Молот Пограничья. Книга III

– Не знаю, как это поможет нам продать побольше бревен, – отозвался я. – Но предложение мне нравится. У Зубовых большие планы на Тайгу – и я не хочу, чтобы они владели ей безраздельно.

– Тогда ты наверняка не откажешься прогуляться за Неву. Скоро Велесова ночь… Тридцать первое октября, – на всякий случай уточнила Елена. – Отец каждый год собирает своих друзей на охоту и будет рад, если ты присоединишься.

– Это… вроде как приглашение? – улыбнулся я.

– Конечно! Еще спрашиваешь. Знаешь, я даже немного завидую – меня он с собой никогда не брал. – В голосе Елены на мгновение прорезалась обида. – Обычно старики уходят сразу на несколько дней, так что у вас будет достаточно времени и обсудить, и посмотреть там все. И заодно зажарить на костре целого кабана.

– Ну, от такого я уж точно не откажусь, – рассмеялся я. – Так и передай отцу… Кстати, раз уж ты здесь – у меня есть для тебя кое-что.

Добытый в бою трофей провалялся на полке под картой с того самого дня, как мы пленили Зубова, а я так и не придумал, что делать с таким сокровищем. Но теперь, когда Елена появилась здесь, да еще с весьма интересным предложением от рода Горчаковых, все вдруг сразу встало на свои места.

– У меня уже есть меч. Твоему отцу, пожалуй, нужно что-то потяжелее. – Я взял с полки сверток с зачарованным клинком. – А вот тебе будет в самый раз.

– Что?.. – Елена осторожно заглянула под ткань. – Матерь милосердная! Ты хочешь отдать мне меч Зубова?

– Да. – Я склонил голову. – Лук – это, конечно, хорошо, но кто знает, как и с кем тебе еще придется драться. А хорошее оружие никогда не бывает лишним.

– Не знаю, что и сказать. Таких ценных подарков мне еще не дарили. – Пока Елена принимала клинок из моих рук, ее щеки из розовых стали пунцовыми. – А ты не думал оставить его – к примеру, для Катерины?

– Думал, – усмехнулся я. – Но все же надеюсь, что к тому моменту, как она будет в силах владеть оружием, оно ей уже не понадобится.

– Да, конечно! Не подумай, что я не хочу, – кто в своем уме откажется от такого? Но… Хотя – неважно. – Елена вдруг приподнялась на носках туфель и неуклюже поцеловала меня в щеку. – Спасибо тебе!

– Ого… И тебе. – От неожиданности я даже отступил на шаг. – А теперь, когда мы вроде как покончили со всеми формальностями – как насчет чая?

– Прости, мне… Мне уже пора ехать. – Елена попятилась в сторону двери. – Извинись перед Катей и Олегом Михайловичем. И перед остальными тоже!

– Ты ведь только вошла. – Я почувствовал, как мои брови сами по себе поползли вверх. – К чему такая спешка?

– Меня уже ждут в Орешке. Правда, была очень рада тебя повидать, Игорь! – Елена спиной вперед вышла в коридор, едва не зацепившись за дверной косяк свертком с мечом. Там, похоже, споткнулась несколько раз и уже откуда-то с лестницы крикнула: – Прости, пожалуйста!

– Что… Хаос, что это за?.. – пробормотал я себе под нос.

Ничего даже отдаленно похожего на разумное объяснение происходящего у меня не было. Елена, бесстрашная дочь князя Горчакова, исходившая пешком оба берега Невы, то ли испугалась чего-то, то ли засмущалась, как девчонка-подросток из пансионата для благородных девиц. Мы сражались с ней бок о бок, не раз прикрывали друг друга и уже давно были на «ты». Можно сказать, дружили семьями. Она никогда не бегала ни от опасности, ни от драки – а теперь вдруг удрала. Да еще и так быстро, будто вместо драгоценного зачарованного клинка я предложил ей в подарок ядовитую змею.

Впрочем, как раз змей Елена наверняка не боялась нисколько.

Наверное, надо было пойти за ней. Выяснить, в чем, собственно, дело, – или хотя бы проводить до машины. Но удивление было так велико, что вместо этого ноги сами понесли меня к зеркалу.

Ничего интересного в нем ожидаемо не отразилось. Заострившиеся скулы и синяки под глазами от недосыпа так никуда и не делись, да и в целом вид мог быть и получше, однако того, чем объяснялось бы столь поспешное бегство прекрасной гостьи, я не увидел.

