Графиня озвучила сумму, которую хотела выручить за дом.
У меня в горле застрял комок, и ладони вспотели.
– Леди Форестер, – заикаясь, начала я, – ваш дом стоит дороже! Берите в пять… нет… в шесть раз больше! Да какое там в шесть – в десять раз!
Но графиня на мою тираду отреагировала невозмутимо.
– То есть, – начала она, – вы считаете, что на мою цену мы быстро найдём покупателя?
– Слетятся как осы на кусок торта! – воскликнула я. – Если утром разместить объявление – к вечеру уже получим задаток.
Лица графини и её кузена светились счастьем.
– Мы согласны! – хором ответили оба, а я совсем растерялась.
Никогда в жизни не видела, чтобы так легко и дёшево расставались с настоящей ценностью. Синдром бизнес-леди подсказывал мне, что надо быстрее брать быка за рога и стричь комиссионные, которые, если я правильно помнила текст договора, были фиксированные, а не процент от суммы сделки, но здравый смысл и забота о благополучии клиента не давали покоя даже во сне, поэтому я сделала ещё одну попытку.
– Этот дом и его обстановка – настоящее произведение искусства. Продавать за бесценок – ошибка. Не лучше ли тогда его сдавать? Одна только годовая аренда принесёт в три раза больше денег, чем сумма, что вы назвали.
– Нет, – отрезала графиня. – Только продавать. Никакой сдачи в аренду или прочей самодеятельности.
Всё же оставались ещё на земле люди, пусть они и жили во сне, которым не нужны были деньги!
– А если переделать дом в галерею? Проводить тут концерты и организовывать выставки? – ухватилась я за последнюю соломинку, но поняла, что и тут прогорела, потому что графиня сразу поникла и даже хлюпнула носом. Почти незаметно. Ровно так, как и положено даме из высшего общества.
Кузен Джейс накрыл изящную ладонь леди Форестер своей широченной лапой.
– Позволь мне, дорогая кузина, – вежливо спросил он разрешения и, заручившись одобрением, посмотрел на меня. – Возьму на себя смелость, мисс Харт, и раскрою перед вами некоторые карты, после чего вы сразу всё поймёте. Этот особняк… Этот роскошный особняк перешёл к Рене сразу после смерти её благородного мужа, графа Форестера. Его смерть была настоящей трагедией для всех. Мы даже носили траур на месяц дольше положенного.
– На два, – поправила кузена леди Форестер, всхлипнула, вынула из кармашка на поясе белоснежный платок с вышитыми на нём своими инициалами и, краснея от стыда, высморкалась.
– На два, – повторил сэр Норман и продолжил: – Время шло, боль утраты затихала, и все мы надеялись, что скоро наша жизнь вернётся в привычное русло, но не тут-то было. Всякий раз, когда Рене приезжает в «Ивы», на неё нападает такая тоска по горячо любимому супругу, что она впадает в депрессию на несколько недель и выходит из неё постаревшей на год и с кучей седых волосы.
– Так уж и кучей, – недовольно оборвала кузена графиня Форестер.
Что наш век, что другой – ни одна женщина не захочет, чтобы её выставляли в глазах другой постаревшей неврастеничкой.
– Мне виднее, – одёрнул кузину сэр Норман.
– Тогда давайте наймём управляющего, – предложила я. – Он будет искать арендаторов, сдавать дом, приглядывать за имуществом. Вам, леди Форестер, не придётся больше сюда приезжать. Будете вызывать управляющего к себе и вникать в дела на расстоянии.
Но графиня покачала головой.
– Есть ещё один момент, мисс Харт, который вы не знаете, – полным печали голосом сказала она. Кузен Джейс хотел было перехватить инициативу с рассказом, но графиня не позволила. – Мой супруг, граф Форестер, не только умер в самом расцвете сил, но и прямо в этом доме. Поскользнулся на лестнице и ударился головой о пол. Удар, – графиня почти рыдала, – оказался смертельным. С того дня любая мысль об этом доме мне противна. Любое его упоминание, будь я даже в ста милях от этого проклятого места. Всё, что я хочу, – это избавиться от него поскорее. Отдать любому человеку. За любую цену. Лишь бы больше не слышать о нём и не видеть его. Иначе я просто сойду с ума. Даже сейчас сижу здесь, надеясь насладиться уткой, а перед глазами так и стоит образ любимого… Знаете, у него была привычка после обеда сесть у окна и выкурить сигару. И сидел он обычно вон там, в том золочёном кресле.
