Молот Пограничья. Книга III

Вторая дырка осталась на крыле – побольше диаметром и с оплавленными неровными краями. Видимо, этот Факел оказался чуть мощнее. Еще две недели назад о такой силе я мог только мечтать. А теперь…

Теперь даже не чувствовал себя уставшим, хоть недолгая схватка с машинами Древних и подточила резерв.

– Это ж как вы так здорово попали, ваше сиятельство? – вполголоса поинтересовался Боровик. – Могли ведь и жив-камень зацепить.

Старик, разумеется, мыслил исключительно о добыче – как и положено гридню. Меня же куда больше волновало, насколько сильно пострадали от падения детали, которые могли бы пригодиться Святогору.

И еще кое-что.

– Подгоните машины, – распорядился я. – И заодно осмотритесь по сторонам. Если Пальцекрыл охотился на какую-нибудь тварь с аспектом – она наверняка где-то поблизости.

– Если и так – ей уж конец пришел. – Иван опустился на корточки рядом с поверженным металлическим чудищем. – Вон пасть какая – никто не уцелеет.

– Как знать, как знать, – усмехнулся я. – Тайга полна сюрпризов.

Скорее всего, парень был прав: если где-то и существовали животные, способные выдержать попадание сгустка плазмы, они наверняка водились далеко на севере, а не в паре километров за Невой. Но и Пальцекрыл вылез из своего металлического гнезда – или что там у него? – уж точно не потому, что ему просто захотелось полетать над лесом, неторопливо переговариваясь по неведомым каналам с Гончими.

Машины Древних охотились – но на кого?

– Стойте! – Седой, успевший отойти на пару десятков шагов, вдруг замер с поднятой вверх рукой. – Чувствуете – бензином пахнет!

– Да это от пикапа, наверное, – отозвался Иван, с явной неохотой отрываясь от изучения Пальцекрыла. – Там третий день патрубок у карбюратора подтекает, все забываю сделать…

– Пикап в той стороне остался. – Седой указал стволом «холланда» куда-то мне за спину. – А ветер с севера дует. И вонища такая, что глаза режет – с карбюратора столько не накапает.

Я несколько раз втянул носом воздух и с третьей попытки действительно почувствовал запах. Седой не ошибся: его и правда принесло откуда-то со стороны заимки. И чем больше я принюхивался, тем больше казалось, что где-то неподалеку отсюда кто-то разлил целую лужу бензина.

– Иван, Василий – к машинам. – Я перешагнул через сломанное Пальцекрылом деревце. – Остальные – за мной. Идем цепью, вперед не высовывайтесь. Видите что-то – сразу говорите.

Шептать уже не было никакого смысла. Дядин «холланд» грохотал на всю Тайгу, и шум от нашей схватки с автоматонами наверняка слышали даже в Орешке. Если где-то впереди скрывались люди, они уже точно знали, что мы идем. А если звери…

Нет, это вряд ли. Никакая тварь, будь у нее сколько угодно аспектов, не стала бы прятаться там, где так воняет бензином. И уж тем более не стала бы охотиться на лязгающий доспехами отряд с Одаренным во главе.

Я шел не торопясь, вглядываясь в темную зелень вокруг. Гридни шагали следом. Ровной цепью, как я и велел, и только новички понемногу сбивались в кучу, попутно заходя мне за спину. Видимо, боялись – и, сами того не замечая, сбредались под защиту бронированного по самые глаза князя, способного одним ударом упокоить металлическую тварь с размахом крыльев в неполные десять метров.

– Вроде вижу, ваше сиятельство, – произнес тихий голос у меня за спиной. – Прямо перед вами, метров сто будет.

Седой снова оказался самым глазастым. Когда я обернулся, он уже успел опуститься на одно колено и теперь рассматривал лес впереди через оптику «холланда». Остальные тут же встали и дружно взяли штуцера наизготовку, но куда или в кого стрелять, похоже, пока еще не сообразили.

Впрочем, как и я.

– Что там? – поинтересовался Иван. – Зверюга какая?

– Да не разобрать… Темно больно, под деревьями тень густая. – Седой на мгновение повернулся к сыну и снова прижался лицом к латунному окуляру. – Большое, квадратное. На грузовик похоже.

– Ну а что – разумно. Откуда еще бензину тут взяться? – Я пожал бронированными плечами. – Идем дальше.

