Развод с генералом-драконом. Несломленная бывшая жена

— Макс… — шепчу я. — Не надо.

По щеке бежит горячая слеза.

Прорываются эмоции. Пламя внутри неутолимое пылает и сжигает меня, превращая душу в пепел. Не могу больше. Реву.

Райнхарт целует меня в мокрые щёки, в губы. Дыхание его рваное и нетерпеливое, но поцелуи нежные, внимательные — для меня. Для меня одной.

Он останавливается, гладит меня по мокрому лицу.

— Любишь меня, — хрипит он.

Новая слеза катится по щеке. Но я молчу.

— Покажи мне, как любишь.

Он снова начинает двигаться. И я больше не отворачиваюсь — гляжу на него. В глаза друг другу смотрим.

Волна острого удовольствия, словно разряд молнии, пронзает тело.

— Я любила тебя, Макс, всей душой тебя любила, — вырывается из груди горячий искренний шёпот.

Райнхарт застывает, и вдруг в нём пробуждается зверь: зрачки вытягиваются, черты лица заостряются, становясь дикими и хищными. А пальцы, которыми он стискивает меня за талию, перемещаются выше и сжимают за горло.

Больно.

Захват длится всего мгновение, но мне очень страшно. Я никогда не видела Райнхарта в облике зверя, но сейчас передо мной именно он.

Генерал выпускает меня и отворачивается. Давит себе на грудь и морщится, будто ему больно.

— Вот так, Эбби. Теперь иди в постель, — произносит он стальным голосом. — Ложись спать. И завтра, чтобы вела себя, как положено.

Он думает, что сломал меня. Мерзавец. Думает, покорил.

Ну, и пусть думает.

Значит, пытки на сегодня закончатся.

Я вытираю слёзы, прикрываюсь остатками платья и послушно покидаю ванную.

В груди полное опустошение. Пожарище. Пепелище.

Я ненавижу себя. Ненавижу за слабость.

Хочу забыть. Всё забыть. Его забыть.

Ложусь на самый край постели, отворачиваюсь. Холодные расчётливые мысли помогают унять поднимающуюся истерику. Как только Райнхарт уснёт — я покину этот дом навсегда. Забуду. Выжгу его из памяти навсегда.

Пробегает опасная мысль, а не окажусь ли я беременной? Он не дал мне помыться после близости.

Но к счастью (хотя раньше я считала, что, к сожалению) беременность от оверлорда редкость, а у девушки без магии шансы ещё меньше.

Мы целый год пытались. Я надеялась на нашу любовь. На свою любовь.

Говорят, в парах, где чувства глубокие, вероятность забеременеть от оверлорда выше.

Я любила его, со всеми его командирскими замашками, а он… “подобрал меня на улице”… Как я была наивна!

Слышу, как на осколки разбиваются мои глупые девичьи мечты. Острые края режут сердце до крови.

Постель прогибается — Макс ложится рядом и подгребает меня к себе.

Я чувствую его горячее дыхание на своём плече. Не двигаюсь. Делаю вид, что сплю.

Вскоре дыхание генерала выравнивается и замедляется. Он засыпает. Похоже, действительно очень устал.

Я выжидаю ещё какое-то время, а затем осторожно выбираюсь из-под его тяжёлой руки.

Тихо щёлкаю замочком брачного браслета и оставляю на подушке.

9

Генерал Максимилиан Райнхарт

Чуть ранее

В ванной он берёт её снова. Он голоден. Неделю ни с кем не спал.

Райнхарт прижимает Эбби к холодному столику, фиксирует, заставляя принять его темп. Он знает, что делает. Знает, что сломает её.

Он не выпустит её, пока она не сдастся полностью: телом, дыханием, взглядом, голосом — пока вся не сдастся ему.

Она дрожит. Он чувствует это и усиливает давление. Сам на пределе, но терпит. Воля у него железная. А она… Она уже не может.