Графиня махнула рукой в нужном направлении, а я обернулась. В этот самый момент мисс Чопорс важно проплыла мимо. В её руках был поднос, уставленный аппетитными кушаньями.
Желание клиента – закон, даже если оно кажется на первый взгляд неразумным. Хотя теперь, зная нюансы, неразумным оно мне не казалось. До того как уснуть, я и сама хлюпала носом от каждой мелочи, напоминавшей мне о Рэе. Что уж говорить о целом доме, в котором граф и графиня Форестеры жили счастливо, наверно, не один год, пока не случилась трагедия.
– Теперь я вас понимаю, – сдалась я и повернулась к столу.
Блюд заметно прибавилось, и кузен Джейс увлечённо гремел вилкой по тарелке, соскребая с неё остатки паштета. Леди Форестер же сидела прямо, наблюдая за тем, как мисс Чопорс подаёт ей сырную закуску.
– Я завтра же размещу объявления. – Я рьяно взялась за дело. – Только подскажите, в каких газетах это лучше делать.
Жаль, что интернета и телевидения в этом сне не полагалось.
Графиня Форестер кивнула и подцепила вилкой сырный кубик.
– Мисс Чопорс передаст вам список периодических изданий, специализирующихся на недвижимости, – сказала она.
Наконец-то тревога на её лице развеялась, и к нему вернулось прежнее очарование. Видать, хороший сыр к столу подали, раз он смог так быстро стереть печаль. Нужно было и мне попробовать. С этой мыслью я стащила с общего блюда несколько кубиков и, обмакнув один из них в мёд, отправила в рот. Вкус был божественный! Отличный сон! Побольше бы таких!
– С вашего позволения я осмотрю сегодня дом, – прожевав, выдала я.
– Конечно, – легко и непринуждённо щебетала Рене. – К сожалению, не смогу составить вам компанию. Хочу вернуться домой прежде, чем наступит время ужина. Но мисс Чопорс без труда проведёт вас по всем тем комнатам, которые я не успела показать. Также она передаст вам архитектурный план здания и все записи по проводимым реконструкциям. Покупателям это может быть интересно, ведь дому более четырёхсот лет. О деньгах не беспокойтесь. Все расходы смело и без колебаний записывайте на моё имя. Нашу семью в округе знает каждый, так что проблем не возникнет. О вашем проживании мы тоже позаботились. Гостевой дом «Три ключа» вам понравился? Я хорошо знакома с хозяйкой, и она обещала отдать вам лучшую комнату. Передвигаться из города в «Ивы» и обратно можете в моём экипаже. Лакея зовут Карл. Он доброжелателен, но немного ленив и любит играть в карты. Вы любите играть в карты, мисс Харт?
Про карты я как-то пропустила мимо ушей. Больше всего в ту минуту меня волновало известие о «Трёх ключах» и идея мотаться туда-сюда в тесной повозке. Меньше всего мне хотелось снова трястись килькой, запертой в консервной банке. Опять будет качать, а с качкой я была совсем не в ладах.
Набравшись смелости, я выпалила:
– А ещё не поздно отказаться от комнаты в «Трёх ключах»? Или предоплата уже внесена?
Мой вопрос удивил леди Рене и сэра Джейса; кузен Норман даже забыл, за какой закуской тянулся через стол, да так и замер с поднятой рукой.
Леди Форестер досадливо всплеснула руками.
– Я так и знала, что качество обслуживания в том местечке испортилось. Оно, признаюсь, и раньше-то было не на высоте. Прошу простить нас, мисс Харт. Наш выбор пал на тот гостевой дом лишь потому, что он находится в самом ближайшем городке от «Серебристых ив». Ничего приличнее ближе не найти.
– П-постойте, – почему-то заикаясь, перебила я. Правда о моей непереносимости графского экипажа вряд ли была бы приятна графине, поэтому, умолчав детали, я предложила: – Я могла бы остановиться здесь, в этом доме. Это и мне полезно – изучу местность как следует. И для вас меньше расходов, и клиентам удобно. Не придётся договариваться по времени. Захотели – приехали. Я всегда на месте. Всё покажу, расскажу, подпишу. Вы же хотите продать дом побыстрее, а так точно быстрее выйдет.
Оба – леди Форестер и её кузен – зашлись таким сильным кашлем, словно поперхнулись. Одновременно. Что ж, и такое бывает, особенно если одна из закусок – куриные крылышки, обжаренные в сухариках.