У меня не выросла вторая голова, кожа не превратилась в чешую, волосы уж тем более не выпали. Шея, чуть помятый ворот рубашки, плечи – все как всегда. Самое обычное лицо.

Даже симпатичное… Наверное.

– Даже интересно, что ты там увидел.

От неожиданности я едва не заехал в зеркало лбом. Дядя нечасто упражнялся в умении подкрадываться дома, однако всякий раз делал это совершенно некстати.

– Впрочем, меня куда больше интересует, почему Елена Ольгердовна мчалась по лестнице так, будто ты сделал ей какое-то непристойное предложение. – Дядя подпер дверной проем здоровенным плечом. – А может, даже не одно.

– Узнаешь – расскажи, – проворчал я, отворачиваясь от собственного отражения. – Вот уж не думал, что ее сиятельство так удивится подарку?

– Ты отдал ей меч Зубова?

– Ну… да. – Я пожал плечами. – У тебя какие-то возражения?

На этот раз дядя ответил не сразу. Сначала прищурился, потом долго смотрел на меня, будто просвечивая насквозь, и при этом то и дело морщился – в общем, всем своим видом давал понять, что я то ли сказал, то ли сделал какую-то несусветную глупость.

И только через полминуты заговорил снова.

– Да уж… Я иногда забываю, что ты всю жизнь прожил в Новгороде, а не на Пограничье. Нет, Игорь, – вздохнул дядя. – Никаких возражений у меня нет – и быть не может. Более того: вздумай ты подарить меч самому Горчакову – я бы сказал, что именно так и следует проявлять уважение к соседу и главе древнего рода. Но в случае с Еленой Ольгердовной все… скажем так, несколько сложнее.

– Сложнее? – удивленно переспросил я.

– Именно. Нет, ничего дурного она, конечно же, не подумала. В крайнем случае спишем все на то, что ты пока еще не успел изучить местные обычаи. В конце концов, дорогой подарок, который юноша дарит девушке благородных кровей, может и не означать… ничего такого. – Дядя посмотрел на меня исподлобья, но потом перестал хмуриться, вдруг заулыбался и, отвернувшись, закончил: – А может и означить кое-что очень серьезное. К примеру – намерение объединить ваши рода.

– О… да уж, – поморщился я. – Действительно, неловко вышло.

Я мог только догадываться, чем продолжится разговор. Дядя явно собрался то ли отчитывать меня за поспешность, то ли просто посмеяться от души.

Но не успел. За его спиной в полумраке коридора показалась знакомая худая фигура, и в кабинет влетел Иван. И одного взгляда на его встревоженное бледное лицо хватило понять, что у нас появилась проблема посерьезнее сбежавший княжны.

– Ваше сиятельство, там… Это самое…

– Да говори уже, – вздохнул я. – Меня сегодня, похоже, уже не удивишь ничем.

– Это вы зря, Игорь Данилович. – Иван выдавил из себя некое подобие улыбки. – Пойдемте на улицу – я лучше покажу.

Дядя отлип от стены, и через несколько мгновений мы уже спускались по лестнице. Шагая к двери, я не торопясь перебирал в голове варианты той дряни, которая могла случиться, – от почти обыденных до самых фантастических. Вроде появления старшего Зубова. Или самого императора. Или…

Впрочем, реальность, как всегда, оказалась куда занятнее самых смелых и необычных предположений.

– Вон там, – произнес Иван, указывая пальцем куда-то вдаль. – Видите, ваше сиятельство?

– Что-то никак не пойму. – Дядя приложил руку ко лбу, закрывая глаза от утреннего солнца. – Птица вроде летает… Только блестит вся – и здоровенная какая!

Я бы изрядно обрадовался, окажись неведомая тварь обычной чайкой, отожравшейся до размеров молодого теленка. Или даже очередным чудищем с аспектом, выбравшимся откуда-то из-за Котлина озера.

Но – увы.

– Пальцекрыл это, – вздохнул я. – Над лесом летает – прямо за Невой.

Глава 3

– Глуши уже мотор. – Я развернулся к машинам. – На всю Тайгу гремит – не слышно ни черта!

Иван кивнул из-за стекла кабины, и мерное тарахтение под капотом пикапа стихло. Тишина тут же навалилась со всех сторон, и через несколько мгновений, когда ухо привыкло к безмолвию, я начал различать даже едва заметные звуки – вроде позвякивания сочленений брони или хруста веточек под ботинками, с которым гридни переминались с ноги на ногу. Где-то в полукилометре в сторону Невы – там, откуда мы приехали, – недовольно верещали какие-то птицы. Видимо, их потревожил шум моторов, и они продолжали возмущаться, даже когда машины свернули с дороги и удалились вглубь леса.

