Полная версия
– Уверена, этого хватит всем офицерам, – успокаивала Лару кухарка.
– Но поросята такие маленькие!
– Мы положили побольше соуса и мяса. Поверьте, мужчины наедятся.
Молодая женщина вздохнула. Она не сильно-то стремилась непременно угождать мужу, который, к тому же, демонстрировал ей умеренное пренебрежение. Но жизнь её стала слишком комфортной. Здесь, в этом замке, как и в предыдущем, вокруг неё вилась толпа людей, желающих угодить, ей демонстрировали симпатию и уважение, спешили обеспечить её нарядами и обувью, остальными необходимыми вещами и следили, чтоб она не переутомилась. И раз ей предложили такую отличную жизнь, стоит хоть часть обязанностей жены выполнять.
Хотя бы еду отправить на место. Тем более что ей не приходилось ни тащить продукты из магазина, ни стряпать её собственными руками. Даже майонез кухарка моментально научилась готовить сама и с восторгом, что у неё отлично получается, приготавливала его в значительных количествах. Этот соус охотно поедали все, от офицеров до прислуги.
Ещё Лара с удовольствием возилась на грядках. Конечно, по большей части ей оставалось только раздавать указания, слуги тут же бросались копать, рыхлить, высаживать, удобрять или поливать. Но в этом были свои преимущества. Молодая женщина кивала, улыбалась, благодарила работников и с удовольствием наблюдала за тем, как пробиваются сквозь почву высаженные по её приказу овощи и травы.
Чуть погодя муж сообщил, что из Бел Зери отбывает в дальнюю провинцию, и увы, от ежедневных обедов придётся отказаться. И пусть супруга спокойно ждёт его в Аптере и бережёт своё здоровье, не напрягается. А следом приехал новый посланник, представитель принца, которого Лара раньше не видела – очень полный, добродушный на вид мужчина с кривоватыми чертами лица. Он представился казначеем его высочества, и управляющий подтвердил, что так оно и есть.
Казначей привёз сундук и какие-то документы. Сундук был принесён в спальню Лары, документы отложены для Эйтала в его кабинете. Молодая женщина, разглядывая этого «колобка» за общим ужином, лишь недоумевала, чего это он темнит и так задумчиво на неё поглядывает. Хоть ночевать не остался, уже хорошо. Её начинал напрягать любой мужчина, смотревший на неё с интересом, кем бы он ни был. Ну его нафиг. У неё ревнивый муж! Кажется…
Только утром, позавтракав, Лара подсела к сундуку, и то лишь потому, что Туана уже извелась и поглядывала со страданием то на свою хозяйку, то на ларец. Оказалось, что внутри – два приличных отреза дорогой шёлковой ткани, сложенная в дополнительной шкатулке отделка, а ещё одна шкатулка – с украшениями. И всё это упаковано в легчайшую нежную бумагу, настолько тонкую и настолько подвижную, податливую, что Лара засомневалась, бумага ли это вообще или ткань такая.
– Ох, госпожа, это ведь эвтидский шёлк! – воскликнула Туана, осторожно погружая руки в ткань. – Какая роскошь! Это ведь подарок от господина, да?
– Похоже на то, – ответила Лара, разглядывая карточку. Та была выполнена из слоновой кости, и вместо подписи там были лишь инициалы. Ну да, инициалы её мужа. Вряд ли кто-то ещё мог преподносить ей такие дары – и дорогие, и пышные, и с намёком. – Ну и отлично. Значит, здесь нам получится по платью – тебе и мне.
– Мне? – охнула девушка. – Платье из эвтидского шёлка?! Но как можно, госпожа!
– Так, решено! – Лара решительно взмахнула рукой. – Мне – вот этот гранатовый жаккард, а тебе – кремовую тафту. И ещё на отделку останется каждой.
– Госпожа!
– Что?
– Недопустимо такой, как я, надевать платья из подобной ткани!
– Это ещё почему?
– Я – всего лишь девица из фермерского сословия!
– Сейчас ты служишь мне. И надевать на балы будешь то, что я распоряжусь тебе пошить. Разве не так? – Туана растерянно замерла. – Я верно рассуждаю?
– Д-да, госпожа…
– Ну вот и всё. Значит, тебе кремовое платье со вставками из жаккарда. И отделка золотом. И если останется кружево, то тебе тоже пойдёт на рукава… – Лара уверенно накинула на служанку край полотна. – Прекрасно. Тебе идёт.
– Госпожа!
– Ну что ещё?
– Мне не пристало появляться в свете в таких нарядах! Они слишком хороши!