Я пока еще не понял, куда именно следует двигаться, но направление представлял. А через полсотни шагов и сам разглядел впереди темный угловатый силуэт. Седой не ошибся: когда мы подошли поближе, нашим взорам открылась сначала кабина, а потом и остальные части грузовика.

Разбитого. Машина выглядела так, будто с разгона слетела с дороги, а потом еще два-три десятка метров ползла на боку, продираясь сквозь деревья. Наполовину выкорчеванная из земли молодая сосна намертво засела в радиаторе, которой словно обнимал дерево – такой силы был удар. Еще несколько переломанных стволов торчали из-под кузова. Смятый капот и бампер валялись чуть в стороне – видимо, отвалились по пути. Будь вокруг асфальт, все вокруг наверняка засыпало бы осколками, но здесь их уже успело затянуть мхом, будто искалеченный грузовик пролежал…

Сколько? Ржавчины на кабине и бортах кузова было столько, что от краски почти не осталось следа, но здесь она появляется за считаные часы. Тайга умеет избавляться от всего ненужного, пожирая брошенное железо за несколько дней. На такую громадину, конечно, ушло бы побольше, но что-то подсказывало: появись мы здесь, к примеру, через неделю – даже Седой с его зорким глазом и оптикой «холланда» мог бы и не заметить грузовик. Мох уже вовсю карабкался по расколотому надвое бамперу и крыльям и явно не собирался останавливаться.

А за месяц машина, пожалуй, и вовсе исчезла бы полностью.

– Осмотрите кузов. – Я неторопливо загремел броней, обходя грузовик. – И кабину. Там может быть что-нибудь ценное.

– Ценное я уже нашел, – отозвался кто-то из новеньких из-за деревьев. – Вот, посмотрите.

Раздался глухой удар – похоже, пнули ботинком, – и прямо к моим ногам по траве покатился круглый предмет, в котором я не сразу узнал лишившийся ручки чайник. Когда-то эмалированный, но теперь покрытый исключительно ржавчиной и вездесущим таежным мхом. Кое-где на стенках проглядывали сквозные дыры, а носик и вовсе держался на честном слове – его основание больше напоминало решето, чем сварной шов.

– Вот-вот развалится, – усмехнулся гридень. – Будто тыщу лет тут пролежал.

– Это Тайга. – Голос Седого раздался из-за грузовика. – Дней пять прошло, как грузовик разбился. Край – неделя.

– Меньше! – Боровик, сидевший на корточках чуть в стороне, призывно махнул рукой. – Посмотрите сюда, ваше сиятельство. Где посуше – вещи еще лежат. Палатки, мешки спальные… Всякое.

– Ага! – отозвался еще кто-то, на этот раз уже издалека. – Тут метров на сто барахла рассыпано.

Чем дальше я шел по следу из изломанных и выкорчеванных деревьев, тем яснее становилась картина. Грузовик мчался через Тайгу, прыгая по кочкам и разбрасывая вещи из кузова, потом потерял управление, на полном ходу завалился на бок – и так и остался лежать.

– Тут вроде дорога, ваше сиятельство! – крикнул Седой. – Ну, как – дорога… Просека, раскатанная, явно не раз ездили. Видимо, с нее и слетел.

Я даже не пошел смотреть: все и так было яснее некуда. В Тайге не так много тварей, способных потягаться в скорости с машиной. А из тех, что может еще и согнать ее с наезженного маршрута и заставить свернуть в чащу, рискуя грузом, лично я знал только одну.

Пальцекрыла. Именно он преследовал многострадальный грузовик – и в конце концов то ли всадил в него пару зарядов из пушки, то ли просто сбил с дороги. От Гончих водитель и дальше уезжал бы по открытой местности, но угроза сверху заставила беднягу свернуть под защиту деревьев. Правда, это не помогло: сенсоры автоматона наверняка умели работать не только в видимом диапазоне, но и в еще нескольких режимах, включая тепловизор. И если неподвижный человек в броне мог кое-как спрятаться под густой хвоей, то грузовик…

Грузовику повезло меньше.

– Так это что, зубовская машина, получается? – догадался Боровик. – Больше тут ездить некому.

Я молча кивнул. Похоже, мы наблюдали перед собой все, что осталось от экспедиции за Неву. Обнаружив, что форта больше нет, забытые в Тайге гридни решили ехать к Великанову мосту – и попались Пальцекрылу. А может, автоматоны гнали их чуть ли не от самого лагеря далеко в лесу. Или без регулярных рейсов в Гатчину и обратно в глуши стало так паршиво, что бедняги решили удрать оттуда, прихватив все, что было, – вплоть до чайников. И возвращаться уже не собирались.