Но здесь никаких звуков уже не было – на несколько сотен метров вокруг Тайга будто вымерла. Местные обитатели то ли разбежались подальше, то ли просто попрятались от незваных гостей.

– Тихо-то как. – Седой словно прочитал мои мысли. – Ни зверей, ни птиц не слышно. Ветра – и того нет.

– Пальцекрыл всех распугал, – вполголоса отозвался Василий. – Конечно – летает такая образина. Тут у кого угодно душа в пятки уйдет. Ну, или в эти, что у них там… копыта!

– Вот сейчас я не вижу, чтобы кто-то там летал. – Я запрокинул голову, разглядывая затянутое тучами небо над лесом. – Да и вообще ничего не вижу.

Дорога со сборами заняла минут сорок, не меньше, и половину ее мы ехали прямиком через чащу – там, где Тайга просматривалась от силы на четверть километра. А вверх и того меньше: хвоя на соснах оставалась такой же густой и темной, как обычно, да и лиственные деревья, хоть и пожелтели, пока не спешили расставаться с одеждой.

Пальцекрыл вполне мог сидеть где-нибудь наверху буквально в полусотне шагов – а мог уже давно умчаться обратно в Тайгу… Но я бы скорее поставил на второе. Не знаю, какая именно программа была у этого вида автоматонов, однако обычно машины Древних или преследовали цель, или просто патрулировали окрестности.

И если уж Пальцекрыл приземлился – на то определенно имелась причина.

– Погода нынче такая, ваше сиятельство, – подал голос Боровик. – С самого утра пасмурно. Вот и не видно, носится ли там где эта ваша птица железная.

Я не собирался брать старика с собой, но он напросился сам. Видимо, уже давно устал плотничать и сидеть в усадьбе, выбираясь за пределы Отрадного раз в месяц – и то исключительно по важным делам. С годами Боровик утратил прыть и прежние силы, но Тайга звала его так же, как и раньше.

Молодые гридни в Гром-камне то и дело говорили о женитьбе. Или о том, чтобы однажды перебраться с Пограничья в Москву – или хотя бы в Новгород. Однако старики чтили древние обычаи настолько, что даже умирать планировали так же, как и жили: за Невой, с оружием в руке.

Впрочем, Боровик на тот свет, похоже, пока еще не спешил. Еще по дороге он сумел каким-то образом облачиться в броню и на небо поглядывал с настороженным любопытством. И нисколько не боялся, хоть и за всю свою долгую жизнь не встречал металлических тварей, подобных Пальцекрылу.

– Поглядывайте по сторонам, – скомандовал я, сбросив ножны с Разлучником с ремня на плече. – И вверх тоже. Тварь хитрая, прятаться умеет не хуже живых. А если огнем плюнет – никакая броня не спасет.

Вряд ли кто-то из гридней знал такие термины, как эмиттер или высокотемпературная плазма. А некоторых в местном языке и вовсе не придумали, так что я еще по дороге попытался объяснить все простыми и понятными словами. И, похоже, надо было стараться лучше. Гридни видели Пальцекрыла без головы и в разобранном виде, так что пока не представляли, насколько бронированная тварь может быть опасной. А потому буквально источали энтузиазм, жадность и надежды на солидную добычу. Я слушал их болтовню вполуха, но успел понять, что парни уже вовсю прикидывали, за сколько рублей можно пристроить в Тосне электронные потроха и кресбулатовый доспех таежной машины.

– Хватит трепаться! – проворчал я, оборачиваясь. – Знаете поговорку – не дели броню неупокоенного автоматона. Его вообще-то еще найти надо.

Разговоры тут же смолкли, и дальше мы шли в тишине, которую нарушал только грузный металлический лязг. И, к сожалению, громче всех шумел я сам. Дядя наотрез отказался отпускать меня охотиться на Пальцекрыла без нормальной защиты, и вместо самодельной брони я надел трофейную зубовскую.

Она покрывала сталью и кресбулатом все тело и была куда надежнее и толще обычной, зато и весила столько, что я начал выдыхаться уже через сотню метров. Древнюю кирасу явно ковали не для простых смертных, а для Одаренного, способного магией добавить телу недостающих сил. Наверняка заключенные в металле чары умели расходовать совсем немного маны, но я из чистого упрямства продолжал напрягать мышцы.

Которым, пожалуй, не хватало как раз такой работы – в отказ, на пределе возможностей. Ежедневные тренировки уже давно укрепили спину и плечи, однако заменить полноценную вылазку в Тайгу, конечно же, не могли.

Впрочем, усталость с лихвой компенсировалась давно забытым приятным ощущением собственной непобедимости и могущества. По сравнению со штурмовым доспехом, который я носил в прежней жизни, зубовская броня показалась бы неуклюжей игрушкой, вырезанной из консервной банки, но в ней уже присутствовала благородная тяжесть, в которой я физически чувствовал то, по чему успел соскучиться.

Вес металла давил на плечи, однако вместе с усталостью приносил с собой и уверенность. Возвышаясь над гриднями, я снова ощущал себя непобедимым великаном, способным выдержать любой заклинание, любой удар. И не зря: пластины из кресбулата были неуязвимы для пуль любого, даже самого серьезного калибра, а от магии броню защищали чары.

– Не устали, ваше сиятельство? – Боровик чуть ускорил шаг, догоняя меня. – Тяжело, небось – в такой-то железяке?

– Ничего. – Я осторожно стер латной перчаткой стекавшую по носу капельку пота. – Не сломаюсь.

– Силен у вас князь, – послышался за спиной голос, полный одновременно и удивления, и чего-то весьма похожего на восхищение. – Другой бы свалился давно, а он знай себе идет.

Похоже, кто-то из новеньких. Старожилы Гром-камня уже не раз наблюдали меня и в бою, и в работе. И повидали достаточно, чтобы перестать удивляться запредельной для обычного человека физический мощи парня, не разменявшего третий десяток лет.

– Да хватит вам уже болтать, – уже без особой строгости буркнул я, оборачиваясь. – А то все на свете прозеваете.

– Да мы тихонько, ваше сиятельство, – отозвался Седой, обходя меня справа. – Видите чего впереди?

Он явно волновался куда больше остальных. Переживал за сыновей – хотя, конечно же, тоже успел поучаствовать в беседе о богатствах, которые скрываются под броней Пальцекрыла.

– Пока не вижу. Но чувствую… – Я прищурился, вглядываясь в тени под деревьями. И поднял свободную руку, сжимая кулак. – Всем стоять. Тихо!

Где-то впереди пульсировала магия. И не аспекты таежных тварей, а та, которая заставляла работать системы автоматонов. Я уже чувствовал что-то похожее перед появлением Пальцекрыла, когда мчался по ночному лесу на рев некромедведя. Правда, на этот раз источник впереди явно был послабее.

Но не один, а несколько – то ли три, то ли четыре.

– Вот они, ваше сиятельство. – Седой опустился на одно колено и бесшумно достал из-за спины «холланд». – Видите? Впереди, метров сто отсюда.

Я не стал двигаться, чтобы поменьше лязгать броней, только слегка втянул голову в плечи. И через полминуты наконец сумел разглядеть, как там, куда указывал Седой, колыхнулись ветви молодых сосен. А потом услышал и шум: прерывистое гудение моторов и тихое постукивание, с которым в мох опускались…

Ноги? Или все-таки лапы? Небольшого размера автоматоны перемещались на четырех конечностях, забавно раскачиваясь из стороны в сторону. Они двигались в нашу сторону, но, похоже, пока еще в режиме патрулирования – без спешки, то ли рысью, то ли быстрым шагом.

– Гончие, никак, – прошептал Боровик, снимая с плеча ремень штуцера. – Ваш батюшка про них рассказывал.

Собак металлические твари напоминали разве что габаритами – примерно по середину бедра в холке. Правда, никакой холки у них не было, как и полноценной шеи. Конечности и вытянутая голова без намека на нос или уши крепилась прямо к продолговатому туловищу, поблескивавшему пластинами брони на боках и спине. С такого расстояния я еще не мог разглядеть сенсоры, но они наверняка имелись, и в достаточном количестве.

Три металлических твари, абсолютно одинаковые с виду.

С сотни шагов гончие казались неуклюжими, медлительными и совсем не страшными, но впечатление было обманчивым. Я прекрасно помнил, с какой скоростью могут перемещаться машины Древних, переходя в атакующий режим.

– Давай. Ты начинаешь, – прошептал я, кивнув Седому. – Остальные – держитесь за мной. Зря патроны не тратьте.

Я так и не понял, что случилось раньше – заговорили штуцера, или Гончие первыми заметили нас и рванули вперед, зажигая на металлических мордах алые лампочки сенсоров. Та, что двигалась первой, не успела одолеть и десятка шагов. Ствол «холланда» выплюнул целый сноп искр, и тяжелая пуля с лязгом опрокинула автоматона в мох. Он несколько раз загреб лапами, пытаясь подняться, – и затих.

Вторую машину я уложил сам. С такого расстояния отлично сработали бы Факел или Красная плеть, но мне не терпелось опробовать недавно изученное заклинание, и я все же рискнул: кинул Жаровню, прицелившись на несколько шагов перед сияющей сенсорами мордой.

И едва не промазал: магия сработала чуть быстрее, чем я ожидал, и яркие лучи, похожие на пламя газовой горелки, вырвались из-под земли слишком близко ко мне. Но Гончая сама угробила себя, не успев остановиться. Моторы натужно взвыли, попытавшись хотя бы изменить курс, однако скорость была уже слишком велика. Металлическое тело влетело в зону поражения, подставив огню не прикрытое броней брюхо. Передние конечности с визгом отвалились, разбрасывая во все стороны капли расплавленного металла, а потом жар добрался и до электронных внутренностей.

Третья тварь успела подобраться почти вплотную. Кресбулатовые щитки прямо под сенсорами с недобрым жужжанием разошлись в стороны, и из образовавшейся «пасти» выдвинулся трехгранный стилет длиной в полторы моих ладони. Гончая на ходу чуть припала на задние лапы, готовясь к прыжку, и я уже было размахнулся Красной Плетью, но гридни успели раньше.

Плечистая фигура бросилась наперерез автоматону и одним ловким движением остановила его бег, засунув рукоять секиры в «пасть» прямо под блестящее острие. Моторы под броней натужно взвыли, и ботинки Василия поползли с хрустом подошвами по земле – несмотря на скромные габариты, силы у Гончей было достаточно.

Но только для одного противника. Не успел я подобраться на расстояние удара мечом, как Иван первым пришел на помощь брату. Размахнулся и прямо на бегу ударил снизу вверх окованной сталью дубинкой, опрокидывая автоматон набок. Вторым, как ни странно, подоспел Боровик. Старик не стал полагаться на силу, а вместо этого подскочил и, просунув ружье в узкую щель между головой и туловищем, с грохотом разрядил оба ствола в беззащитные электронные внутренности.

Сенсоры Гончей в последний раз сердито мигнули – и погасли уже навсегда.

– Лихо вы, судари. – Я погасил так и не пригодившийся в бою клинок Разлучника и вернул его обратно в ножны. – В следующий раз, пожалуй, и без меня справитесь.

– Не справимся, ваше сиятельство. – Седой лязгнул затвором, загоняя в ствол «холланда» новый патрон. – Слышите – еще один идет… Или летит.

Откуда-то со стороны Невы раздавался знакомый гул, и с каждым мгновением звук становился все ближе. Я пока еще не мог разглядеть в небе огромные крылья – мешали деревья, – но чтобы понять происходящее, хватало и звуков.

Силовая установка в металлическом брюхе работала на полную мощность, и автоматон летел прямо над верхушками сосен, высматривая в просветы между ветвей добычу… или своих павших товарищей. Я мог только догадываться, существовала ли между машинами Древних полноценная связь, но ее определенно стоило сделать.

И, судя по тому, как уверенно и резво Пальцекрыл примчался на помощь младшим собратьям – таки сделали. А заодно и заложили в систему взаимодействия их боевых программ схему, которая не менялась на протяжении тысячелетий.

Сначала работала наземная разведка: несколько групп или отдельных единиц, способных пройти где угодно и выследить цель, не вступая в схватку без необходимости. И как только их сенсоры засекали что-то интересное – в эфир шел условный сигнал, и в дело вступая авиация. Немногочисленная, зато быстрая. И оснащенная бортовым вооружением, способным без особого труда наделать дырок даже в шкуре некромедведя.

– Быстро к деревьям! – скомандовал я и первым шагнул под защиту ближайшей сосны. – Пока Пальцекрыл в воздухе – мы ему ничего не сделаем.

Штуцерами корпус не пробьешь даже снизу – разве что крупным калибром. А магия… Магией нужно еще попасть – а я в свое время уже успел убедиться, что маневрировать и уходить от атаки Пальцекрыл умеет отлично. Видимо, такой мощной машине Древние не поленились отсыпать и соответствующий интеллект.