– Да это такой повод поиздеваться над мужиками. Пусть расстилаются перед тобой, а потом, в самый удобный момент, сообщаешь, что ты не аристократка, и наблюдаешь, как червяк корчится.
– Госпожа!
– Да что?
Туана покраснела.
– Я никого не хочу обманывать.
– А кого ты будешь обманывать? Один из поэтов на моей родине написал: «Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад». Именно так и есть. Зададут тебе прямой вопрос – отвечай честно. Обвинят в обмане – с чистой совестью делай круглые глаза, мол, чем это я тебя обманула, чудило?! Надела красивое платье? Так мне госпожа приказала! Должна же я выполнять приказы госпожи? Вот именно! Не сообщила сходу, что служанка? А разве должна? Где такое написано? Это ты, болван, клюнул на дорогущие тряпки и состроил из себя полного идиота! На себя и пеняй.
– И вы бы хотели этого?
– Я бы хотела, чтоб ты расслабилась, – тихо ответила молодая женщина. – И поняла, что ценна сама по себе. Да, нет ни огромного приданого, ни длинной родословной. Но чем ты хуже любой другой девушки в мире? Ты прелестна, красива, много что умеешь и знаешь, у тебя есть характер, ты, в конце концов, человек. И этого достаточно. Не имени, не денег, а просто того факта, что ты человек… Туана, ты так не думаешь?
Горничная долго молчала, жалобно глядя Ларе в глаза.
– Почему вы так добры ко мне, госпожа?
– Например, потому, что ты тоже девушка, такая же, как я? И потому, что я хочу подружиться с теми, кто вокруг меня? Сама подумай, приятнее же, когда к тебе относятся по-доброму!.. Ну брось! Я уже замужем, почему бы и тебе не помочь пристроиться…
Не успела договорить, как на неё налетел увесистый вихрь имени Туаны, стиснул в объятиях. Она ткнулась носом Ларе в ключицу и всхлипнула.
– Госпожа… Вы самая добрая!
Кстати говоря, её преданность и помощь оказалась очень кстати. Во-первых, служанка охотно рассказывала своей госпоже обо всём, что происходит в замке, о чём говорят слуги и какие сплетни ходят по округе. Также она охотно просвещала Лару в тех вопросах, в которых та не разбиралась и не могла разбираться: местные традиции, обычаи, манера одеваться, вести себя. Причём и различия, как поступают селянки и знатные дамы, тоже растолковала. Их хватало, но помолодевшая иномирянка схватывала всё услышанное буквально налету.
Она уже и забыла, какой великолепной памятью отличалась в юности. А теперь пользовалась её преимуществами на полную. Этикет в здешних краях был сложным, как и везде, а то, что рано или поздно придётся оказаться при дворе, Лара не сомневалась – хочет она или нет. Вообще не особо-то и хотела, предпочла бы так и жить дальше в замках мужа, заниматься хозяйством и не напрягать себя вопросами, как безопасно себя вести в свете. Но кто б её спросил.
Освоившись в замке, Лара решилась выбраться и в одно из окрестных сёл. Никто не воспротивился, наоборот, лишь уточнили, когда именно госпожа желает пуститься в путь и собирается ли ехать верхом или в экипаже. Оставалось мысленно вздохнуть, что умение ездить верхом оставалось для неё недостижимым искусством, и согласиться: лучше экипаж. И Туану можно будет с собой взять, чтоб подсказала, если вдруг потребуется помощь.
В селе супруге принца обрадовались как посланнице небес, засуетились, поинтересовались, чем развлечь. Были очень удивлены, услышав, что госпожа желает просто посмотреть, что тут и как, но и не подумали спорить. Лара получила возможность полюбоваться симпатичными и аккуратными сельскими домиками, её угостили свежей выпечкой, показали птичник, поросят, загончик с овцами, молоденьких тёлок, уже подрощенных, тех, что скоро и сами смогут принести первого телёнка. Потом Лара заговорила с местными об огородах, полях, местных традициях и грядущих праздниках.
И тут разговор пошёл как по маслу. Интерес госпожи к обрядам показался сельчанам понятным и очень лестным. У неё даже осторожно поинтересовались, не согласится ли она поучаствовать в одном таком, который назывался «положение колосков» и как раз должен был состояться следующим вечером. И когда она согласилась, так изумились и обрадовались, что Ларе даже стало неловко. Она пообещала вернуться к вечеру совершенно готовой к участию, погладила по головкам самых маленьких детей, которых подпустили к ней, раздала им заранее подготовленные пряники и уехала в замок.
– И как мне одеться?
– Ой, госпожа, лучше бы надеть что-то попроще, – смутилась Туана. – