Целуй, пока не поздно

— Иди ко мне, — сказала я.

Она подбежала, обняла меня за талию. Я прижала её к себе, чувствуя, как её сердце бьётся — быстро-быстро, как у пойманной птицы.

— Всё будет хорошо, — сказала я.

Но я не верила в это.

И Лира не верила.

Потому что на полу храма, у алтаря, она нарисовала новый рисунок.

Три фигуры: я, Мэриус и она.

Между нами — череп.

И подпись: «ОДИН УМРЁТ».

Глава 5

Я не спала в храме.

Сидела на холодном каменном полу, прислонившись спиной к колонне, и смотрела на Кубок Перерождения. Он пульсировал алым светом в такт моему сердцу — или моё сердце билось в такт ему. Я не знала.

Лира уснула у меня на коленях, свернувшись калачиком. Её белые волосы рассыпались по моим ногам, дыхание было ровным, но иногда она вздрагивала во сне — и тогда я гладила её по голове, пока она не успокаивалась.

Мэриус сидел в противоположном конце храма, у входа. Он не спал — я чувствовала его взгляд на себе. Серебряные глаза горели в темноте, как угли.

— Ты должна отдохнуть, — сказал он.

— Не могу.

— Из-за Кубка?

— Из-за всего.

Он замолчал. Тишина в храме была плотной, почти осязаемой. Даже вода не капала — подземные источники, должно быть, уходили глубоко вниз, под фундамент.

— Я не убивал Серафину, — вдруг сказал он.

Я подняла голову.

— Что?

— То, что ты прочитала в письмах — ложь. Я написал их, чтобы отвлечь внимание. Настоящий убийца — брат Серафины. Нынешний король.

Я рассмеялась. Горько, надрывно.

— Ты снова врёшь. Ты всегда врёшь. Сначала сказал, что портрет — ловушка для убийцы. Потом признался, что сам нанял убийцу. Теперь говоришь, что это был не ты? Мэриус, у тебя мания величия или мания жертвы?

— Ни то, ни другое, — ответил он спокойно. — Я хочу, чтобы ты выслушала меня. Не перебивая. А потом решишь, кому верить.

— А если я не захочу слушать?

— Тогда ты выйдешь из храма и попытаешься сбежать, — сказал он. — Но тебя не выпустит магия поместья. Я не запер тебя, Сайфер. Заперла магия, которая питается от Кубка. Она не подчиняется мне. Она подчиняется только Лире — и своей воле.

— Своей воле? У магии есть воля?

— У древней — да, — кивнул он. — Кубок — не просто артефакт. Он почти живой. Он чувствует угрозу. И он чувствует ложь. Прямо сейчас он знает, что ты хочешь сбежать. И он не выпустит тебя, пока ты не узнаешь правду.

Я посмотрела на Кубок. Алый свет стал ярче, как будто артефакт подтверждал слова Мэриуса.

— Хорошо, — сказала я. — Говори. Но если я пойму, что ты врёшь — я убью тебя. Кинжал со мной.

— Я знаю.

Он встал, подошёл ближе, но не слишком — оставил между нами расстояние в несколько шагов. Лира спала, не просыпаясь.

— История начинается не три года назад, — сказал он. — И не тридцать. Она начинается триста лет назад, когда Кубок Перерождения был создан. Его создатель — древний маг, имя которого стёрто из всех хроник — хотел дать магию тем, у кого её нет. Но он ошибся в расчётах. Кубок не дарует магию. Он её перераспределяет. Забирает у одних — отдаёт другим. И плата за это — жизнь.

— Чья жизнь?

— Создателя, — ответил Мэриус. — И всех его потомков. Моя семья проклята. Каждое поколение платит кровью за использование Кубка. Серафина знала об этом. Она пришла в мою семью, чтобы снять проклятие.

— Она была магом?

— Нет. Она была нулём, как ты. Но она верила, что если Кубок активирует истинная наследница — Лира — проклятие исчезнет. Она вышла за меня замуж, чтобы родить ребёнка.