– Простите, – во второй раз за ужин покраснела графиня и поднесла к губам бокал с водой. Жадно отпив, помахала рукой у лица, будто прогоняла жар, а затем сделала ещё пару глотков.
Её кузен был менее эмоционален – он просто выхватил из ведёрка со льдом откупоренную бутылку вина, налил себе до краёв и хряпнул всё в один присест. Забыв про разложенную на коленях тканевую салфетку, вытер усы рукавом и снова взялся за бутылку, но леди Форестер не дала продолжить беспорядочный перевод напитков. Тронув кузена за руку, мигом его успокоила и, пододвинув ко мне ближе тарелку с тушеными патиссонами, объяснила:
– Простите нас, мисс Харт. Я и Джейс всегда немного неадекватно реагируем на любое желание кого-либо остаться в доме больше чем на пару часов. И всё из-за моего покойного мужа. Вы же понимаете?
Взгляд её зелёных глаз был столь пронзителен, что во всём мире не нашлось бы человека, кто в данную секунду не посочувствовал бы ей и не всхлипнул с ней вместе.
– Мы до сих пор не можем смириться с тем, что он мёртв, – меланхолично продолжала Рене, – а ведь столько лет прошло… До сих пор, приезжая сюда, переживаем трагедию, как если бы она произошла только что.
– Но я – не вы, – остановила я полное тоски повествование. – Я буду чувствовать себя в этих стенах вполне комфортно и спокойно. И обещаю, что найду покупателя в кратчайшие сроки! Вы даже моргнуть не успеете, а уже придётся передавать ключи.
– Обещаете? – радостно воскликнула Рене.
– Обещаю, – уверенно кивнула я.
Во сне можно было давать какие угодно обещания, но, случись наш разговор в реальной жизни, я бы поступила так же. Продать дом почти даром – что может быть проще? В моей карьере подобных дел было всего три, и с каждым я справилась меньше чем за пару суток.
– Прошу прощения, что вмешиваюсь, миледи, – в нашу беседу внезапно вклинилась мисс Чопорс. Всё это время она стояла в дверях и ловила каждое наше слово. – Если мисс Шарлотта и правда останется в доме, то мне потребуются помощницы. Одна я не справлюсь.
– Я не возражаю, – ответила графиня. – Пригласите миссис Робин и двух её дочерей. Позабыла, как их там зовут? Эмма и… Мара? Мира? Мэри?..
– Мэгги, – хихикнул в бокал кузен Джейс, отчего схлопотал брызгами в нос. А ещё леди Форестер одарила родственника таким гневным взглядом, что даже у меня мурашки побежали по спине.
– Её младшую дочь зовут Мелани, – подсказала мисс Чопорс. – С вашего позволения я их всех троих и приглашу.
– Что ж, тогда приступим к утке, – обрадовалась графиня, и мисс Чопорс послушно уплыла в сторону кухни.
Мы ещё долго обсуждали и дом, и окрестности. Когда после основного блюда подали десерт и сладкую ягодную наливку, мне заодно вручили и список местных газет. Их насчитывалось всего пять штук, и каждая выходила в свой определённый день. Больше всего меня заинтересовало издание «Ивовый вестник». Как пояснил кузен Джейс, оно освещало по большей части местные скандалы, но выделяло и целую полосу для разного рода объявлений, как, например, пропажа котов или попугаев, однако встречались и серьёзные вещи. «Ивовый вестник» пользовался популярностью у высшего общества, развозился по соседним городкам и выходил раз в три дня ровно в полдень. Следующий выпуск планировался на завтра.
– Мы раньше печатали всё в нём, – сказала графиня. – Даже текст сохранился. Дорогой кузен, вы взяли с собой ту бумажку?
Сэр Норман с видом знатока вытащил из нагрудного кармана сложенный в много раз листочек. Развернул и протянул мне.
Текст мне понравился. Кратко и по делу. Именно так и пишутся объявления о продаже домов. Что ж, можно было попробовать возобновить публикацию. В том же «Ивовом вестнике». Если отправить кучера в редакцию прямо сейчас, то успеем попасть в завтрашний выпуск. Именно это я и предложила графине, и тут же заручилась её одобрением.
