Хромая, я подковыляла к лестнице, нагнулась, продолжая кряхтеть от ноющей боли, ухватилась за толстенный край шедевра ткацкого дела и потянула, выпрямляя. Но ковёр, вместо того чтобы занять прежнее место у нижней ступеньки, пополз совсем в другую сторону, предъявляя моему изумлённому взору пренеприятнейшую картину: кровавая лужица, что я обнаружила вчерашним вечером и которую мисс Чопорс клятвенно обещала убрать, не только осталась на полу, но ещё и высохла, намертво въевшись в паркет. Это было вопиющее безобразие! Ну, мисс Чопорс! Ну, держитесь! Только попадитесь мне на глаза!
Превозмогая боль в колене, с грозным видом двинулась вперёд по коридору. Я намеревалась во что бы то ни стало отыскать лентяйку экономку и отчитать её по полной. Теперь я была уверена, что не только пятно, но и комната на втором этаже осталась неубранной. Иначе почему дверь до сих пор закрыта на ключ?
Обойдя весь этаж, я наконец остановилась у кухни и выдохнула. Мисс Чопорс однозначно должна быть здесь. А где ещё?
Но в кухне не было ни души.
Следующими шли кладовые, но и там было пусто. Даже продуктов – кот наплакал.
Комнаты для прислуги не стали исключением, а вот каморка у чёрного хода встретила меня набором щёток и вёдер. На последних была паутина – прямое доказательство того, что беспорядком у лестницы и в запертой комнате никто и не думал заниматься.
Теперь-то мне стало понятно, почему дом так долго не могли продать. Дело не в цене и не в недобросовестных агентах, а в ленивой прислуге, которая тряпкой взмахнуть не в состоянии. Что ж, мисс Чопорс, я покажу вам, как игнорировать мои поручения, вот только вначале найду вас и... уберу это чёртово пятно с пола, от которого у меня почему-то мурашки шли по коже. А ведь всего-то утка разморозилась...
Наполнив ведро водой и захватив с собой средних размеров щётку и две тряпки, я поплелась обратно к лестнице. Отодвинула ковёр в место, где стояла пузатая напольная ваза, полная камыша, подобрала юбки и заткнула края за пояс. Затем заплела волосы в косу, обмакнула щётку в воду и принялась скрести деревянный пол, временами морщась от неприятного запаха.
Не знаю, сколько времени я провела, ползая, но точно не один час. Пятно оттиралось плохо, я вся взмокла, и моей радости не было предела, когда, отложив щётку, я наконец пустила в ход тряпки. Промыв пол на один раз, поменяла воду и уже опустилась на колени, чтобы навести финальную красоту, как надо мной выросла тень.
Вздрогнув, я подняла голову и... снова вздрогнула.
Надо мной высилась мисс Чопорс. Её лицо было бесстрастным и почти бескровным, пучок из волос на голове – строгим до дрожи в коленках, а взгляд – равнодушным и холодным. Её дыхание было ровным, осанка – безупречной, а пальцы – длинными и худыми, и сжимали они не сковородку или половник, не палку для выбивания перин и подушек и даже элементарно не письма или свежие газеты, нет. Они сжимали заколку, изготовленную в форме летящей ласточки, ту самую, которую я имела неосторожность потерять.
Что ж, на ловца и зверь бежит? Я тоже так подумала. И никогда ещё я так сильно не ошибалась.
Не успела я и рта раскрыть, как мисс Чопорс проворчала, как ворчат наставницы на воспитанниц в пансионе благородных девиц:
– Мисс Харт, вы выглядите неподобающе. Ваше платье порвано, на щеке – царапина, а волосы не прибраны. Возьмите, – экономка протянула заколку, – и немедленно приведите себя в порядок. Новое платье вы найдёте у себя в спальне. Гребень лежит на туалетном столике. Там же сегодня я оставила и душистую воду.
Я чуть не задохнулась от возмущения. Эта старуха вообще видит, чем я занимаюсь? Делаю её работу. Но, казалось, ковёр и пятно под ним совсем не волновали мисс Чопорс. А вот мой внешний вид – очень. Объяснение последовало незамедлительно.
– У нас посетители, мисс Харт.
Я вопросительно уставилась на экономку.
– Некто мистер Билски со своей юной дочерью ждут у крыльца. Они приехали из Мятной долины. Говорят, что по объявлению. Непозволительно заставлять их ждать слишком долго. Я пока открою для них малую гостиную и подам чай, а вы поторопитесь переодеться. И обязательно заколите волосы. Эта заколка всегда должна быть на вашей голове.
