Вторая попытка жить

Первые шаги

Шокирующей в действительности оказалась участь разумного существа, которое пришло в мир, вооружённое знаниями и опытом предыдущей жизни. Ева догадывалась, что будет странно и, может быть, трудно. Она была уверена, что всё у неё получится именно так, как научила родственница отца, Шеника, и не сомневалась, что справится со всеми вызовами, которые ждут её впереди. Но не представляла, сколько душевных сил это потребует.

Быть вполне взрослым, сложившимся человеком в теле младенца, который сперва должен пройти процесс рождения, что само по себе оказалось чудовищным испытанием, а потом мириться с тем, что не может даже видеть и слышать нормально. Еве казалось, что она заключена в теле, скованном тяжкой инвалидностью. Размытое зрение, неспособность нормально сфокусировать взгляд, затруднённое восприятие звуков и постоянная усталость, то и дело обрушивавшая её в длительный сон, прерывавшийся лишь острым чувством голода – со всем этим трудно было мириться.

Потом, когда она научилась концентрировать внимание и зрение, даже чуть-чуть овладела базовыми движениями тела, обнаружила, что не понимает речи окружающих людей. Понять, на каком языке они говорят, не выходило, и в груди поселилось чудовищное нетерпение – поскорее научиться всему необходимому и выяснить, как можно добраться до родственников.

Она ведь помнила о том, как погибла, осознавала, что опасность угрожала и прочим родичам, да и то, что ей удалось выяснить, будет полезно Дию, молодому императору юной объединённой империи. Эти сведения надо до него донести. Как можно скорее.

Чтоб не сойти с ума от стремления ринуться в дела, начала учиться владеть руками – часами сжимала и разжимала пальцы, медленно разворачивала кисти, пыталась осознанно водить ладонями перед глазами, прикасаться к щеке, уху, засунуть в рот какой-то конкретный палец. Прогресс шёл медленно, но он был. К счастью, и новая мать не оставляла её без своего внимания – показывала и подавала игрушки, лопотала нежности, одобряла её попытки чему-то научиться и умилялась.

К году Ева всё-таки осознала, что вернулась к жизни не сразу после своей гибели, как это удалось тётке Шенике – прошло уже доброе тысячелетие, и некуда больше спешить со своими сведениями. Поздно. К тому же, она вообще не на той планете, где когда-то жила её семья, а возродилась в Сфере бестий. А ведь это государство, которое вроде бы и союзное, состоит в содружестве (тонкостей объединения она не поняла, при ней их не обсуждали, но успокоила себя, что разберётся потом) с Высокой империей, но далёкое. Очень далёкое. Не так просто будет туда добраться.

Отчаяние овладело было Евой. Но она была не тем существом, которое позволяет себе долго печалиться. Каковы бы ни были обстоятельства, к ним следует приноравливаться и дальше идти к цели. Значит, сейчас она – фири Очим из гнездовья Стальных драконов, представительница младшей ветви рода, девица из бестий. Наконец-то у неё есть верный шанс обрести драконий облик, пусть и послабее того, который был у братьев Дия и Эгелия и сестры Летиции. Но настоящий, крылатый.

Только шанс, не гарантия. Далеко не все женщины бестий обретали второй облик, мужчинам это давалось легче. Но Ева намерена была получить крылья. Твёрдо намерена. И чёрта с два ей кто-нибудь помешает.

Она обучилась читать так быстро, как только сумела; отпинавшись от детских книжек про лесные домики и пушистиков, с головой нырнула в изучение сборников в библиотеке, имевшейся в большом семейном доме. Старшие фиры сперва гоняли её оттуда, поэтому Ева пряталась и прятала книги. Потом на неё махнули рукой, и стало легче. Литературу сложно было осваивать, но девочку подталкивало ещё и то, что предаваться чисто детским развлечениям ей было откровенно скучно. Игры в куклы и кубики вместе с детскими передачами отпадали сразу, она разве что познавательные программы на голопроекторе охотно соглашалась смотреть. Сверстники казались какими-то слишком дурными и из положительных чувств вызывали разве что умиление, но уж никак не желание с ними общаться и проводить время.

А потом в её руки попал альбом с родовыми древами Высших домов союзного государства, и его она открывала с замиранием сердца. Не сразу рискнула развернуть ту страницу, где богато ветвился правящий Дом драконьей империи. А когда развернула, ощутила, как в горле скручивается комок, не дающий ни вздохнуть, ни глотнуть.

Вот её братья, вот сёстры. Никого из них давно нет в живых. А вот её единственный сын, Ренней – он тоже давно в мире ином. У него, оказывается, родилось два сына от девушки из Опалового Дома. Интересно, что за девушка, Ева её не помнила. Наверное, познакомились уже после её гибели. А вот внуки, тоже только двое… Может быть, всех её потомков в этом альбоме просто не указали, но нужно смириться с тем, что никого из них она, скорее всего, живым уже не увидит. А если кто-то из дальних потомков ещё живёт, то родство тут настолько отдалённое, что она их попросту не заинтересует. Разве тем, что душа её когда-то принадлежала телу, рождённому на свет легендарной королевой.

Именно в тот момент она по-настоящему осознала, насколько безнадёжно опоздала вернуться. Боль спеленала грудь, и, прижав ладонь к груди, Ева тоненько заплакала. Непривычное было состояние, рыдала она очень редко. В той, прежней жизни – считай только в детстве… А нынешнее своё состояние она детством не воспринимала. Какое уж там детство…

Такой вот, плачущей, её нашла мать.

– Доченька моя, ну что случилось. – Обняла за плечи, прижала к себе. – Обидел кто-нибудь? Нет? А что такое? А зачем ты взяла этот альбом? Это же парадное издание, главе Гнездовья подарили, когда он с послом общался. – Она забрала книгу и аккуратно вернула её на полку. – Пойдём, девочка моя, расскажешь, что стряслось.

– Правда, ничего не случилось.

Женщина обеспокоенно покачала головой и всё же увела Еву с собой.

Её определённо беспокоило то, насколько взрослым ребёнком была её дочь. Она пыталась заинтересовать её игрушками или играми, группами сверстников, искренне порадовалась, когда Ева согласилась ходить на спортивный кружок, пусть там и обучали борьбе, и вместе с нею занимались одни только мальчики. Но хотя бы согласилась на вполне детское времяпровождение. И всё чаще мать посматривала на дочку с глубоким волнением, будто подумывала, не пора ли ребёнка вести к врачу.

Так что Ева вздохнула с облегчением, когда мама забеременела снова, а ей самой пришло время отправляться в школу.

Вот уж что почти решило её проблемы – старательно освежать школьные знания, приобретать те из них, которые тысячу лет назад она попросту не могла получить, нахватать побольше дополнительных курсов и в случае чего отговариваться уроками и кружками. Разумеется, при таком подходе Ева легко вырвалась в лучшие ученицы, так что её перевели в школу уровнем повыше, которую оплачивал лично глава Гнездовья, а потом он же пообещал ей награду – право самой выбирать то образование и специальность, которую она захочет получить.

Ева выбрала Военную академию космического флота, и, хотя Высший Стальной дракон недовольно поморщился, всё же своё обещание исполнил и разрешение дал. Правда, такой исход мало порадовал нынешнего отца Евы.

– Я бы предпочёл, чтоб ты выбрала профессию, которая позволит тебе также и нормальную семью создать, – проворчал он. – Подумай как следует – зачем тебе эта армия? Женщина куда ценнее возможностью объединить вокруг себя нескольких мужчин, подарить им счастье и произвести на свет их детей. Бегать по палубам, таскать на себе тяжести, не спать и не есть, если вахта затянется, если какие-нибудь из ряда вон выходящие обстоятельства – бремя мужчин. А ты при твоих успехах могла бы заняться наукой, например. Да даже политикой! Если только пожелаешь.

«Дипломатия, – подумалось Еве. – Я могла бы стать дипломатом и так попасть на родину». Но тут же отбросила эту идею. Дипломат отправляется туда, куда пошлют, и вероятность, что её прикомандируют к нужной группе, исчезающе мала. Тем более что Высокая драконья империя – не сосед, а коллега по Содружеству.

В общем, вариант так себе.

Хорошо бы избрать путь, который позволит ей заработать большие деньги, обзавестись личным кораблём, способным доставить её на историческую родину… Или хотя бы оплатить дорогой круиз в те края. Но заниматься бизнесом – совершенно не её. А вот военное дело…

Она вспомнила отца того своего, предыдущего воплощения. Ардис Сверад, первый муж легендарной королевы-феникса когда-то был наёмником и оружием владел так, что Ева, ещё будучи малышкой, рот разевала, любуясь. И мечтала, что когда-нибудь научится драться не хуже.

Мечта в итоге осуществилась. Не в таком уж большом числе сражений она приняла участие до того, как погибла в одной из схваток. Но до сих пор помнила, как с упоением пригибалась к шее старшего брата, в обличье дракона нёсшего её в бой, как готовилась если не забрать множество вражеских жизней, так хоть показать – она готова к такому. И главным тогда был не ветер, овевавший лицо, не ощущение молодого, крепкого тела, подчиняющегося каждому движению её разума, не ликование в предчувствии победы. Нет, она тогда осознавала себя частью могущественной силы, которая, если нужно, закатает под себя любую чужую волю.

И да, вот уж в этой ситуации она точно не была в одиночестве.

– Пап, я хочу в Военное училище.

– На черта?! Мечтаешь бегать по полигону в грязи, падать в неё мордой и терпеть издевательства командиров и сослуживцев?!

– Я хочу быть боевым офицером, отец. И я им стану.

– Очим! Это же дурость! Чисто детская дурость! Нет, я буду не я, если не добьюсь от старшего, чтоб он тебе запретил.

– Он уже разрешил. И я намерена попробовать.

Отец закатил глаза к потолку.

– Я был так рад, когда родилась девочка… И что в результате?

Её было не вывести из равновесия подобными замечаниями. Но злость всклубилась в груди при мысли о том, что было б, находись на её месте обычная девчонка, может быть, чуть раньше повзрослевшая, чем положено, одолеваемая жаждой понравиться родителю, угодить ему любым путём. Что бы с ней случилось при этих словах? Как бы её вывернула наизнанку лишь одна короткая фраза?

– Что ж, случаются и разочарования. – Причём сопроводила свои слова ледяным взглядом, готовясь уйти. – Жизнь не обязана только радовать.

– Ты дерзишь!

– Ну что ты. – Уходя, всё же обернулась, причём сумела придать лицу ровно-благожелательное выражение. – Я всего лишь констатирую факт.

– Очим, какого…

– Я бы сказала, что огорчена, поскольку разочаровала тебя. Но я не огорчена. Прости.

И, отвернувшись, прошествовала прочь. Именно прошествовала. Эту манеру шагать и смотреть так, словно буквально всё вокруг не стоило и грана её внимания, она усвоила ещё в прошлой жизни. И сейчас пускала в ход каждый раз, когда одноклассники пытались над ней смеяться. Хватало одного взгляда, одной мимолётной усмешки, одного движения головы – и спокойствие возвращалось в её сознание, и уже не было интересно, что там бормочут за её спиной. Всё равно не рискнут высказать в лицо.

Ни разу не рискнули.

На грани

Ева

Она без труда прошла обучение в училище при академии. Многое ей было в новинку, и принципы управления космическими кораблями она осваивала с азартом, подобным которому на курсе не встречалось ни у кого. Преподавателю боевого пилотирования, занимавшемуся с ней дополнительно, нравилось возиться с талантливой девочкой, это было заметно. Он не демонстрировал ни тени мужского интереса, при этом наседал на Еву, словно взбесившаяся педагогическая программа. И Ева с удовольствием реагировала на такой напор. Ей прежде всего хотелось усвоить как можно больше навыков и знаний и стать по-настоящему крутым пилотом.

А отдохнёт она когда-нибудь после.

– Тебе бы перевестись в лётное заведение, – сумрачно подсказал наставник, который сам был не в восторге, что перспективная ученица может улизнуть. Однако правда есть правда, его натуре была поперёк горла любая ложь. – Больше было б толку. Вот там бы ты блеснула со своими навыками, стальная драконица.

– Не планирую, фир ком! – заявила Ева, даже не пытаясь притушить пламя, полыхавшее в глазах. – Я желаю закончить именно это училище.

Преподаватель поневоле приободрился. Судя по всему, это было больше, чем то, на что он изначально рассчитывал. Почему-то ему была очень важна её преданность учебному заведению.

И с тех пор её обучение пошло свободно, удобно и со всеми преференциями. Уважаемый учитель, распростёрший над ней крылья своего покровительства, старался от души, чтоб ей и нравилось, и знания предлагались разнообразные. На практику её посылали самую лучшую, с толком, с отличной записью в личном деле, чтоб в будущем не пропало даром. И Ева была искренне благодарна своему наставнику, что он заботился о ней.