— Я любила тебя, Макс, всей душой тебя любила, — вырывается у неё, хрипло, сквозь слёзы.

Преданная. Сокрушённая.

Он смотрит на неё сверху вниз и расчётливо отмечает: теперь контроль полный.

Её руки лежат у него на плечах. Губы дрожат, дыхание сбивается. Она больше не сопротивляется, не спорит, не смотрит в сторону. Глядит только на него.

Райнхарт берёт своё до конца. Жёстко. Точно. Не позволяя ей отвести взгляд. Он доводит её первым. Покорилась — значит, заслужила, девочка.

Затем он отпускает себя — резко, мощно, до напряжения в мышцах, будто завершает тактическую операцию.

Райнхарт крепко прижимает Эбби к себе, хочет, чтобы остыла, успокоилась окончательно. Приняла его непоколебимую власть.

И в этот момент внутри поднимается раздражение.

Зверь чувствует лишнее — опасную привязку, неуместный отклик.

Это недопустимо.

Пальцы Райнхарта на мгновение сжимаются на её шее сильнее, чем нужно. Он тут же ослабляет хватку, возвращая себе полный контроль.

Макс отстраняется, делает шаг назад. Трёт грудь, желая избавиться от остаточного напряжения.

Дракон внутри недоволен, но подчиняется.

Истинная вне конкуренции.

Леди Констанция — драконица, магиня, аристократка. Его путь на вершину.

А Эбби — всего лишь удобство и маленькая слабость.

— Теперь иди в постель, — произносит он стальным голосом. — Ложись спать. И завтра, чтобы вела себя, как положено.

Райнхарт уверен: она сломана.

Убедил. Подчинил. Закрыл вопрос.

Эбби уходит, а он остаётся и принимает холодный душ, приводя мысли в порядок. Раздражение гаснет. Всё возвращается на свои места.

Она пыталась играть. Цену себе набивала. Не вышло.

Он — её покровитель. Её господин.

Райнхарт ложится в постель и притягивает Эбби к себе под бок, как привык. Через мгновение он проваливается в сон.

Но как только Эбби встаёт с постели, он открывает глаза.

Драконьим зрением в темноте видит оставленный на подушке брачный браслет.

Он не двигается. Не окликает. Он не привык к спешке. Просто наблюдает, как она выходит за дверь. Слышит, как снизу доносятся тихие шорохи — сборы.

Губы Райнхарта сжимаются.

— Предательница.

Эбби

В душе пустота.

Ноги ватные. Тело ноет после всего, что сделал со мной Райнхарт. но внутри у меня холодная решимость.

Я тихо спускаюсь вниз, схватив в шкафу первое попавшееся платье и пару туфель.

Отпираю Тедди.

Мохнатый пёс соскучился и тянется ко мне мокрым носом.

— Т-с-с, — шепчу, поглаживая по голове. — Привет, медвежонок, прости, что долго. Иди за мной. И ни звука.

Спускаюсь вниз, неся туфли в руках, чтобы не разбудить каблуками Райнхарта.

Прощальный взгляд скользит по гостиной. Мягкий свет ночной лампы освещает комнату. Скатерть на столе, которую я сама вышивала, занавески, которые заказывала в городе. Мягкая мебель, которую Райнхарт выписал из столицы, и которой я была безумно рада.

Но я не беру ничего. У меня нет даже сумки или чемодана — все мои вещи сгорели в пожаре, а здесь всё принадлежит Максу.

В гостиной из ящика я достаю деньги, заработанные мной в свечной лавке. Здесь всего лишь сто крон, но мне хватит на то, чтобы уехать. А там — я не золотая, наймусь на работу. Нужно выждать время, пока Райнхарт не остынет и не женится. Попрошу пока приглядеть за лавкой старого солдата Гельмута, он всегда был ко мне добр. А потом… Потом, я решу, что делать.

Иду в холл, убираю деньги в карманы своего пальто, висящего на вешалке, вставляю ноги в туфли.

Пёс резко поворачивается в темноту на лестнице. И взгляд у него испуганный.

— Что там, Тедди?

Грудь стискивает тревогой. Сердце бешено стучит в ушах. Только бы Макс не проснулся. Только бы успеть уйти!

Хватаю пальто — на улице надену! Тяну ручку двери, и ночной воздух свободы ударяет в лицо. Но неожиданная сила вырывает дверь у меня из рук и захлопывает её обратно.

В холле и над лестницей ярким светом вспыхивают люстры.

И звучит опасный голос палача.

— Далеко собралась, малыш?

10

Райнхарт медленно спускается по лестнице. На нём домашний бархатный халат с широкими бортами, волосы приглажены. Руки в карманах. Он двигается плавно и неторопливо. Всё в его образе безмятежно.

Всё, кроме взгляда.

Он смотрит на меня с такой холодной яростью, что мне становится физически плохо.

Меня парализует от страха.

Я попалась, и теперь мне не уйти.

Да ещё со мной Тедди — Райнхарт велел не пускать в дом пса, а я не послушалась. Тедди ещё совсем малыш, а на улице холодно, я не могла оставить его за порогом.

Я подобрала пса пару месяцев назад, когда он прибился к лавке, совсем крохотный, тощий и облезлый, я стала подкармливать, приютила. Просила Макса взять его к нам, но он был категоричен: псу, тем более беспородному, не место в доме.

Тедди поднимает шерсть на загривке и утробно рычит.

Я глажу его по голове, стараюсь успокоить. Прямая агрессия в сторону генерала кончится плохо для нас обоих.

Дёргаю ручку двери — ещё надеюсь уйти. Вдруг, сумею!

Но бесполезно — Райнхарт запер дверь магией, и она не поддаётся.

Генерал останавливается напротив, и я поднимаю взгляд. Меня колотит от дрожи и отчаяния. Но я смею глядеть ему в лицо.

— Я спросил, ты далеко собралась? — повторяет Райнхарт.

— Я ухожу от тебя.

— Ты решила отказаться от моей защиты, денег, покровительства? — прищуривается он.

Долго выжидающе смотрит. В глазах пляшут языки бешеного пламени.

Я молчу. И молчание моё означает: “да, я отказываюсь”.

— Хорошо. Снимай всё. Уйдёшь, в чём пришла.

Райнхарт вырывает у меня из рук замшевое пальто и отбрасывает в сторону.

Потом сдирает с меня платье, больно хватая за плечи, словно проверяет, не вздрогну ли я.

Достаёт из волос заколку, заставляя золотистые локоны рассыпаться по плечам.

Отступает на шаг, обводя голодным диким взглядом моё обнажённое тело.

— Всё это купил тебе я, — жёстко произносит, и слова его бьют, словно плеть хлыста. — Без меня ты никто. Простая человечка, которой повезло.

Я стою, не двигаясь. Гляжу прямо перед собой, но не на него. Чувствую себя погуранной и окончательно униженной.

Я не прячу за ладонями обнажённые грудь и живот — нет смысла. Если он захочет, то возьмёт меня снова. И снова. Я ничего от него не спрячу.

Но я больше никогда не посмотрю на него. Никогда.

— Туфли тоже снимай, — произносит Райнхарт хрипло, добивает.

Я медлю всего секунду. Потом разуваюсь. Сама. Гордо вынимаю ступни из туфель.

Холод впивается в кожу. Но это ничто. Хуже того унижения, которое я пережила, ничего быть не может.

— Ну, и куда ты пойдёшь в таком виде? — произносит он, склонив голову набок.

Он ждёт. Он уверен, что я сейчас сломаюсь и попрошусь вернуться. Именно так он и думает.

Но я разворачиваюсь.

И тяну ручку двери.

Сердце замирает. Я не знаю, действительно ли он позволяет мне уйти или продолжит игру.

Но замок поддаётся.

Однако Тедди не двигается, продолжает топорщить шерсть на Макса, и мне приходится взять его за ошейник и потянуть.

Это заставляет замедлиться.

Бросаю короткий взгляд на Райнхарта. Он трёт грудь, как тогда, когда схватил меня за горло. В его глазах клубится что-то тёмное и опасное. И оно затягивает меня в водоворот.

Я тороплюсь отвернуться.

Райнхарт поднимает с пола пальто и швыряет мне.

— Уходи, малыш, — хрипит он.

=========

Заглянем в голову Райнхарту, или перейдём сразу к дальнейшим событиям с Эбби?

Как думаете, он ее и правда отпустил или устроит погоню?

11

Дверь захлопывается за спиной.

С ураганной стремительностью я мчусь по дорожке до ворот. Пальто накидываю на ходу, туго запахивая полы. Надетое на голое тело, оно кажется огромным, или это я съёжилась от беды…

В кармане звякают монеты — и я прижимаю руку к боку — деньги есть, и это вселяет уверенность.

Райнхарт провернул меня через жернова. Стоял там огромный, страшный и ждал, что я растекусь перед ним, попрошусь обратно. Скажу: «Прости. Я без тебя не могу».

Я не могу.

Я и правда не могу, и это разрывает меня изнутри.

Я любила его.

И это самое унизительное.

Люблю так, что если бы он сейчас вышел на крыльцо и сказал одно слово — лишь одно — я бы… Сдалась. Позволила бы ему снова сделать со мной всё, что он хочет.

Я любила его.

И поэтому я иду быстрее. Не оборачиваюсь.

Сейчас моя любовь — самая большая моя слабость, моя мягкость. Ничего этого ему не нужно. Я для него недостойная, простая человечка. Любить он будет другую. Свою истинную пару. Будет обожать её и шептать ей нежности, которые не говорил мне. Я так не могу. У меня есть гордость и достоинство. Он меня предал, и это означает конец.

В памяти вспыхивает его хриплый голос:

«Уходи быстрее, малыш».

Малыш.

Я стискиваю зубы так сильно, что начинает болеть челюсть.

— Не смей, — шепчу в темноту. — Не смей так меня называть.

Слёзы подступают внезапно, горячо, предательски. Я не позволяю им упасть. Нет, я не буду плакать из-за него.

Кулаки сжимаются с силой.

Если любовь — это рана, значит, мне придётся заштопать её иглой. Будет больно. Невыносимо больно и тоскливо, как при потере родителей. Но я справилась тогда. Райнхарт помог мне справиться, но теперь… Теперь я помогу себе сама.

И я ухожу. На своих ногах. Как можно дальше от источника моей боли — Макса Райнхарта.

Это конец.

Тедди перебирает лапками рядом и тихо скулит. Я наклоняюсь на ходу, на секунду зарываюсь пальцами в его тёплую шерсть.

— Пойдём, — шепчу. — Мы справимся.

Холод земли обжигает стопы. Мои шаги неровные, словно я пьяна. Но на моём лице больше нет следа слёз.

В конце дорожки у ворот двое постовых, которые охраняют особняк.

Я прохожу мимо с гордо поднятой головой.

— Леди Райнхарт, — почтительно кланяются, отпирая ворота. Пялятся на мои босые ноги.

Я стреляю в них взглядом и тороплюсь поскорее уйти, скрыться в темноте, словно там мне легче.

Иду по улице, каждый шаг разливается болью — холод невыносимый.

Чувствую, как тело дрожит.

Будет ли она, твоя истинная любить тебя так, как любила я?

Простая человечка.

Первый дилижанс отправится только утром. Мне нужно где-то переждать.

Прохожу несколько улиц до дома Гельмута, друга отца. Одинокий пожилой мужчина, бывший солдат, он часто заходит в мою лавку, покупает свечи и всегда говорит: “Если нужна будет помощь, девочка, обращайся. Помогу, чем смогу”.

Я стучу в дверь.

Хоть бы Гельмут был дома, а не на службе. Он работает охранником амбаров у лорда Тречита, отца Ирмы. Если Гельмута нет дома, то придётся идти греться в лавку, а там слишком велика вероятность, что меня найдёт Макс.

Волна облегчения разливается по телу, когда Гельмут открывает дверь.

Передо мной оказывается грузный мужчина с седой щетиной. Глаза — выцветшие, внимательные — скользят по мне, по Тедди, по босым ногам.

И прежде, чем он успевает задать вопрос, я произношу:

— Мне нужна обувь. И чтобы вы присмотрела за лавкой, пока я буду в отъезде.

Мой голос звучит, на удивление, буднично и спокойно. Будто бы ничего не произошло.

— Хорошо, — так же спокойно отвечает Гельмут. — Зайдёшь, Эбигейл?

— Зайду.

Гельмут открывает дверь шире, и я вхожу.

— У меня есть старые сапоги. Подойдут?

Пара сапог вырастают передо мной.

— Подойдут.

— Проходи, снимай пальто, — говорит он.

— Я так, — произношу я и прохожу в маленькую комнату, заполненную охотничьими трофеями.

Гельмут открывает старенький шкаф и роется.

— Вот, — выдаёт мне ворох старой выцветшей одежды. — Эти тряпки остались от Марты, когда она ушла. Может, что-то подойдёт. Переодеться можешь там, — кивает на дверь в соседнюю комнату. — А я поставлю чай.

Гельмут идёт в кухню, а я разбираю вещи и нахожу серое льняное платье и чулки. Всё великовато, но это лучше, чем ничего. Теперь я чувствую себя увереннее.

Мы пьём чай. Гельмут задаёт вопросы только по существу: о лавке и ни о чём больше не спрашивает. Играет с Тедди, как с давним другом. Гельмут — очень добрый, и только внешне кажется суровым. Тедди его любит, виляет хвостом.

— Так, время уже позднее, — говорит Гельмут. — Ложись спать, Эбигейл. Утром отвезу тебя на станцию сам.

Гельмут велит мне занять спальню, а сам стелит себе на диване.

Я лежу в чужой постели. Спать не могу. В душе воет буря, и всю ночь я борюсь с ней, чтобы не разнесла меня в клочья.

Утром едем в город к первому дилижансу.

Погода пасмурная, накрапывает дождь и дует леденящий ветер, пробирающий до костей. Я кутаюсь в пальто, сидя на телеге Гельмута. На мне старое платье его бывшей подруги, которая бросила его, и большие солдатские сапоги. Должно быть, я выгляжу нелепо, но мне плевать. Моё горло сжато, а кости заполнены холодом. Мне кажется, я отныне мертвая и ничего не чувствую.

Тедди бежит позади — на телегу не садится, предпочитает своими ногами. Но на дилижанс придётся его уговорить — сам он не осилит долгий путь. Прикидываю в уме, сколько придётся доплатить, чтобы можно было взять его в салон.

— Мест нет, — сообщает извозчик.

Внутри сталью разливается решительность.

Знаю, если не уеду, то Райнхарт продолжит меня ломать. Я должна исчезнуть для него, чтобы заново выстроить свою жизнь. Чтобы выжить. Иначе окончательно возненавижу себя.

И я подхожу к толпе пассажиров, загружающихся в экипаж.

— Я заплачу двойную цену за билет тому, кто мне уступит, — произношу я.

Осматриваю каждого: торговцы, один с женой, другой с помощником, двое адептов, один солдат и молодой чиновник Артур Бекбет. Смотрю в глаза и ищу того, кто дрогнет. Я всех знаю, и все они знают меня.

— Леди Райнхарт, я не очень спешу и уступлю вам, — улыбается лорд Бекбет.

Отсчитываю ему деньги и прощаюсь с Гельмутом.

— Мне нужно взять собаку. Сколько с меня? — говорю с извозчиком.

Он отвечает, что не положено, ломит цену. Я морщусь.

— Поедемте уже, у меня назначена встреча! — торопит один из торговцев.

— Мне нужно взять собаку, пассажиры спешат, сойдёмся на десяти кронах, — предлагаю я.

Неожиданно чувствую на себе взгляд и поднимаю голову.

На другой стороне площади двое военных. Это личные адъютанты Райнхарта.

Они видят меня в толпе и ускоряют шаг.

===

Дорогие читатели, в нашем мобе "Развод с генералом драконов" пополнение!

Встречайте эмоциональную новинку Екатерины Гераскиной:

Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена

https://litnet.com/shrt/kjAy

— У нас не брак, а его подобие. Но спасибо за детей, — бил словами муж.

Жестокий генерал Вересковых долин.

— Я уже отправил императору прошение о разводе. Хочу жениться на другой.

— Я люблю тебя… — вырвалось хрипло.

— А я — нет. Не унижайся, Анна. За десять лет мы так и не стали близкими.

— Потому что ты был на войне! А я здесь! Воспитывала наших детей!

Он стряхнул мои руки и встал из супружеской кровати.

— Я понял, что каждый новый день на фронте может стать последним. И я хочу прожить его так, как пожелаю.

И Рейгард Торнхольд ушел, забрав сыновей с собой.

А как буду жить я — брошенная и преданная?

Я соберу себя по кусочкам ради малышки под сердцем. Отправлюсь на границу за младшим сыном, чтобы научить справляться с опасным даром. И муж не узнает меня.

Но для этого… придётся вспомнить, кто я.

Читать - https://litnet.com/shrt/kjAy

12

Вкладываю в руку извозчика деньги и тяну Тедди к экипажу.

— Нет, собаку в салон нельзя! — возражает торговец. — У меня непереносимость к псам!

— В самом деле, собаке не место в экипаже! — поддакивает его жена.

Я готова взывать от отчаяния.

Адъютанты приближаются, и промедление грозят мне гибелью.

— Давай мне его, Эбигейл, — Гельмут перехватывает Тедди. — Я приглажу за псом, а ты поезжай!

В глазах старого солдата столько всего, что на глаза наворачиваются слёзы. Я сажусь в экипаж.

— Поехали. Быстрее поехали! — говорю извозчику.

Вижу в окно, как Гельмут останавливает адъютантов. Не знаю, что он им говорит, но мы успеваем выехать с площади.

Генерал Максимилиан Райнхарт

— Следить за ней. Не светиться. И если что — доклад сразу мне, — приказывает Макс своим адъютантам.

Офицеры отдают честь и устремляются выполнять приказ.

Ненормально так хотеть женщину без магии, без силы, без рода.

Чем упрямее она держится, тем сильнее у него желание сломать. Заставить умолять. Услышать, как просят. Он — оверлорд! Давший ей покровительство, назвавший женой. А она — посмела не согласиться с ним.

Какая же, Эбби, ты наивная!

Макс ходит по дому — и его раздражение цепляется за всё вокруг: за тишину, за запахи её ужина, за пустоту. Особняк без неё чужой. И это злит.

Он поступил правильно.

Отпустил — чтобы дошло.

Пусть выйдет за ворота босая, и тогда без его покровительства мир быстро поставит её на место.

И тогда она придёт — и будет, как шёлковая.

Ну, а пальто, которое он ей дал…

Пальто — это, чтобы не глазели на то, что принадлежит ему. Чтобы до конца оставался с ней его запах. Она — его. Только его.

Макс снова потёр грудь. Там тянула глухая боль. Зверь снова показал свою ярость, и генерал опять прижал его. И тогда… Тогда дракон отвернулся.