– Даже ночью? – съязвила я.
– Даже ночью, – невозмутимо ответила мисс Чопорс и добавила: – не вздумайте её потерять. Однажды она спасёт вам жизнь...
В любой другой раз я не оставила бы слова экономки без внимания, однако в ту минуту молча поднялась и поспешила наверх, к себе в комнату. Заставлять клиента ждать – плохо, а плохо я ещё никогда не работала. Даже во сне.
Мисс Чопорс не солгала: в моей спальне, на моей кровати и правда лежало новое платье, на этот раз соломенного цвета с вышитыми полевыми цветами. Когда мисс Чопорс успела его принести? Получается, она видела, как я упала, и вместо того чтобы прийти на помощь, позаботилась лишь о новой одежде и кувшине с тёплой водой, что стоял на столе?
Насупившись, я промыла царапины на коленке и нырнула в обновку. Платье мне шло и было более удобным, чем прошлое, а собранные на затылке волосы, заколотые «летящей ласточкой», придали моему образу нежности и сельского очарования. Такой я и спустилась вниз к мистеру Билски, оказавшемуся низкорослым пузаном, и его дочери – худенькой девушке лет двенадцати, бледной лицом и с жидкими волосами.
Глава 6. Странная комната
Чай мистер Билски пил как настоящий аристократ – оттопырев мизинец, зато его сапоги были перепачканы в глине, и та успела основательно засохнуть, из чего я сделала вывод, что любой намёк на принадлежность к высшему обществу – лишь показуха. Особенно хорошо секрет выдавала дочь: юная особа, рассматривая расписной потолок в гостиной, картины в полстены и обивку кресел и диванов, время от времени забывалась и громко прихлёбывала.
Впрочем, мне до положения клиентов не было дела: графиня Форестер, нанимая меня, никаких пожеланий по поводу покупателей не высказала. Значит, руки мои были развязаны, и моей задачей было лишь удостовериться, что клиент обладает нужными средствами и сделка проходит по всем правилам.
– Шарлотта Харт, – широко улыбнулась я, представившись и протянув мистеру Билски руку. – Как быстро вы приехали... Наше объявление вышло в газете только сегодня.
– Очень рад знакомству, мисс Харт.
Мистер Билски подскочил с кресла, бросился мне навстречу и, вместо рукопожатия, обслюнявил мою ладонь долгим поцелуем. Что ж, снова моя ошибка. Не приняла во внимание особенность эпохи, чтоб её!
– Как же я рад, что успел! – чуть ли не кричал мистер Билски, захлебываясь от восторга. – Я уж думал, пока соберусь, пока приеду, а дом уже того... тю-тю... куплен! Даже Хлое пообедать не позволил – бедное дитё всю дорогу перебивалось бутербродами.
– А вы издалека? – вежливо поинтересовалась я, вырвав руку из поцелуечного плена и отойдя от мистера Билски подальше. К счастью, неподалеку стояло свободное кресло – в него я и уселась.
– Вы не знакомы с красотами Мятной долины? – изумился гость. – Как же так?
Ну, вот так получилось. Не объяснять же теперь, как именно. Ещё сочтёт за сумасшедшую. Хотя стоит ли заботиться о репутации во сне?
На последней мысли я громко фыркнула. Сон – сном, а клиента встречать рванула, будто очередной проект от начальницы получила. Верно подметил Рэй: я – конченый трудоголик!
Мистер Билски понял моё фырканье по-своему.
– Вы правы! – завопил он так, что его дочь вздрогнула и чуть не пролила чай себе на колени. – Вы абсолютно правы! Мятная долина – сущая глухомань! Что у нас там есть? Да ничего кроме мяты! Одна мята из всех щелей лезет, не так ли, Хлоя?
Выглядевшая испуганным воробушком девчонка поморгала длинными ресницами и поддакнула отцу.
– Я люблю мяту, – осторожно высказалась я. – Особенно чай с ней.
И, приняв причитающуюся мне чашку чая из рук мисс Чопорс, кивком поблагодарила её, про себя, однако, отметив обязательно устроить экономке взбучку, когда всё закончится.
– Я тоже любил! – гнул свою линию мистер Билски. – Пока в один прекрасный день той мяты не стало слишком много: тут вам и мятный соус к мясу, и мятный отвар, и листочки мяты в салате, и даже пирог с мятой и мятным киселем... А когда жена покрасила стены в мятный цвет, то я решил, что хватит нам той мятой травиться. Пора начинать жить правильной жизнью, когда на завтрак, обед и ужин – разнообразное меню, и дочь ест морковь да свёклу, а не зелёную ботву. Может, тогда и щёчки румянцем зайдутся. Сейчас же они цветом напоминают болотную тину.