После выпуска пришло время строить собственный путь, не опираясь ни на чью помощь. И она была готова. Прошла весь курс, сдала экзамены, получила звание и с облегчением приняла назначение на периферию галактики, на боевой корабль. В самом деле – там ей и самой будет проще.

Рота оказалась отличная – в основном обычные люди, всего трое слабых бестий на сержантских должностях, все восприимчивые, разумные, соображающие, без претензий и особых фанаберий. Не так уж сложно оказалось наладить общение со всеми ними. Ева с прошлой жизни знала, как добиться общего уважения, разумно построила взаимодействие и принялась ждать дальнейших проблем.

В её ситуации без затруднений не бывает.

Она оказалась права, что терпеть девицу вроде неё в периферийных войсках так просто не станут. Тут предстояло серьёзно поработать – продемонстрировать, что солдаты будут подчиняться её приказам несмотря ни на что, и должный порядок в подразделении она поддерживать сможет. Как и во время учёбы, так и на службе всё у неё достойно получалось.

Проблемы вылезли совершенно в другой области, нерабочей. Ева почти сразу ощутила на себе внимательные, оценивающие взгляды командира, а чуть позже сообразила, о чём говорит его повышенное внимание. Да что там «сообразила» – он прямым текстом объяснил ей, чего от неё желает.

Первое побуждение: отправить начальство по довольно-таки неэлегантному адресу, а лучше всего сразу кулаком пересчитать кому-то передние зубы – девушка в себе задавила. Не полагается лейтенанту избивать полковника, даже если тот нагло претендует на неуставные отношения. Она твёрдо, холодно, но очень вежливо объяснила, что в лишнем внимании командира не заинтересована, и попросила разрешения идти.

Тот ответил злым взглядом и с тех пор взял Еву в жёсткую осаду. Способов уходить от его внимания она сходу придумала множество, использовала их, стараясь не повторяться. И потихоньку начала прикидывать, не пора ли подавать рапорт. Да, жаловаться на приставания вышестоящего было практически бесполезно. Такие обвинения нужно подкреплять доказательствами, а откуда ей взять таковые доказательства, если все системы наблюдения и слежения – под контролем службы, которая подчинится полковнику, а молодую свежеиспечённую девицу-лейтенанта просто пошлёт? И постирает все подтверждающие файлы. В принципе, можно было запросить перевод к новому месту службы. Шансов мало, но, может, стоит попробовать?

Правда, первым делом подобный рапорт нужно было подать, собственно, самому полковнику. Действовать через его голову – шаг вызывающий, настолько грубый, что ей такого не простят. Отметка в личном деле может появиться нехорошая. И нельзя приводить в качестве аргумента для перевода конфликт в коллективе – это тоже плохо на ней отобразится.

Потому Ева тянула довольно долго. До того самого момента, когда, не сумев залучить её на офицерскую пьянку, полковник в итоге просто отловил её в коридоре и притиснул к стене своим весом.

– Ломаешься, – прошептал он, обдавая её волной ацетальдегида[1] и пытаясь шарить руками по статным девичьим бёдрам. – А чего ломаешься? Не такая уж ты родовитая, чтоб от меня нос воротить. Прекращай эту свою бабскую дурость – хорошо устроишься, я тебе уже присмотрел стоящее место.

– Убери от меня руки, – холодно бросила она, заслоняясь от его поползновений так, чтоб следующим же движением удобно было и конечности подломить, и по самому ценному вдарить. – А то обернусь и яйца нах*р откушу.

Мужчина хрюкнул и снова попытался дотянуться до её груди.

И вот на этом этапе уже схлопотал чувствительный пинок. Такой, что даже сквозь алкогольный дурман пробило до самого мозга.

Полковник согнулся с мучительным стоном.

– Держись от меня подальше, – посоветовала она спокойно.

– С-с-сука! Ты пожалеешь, тварь!

Ева закатила глаза и теперь уже уверенно оттолкнула мужика от себя. Церемониться тут, что ли? Ага, щаз!

Мда, пожалуй, рапорт стоило написать. Вряд ли кое-кто тут всё правильно понял и сбавит обороты.

Или, может, наоборот?