— Ты женился на ней из-за Кубка?

— Я женился на ней, потому что полюбил, — сказал он. — А она вышла за меня, потому что ей нужен был ребёнок. Мы оба использовали друг друга. Но когда родилась Лира, всё изменилось.

— Что изменилось?

— Серафина полюбила дочь. По-настоящему. И она поняла, что не сможет использовать её как инструмент. Она хотела сбежать. Увезти Лиру туда, где Кубок не сможет её найти.

— А ты?

— Я хотел остаться. Потому что если мы уедем, Кубок найдёт другого носителя. И тогда проклятие перейдёт на невинных людей.

— И вы поссорились?

— Мы воевали, — сказал Мэриус. — Не физически. Словами. Она обвиняла меня в том, что я хочу принести дочь в жертву. Я обвинял её в том, что она готова обречь тысячи людей на смерть ради спасения одного ребёнка.

— А потом?

— Потом приехал её брат, — голос Мэриуса дрогнул. — Король. Он узнал о Кубке и о Лире. Он предложил Серафине сделку: он поможет ей сбежать, а она отдаст ему Лиру на один день — чтобы он активировал Кубок для себя.

— Она согласилась?

— Нет. Но он не стал ждать. Он отравил её на моих глазах. Яд был в вине — не в том, что я дал ей, а в том, что прислал он. Серафина думала, что это подарок от брата — редкое вино из столицы. Она выпила. И умерла.

— А ты? Ты не мог спасти её?

— Я пытался. — Он закрыл глаза. — Я использовал всю свою магию, все артефакты, все знания. Но яд был магическим, созданным специально против моей силы. Её душа ускользала от меня, как вода сквозь пальцы.

— И ты создал портрет.

— Чтобы поймать убийцу, — кивнул он. — Я знал, что король не удержится. Он придёт посмотреть на результат. Или пришлёт кого-то. Портрет должен был зафиксировать магический след.

— И он пришёл?

— Нет. — Мэриус усмехнулся. — Он умнее, чем я думал. Вместо этого он прислал посла Эстебана. Тот явился в дом якобы с соболезнованиями — и попал в ловушку. Его магический след остался на портрете. Это я и показал магистрам после бала.

— Поэтому Лира назвала имя Эстебана?

— Да. Потому что его магический след был на портрете. Но настоящий убийца — король.

— А письма? — спросила я. — Те, что я нашла в твоём кабинете? Где ты признаёшься, что нанял убийцу?

— Ложь для дураков, — ответил он. — Я знал, что рано или поздно кто-то из шпионов короля обыщет мой кабинет. Я подсунул им фальшивку. Чтобы они думали, что я убил жену, и не искали дальше.

— А если бы их не обманула ложь?

— Тогда бы они нашли правду. А правда — король убийца. И если бы они её нашли, они бы убили меня. Потому что я — единственный, кто знает, где находится настоящий Кубок.

Я посмотрела на алтарь. Кубок всё ещё пульсировал алым.

— Это настоящий? — спросила я.

— Нет, — сказал Мэриус. — Это копия. Настоящий спрятан в другом месте. Я не могу рисковать.

— Ты ничему не учишься, — сказала я. — Ты всё время врёшь. Даже сейчас, когда рассказываешь «правду», я не знаю, верить ли тебе.

— Не верь, — ответил он. — Проверь. Выберись из поместья. Уйди. И если магия выпустит тебя — значит, я сказал правду. Если нет…

— Если нет?

— Значит, Кубок считает, что ты должна остаться и узнать всё до конца.

Я встала — осторожно, чтобы не разбудить Лиру. Положила её голову на свёрнутый плащ.

— Хорошо, — сказала я. — Я попробую выйти.

— Я не буду тебя останавливать.

— Знаю.

Я пошла к выходу из храма. Каменные ступени вели вверх, к потайной двери за печью. Я поднялась. Толкнула дверь.

Она не открылась.