Услышав такое, Хлоя вжалась в спинку кресла и снова чуть не пролила чай.
– Этим домом я не раз восхищался! – мечтательно вздыхал мистер Билски. – Много раз проезжал мимо и всякий раз останавливался поглазеть. Странно, что дом до сих пор не купили, он ведь так давно продаётся.
– А вы что же не купили, раз давно к нему приглядываетесь?
– Я-то? Хм, тут долгая история.
– А мы с вами не спешим. Ещё чаю?
Мистер Билски согласился. Чай мисс Чопорс подала с шиповником и без мяты, потому, наверно, мистер Билски и пил с удовольствием. Дождавшись новой чашки, он отхлебнул и начал рассказ:
– Первый раз мне не повезло два года назад. Тогда я как раз читал газету, но одной ногой уже стоял на палубе парохода, готовясь отплыть с супругой и дочерью в круиз. Когда вернулся, объявление было уже снято. Во второй раз буквально за день до выхода нового выпуска «Ивового вестника» я приобрёл трёх жеребцов и колье жене впридачу. Само собой, денег осталось только на ежедневные нужды. Пришлось бежать в банк. Пока договаривался о ссуде, пока жеребца объезжал, чтобы на нём до «Ив» добраться, объявление о продаже снова исчезло. А в третий раз...
– Был ещё и третий раз?
– Разумеется!
– И что же тогда помешало вам стать владельцем?
Мистер Билски развёл руками.
– Сам не знаю. Вроде бы всё сделал правильно: газету купил прямо в редакции – краска ещё сырая была; из дома рванул сюда в тот же день и на самом резвом скакуне; чековую книжку не позабыл, ещё и банкнот по карманам распихал, но...
– Но что же случилось?
– Приехал, покрутился да ни с чем и уехал. Никто меня встречать не вышел, двери были крепко заперты, а окна – заколочены.
– Странно всё это, – задумчиво произнесла я.
– Сегодня вот четвёртый раз... Я даже дочь с собой притащил: ей, знаете ли, в лото очень везёт. Вдруг, думаю, и с «Ивами» подфартит. Ну да хватит о ерунде. Перейдём к делу. Мисс Харт, не тяните кота за хвост. Чего там и где подписать надо?
Мистер Билски радостно потирал руки. Его желание влиться в ряды аристократов посредством приобретения старинного особняка было столь велико, что он готов был на что угодно. Даже подписать договор, не читая. Со стороны это выглядело смешно, но кто я такая, чтобы его отговаривать?
Я растерялась. Впервые я осознала, что поступила непрофессионально, а всё потому, что в реальной жизни привыкла к тому, что как минимум болванки разных видов соглашений всегда были под рукой. А тут... А тут ничего не было. Да-да, передавать мистеру Билски на подпись мне было нечего. Но я нашла выход! Заключался он в элементарном решении потянуть время. Пусть сегодня мистер Билски просто погуляет по дому, посмотрит окрестности, а завтра... завтра я протяну ему бумаги, которые состряпаю сегодня за ночь. Если, конечно, сон не прекратится...
– Давайте вначале осмотрим дом, – доброжелательно начала я. – Мне бы не хотелось, чтобы вы приобретали кота в мешке. Вдруг вам не понравится, что дождевые стоки местами протекают.
Протекают те стоки или нет – я не знала. Откуда? Я всего-то жила в «Серебристых ивах» сутки. С дождём ещё не успела столкнуться.
Мистеру Билски было откровенно всё равно.
– Текут и пусть себе текут, – махнул он рукой. – Починю. Хотя сомневаюсь, что в этом прелестном местечке что-то может быть не так. Я много слышал о хозяевах. Люди – приличные. Жаль только, граф умер таким молодым. Даже до тридцати пяти лет не дотянул. Бедняга!
Мистер Билски тяжело вздохнул.
Историю графа Форестера я слышала вчера и снова прокручивать её не хотелось: слишком свежо было воспоминание о грустном личике прекрасной молодой вдовы.
– Тем не менее, – настаивала я, – давайте сегодня осмотрим дом, а завтра уже займёмся бумажной волокитой.
Мистер Билски отрицательно помотал головой, сунул руку, больше похожую на крабовую клешню, чем на мужскую ладонь, во внутренний карман сюртука, достал перевязанную розовой ленточкой стопку банкнот и грохнул ей о чайный столик.
– Задаток, – горделиво пробурчал он. – А то знаю я вас, агентов. Сегодня мне улыбаетесь, а завтра явится какой-нибудь хлыщ, предложит на тысячу больше, и вы за ним дом закрепите, а меня к мухам болотным пошлёте.
– Обещаю, что так не поступлю, – оборонялась я, – но торопиться с крупной покупкой всё же не советую. Может, вам не по нраву придётся, как петли скрипят.
Мистер Билски вскочил с кресла.
– Скрипят? – Подскочил к дверям, которые открывала мисс Чопорс, поводил ими туда-сюда, проверяя. – Ни капельки они не скрипят. Может, вам послышалось?
– Я боюсь скрипа, – внезапно подала голос юная мисс Билски.
Мистер Билски не преминул недовольно пшикнуть на дочь.
– Смажу, – отрезал он. – И ничто скрипеть не будет. Хотя я на все сто уверен, что уход за этим домом вёлся отменный!
– Почему вы так думаете? – поинтересовалась я.
– Видите ли, мисс Харт, я много слышал о покойном графе Форестере и его манере вести дела. Говорили, что он был дотошен до каждой мелочи, включая яркость узора на чайных чашках. Прислуга в доме не расслаблялась ни на секунду: сад был ухожен, пруд и фонтаны вычищены, а на паркете можно было своё отражение увидеть – так он был надраен.
Теперь на паркете можно было увидеть ещё и след размороженной утки...
– Сколько времени прошло с тех пор, как умер граф? – продолжал мистер Билски. – То-то и оно, что много! А вы оглядите дом! Красотища ведь! Ничто не вышло из строя, не пожухло, не испортилось. А почему? Потому что поместье всегда было в хороших руках!
Увы, но больше у меня козырей в рукаве не было. Тяжело вздохнув, я как бы невзначай отметила:
– Когда есть деньги, то дому не страшны ни плесень, ни паутина. Можно нанять достаточно прислуги, чтобы та всё успевала в каждом углу.
– О, да! – подхватил мистер Билски. – Граф Форестер был баснословно богат! Вы думаете, этот дом у него единственный? Как бы не так. Я слышал, у него ещё до кучи всякой недвижимости, и даже заводик свой чуть не заимелся.
– Свечной? – сорвалось у меня с языка.
– Вот уж таких деталей не знаю. Расспрошу своего знакомого на днях, если увижу его в городе, тогда и расскажу вам. Только важно ли это? Заводик всё равно так и не появился, потому что лорд Форестер решил, что не графское это дело – промышленностью заниматься. А теперь показывайте договор, мисс Харт. Где вы его упрятали и не отдаёте?
Мистер Билски принялся скользить взглядом по шкафам и тумбам. Я собралась с духом и начала:
– Мистер Билски, я должна буду просить вас отложить сделку. Но только до завтра!
– Это почему?
– Не поймите двусмысленно, у меня просто нет договора под рукой, который мы могли бы с вами заключить. Всё произошло так быстро – это объявление и ваш приезд, – что я не успела подготовиться.
– У нас есть договор, мисс Харт, – громом среди ясного неба прогремел голос.
Мисс Чопорс выплыла из коридора и положила на столик передо мной тонкую папку, в которой нашлись нужные листы и с нужным текстом.
– Вот видите, – мистер Билски широко улыбнулся, обнажив неровные зубы, – оказывается, всё имеется.
Пододвинув бумаги к себе, я начала читать. Изложено было грамотно, правда, местами слишком витиевато. Оставалось вписать в пустые строчки имя покупателя и суммы вносимого задатка и полной стоимости дома, и половина дела сделана!
Встряхнув кистями рук, словно готовя их к длительному и нудному прописыванию прописей, я принялась нащупывать на сгибе папки ручку, но вовремя вспомнила, что в этом сне ручек не полагается. Однако перьев и чернильниц тоже не было подано. Да и мисс Чопорс куда-то испарилась. Мысленно ругая экономку за невнимательность, я поднялась. Мистер Билски вскочил вместе со мной.
– Что-то опять не так? – потея, спросил он.
– Не хватает письменных принадлежностей. Схожу поищу в кабинете графа Форестера.
– Уму не постижимо! – воскликнул мистер Билски. – Я буду ставить подпись пером, которым писал сам лорд Форестер.