Звериный рокот в груди, который Макс слышал с десяти лет, замолчал, и вместе с ним дрогнула сила оверлорда.

Пустота внутри была опасной и недопустимой. Перед сражением, которое он собирался вести со своим братом, генерал не имеет права на подобное.

На кону было его будущее, его месть! Его сила и превосходство!

Именно в этот момент он сказал Эбби:

“Уходи, малыш”.

Он прогнал её, потому что рядом с ней терял контроль.

Ему нужно остыть, вернуть зверя на место и привести в порядок мысли.

Впереди большая борьба — а перед борьбой всё лишнее — убирают.

Даже если это та, кого он больше всего хочет.

Он ещё её получит. Позже. А сейчас…

Макс проходит к зеркалу и смотрит на своё отражение. У него глаза человека, не просто видевшего смерть, а того, кто умер, но случайно остался жив.

— Генерал… подкрепление придёт? — раздаётся в голове голос Люка, молодого солдата. Его прозрачный взгляд полон надежды.

Полк отбивался от атаки демонов целые сутки, попав в окружение. Макс звал по магической связи брата до хрипа, но тот не отвечал. Аластор кинул его там, и всех его солдат.

Храбрец Люк лежит на земле убитый, а рядом ещё сотни тел.

На Максе нет ни одного живого места. Но ему удалось пробиться из окружения с тремя десятками бойцов, которые потом умерли от заражённых демонами ран в госпитале. Он выжил только благодаря регенерации оверлорда. Выжил один из тысячи. Аластор хотел его убрать, но не вышло.

Макс скалится и сжимает кулаки. Выпрямляется.

Зрачки вытягиваются, становясь вертикальными, а радужки загораются звериным жёлтым светом.

Дракон возвращается.

Его зверь жаждет схватки с Аластором, не меньше, чем сам Макс. Дракон хочет превосходства, потому что в роду должен быть один сильнейший самец, а Макс очень силён. В его крови сила оверлорда, и он должен возглавить семейный клан, доказать отцу и всем, что он не ошибка, он — сильнее их всех.

На слабость нет права.

Откинув все эмоции, Макс садится за рабочий стол, составляет прошение о разводе и отправляет письмо по магической связи в аппарат королевы.

Нужно ускорить союз с истинной и дать роду наследников, пока его не опередил в этом вопросе Аластор. Заняв положение выше, добиться своих целей будет проще.

После, не дожидаясь утра, Макс вылетает к новому месту назначения.

А там. Там ему приносят новости.

13

Я еду на дилижансе впервые в жизни. Прежде я не покидала родного города.

И от этого в душе особенно холодно. Неизвестность пугает.

За окном проносятся деревья с облетелой листвой — стоит поздняя осень. Моросит дождь. Небо висит над землёй тяжелым свинцом.

Позади остаётся мой родной край, могилы родителей и свечная лавка, которой зарабатывал ещё мой дедушка. Остаётся Тедди и Гельмут, который, увидев меня босой, ни словом, ни взглядом не упрекнул.

Райнхарт послал адъютантов.

Захотел вернуть? Помешать уехать? Не знаю, но очевидно одно — мне нужно пересесть на другой дилижанс, а потом, может быть, и ещё на один. И запутать следы.

Я не хочу, чтобы он нашёл меня. Не хочу, чтобы был хоть один единственный шанс для этой встречи.

Я хочу его забыть.

Нужно время, чтобы Райнхарт вступил в брак со своей истинной. Тогда я буду ему не нужна, и я смогу вернуться: к своей лавке, своей жизни, к Тедди и Гельмуту.

— Куда едете, леди Райнхарт? — спрашивает торговец, лорд Томас.

Пассажиры рассматривают одетые на мне солдатские сапоги и край выцветшего платья, который выглядывает из-под пальто.

Вероятно, они догадываются о случившемся.