Я вспомнил плазменную пушку Пальцекрыла и сразу за ней – острые стилеты, которые торчали из пастей Гончих. Судя по тому, что мы не нашли тел ни в кузове грузовика, ни в кабине, гридни умерли не здесь – и очень нехорошей смертью.

Те, кто пришел в Тайгу твердой поступью хозяина, убегали, поджав хвост.

– Интересно, а где водитель? – спросил кто-то за моей спиной. – Ну, и остальные… ушли?

– Недалеко, – отозвался Седой, высовываясь из-за зарослей неподалеку. – Они… В общем, тут они. Желаете посмотреть, ваше сиятельство?

Я не то чтобы желал, однако любопытство все же победило лень. Впрочем, зрелище явно не стоило нескольких десятков шагов в тяжеленной броне: от гридня остался только измазанный темной жижей камуфляж, череп и пара десятков костей, половина из которых уже успела зарасти мхом. Но наверняка здесь поработала не только Тайга – судя по тому, как лежали останки, кто-то подкрепился беднягой.

– Тут еще один. – Седой отодвинул лапы молодой ели стволом «холланда». – Тоже… поеденный.

Второму гридню повезло больше – в том смысле, что его неведомая зверюга не обглодала до костей, а только выпотрошила и разорвала надвое. Ноги отсутствовали, нижняя часть туловища напоминала месиво, зато верхняя – ребра, голова и плечи – почти не пострадала. При желании я мог бы попытаться рассмотреть лицо.

Вот только желания почему-то не было.

– Матушка… Это кто ж его так? – пробормотал Боровик, опускаясь на корточки рядом с мертвецом. – Вижу, зубами рвали – только на волка не похоже.

– Не знаю. Но он в кого-то стрелял. – Седой подобрал валявшийся неподалеку штуцер и со скрежетом оттянул вниз заржавевшую скобу. – Гильз не видать уже, но магазин пустой. А в Тайге оружие незаряженным не носят.

– Следов нет. – Боровик в очередной раз огляделся по сторонам. – Мох быстро растет, тут за полдня все…

Договорить он не успел. Из глубины ельника послышалось низкое утробное ворчание и хруст веток. Судя по звукам, там двигалось что-то тяжелое и недоброе. Неведомый зверь то ли вернулся завершить трапезу, то ли услышал голоса и решил разнообразить диету еще и свежей человечиной.

– Матушка, спаси и сохрани… – испуганно пробормотал кто-то из новичков. – Никак, медведь пожаловал!

– Встаньте за мной! – рявкнул я, снова доставая из ножен Разлучника. – Оружие – к бою!

Тяжелые шаги стали громче, и через несколько мгновений лапы молодых елей расступились, выпуская чудовище, подобного которому я еще не встречал. И на медведя оно походило мало.

Но и человеком тоже уже не было. Позеленевшая кожа, огромные ручищи с отросшими желтыми ногтями, налитые кровью глаза и зубы размером с фалангу пальца. Волос на голове ожившего мертвяка почти не осталось, а лицо изменилось так, что если бы не повисший лохмотьями камуфляж с сине-желтым шевроном и лопнувшие у подошвы ботинки, я, пожалуй, и не догадался бы, что это получилось из самого обычного гридня.

До размеров княжича из рассказа Горчакова он не дорос, но надо мной уже возвышался на целую голову – видимо, ужин из бывших сослуживцев усвоился на отлично.

– Упырь! – одними губами проговорил Боровик, отступая на шаг.

Седой выстрелил первым. С десятка шагов, можно сказать, в упор. И пуля из «холланда», способная разорвать человека чуть ли не надвое, лишь заставила уродливую тварь отступить на шаг – но она тут же снова двинулась на нас, рыча и вытягивая руки.

Обычные ружья и штуцера упырь и вовсе не замечал. Его гигантское тело впитывало свинец, как губка воду. Пара выстрелов в голову, возможно, были бы поубедительнее, но перепуганные гридни палили наугад, суетливо дергая затворы и вколачивая в мертвую плоть пулю за пулей.

Так что пришлось заканчивать все самому. Чары, заключенные в металле брони, радостно вспыхнули, глотая ману из резерва, и несколько десятков килограмм стали и кресбулата будто исчезли. Я одним прыжком одолел разделявшее нас с упырем расстояние, отсек сначала одну здоровенную руку, потом вторую и, крутанувшись на пятках, ударил в шею. Пламя на клинке Разлучника сердито взвыло, и огромная плешивая голова слетела с плеч и покатилась по земле.