Я толкнула сильнее — ногой, плечом. Ничего. Дверь была заперта не физически — магически. Серебристый свет обвивал косяки, как змеи.

— Откройся, — сказала я.

Дверь не отозвалась.

— Я сказала — откройся!

Тишина.

Я ударила кулаком по дереву. Боль обожгла костяшки, но дверь даже не дрогнула.

— Бесполезно, — раздался голос Мэриуса за спиной. — Я же говорил.

Я обернулась. Он стоял на нижних ступенях, сложив руки на груди.

— Ты сделал это, — сказала я. — Ты запер меня.

— Нет, — покачал он головой. — Кубок. Иди к нему, Сайфер. Спроси у него напрямую. Он ответит.

— Артефакты не говорят.

— Этот говорит.

Я спустилась обратно в храм. Кубок сиял ярче — теперь это был не просто свет, а пульсация, похожая на сердцебиение.

Я подошла к алтарю.

— Что ты хочешь? — спросила я.

Кубок молчал.

— Я не понимаю твоего языка, — сказала я. — Если ты хочешь что-то сказать — скажи словами.

Внезапно в моей голове зазвучал голос. Не мужской и не женский. Старый, как мир. Холодный, как космос.

«Ты — Жница».

Я отшатнулась.

— Что?

«Ты — Жница. Проклятая. Поглощающая чужие дары. Я чувствую тебя. Твои каналы пусты, но твоя сущность — нет. Она спит. Но она проснётся».

— Кто ты? — прошептала я.

«Я — Кубок Перерождения. Я — память о тех, кто умер за магию. Я — голос крови. И я говорю тебе: ты не ноль. Ты — оружие. Ты — угроза. Ты — надежда».

— Я не хочу быть оружием.

«Ты не выбираешь. Как и Лира. Как и Мэриус. Вы — пешки в игре, которая длится тысячу лет. Но ты можешь стать игроком. Если примешь свою природу».

— Какую природу?

«Жницы не теряют дар. Они его прячут. Запечатывают. Твой дар не украли. Ты сама его запечатала — в момент предательства, чтобы выжить. Твоя подруга только помогла тебе. Но печать можно снять».

— Зачем мне снимать печать? Чтобы снова стать мишенью?

«Чтобы защитить тех, кого любишь».

Я посмотрела на Лиру. Она спала — безмятежно, по-детски. И на Мэриуса. Он стоял неподвижно, смотрел в пол.

— Ты слышал? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Кубок говорит только с теми, у кого есть проклятие. Или дар Жницы.

— Откуда ты знаешь, что я…

— Я догадался, — сказал он. — Когда впервые увидел твои каналы. Они не повреждены, не разрушены. Они запечатаны изнутри. Сделать это может только сам маг. Ты запечатала себя, Сайфер. В момент предательства ты испугалась своей силы — и спрятала её.

— Я не помню.

— Потому что ты стёрла себе память. Или твоя магия стёрла. Жницы умеют защищать себя.

— Ты знал с самого начала?

— Догадывался, — поправил он. — Теперь — уверен.

— И поэтому ты взял меня? Не потому, что я ноль, а потому, что я Жница?

— Я взял тебя, потому что Лира попросила, — ответил он. — Она нарисовала твой портрет за месяц до того, как ты пришла. Она знала, что ты появишься. И сказала, что ты — ключ ко всему.

— Я — ключ?

— К спасению. Или к гибели. Она не уточнила.

Я села на ступеньку, опустив голову на руки. Слишком много правды за один день. Слишком много лжи. Я не знала, где правда, а где нет.

— Что мне делать? — спросила я.

— Остаться, — сказал Мэриус. — Помочь Лире. Разблокировать свой дар. И вместе победить короля.

— А если я не хочу?

— Тогда Кубок не выпустит тебя, — ответил он.

Я подняла голову.

— Ты говорил, что Кубок подчиняется Лире.

— Да. Но Лира спит. И во сне она приказала Кубку не выпускать тебя. Потому что она боится, что ты уйдёшь и погибнешь.

— Она сказала тебе это?