Скоро вы даже на его кровати будете спать и обедать из его сервиза, пронеслось у меня в голове.
Я вышла из гостиной и пошла по коридору, заглядывая в каждую комнату, надеясь отыскать или кабинет, или мисс Чопорс, которая могла бы помочь.
Самый большой минус больших домов – их огромная территория. Детям в прятки играть, конечно, понравится, но вот найти нужную вещь, тем более в комнате, о расположении которой не имеешь ни малейшего представления, очень трудно. По дороге мне попадалась какая угодно из гостиных, чайных и даже курительных – только не кабинет! Может, у графа Форестера его вообще не было? Да нет... Быть не может. У человека такого высокого положения должно быть по кабинету на каждом этаже!
Я оказалась права: кабинет был, и был он устроен у самого входа в дом (я же обошла весь первый этаж, прежде чем это понять). Просторная и светлая, располагающая к деловым беседам и чтению деловой прессы, не имеющая в себе ничего затейливого, замысловатого или роскошного, комната говорила об утончённом вкусе её обладателя, о начитанности и широте кругозора.
Всё было просто – стены окрашены в благородный зелёный, вдоль стен – полки с книгами, простые стулья с плетёными спинками, посередине – огромный стол, выполненный из дуба, у окна – кожаный диван, – но вместе с тем благородно и изящно, что мне так и захотелось забыть обо всём, вытянуть из шкафа пыльную книгу в потрескавшемся переплёте, забраться с ногами на диванчик и листать страницу за страницей, переносясь в другие миры и воображая, что хозяин дома здесь, рядом, фантазирует вместе со мной.
Хранились в кабинете и три трости. Одна – с гравировкой «М. Л. Форестер», вторая – с ручкой из цельного аметиста, третья – с пуговицей, на которой была изображена крохотная птичка, вмонтированной в рукоятку, так чтобы птичка всегда была под ладонью. Забавно!
Но нужно было возвращаться: мистер Билски, верно, уже заждался и снова принялся волноваться, состоится сделка в итоге или нет. Поэтому, переведя взгляд с тростей на стол, я быстро нашла на нём чернильницу и перо, взяла их и уже направилась было к выходу, как вдруг душераздирающий крик заставил меня вздрогнуть и выронить из рук всё, что я держала.
Вопили совсем рядом, и, кажется, то была мисс Билски. Что могло случиться с юным созданием? Может, всё же недосмотрела и пролила на колени кипяток? Или палец чем-то прищемила? Но даже если обожглась и поранилась, зачем так кричать, что кровь в жилах стынет?
Подхватив платье и перешагнув через валявшуюся на полу чернильницу – увы, разбитую и с вытекающей из неё чёрно-фиолетовой жидкостью, – я бросилась в гостиную, где оставила мистера Билски и его дочь. Однако там было пусто. И только на чайном столике высилась кипа банкнот, а ветер, залетая через окно, срывал купюру за купюрой и разбрасывал их по углам комнаты.
Мистера и мисс Билски нигде не было. Ни в малой гостиной, ни в граничащей с ней чайной, ни в музыкальном салоне. Но внезапно я увидела их обоих, спешащих по газону в сторону своей повозки, оставленной в тени высокого дуба. У обоих лица были белее снега, а в глазах застыл такой страх, словно они увидели мертвеца, вышедшего из могилы.
Я высунулась в окно.
– Мистер Билски! – крикнула я, надрывая голос. – Мистер Билски, куда же вы?
Мой первый клиент в «Серебристых ивах» не остановился и не отозвался, а только испуганно замахал рукой. Так машут, когда прогоняют кого-то или мечтают от кого-то отделаться.
Я бросилась к столику и схватила деньги, что ветер не успел раскидать по комнате. Вернулась к окну и снова высунулась, тряся купюрами.
– Мистер Билски, а как же это? Вернитесь! Или скажите, куда привезти!
Мятная долина, кажется, вспомнилось мне. Знать бы, что за долина такая и далеко ли до неё.
– Оставьте себе! – отмахивался мистер Билски, прыгая в экипаж и затаскивая дочь на сидение. – Только оставьте нас в покое! Вы и это ваше... чудовище! Трогай! – крикнул он вознице.
Хлыст занесся над лошадью, и та прытко пошла вперёд.
Я ещё долго стояла у окна, думая, ослышалась я или нет.
Какая змея укусила мистера Билски? Он так грезил покупкой этого дома, так мечтал назваться его хозяином, а теперь бежал, как трусливый пёс, поджав хвост. Что такого произошло, пока я искала кабинет?