Тело сделало еще пару шагов – и только потом рухнуло, заливая мох густой темной жижей.

– Кончился, никак, – выдохнул Боровик, опуская ружье. – Я уж думал – придется топорами добивать.

– Надо было в голову. – Один из новеньких указал на «холланд». – Из большого штуцера одной бы пули хватило.

– Умный, что ли? – недовольно огрызнулся Седой. – Сам-то куда стрелял?

Я не стал слушать ворчание гридней – поверженный упырь интересовал меня куда больше. Точнее, не сам он, а исходившая от распростертого на земле тела магия. Тяжелый и мрачный аспект смерти уже рассеялся, не успев дотянуться ко мне сквозь броню, но осталось еще что-то. Мягкое, ровное… и знакомое.

Жив-камни отыскались в нагрудном кармане камуфляжа – там, куда гридень успел их спрятать еще до того, как превратился в кровожадное чудовище.

Всего два и совсем крохотные, малой категории – но все же неплохая прибавка к добыче. Плюс три Гончие, Пальцекрыл…

– А это что там еще у него? – поинтересовался Боровик, нависая у меня над плечом. – Бумажка какая-то с закорючками.

Действительно, карман упыря скрывал не только жив-камни, но и сложенный вчетверо листок, на котором я разглядел нарисованные карандашом символы. Непонятные, но все же знакомые – такие уже встречались мне раньше. На дядиных татуировках, на клинке Разлучника, на груди Святогора…

И еще кое-где.

Глава 5

– Сгружайте Пальцекрыла, – распорядился я, на ходу отцепляя нагрудник брони. – И мелких тоже сюда, под верстак. Потом разберемся, что с ними делать.

– Так точно, ваше сиятельство. – Василий развернулся боком, кое-как протискиваясь в дверь с Гончей на руках. – Будет сделано!

Даже без пары конечностей автоматон весил килограмм восемьдесят, не меньше, и вдвоем тащить его было бы куда проще, но парню почему-то понадобилось геройствовать. Видимо, он очень хотел доказать всем, и особенно новичкам, что ничуть не слабее здоровяка Рамиля, который пока еще отлеживался в гриднице. Дурной пример оказался заразителен, и силачи умудрились превратить разгрузку пикапа в самое настоящее состязание по тяжелой атлетике.

Не выделывались только Седой с Боровиком: взяли Гончую вдвоем и понесли без ненужного геройства. Наверное, поэтому и управились куда быстрее остальных. Когда огромная туша Пальцекрыла наконец переместилась из кузова на пол в оружейне, я отпустил гридней. Большинство из них могли разве что орудовать кувалдой, а разборка сложной машины требовала не только времени, но и какого-никакого умения возиться с инструментом.

В общем, подходящий для такой работы специалист у меня был только один… одна.

– Игорь! – Катя влетела в оружейню, едва не повалив неторопливо шагавшего к выходу Боровика. – То есть Игорь Данилович! Приехали? Взяли Пальцекрыла?

Ее сиятельство вредина явно готовилась к моему возвращению. А может, и вовсе сидела и ждала с того самого момента, как мы с дружиной погрузились в машины и направились к Великанову мосту. И я мог только догадываться, что интересовало Катю больше: чтобы я вернулся живым и с полным набором конечностей – или автоматон, которого можно ограбить на пару-тройку модулей для Святогора.

Кажется, все-таки второе. Раз уж она не только примчалась сразу же, как услышала из дома шум моторов, но и явилась в полном облачении механика: тяжелых ботинках со стальными носами, комбинезоне из брезента и отцовской рубашке с закатанными по локоть рукавами.

Для сражения с уже упокоенной таежной машиной – в самый раз.

– Как видишь, – усмехнулся я, показывая на распростертую на полу металлическую птицу. – И еще мелких три штуки – под верстаком лежат. Разберешь?

– Да куда денусь.

Катя махнула рукой и закивала, но на сложенных в ряд Гончих даже не посмотрела. Похоже, ее интересовал только их летающий друг. Точнее – его части: крылья я отсоединил еще в Тайге, чтобы поместились в кузов.

– А движители?! – Катя склонилась над металлическим туловищем, разглядывая то место, где раньше крепились суставы. – Сломали?!

– Целые твои детальки, – усмехнулся я. И кивнул в сторону выхода. – В пикапе лежат. Сам снимал.

