас... ну, у тебя, в смысле, постель... И, самое интересное, покажу выход на крышу! Да, это и правда самая высокая башня, и потому ты сможешь с неё увидеть всю крышу замка Академии! Пойдём?

Мы переступили порог комнаты, и Аттикус направился в сторону неприметной двери, которая, наверно, и скрывала лесенку на крышу, но я не сдвинулась с места.

— Ты что, боишься? — усмехнулся он, видя моё замешательство.

Нет, я не боялась. Просто очень не хотела оказаться там, где так легко всплывут в памяти кадры из моих снов... Тогда мы были с ним на крыше... И теперь я отлично понимала, что снилась мне именно площадка на башне, а с неё было видно все прочие крыши...

В темноте сияли звёзды, отражаясь в глазах незнакомого мне тогда, но такого желанного мужчины, и я отдавалась ему искренне, страстно, со всей своей нерастраченной любовью... И он отвечал мне жаркими поцелуями и объятьями, от которых захватывало дух, и нельзя было произнести ни слова: получались лишь стоны, которые никто не мог слышать в этом ночном волшебном месте...

Я не готова была рассеять эти воспоминания, поднявшись в это "ночное волшебное место" с мерзким Аттикусом.

— Кристина, ты чего? — я вздрогнула от того, что он впервые назвал меня по имени, а потом вздрогнула ещё раз: он был так близко... Пока я тонула в воспоминаниях, мужчина оказался рядом и обеспокоенно смотрел мне в глаза.

— Я... высоты просто боюсь, — ответила я, но потом подумала, что не поверит. Потому что при наших незадавшихся отношениях я бы никогда так просто не призналась в своих страхах. И потому я бодро добавила: — В вашем мире, что, о таком стесняются говорить?

— Лично я ничего не стесняюсь, — ответил он мне, и я ожидала, что сейчас он вычудит ещё какую-то выходку вроде поцелуя или чего похлеще, но он лишь настороженно посмотрел в сторону зашторенного плотными занавесками окна.

Подошёл, отодвинул за навески и распахнул окно. Свет бра тут же померк, а свет заходящего солнца проник в комнату.

Мужчина же резко развернулся ко мне лицом, и его выражение мне совсем не понравилось.

Вот теперь мне снова стало страшно. Зелёные глаза Аттикуса сузились, так хотел разглядеть что-то в распахнутом окне, а потом он резко приблизился, схватил меня за плечи и швырнул на постель.

От неожиданности ничего не смогла предпринять и повалилась на мягкое покрывало, вскрикнув и успев выставить вперёд руки. Оказавшись на кровати, перевернулась на спину и увидела, что Аттикус всё ещё смотрит в строну окна.

— Ты псих! — возмутилась я. — Прекрати так себя... — договорить я не успела, так как Аттикус повалился прямо на меня.

Не придавил, и то хорошо. Просто навис надо мной, и я нервно сглотнула, совершенно не понимая, что делать.

— Будешь делать, что я говорю, хорошо? — спросил он нервно, и я нахмурилась.

— Нет, не хорошо, — прошипела я.

— Ладно, это не так уж важно... — он обхватил меня руками и перекатился вместе со мной на спину. Я оказалась на нём, и это вызвало противоречивые чувства. Аттикус являлся обладателем отвратительного характера и, как бы ни печально было это признавать, шикарного тела. Лежать на нём и ощущать тепло и упругость мужского торса было приятно и мерзко одновременно, но определиться с тем, какое впечатление сильнее, Аттикус мне не дал: он перекатился обратно, подминая под собой меня, а потом резко встал с постели, взял меня за руки и дёрнул на себя, вынуждая сесть.

— Где нож?! Дай его мне! — сквозь зубы пропишела я. — Он мне сейчас очень нужен!

— Да брось, будет весело! — он сказал это тревожным голосом, и у меня не осталось сомнений, что весело не будет. И не только мне.

Но дальше Аттикус и вовсе повёл себя как сумасшедший: подхватил меня за талию и закинул себе на плечо. В первые секунды я не поверила, что это происходит со мной. Да, наверно, после перемещения в другой мир и всего прочего, подобное не должно было сильно удивить, но всё же: меня впервые в жизни закидывали на плечо! До этого момента я была уверена, что это фишка из фильмов, а не из реальной жизни, потому что невозможно вот так закинуть меня на плечо и куда-то потащить!

А если я сделаю так, ты потеряешь равновесие?

И я, обхватив руками сзади его бока, стала пытаться сбить его с ног. Лучше мы оба упадём, но он хотя бы выпустит меня! Что за неуважение! Да даже когда он нашёл меня в этим мире, то нёс бережно на руках, а не вот это вот первобытное...

Мысль оборвалась, поскольку тихо скрипнула дверца шкафа, и Аттикус вместе со мной шагнул в темноту, пахнущую горькими травами.

— Ты меня в Нарнию, что ли, тащишь? — не сдержала усмешки, поскольку как бы страшно ни было, ситуация казалась мне абсурдной.

Конечно, Аттикус странный, но вряд ли решил соблазнять меня именно в шкафу... Значит, здесь что-то другое…

Глава 9. В шкафу

ГЛАВА 9. В шкафу

Внутри оказалось предсказуемо темно, когда Аттикус закрыл за нами дверь. Свет проникал лишь через замочную скважину, и этого было ужасно мало, так как высота, на которой эта самая скважина располагалась, была совершенно бестолковой. Этот свет не мог попасть нам на лица ни когда мы стояли, ни если бы мы решили присесть на корточки.

Одно радовало: шкаф приятно пах какими-то травами и был совершенно пуст, так что я смогла спокойно прислониться спиной к боковой стенки и укоризненно уставиться туда, где предположительно находился мужчина.

Впрочем, постепенно глаза к темноте начинали привыкать, и силуэт Аттикуса я уже смогла различать.

— Ну и? — поинтересовалась я насмешливо: не всё ему надо мной потешаться, пора перехватить инициативу. — Мы здесь, что дальше?

Он задумался, словно и сам не знал ответа, и я толкнула его в плечо:

— Эй, ты начинаешь меня пугать! — призналась, хоть это было и не совсем правдой. Аттикус не пугал, а скорее раздражал своим поведением.