В надежде найти ответ я осмотрела комнату. В гостиной всё было по-прежнему.
Вышла в коридор, неторопливо двигаясь от одной двери к другой и осторожно заглядывая внутрь. Но и там всё было тихо и ни души. У самой лестницы я встретила мисс Чопорс.
– Вы знаете, что случилось? – задыхаясь от волнения, спросила я экономку.
Мисс Чопорс как обычно была холодна и немногословна.
– Полагаю, мистер Билски больше не желает приобретать «Серебристые ивы», – вымолвила она.
– Но почему?
– Его любопытная дочь вздумала немного прогуляться по второму этажу, и ей там не понравилось.
– Но почему? – попугаем повторяла я. Я просто никак не могла понять, что такое попалось на пути юной мисс Билски, что она и её отец убежали отсюда как ошпаренные.
Мисс Чопорс пожала плечами.
– Вы должны были следить за клиентами – не я, – отрезала она. – Надеюсь, они ничего не украли.
– Они оставили кучу денег!
– Фальшивых?
– Как вам не стыдно!
– Мне – нет. А вот вам будет. Улепётывая, мистер Билски опрокинул поднос с любимейшим фарфором графа Форестера.
– И что? Граф Форестер давно умер, а леди Рене нет дела до дома и всего, что в нём.
Мисс Чопорс по обыкновению поджала губы.
– Объясняться всё равно будете вы! – перевалила ответственность экономка.
Я была готова всё объяснить, но вначале хотела разобраться. Что именно не понравилось семье Билски в доме, где всё совершенно?
Хлопнула дверь, и я посмотрела наверх. Вероятно, ветер гулял по коридорам и играл всем, что попадалось на пути.
Снова раздался шум и шёл он со второго этажа: на этот раз нечто круглое покатилось по деревянному полу. Намереваясь выяснить, ветер то или просто огромная крыса шалит, я заторопилась вверх по лестнице, местами перешагивая через ступеньку.
Источник шума был выявлен быстро: им оказалась не до конца закрытая дверь в ту самую комнату, которая была заперта по причине крайнего беспорядка внутри. Кажется, я начинала понимать причину бегства клиента. Ей оказался банальный бардак, который высокомерная экономка поленилась расчистить.
Коснувшись дверной ручки, я распахнула дверь пошире, перешагнула через порожек и... растерялась. Всюду было темно. Так темно, что я минуту переминалась с ноги на ногу, прежде чем мои глаза смогли хоть что-то различить. А ещё в комнате было невыносимо душно.
Скользнув взглядом по окнам, я поняла почему. Они были занавешены портьерами тёмно-зелёного цвета, плотными и такими тяжёлыми, что от их веса прогнулись гардины. Не пропуская и лучика солнечного света, те шторы не пропустили бы и дыхания свежего ветра, открой кто в комнате окно. Странно...
Всё остальное, что я смогла разглядеть в комнате, было не менее странно.
Посередине стоял широкий стол. Он был обтянут зелёным сукном, накрыт для игры в карты и завален всякой всячиной: монетами, запонками, огрызками свечей и, конечно же, картами. Карты были повсюду. Некоторые даже лежали веером, словно один из невидимых игроков вскрылся и ждал ответа противника. Были на столе и бокалы с тёмной жидкостью (возможно, вино и виски), и как вскрытые, так и нет, бутылки со спиртным.
Вокруг стола беспорядочно стояли стулья. Один стул был почему-то перевёрнут и лежал на ковре.
В углу комнаты находилась небольшая этажерка с книгами и такой же небольшой диванчик. Сделано это было, видимо, для того, чтобы проигравшие не скучали. Продул папенькино наследство, отошёл к этажерке, выбрал философский трактат о смысле бытия, приткнулся на диванчик и читаешь, набираешься мудрых мыслей.
Заканчивал интерьерную композицию большой и высокий камин, искусно вмонтированный в стену. На камине расположились два канделябра: один на три свечи, другой – на пять. Между ними покоился большой стеклянный шар. Может, это он упал и покатился? Тогда почему не разбился? И как смог с пола перебраться обратно на камин?
Я тряхнула головой, прогоняя нелепые мысли. Думать надо было о сбежавшем мистере Билски и о деньгах, оставленных им. Что теперь с ними делать?
Ещё надо было думать о лентяйке мисс Чопорс, которая отбилась от рук и ничего не делает. Вот поэтому несчастная вдова Форестер и не может продать дом годами.