– Спасибо!

Ну да, действительно. Кого интересует старший брат, которому запросто могли всадить заряд плазмы в темя…

– А это чем ты его так? – Катя опустилась на корточки и коснулась оплавленной дыры на шее Пальцекрыла. – Огненным Шаром?

– Факелом, – отозвался я. – По-другому такую броню не прошибешь. И еще – голову старался не задеть.

– Ага. Пушку снять надо. Не бойся, эту я уже не сожгу. Там столько маны не нужно, и еще охлаждение добавить. Правда, пока не знаю – как.

– Ничего. Вместе разберемся. – Я оглянулся в сторону укрытой брезентом фигуры в дальнем конце помещения. – А со Святогором – как успехи?

– Пока не очень. Сложный он. Руки-ноги еще понятные, а что внутри – попробуй разберись. – Катя на мгновение помрачнела, но тут же снова заулыбалась. И помчалась к волоту. – Зато я теперь знаю, как ему броню снимать. Смотри!

Тяжелая темно-зеленая ткань сползла на пол, и я присвистнул. Святогора было не узнать. Он не только уселся ровнее, привалившись спиной к бревнам стены, но и лишился чуть ли не половины деталей, включая голову. Наплечники куда-то исчезли, а пластины и зерцало, раньше прикрывавшие грудь, лежали у ног прямо на полу.

– Это ж как ты такую тяжесть подняла? – поинтересовался я, разглядывая здоровенные куски металла. – Сама?

– Дядя помогал. – Катя улыбнулась, но потом нарочно состроила недовольную физиономию. – Он теперь от меня вообще не отходит. Следит, чтобы не придавило.

– Правильно делает… Наверное.

Я шагнул вперед, разглядывая нутро волота. Без головы и могучих бронированных плеч он стал чуть ниже ростом, а комплекцией и вовсе изменился так, будто его целую вечность морили голодом. Видимо, нечеловечески мощные и тяжеловесные пропорции Святогору придавали именно эти детали, а без них он скорее напоминал увеличенное в полтора раза подобие доспехов, которые достались мне от плененного Зубова.

Если бы не ноги толщиной с мое туловище и прикрытые щитками из кресбулата предплечья, волот, пожалуй, выглядел бы… почти изящно. Теперь его формы, можно сказать, повторяли рослую и крепкую мужскую фигуру, и я даже мог без труда представить, где именно в металлическом туловище древние умельцы оставили место для пилота.

Похоже, человек забирался в волота сзади, через что-то вроде двери или просто прикрытого броней отверстия в спине. Продевал конечности куда следует, их закрепляли ремнями, и плоть сливалась с наполненной древней магией и мощью жив-камня машиной.

Сейчас у Святогора не было головы – зато остался шлем. Точнее, подшлемник из потрескавшейся от времени кожи, свисающий на каких-то проводах. Когда-то создатели волота не поленились добавить подбой из толстой стеганой ткани – вроде той, из которой обычно делают ватники. То ли хитрая конструкция скрывала в себе какой-то полумагический интерфейс или что-то вроде системы связи, то ли все было куда проще и все это предназначалось лишь для того, чтобы защитить от тяжелых ударов.

Интересно, а как тут вообще с обзором? В прорези много не увидишь…

– Руки у него как будто в порядке. Только смазать и почистить. Ноги я уже починила. – Катя легонько щелкнула пальцем по гигантскому колену, подняла руку и коснулась груди волота. – А вот что с этим делать – ума не приложу.

Даже моих весьма посредственных познаний в области техники хватило понять, к чему она клонит. Конечности Святогора, хоть и были защищены кресбулатом и сталью, все же не раз страдали от ударов чужого оружия или боевых заклинаний. Металл кололи, рубили и резали в десятках и сотнях сражений, и сколько же раз ремонтировали, укладывая новые заплаты на те, которым исполнилось пара столетий.

Но то, что заменяло волоту внутренние органы, скрывалось под броней такой толщины, что сохранилось в нетронутом виде. Во всяком случае я, как ни приглядывался, так и не смог заметить никаких следов ремонта. И если все прочие части Святогора хранили в себе наследие прошедших веков, то сюда прямые и не очень руки ушедших в небытие мастеров, похоже, не дотянулись.

Наверное, поэтому центральные системы и выглядели во много раз сложнее и технологичнее тех, что скрывались под металлом конечностей. Конечно, до изящества конструкции автоматонов Святогору было далеко, но что-то общее определенно прослеживалось. И выглядело оно так, будто внутренности волота столетия назад сотворили нерадивые ученики Древних.