Документ она на всякий случай составила. Спустя пару дней тот вернулся с отрицательной резолюцией, чего и следовало ожидать. Теперь нужно было выждать пару недель, прежде чем отправлять его снова уже на ступень выше, в офис командующего округа. Девушка ждала мелких пакостей от полковника, но пока тот не куражился ни над нею, ни над её солдатами или сержантами. Разве что, столкнувшись с нею, смотрел странным долгим взглядом.

Они столкнулись снова буквально перед очередной командировкой на патрулирование дальней периферии. Жестом он остановил её и посмотрел проникновенно, задумчиво.

– Последний раз предлагаю подумать, – произнёс он едва слышно. – Соглашайся – и я оставлю тебя в гарнизоне.

– На что именно соглашаться, фир полковник?

– Ты прекрасно знаешь.

– Никак нет, не знаю, фир полковник.

Он скрипнул зубами.

– Прекрати. Будешь со мной – останешься здесь.

– Благодарю за предложение, фир полковник. Если позволите, я продолжу подготовку к отбытию.

– Ну смотри, – проговорил с угрозой. – Ты сама так решила. – И, развернувшись, ушёл.

Девушка проводила его задумчивым взглядом. Да, пожалуй, в патрулировании стоит быть вдвойне внимательной. Что-то он знает, о чём не сказал. Какая-то мерзость там может ждать. Однако Ева была уверена, что справится.

Она как-то не ожидала, что такой возможности ей попросту никто не даст.

…Сознание после глубокого химического стазиса возвращалось рывками, неуверенно, и, хотя основное восприятие уже дало о себе знать, способность анализировать поступающую звуковую информацию пока не показала себя в полной мере. Не торопясь, она просто вслушивалась в происходящее и ждала, когда мозг возьмёт под контроль тело и разум. Рано или поздно это произойдёт. В любом случае.

– Именно она. Хорошо… Сейчас ещё раз проведём анализ, чтоб убедиться наверняка, и тогда уже проведём расчёт.

– Я ведь сказал – она. Все её документы у вас… Да какая вообще разница! Помимо неё есть ещё две девицы во вспомогательной группе. И обе – бестии.

– Ещё две девицы – это чудесно. Принесут хороший доход. Но в первую очередь интересует именно эта.

– Но… Н-но… Меня заверили, что её предоставят мне в пользование как минимум на год! В полное распоряжение!

– Не знаю, кто там что обещал. Никто тебе эту девчонку не отдаст. На неё есть серьёзные планы.

– Мне обещали! Какого грязного демона?!

– Утихни давай!

– Ты мне не указывай! Мне обещали эту шаболду, я потому и согласился!

Лёгкий шум, возня. Ева с трудом приоткрыла глаза и вяло уставилась на мужчин, выяснявших отношения; вот её полковник, а вот и трое чужаков, крепких и рослых, против которых, пожалуй, даже опытному военному мало что светит. А уж её начальнику… Зря он с ними зацепился.

Спустя несколько мгновений она начала понимать, о чём вообще идёт речь. А до тех пор продолжала слушать разговор, машинально запоминая его и лишь краем сознания воспринимая. То состояние, в котором она плыла вдоль происходящего, как листок в потоке воды, длилось, однако и потихоньку возвращалась чисто человеческая способность к анализу. Сощурившись, девушка присмотрелась ко всем четверым присутствующим.

Та-ак, ну, своего полковника она точно знает. А эти трое? Можно предположить, что соотечественники, но лишь условно – вот тот из Сферы бестий, при этом не обязательно из тех мест, где она выросла. Но по большому счёту, какое значение имели подобные мелочи? Преступником может стать уроженец любой области, и поведение бестии-злоумышленника мало чем будет отличаться от манеры себя вести в исполнении обычного бандита-человека, так что вряд ли получится угадать. Или что-то выгадать для себя.

Пока же она наблюдала, как её начальник ругается с собеседниками, требуя в своё распоряжение её, Еву, за что уже хотелось прямым хватом раздавить его яйца через горло. То есть он уже пошёл на преступление – и ради чего? Ради её тела в своей постели? Он совсем больной?

Девушка ненадолго сомкнула веки, обдумывая ситуацию.