Вскоре хозяйка «Серебристых ив» приказала готовить её экипаж. Ей и сэру Норману пора было уезжать. Как пояснила леди Форестер, их пребывание в доме уже затянулось и воспоминания об утрате с каждой минутой становились тягостнее. Я не возражала, тем более и сама немного устала от графини, настроение которой менялось от слёз до заливистого смеха столь быстро и часто, что впору было покрутить пальцем у виска. Нервы, подумала я и, наинежнейшим образом распрощавшись с леди Форестер и её кузеном, поднялась на второй этаж, вышла на балкон и стояла там, осматривая окрестности и просто наблюдая.
Вокруг было тихо и красиво. Чуть вдалеке блестела озёрная гладь, над которой склонились плакучие ивы. Цвет их бледной листвы и правда отливал серебром, и я не могла не отметить про себя поэтический вкус человека, кому пришло в голову назвать поместье в их честь.
Однако поэзия и умиротворение царили не повсюду. Внизу, например, под самым балконом, графиня Форестер, залезая в карету, по непонятной мне причине огрела кузена Джейса зонтом по спине и даже как-то злобно огрызнулась в его адрес. Чем таким сэр Норман смог разозлить столь воздушное создание, как Рене Форестер, я так и не смогла расслышать – дверца кареты с шумом захлопнулась, и экипаж быстро тронулся с места. Я же постояла ещё немного, а затем ушла с балкона обратно в дом и начала спускаться на первый этаж.
Лестница была длинная и широкая, устланная красивейшей, но местами потёртой, ковровой дорожкой, и с не менее прекрасным ковром, встречавшим гостей у первой ступеньки. Я была уверена, что эта лестница знала немало гостей, что прибывали в дом на музыкальные вечера или просто без дела. Может, среди тех людей были и местные знаменитости…
Замечтавшись, я сошла на первый этаж, но не успела сделать и двух шагов, как что-то хлюпнуло. Опустив голову и испуганно посмотрев под ноги, я увидела, как из-под ковра, придавливаемого к полу моим весом, вылезает нечто тёмно-красное и густое. На мгновенье у меня потемнело в глазах, и меня повело. Я бы, наверно, упала, если бы в тот момент меня не подхватили под локоть и не увели в сторону, усадив в кресло.
– Вам плохо? У меня есть нюхательная соль, – раздался надо мной голос, в котором я без труда узнала мисс Чопорс.
Я помотала головой.
– Мне уже лучше.
– Вас что-то напугало, мисс Харт?
– Напугало? – чуть не взвинтилась я. – Это ещё мягко сказано! У вас кровь под ковром!
Мисс Чопорс подошла к лестнице и наклонилась.
– Как вы это объясните? – едва не дрожала я.
Мисс Чопорс равнодушно пожала плечами.
– Утром разгружали продукты, и ящик с уткой стоял на этом самом месте. Стоял долго. Видимо, та разморозилась раньше времени, вот и потекла.
– Утка? – кипела я. – Продукты следует заносить через чёрный ход, а вы используете парадный?! Какое безобразие. Надеюсь, леди Форестер об этом не знает?
– Прошу, не говорите ей, мисс Харт. Это первый и последний раз. Обещаю, что больше не допущу такой оплошности.
– На первый раз я вас прощаю, но если замечу снова…
– Это больше не повторится.
Облегчённо выдохнув, я поднялась.
– Приберите здесь, – распорядилась я. – И особенно тщательно промойте ковёр. Чтобы ни одного пятнышка не осталось.
– Я всё сделаю, – ответила мисс Чопорс и виновато отвела взгляд.
А я про себя подумала, что сон уж слишком затянулся.
Глава 5. Утка и затерявшийся ключ
За окном щебетали птицы, а я лежала в кровати с закрытыми глазами и под одеялом, натянутым вплоть до самой макушки.
Мне было страшно.
Страшно открыть глаза и обнаружить себя всё в том же непрекращающемся сне, в котором я носила на себе кучу неудобных юбок с рюшами и не могла по-человечески принять ванну просто потому, что привычной нам канализации в моём сне не предусматривалось.
Сама ванна, правда, была. Точь-в-точь такая, какую в прошлом году я видела на аукционе антиквариата. Вот только краны и сливы к ней подведены не были; вместо этих удобств рядом стояли два огромных чана с горячей и холодной водой, а роль смесителя играл самый обычный металлический черпак.
Зато полотенца оказались пушистыми и мягкими на ощупь. От них едва уловимо веяло лавандой, и это благодаря её аромату я уснула сразу, как только коснулась головой подушки, что была, как облако, воздушна.