Бледная, неполноценная копия – но все же вполне функциональная. Была, по крайней мере.

– Интересно, все это работает? – Я коснулся руками толстых проводов и гофрированных трубок, расходящихся от центра груди волота, будто ребра. – Лет-то сколько прошло…

– А почему нет? Повреждений я никаких не вижу. – Катя пожала плечами и коснулась кончиками пальцев углубления примерно на полметра ниже того места, где раньше располагалась голова Святогора. – Только какая разница? Главной детали все равно нет.

– Это какой?

– А ты сам как думаешь? – Рука Кати сжалась в кулачок, ткнулась в углубление, и ее тут же осторожно обхватили слегка изогнутые металлические трубки, похожие на пальцы. – Чего не хватает?

– Жив-камня, – наконец догадался я. – Его сюда вставляют?

– Вставляли, – вздохнула Катя. – Но где такой теперь возьмешь? Нужен большой, а их в Тайге уже лет сорок не находили, а то и все пятьдесят. Отец рассказывал.

– Купить можно. – Я почесал затылок. – Дорого, наверное, но…

– Купить… Ну ты скажешь. – Катя невесело усмехнулась. – Он стоит, как все Отрадное, да еще и с усадьбой. Но не только в этом дело.

– Никто не продаст?

– Ага. Такие камни просто так не лежат. Все при деле. Один в крепости в Орешке, еще сколько-то в волотах стоят – там же. У Зубовых должен быть в Гатчине… Может, в Изваре тоже есть. – Катя на мгновение задумалась. – Штук семь на все Пограничье найдется, а больше – не факт.

– Понятно. – Я тоскливо покосился на разъем в груди Святогора, который, похоже, опустел еще в незапамятные времена. – А средний не подойдет? Из Пальцекрыла достанем.

– Да если бы. Тут смотри провода какие – энергии море нужно, если жив-камень не потянет – ты в такой броне и руку не поднимешь. – Катя тронула здоровенную лапищу волота и снова повернулась ко мне. – Хотя ты, может, и поднимешь… Только ходить все равно не сможешь.

Я молча кивнул. В моей голове уже вовсю роились мысли о том, что Пальцекрыл с его пушкой в пасти и силовой установкой, способной поднять в воздух полтонны металла и электроники, наверняка жрет куда больше маны, чем Святогор даже в его лучшие годы. Но, видимо, дело было еще и в оптимизации процессов. Изготовленный местными умельцами волот по сути своей являлся сложнейшим соединением магии и техники, однако он и рядом не стоял с машинами Древних.

Мысли роились – но делать, похоже, пока было нечего.

– Да уж… Учиться нам еще и учиться, ваше сиятельство, – вздохнул я, погладив сестру по плечу. – Ладно, разбирайся с этими железяками – вдруг чего придумаешь?

– Попробую. – Катя протяжно вздохнула. А потом прищурилась и посмотрела мне прямо в глаза. – Или, может, ты в Тайге большой камень найдешь?

– И я попробую, – улыбнулся я. – Если получится – сразу принесу.

* * *

– И ты его мечом и порубал, получается, – задумчиво проговорил дядя, закинув ногу на подлокотник дивана.

Положить вторую и улечься как следует ему, видимо, не позволяло воспитание. Но мелких дел и так накопилось великое множество, а за четыре часа моего отсутствия их количество выросло еще чуть ли не вдвое, так что беседа затянулась. И дядя сначала стоял в дверях, потом, как обычно, подпирал плечом стену между картой и книжным шкафом. После этого сел.

И в конце концов улегся. Слушать мой рассказ про вылазку в Тайгу в вертикальном положении ему, похоже, надоело.

– Получается, порубал, – отозвался я, перекатывая на ладони снятые с восставшего гридня жив-камни. – Зубовских там трое было. Но этот своих товарищей того… схарчил. Полагаю, в лагере на севере никого не осталось.

– Опять ты про этот лагерь, – недовольно проворчал дядя. – Осталось, не осталось – какая разница? Будто других дел никаких нет. Вон, упыри, считай, чуть ли не прямо за Великановым мостом ходят.

– Ну, не прямо, конечно… – Я мысленно прикинул расстояние, которое мы проехали до того места, где подбили Пальцекрыла и нашли перевернутый грузовик. – Но близко, да. Надо бы у реки наблюдательный пункт поставить. А лучше сразу на том берегу.