В мире бестий положение женщин было чуть-чуть иным, чем в Высокой империи, но не особо-то оно отличалось. Да, их и здесь было меньше, чем мужчин. Но причина была не в нутряной магии, которая позволяла представительницам прекрасного пола из той части Галактики одаривать способностями своих детей – магии, которой для рождения девочки требовалось в разы больше, чем для рождения мальчика. У бестий подобной благодатью «распоряжалась» местная звезда, она же наделяла обитателей своих планет возможностью пользоваться вторым обличием. Но у дам помимо всего прочего была ещё возможность выбирать пол ребёнка при зачатии. Причём не всегда этот выбор происходил сознательно. Зачастую женщина заранее настраивалась на рождение чада определённого пола и с огромной вероятностью производила на свет именно того ребёнка, которого хотела.

Когда в Сфере царствовал патриархат, жёны бестий предпочитали производить на свет мальчиков, рассчитывая, что те, повзрослев, станут для них крепкой опорой и защитой, что они позаботятся, обеспечат должный статус. Долгое время гендерный дисбаланс смягчался наличием человеческих женщин, способных производить на свет крохотных бестий. Но потом ситуация настолько усложнилась, что её пришлось серьёзно переосмысливать. И перестраивать законы с традициями.

В итоге значимость женщин-бестий (в особенности тех, которые сумели обрести второй облик) взлетела до небес, а социальная система из патриархата начала сползать в откровенный и довольно своеобразный матриархат. Он пока не укрепился, потому что местами сохранялись прежние привычки и стереотипы. Но уже теперь значимость бестий женского пола сияла, словно звезда. И исчезновение молодой, здоровой и, вероятно, фертильной женщины воспринималось как очень серьёзная проблема.

Да, собственный род Евы спохватится не скоро. Всё-таки она военнослужащая, мало ли где может запропасть. С этой стороны прихватить её для собственных нужд – мысль, может, и неплохая. Но с другой… Она всё-таки солдат. Она – не трепетная воздушная девица. Она ведь вцепится в горло и уже не отпустит…

Надо обдумать ситуацию.

С одной стороны, Ева научилась добиваться желаемого самыми различными окольными путями ещё в детстве. Она умела отодвинуть и обиду, и нетерпение, и гонор – всё что угодно – наслаждаясь мыслями о том, как сладка будет месть, которая случится когда-нибудь потом. И если в тех или иных обстоятельствах от её решения зависели жизни других людей, она выбирала хитрость, интриги, манипуляции. В конце концов, чужой жизнью она готова была распоряжаться лишь в рамках принципиальной необходимости.

Но с другой стороны, если за прочих, как сейчас, она не отвечала, в ней моментально поднималась волна яростного противоречия. Бес им в печень, она не даст себя согнуть! Причём в этом стремлении также был и практический смысл. Нельзя позволить бандитам решить, будто они отыскали ещё один способ пополнять свои трюмы рабынями. Может быть, нарвавшись пару раз на «неадекватных» с их точки зрения девиц-военнослужащих, они вовсе оставят мысль ловить таких девчонок на продажу?

Ева довольно расслабленно и равнодушно следила за тем, как разошедшийся скандал между пиратами и полковников в итоге закончился сильным ударом по полковничьей голове и хрустом его шеи. Разве только досаду испытала, что не сама его прикончила.

А спустя полминуты один из бандитов нагнулся над ней.

– Очнулась? Ну и чудно. Можешь пока лежать и слушать: будешь вести себя по-умному и послушно, ничего страшного тебя не ждёт, наоборот. Жить будешь спокойно, в достатке и чисто. При минимальной ловкости. А попробуешь выделываться, тебя быстро научат себя вести. У нас большой опыт обламывать девок, даже тех, которые больно много о себе воображают.

Она криво усмехнулась.

– Жди. Не дождёшься.

Он тоже насмешливо хмыкнул.

– Знала б ты, сколько гордячек мне такое заявляли. А по итогу… Да сама увидишь. И ещё учти – всё это дело с передачей нам товара из числа твоих подчинённых полковник ловко повесил на тебя, все доказательства состряпаны как надо, никто не усомнится. Так что даже если ты каким-то чудом от нас дёрнешь и вернёшься обратно, дома тебя ждёт только одно – суд и смертная казнь. В лучшем случае после принудительного рождения трёх детей, но не сомневайся – рано или поздно ты будешь болтаться в петле. Если хочешь жить, подчиняйся.