Гридни тут же разбежались в стороны, прижимаясь к толстым стволам. И не успели их шаги затихнуть, как над деревьями с гулом промчалась крылатая тень.

– Здоровый, зараза… – пробормотал Седой, выглядывая из-за сосны. – Улетел?

– Улетит он, как же. – Я прикрыл глаза, пытаясь Даром нащупать стремительно удаляющуюся пульсацию жив-камня в бронированной груди Пальцекрыла. – Скоро вернется. И будет кружить, пока не найдет.

– Так, может, я его… того? Свалится же, если из этой штуки в брюхо попасть. – Седой легонько похлопал по цевью «холланда». – Или в крыло куда-нибудь.

– Да черт его знает… Попробуй, – вздохнул я. – Только если промажешь – сразу беги. У него пушка в пасти – эту сосну насквозь прожжет и не заметит.

Я хотел было добавить, что лучше дождаться, пока Пальцекрыл уйдет на второй заход, и бить со стороны хвоста, но не успел: Седой уже поднял оружие и провожал стволом летящую над деревьями металлическую птицу. Оптика на «холланде» блеснула, отражая пробившиеся сквозь хвою лучи солнца, и вдруг дернулась назад.

Седой все-таки решил рискнуть. Взял на прицел не голову и не брюхо автоматона, а самое основание крыла, почти не защищенное броней.

И попал. Эхо от выстрела еще не успело стихнуть среди деревьев, а подбитая машина уже мчалась к земле, оставляя за собой дымящийся след. Его левое крыло с лязгом расправилось на всю длину, но правое лишь беспомощно выдало несколько искр и повисло, отправляя Пальцекрыла в штопор. И не успел я как следует прицелиться Факелом, как он с треском рухнул в заросли в полутора сотнях шагов от нас.

– Попал! Папка, попал! – радостно завопил Иван, выскакивая из-за дерева. – Сейчас мы его…

– Стой! Куда собрался? – Я едва успел поймать парня за плечо бронированной рукой. – Осторожно подходим! И не высовывайтесь. Если что – сразу падайте!

Судя по вою моторов и треску, с которым Пальцекрыл крушил тонкие деревца, сдаваться он явно не собирался. И если плазменная пушка уцелела при падении автоматона, то запросто могла угробить пару-тройку человек. Но я не собирался ждать, пока он прицелится.

И как только среди трясущейся зелени мелькнул кресбулат – тут же всадил туда Огненный Шар, а потом добавил сверху несколько Факелов. Первый превратил в пепел молодую сосенку, второй пробил насквозь крыло, буквально пригвоздив автоматон к земле, но по-настоящему удачно попал только третий.

Я успел чуть отвести удар в сторону, чтобы ненароком не повредить жив-камень, и заклинание пылающим копьем ударило в шею Пальцекрыла, почти отделив голову от туловища.

– Матерь милосердная, силища-то какая… Со ста шагов кресбулат как картонку пробил! – удивленно пробормотал кто-то за моей спиной – кажется, Боровик. – Ну прямо как покойный князь.

Глава 4

– Точно помер? – Иван осторожно шагнул вперед, выставив перед собой ствол штуцера. Будто оружие могло помочь, вздумай сейчас автоматон пробудиться от вечного сна. – Ну и образина… Смотреть – и то страшно!

– Ну так еще бы, – отозвался кто-то из новеньких. – Здоровый какой. И зубы-то, зубы – с мой палец!

Я улыбнулся, но обвинять гридней в трусости, конечно же, не стал. Даже упокоенный Пальцекрыл выглядел грозно и внушал если не страх, то по меньшей мере уважение и осторожность. Так что приближаться к поверженному чудовищу мне и самому не очень-то хотелось.

Но, как говорится, положение обязывает – и я первым направился к распростертой на земле металлической туше. Автоматон лежал среди поломанных молодых деревьев на брюхе, раскинув крылья, и никаких признаков жиз… то есть функционирования, больше не подавал. Сделав еще пару шагов, я остановился, прислушиваясь, но из-под брони доносилось только едва слышное потрескивание остывающего металла силовой установки.

Других звуков не было – даже тихого жужжания, с которым обычно работали диафрагмы сенсоров, фокусируясь на цели.

Неудивительно: Факел угодил Пальцекрылу туда, где у живой птицы или ящера располагался бы позвоночник. Я вложил в самое обычное заклинание пятого ранга столько маны, что оно прожгло шею насквозь. Перед концентрированным потоком температурой в несколько тысяч градусов не устоял ни металл, ни уж тем более хрупкие внутренности под броней.