— Она нарисовала.

Мэриус подошёл к спящей девочке, осторожно разжал её кулачок. В нём был зажат клочок бумаги — я не заметила его раньше. Он развернул его и показал мне.

Рисунок: я ухожу по тропе вниз, к порту. А за мной — тень. С ножом.

— Она видит будущее, — сказал Мэриус. — Если ты уйдёшь сейчас, ты умрёшь. Убьют по дороге. Или в порту. Или на корабле. Её видения почти всегда сбываются.

— Почти?

— Никто не может предсказать будущее на сто процентов. Но Лира ошибалась только два раза. Оба раза, когда кто-то умирал вместо предсказанного.

— И ты предлагаешь мне остаться в золотой клетке? Ждать, пока король не придёт за нами?

— Я предлагаю тебе не умирать, — ответил он. — И помочь мне найти способ победить короля без жертв.

— А если такого способа нет?

— Тогда мы придумаем его сами.

Я посмотрела на Кубок. Алый свет стал спокойнее, ровнее.

— Я останусь, — сказала я. — Но не ради тебя. И не ради Кубка. Ради Лиры. И ради того, чтобы доказать, что я — не оружие.

— Как скажешь, — кивнул Мэриус.

На следующий день мы вернулись в дом, и я попыталась сбежать снова.

Уже не из храма — из поместья. Просто вышла за ворота и пошла по тропе вниз, к порту. Мэриус не останавливал меня, не звал. Стоял на крыльце и смотрел.

Я прошла десять шагов — и упёрлась в невидимую стену. Серебристую, прозрачную, как стекло. Я толкнула её — она не поддалась. Ударила кулаком — только отбила руку.

— Отпусти! — крикнула я.

Стена не ответила.

Я пошла вдоль неё — налево, к скалам. Стена тянулась за мной. Направо, к морю. Стена тянулась.

Купол. Магический купол накрывал всё поместье, и я была внутри.

— Сними его! — крикнула я Мэриусу.

— Не могу, — ответил он. — Это не моя магия. Это Кубка.

— Прикажи Лире!

— Она ещё спит. И даже если проснётся — она не снимет купол. Потому что считает, что так безопаснее.

— Для кого?

— Для тебя.

Я вернулась в дом, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла. Прошла в свою комнату — новую, в крыле Серафины — и рухнула на кровать.

Внутри всё кипело от злости. На Мэриуса, на Кубок, на Лиру — хотя она была ребёнком. На себя — за то, что позволила втянуть себя в это.

«Ты можешь снять печать, — вспомнила я слова Кубка. — Ты сама её наложила».

Я закрыла глаза, попыталась заглянуть внутрь себя — туда, где когда-то жила магия. Пустота. Тишина. Но теперь, когда Кубок сказал мне правду, я чувствовала под этой пустотой что-то. Словно под толщей льда — тёмная вода. Не замерзшая, а затаившаяся.

Мой дар не умер. Он спал.

И если он проснётся…

«Ты станешь оружием», — прошептал внутренний голос. — «Ты станешь Жницей. Ты будешь высасывать чужие дары. Ты будешь монстром».

«Но я смогу защитить Лиру», — ответил другой голос. — «Я смогу защитить себя».

Я не знала, какой голос правильный.

В следующие три дня я не разговаривала с Мэриусом. Кормила Лиру, играла с ней, читала книги — но всё делала механически, как заведённая. Внутри меня зрело решение.

Я должна сбежать.

Но не физически — магически. Если Кубок не выпускает меня, значит, нужно стать сильнее Кубка. Нужно разблокировать дар. Стать Жницей. А потом — пробить купол.

Я начала тренироваться.

Каждый день я уходила на пляж — туда, где в море врезались острые скалы, и волны разбивались в пену. Садилась на песок, закрывала глаза и пыталась достучаться до своей запечатанной магии.

Сначала ничего не получалось.

Потом — чуть-чуть.

Я чувствовала покалывание в кончиках пальцев. Слабое, едва заметное. Как будто дар просыпался, зевал и снова засыпал.

Я не сдавалась.

На третий день Мэриус нашёл меня на пляже.

— Ты пытаешься разблокировать дар, — сказал он, садясь рядом.

— Да.

— Опасно.

— Всё опасно, — ответила я, не открывая глаз. — Ты, Лира, Кубок, король. Моя собственная тень опасна. Так что позволь мне хотя бы попытаться стать сильнее.

— Я не запрещаю, — сказал он. — Я предупреждаю. Дар Жницы просыпается с болью. И с голодом. Ты захочешь чужой магии. Ты захочешь её поглотить. И если рядом не будет никого, кто остановит тебя…

— Ты остановишь, — сказала я. — Ты сильный маг. Ты справишься.

— А если я не захочу тебя останавливать?

Я открыла глаза. Он смотрел на меня — серьёзно, без тени улыбки.

— Ты должен меня остановить, — сказала я. — Клянись.

— Клянусь, — ответил он. — Но ты должна кое-что пообещать мне взамен.

— Что?

— Не пытайся сбежать, пока не разблокируешь дар полностью, — сказал он. — Без дара ты умрёшь за воротами. С полупроснувшимся даром ты сойдёшь с ума. Только полная сила даст тебе свободу.

— Ты хочешь, чтобы я стала Жницей, — поняла я.

— Я хочу, чтобы ты выжила.

— А если я стану монстром?

— Ты не станешь, — сказал он. — Потому что у тебя есть Лира. Она не даст тебе упасть в темноту.

Я посмотрела на дом. В окне второго этажа стояла Лира и смотрела на нас. Она помахала рукой.

Я помахала в ответ.

— Хорошо, — сказала я. — Я останусь. Буду тренироваться. Не буду сбегать, пока не буду готова.

— И ещё кое-что, — сказал Мэриус. — Мы уезжаем.

— Куда?

— На остров, — ответил он. — Отдалённый, необитаемый. Там нет шпионов, нет магии короля, нет даже порталов. Только море, скалы и мы.

— Зачем?

— Чтобы ты могла тренироваться в безопасности, — сказал он. — И чтобы Лира отдохнула от видений. Ей нужно сменить обстановку.

— А купол?

— На острове нет купола, — сказал он. — Там ты свободна. Но если ты уйдёшь, я не смогу тебя защитить. Король найдёт тебя за два дня.

— А если я не захочу, чтобы меня защищали?

— Тогда зачем тебе дар?

Он встал и протянул руку. Я не взяла её. Поднялась сама.

— Когда едем?

— Через два дня.

Два дня прошли в сборах. Мэриус готовил корабль — небольшую яхту с магическим двигателем. Лира рисовала один рисунок за другим — острова, пальмы, дельфинов. Она была рада.

Я — нет.

Я всё ещё не верила Мэриусу. Но и не верить не могла. Слишком много улик говорило в его пользу — и против.

В день отплытия стоял туман. Серый, липкий, он окутывал утёс, делая дом невидимым с пляжа. Корабль покачивался на волнах — небольшой, но крепкий, с чёрными парусами.

Мэриус нёс Лиру на руках. Я тащила мешок с вещами.

— Не бойся, — сказал Мэриус, глядя на моё лицо. — Остров красивый. Тебе понравится.

— Я не боюсь острова, — ответила я. — Я боюсь тебя.

Он ничего не сказал.

Мы погрузились на корабль. Мэриус поднял паруса, и ветер наполнил их — магия, конечно, не просто ветер. Корабль отчалил от берега, и поместье скрылось в тумане.

Я стояла на корме, смотрела, как исчезает утёс.

Лира стояла рядом, держала меня за руку. Её пальцы были холодными, но не ледяными — просто прохладными.

— Ты рада? — спросила я.

Она кивнула и показала на небо — «там солнце».

— Надеюсь, ты права.

Ветер стих. Корабль замедлил ход. Мэриус что-то бормотал — настраивал магический компас.