Теперь же пришла пора просыпаться, и, укрыв себя с головой, я только и делала что молилась, чтобы наконец увидеть потолок родной квартиры, как только скину с себя одеяло.
Раз. Два. Три.
Потолок был. Но не обычный белый с мягким светом по периметру, а отделанный широкой золочённой планкой и с низкой люстрой посередине, в центре которой сидел стеклянный ангелочек с лютней.
Я громко застонала. Я всё ещё спала, всё ещё находилась в чужом для меня доме в три этажа и с погребом впридачу, в чужой спальне, на чужой кровати, и всё вокруг было такое чужое-чужое, пусть и красивое, что хотелось скорее выть, чем наслаждаться.
Внезапно меня осенило.
Может, в реальности со мной что-то случилось, и на самом деле я сейчас лежу в коме, и потому вижу всё это? Живу своей жизнью во сне, в мире, которое нарисовало мне моё воображение, где даже работа какая-никакая наклюнулась. Всё идёт спокойно и своим чередом, а там, по ту сторону сознания, врачи борются за мою жизнь и вот-вот приведут меня в чувство.
От этой мысли я даже вздохнула с облегчением. Спрыгнув с высокой кровати, перина на которой была провалена так сильно, что у меня разболелась спина, я немного побродила по комнате, заламывая пальцы и продолжая размышлять на тему моего странного сна, но ничего убедительнее комы не придумала. Что ж, чувствовала я себя прекрасно, и оставалось только ждать, полагаясь на профессионализм медиков, – лично от меня теперь мало что зависело.
А раз так, то почему бы не насладиться пребыванием в старинном особняке? Мечтала ведь съездить с Рэем в какой-нибудь городок, где можно было бы снять нечто подобное на выходные и, окунувшись в старину, хоть на пару дней почувствовать себя благородной леди. Маркизой там или баронессой, или даже графиней.
В реальной жизни, как известно, осуществить мечту не получилось. Так почему бы не оторваться по полной во сне? К тому же весь дом в моём распоряжении. Жаль только, что я в нём одна, и обаятельного графа к особняку, расположившемуся у озера и среди ив, увы, не прилагалось. Да если бы и дали, я бы, наверно, не согласилась: слишком сильно ещё кровоточила рана после разрыва с Рэем…
С третьего этажа на первый я спускалась медленно. Рассматривала всё вокруг, словно видела в первый раз, хотя вчера до поздней ночи бродила по комнатам в компании мисс Чопорс и увесистого подсвечника на две свечи, изучая каждую мелочь. Придраться было не к чему: всё вокруг было идеально. Разве только у самой лестницы, ведущей на чердак, я обнаружила два слоя паутины, но мисс Чопорс ловко смахнула её рукой.
Экономка графини Форестер оказалась женщиной немногословной. На вопросы, которые я задавала, она отвечала односложно, а когда я попробовала шутить на тему зеркал, мисс Чопорс и вовсе поджала губы и не проронила ни слова. Красноречием она удивила лишь раз, и случилось это на втором этаже, у дверей одной из комнат, ничем не примечательных и ровно таких же, как и все остальные.
Передав мне в руки подсвечник, мисс Чопорс с минуту теребила связку ключей, отыскивая нужный. Затем хмыкнула и невозмутимо произнесла:
– Кажется, ключ от этой комнаты попал на другую связку. Ту, что от третьего этажа. Я их все на днях чистила – могла перепутать и не туда привязать.
По третьему этажу мы прогуливались ровно два часа назад, до того, как прерваться на перерыв на чай, и я не помнила, чтобы мисс Чопорс недоумевала по поводу лишнего ключа. Решив лишний раз не умничать, я спокойно сказала:
– Так принесите все ключи от третьего этажа. Найдём нужный. Завтра в полдень выходит наше объявление. До этого времени я должна успеть рассмотреть здесь каждый уголок и убедиться, что знаю, что продаю.
Однако мисс Чопорс не сорвалась с места и не побежала исправлять оплошность, а продолжала копаться в связке, при этом что-то бормоча себе под нос.
– Этот не подходит, – с трудом различила я. – Этот тоже. Может, этот?
Я не выдержала.
– Мисс Чопорс, вы сказали, что нужного ключа у вас при себе нет, так зачем вы их сейчас примеряете?
Уличённая в нелогичности своих действий экономка на секунду замерла, а затем промычала:
– Ту связку ещё найти надо…
– То есть как? – растерялась я. – Вы же пользовались ими два часа назад. Вы их, что, потеряли?