Я смотрела на воду. Чёрную, глубокую, бесконечную.

И вдруг я почувствовала это.

Вспышку.

Внутри.

Не боль — жар. Как будто кто-то разжёг костёр в моём позвоночнике. Тепло разлилось по груди, по рукам, по кончикам пальцев.

Мой дар.

Он проснулся.

На секунду.

Я видела золотые нити — такие же, как раньше, но другие. Более яркие, более плотные. Они пульсировали в такт моему сердцу.

— Сайфер? — Мэриус обернулся. — Что с тобой?

— Ничего, — ответила я, но голос дрожал.

Вспышка погасла.

Но что-то осталось.

Что-то тёмное, древнее, злое.

Оно шевелилось в глубине моей души, как змея в норе.

Я посмотрела на свои руки. Они не светились. Дар ушёл. Но зло осталось.

— Что это было? — спросил Мэриус.

— Не знаю, — ответила я.

Но я знала.

Кубок сказал правду. Я — Жница. И моя сила — не просто дар. Это проклятие. И оно проснулось.

— Сайфер, — Мэриус подошёл ко мне, взял за плечи. — Посмотри на меня.

Я подняла глаза. В его серебряных зрачках отражалось моё лицо — бледное, испуганное, чужое.

— Что ты чувствуешь? — спросил он.

— Голод, — прошептала я.

— Голод?

— Я хочу твою магию, — сказала я. — Хочу взять её. Выпить. Всю.

Он отшатнулся.

— Оно проснулось, — сказал я. — Не дар. То, что внутри дара. Жница. И она голодна.

Лира заплакала.

Тихо, без звука — слёзы текли по её щекам, а рот был открыт в беззвучном крике.

Она видела будущее. И оно было ужасным.

— Успокой её, — сказал Мэриус.

Я притянула Лиру к себе, обняла. Но внутри меня что-то шевелилось — тёмное, злое, голодное. Оно хотело чужой магии. Оно хотело впитать в себя всё, до последней капли.

— Держись, — прошептал Мэриус. — Держись, Сайфер. Не дай ему взять верх.

Я зажмурилась.

Я представила себе Лиру. Её улыбку, когда она впервые надела мне венок на голову. Её рисунки. Её холодные пальцы, сжимающие мою руку.

И тёмная волна отступила.

На секунду.

Но она знала, что вернётся.

— Остров, — сказал Мэриус, показывая вперёд. — Мы почти на месте.

Я открыла глаза.

Вдалеке, в полосе тумана, показалась зелёная точка — остров. Маленький, почти игрушечный.

— Там нет магии, — сказал Мэриус. — Там Жница не сможет питаться. Ты будешь в безопасности.

— А вы? — спросила я.

— Мы — да, — ответил он. — Потому что мы не маги? Ты, Лира и я?

— На острове нет магии, — повторил он. — Совсем. Её не чувствуют, не используют, не поглощают. Там мы все равны.

— Ты хочешь запереть меня в месте без магии? Чтобы я не превратилась в монстра?

— Я хочу дать тебе время, — ответил он. — Время, чтобы ты научилась контролировать Жницу. А потом — мы вернёмся.

— А если я не смогу?

— Тогда останешься на острове навсегда, — сказал он. — Но ты будешь жива. И Лира будет жива. Это главное.

Корабль причалил к берегу. Песок был розовым — я никогда не видела такого. Море — бирюзовым. Небо — чистым, без единого облака.

Остров был прекрасен.

Но внутри меня шевелилось зло.

И оно сказало: «Здесь нет еды. Ты умрёшь от голода. Скорее — убей их. Выпей их силу. Хотя бы немного».

Я сжала кулаки.

Я не поддамся.

— Мы останемся здесь на месяц, — сказал Мэриус, выпрыгивая на песок. — Я построил хижину в прошлый раз. Там есть еда, вода, книги.

— Ты бывал здесь раньше?

— С Серафиной, — ответил он. — Мы хотели сбежать сюда. Но не успели.

Он протянул руку — помочь мне сойти с корабля. Я не взяла её. Спрыгнула сама, держа Лиру на руках.

Ноги утонули в тёплом розовом песке.

— Красиво, — сказала я.

— Да, — кивнул Мэриус. — Лучшее место, которое я знаю.

Мы пошли к хижине. Маленькой, из тёмного дерева, с соломенной крышей. Внутри — кровати, стол, очаг. Просто. Но уютно.

Мэриус развёл огонь. Лира села на пол и начала рисовать на песке, который мы натащили внутрь.

Я стояла у окна и смотрела на море.

Внутри меня Жница шевелилась — как спящий зверь, который чувствует, что его клетка открыта.

«Сдерживайся», — приказала я ей. — «Или я запечатаю тебя снова».

«Ты не сможешь, — ответила она. — Я сильнее. Я — это ты».

— Нет, — прошептала я. — Ты — не я.

— Ты с кем говоришь? — спросил Мэриус.

— С собой, — ответила я.

Он не стал спрашивать подробности.

Ночью я не спала. Сидела на пороге хижины, смотрела на звёзды. Они были другими — не те, что над портом, и не те, что над утёсом. Ярче, ближе, как будто их можно было достать рукой.

Жница затихла. Наверное, потому что магии вокруг не было. Ни капли.

Я вздохнула свободно в первый раз за много дней.

А потом услышала шёпот.

Не изнутри — снаружи. Из моря.

«Вернись, — говорил голос. — Вернись к нам. Мы ждём тебя».

— Кто вы? — спросила я.

«Древние. Те, кто создал Кубок. Те, кто создал Жниц. Мы ждали тебя тысячу лет».

— Зачем?

«Ты — ключ. Ты откроешь дверь. Ты выпустишь нас».

— Я не хочу вас выпускать.

«Ты выпустишь. Потому что у тебя нет выбора. Твоя сила растёт. Скоро ты не сможет её контролировать. И тогда — мы придём».

Шёпот стих.

Я сидела на песке и дрожала — не от холода, от ужаса.

Остров не был безопасным.

И магия здесь была.

Она спала в глубине, под водой.

И она звала меня.

Наутро я рассказала Мэриусу о голосе. Он побледнел.

— Это невозможно, — сказал он. — Здесь нет магии. Я проверял.

— Проверь ещё раз, — ответила я.

Он достал магический кристалл — маленький, тусклый. Обычно он светился, когда рядом была магия. Сейчас — нет.

— Ничего, — сказал он. — Ты ошиблась.

— Я не ошиблась, — покачала головой я. — Магия здесь есть. Но она… другая. Она не реагирует на твой кристалл.

— Какая?

— Древняя, — ответила я. — Та, что была до магии. Та, что создала Кубок.

Мэриус убрал кристалл.

— Тогда мы не можем здесь оставаться, — сказал он.

— А куда мы можем уйти? — спросила я. — На утёсе — купол. В порту — король. На острове — древние. Везде враги.

— Есть ещё одно место, — сказал он. — Но я не хотел туда возвращаться.

— Какое?

— Дом моей матери, — ответил он. — В горах. Там нет магии, нет людей, нет пути для короля. Но… там умерла Серафина. Там началось проклятие.

— Мы поедем туда, — сказала я. — Если это единственный шанс спасти Лиру.

— И тебя, — добавил он. — Ты тоже нуждаешься в спасении.

Я посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Жница затихла — но я знала, что она там. Ждёт.

— Хорошо, — сказала я. — В горы. Когда едем?

— Через два дня, — ответил Мэриус. — Нужно подготовить корабль к долгому путешествию.

— А Лира?

— Лира будет с нами.

Я кивнула и пошла собирать вещи.

Но внутри меня Жница улыбнулась.

Она знала, что в горах есть магия. Много магии.

И она будет пить.

Глава 6

Мы не поехали в горы.

Я проснулась на рассвете от того, что Лира трясла меня за плечо. Её глаза были огромными, испуганными. В руках — планшет с рисунком.