Мисс Чопорс вспыхнула.
– Как вы могли такое допустить? За все годы моей службы в этом доме я никогда ничего не теряла из имущества хозяев, а только приумножала их богатства.
– Тогда, – выдохнула я, – вы от меня что-то утаиваете. Что? То, что за этой дверью? Что там? Труп? – зачем-то грубо отшутилось я под конец.
Однако экономка на «шутку» никак не отреагировала, и я повторила вопрос:
– Так я жду, мисс Чопорс. Что там?
– Там до сих пор не убрано, – отчеканила экономка, тем самым второй раз за день расписавшись в своей некомпетентности. Первым был случай с уткой.
– К завтрашнему полудню успеете навести порядок? – только и спросила я.
– Конечно, успею, – расцвела мисс Чопорс и перестала греметь ключами.
А я на всякий случай подёргала круглую и начищенную до блеска ручку и, убедившись, что дверь и правда крепко заперта, пожала плечами и пошла дальше. В конце концов, одна комната погоды не делает.
Но именно об этой комнате я вспомнила прямо сейчас, ступив на площадку второго этажа и бросив взгляд в сторону длинного, пустого коридора, в котором веселился залетавший через открытые окна тёплый южный ветер.
Остановившись у двери, я почему-то долго на неё смотрела. Так смотрят археологи на врата, ведущие в гробницы фараонов, при этом вначале читая предупредительные надписи и только затем делая первый шаг внутрь. Здесь никаких надписей не было, но и внутрь мне было не попасть, потому что дверь оставалась запертой. Я это проверила, коснувшись круглой ручки. И в ту же секунду меня обдало холодом. Неужели ветер усилился и сменился с южного на северный? От такого дубака запросто к вечеру с соплями слечь.
Но мои опасения оказались напрасны. Пара шагов прочь от двери – холод прекратился, тепло вернулось, пальцы больше не леденели, и дрожь не шла по плечам. Возможно, всё лишь почудилось?
Теряясь в догадках, я вернулась на лестницу и продолжила спускаться. Перед самой нижней ступенькой остановилась и внимательно осмотрела расстеленный на полу ковёр. На этот раз из-под него ничего не выползало и не вытекало, да и пятен, уродующих узор, тоже не было. Ковёр был чист. Я довольно промурлыкала и смело ступила на самый его край.
И зря!
Подлая бахрома под моими ногами уподобилась скользким червям – я не удержалась и грохнулась на пол. Распластавшись расплюснутой лягушкой, некоторое время лежала и соображала, жива я ещё или уже нет. Оказалось, что жива и даже ничего себе не сломала. Только правое колено сильно болело.
Дунув на упавшие на лицо волосы, охая и ахая, я кое-как поднялась и села. Потянула на себя ненавистные мне юбки платья, задрала их и обнаружила на коже приличного размера ссадину, которая при этом ещё и кровоточила.
Двигаться было тяжело, и я с трудом поднялась на ноги. Вид у меня был... совсем непрезентабельный. В некоторых местах от платья оторвалось кружево, на рукавах-фонариках треснула тесьма, аккуратно приделанный к поясу кармашек, украшенный бирюзой, потерял с горстку самоцветов, и мелкие камешки теперь где только не валялись. А волосы так вообще растрепались – заколка слетела, и только ей одной было известно, куда она соизволила закатиться.
Ковру тоже досталось: в месте, где я умудрилась столь неуклюже приземлиться, он собрался складками. Если приедут покупатели, ковёр и парадная лестница станут первыми, на что они бросят взгляд. Нельзя позволять ему лежать гармошкой – нужно срочно распрямить, разгладить и вернуть на прежнее место. Одной мне в моём нынешнем состоянии такое вряд ли под силу провернуть – нужно звать на помощь мисс Чопорс. Однако, сколько я ни звала, на мой крик никто не явился: в доме было тихо и безлюдно, и даже завтраком не пахло.
Что ж, мне было не впервые наводить порядок в домах перед показами. По договору в мои обязанности подобное никогда не входило, но ситуации случались разные. И бывало, чтобы остаться в бизнесе и на первой строчке среди лучших в своём деле, достаточно было не выделываться и просто махнуть пару раз шваброй. Ну, или штору поправить, или книги ровно стопочкой сложить.
На этот раз испытанием стал ковёр. И всё бы хорошо, если бы не моя нога...
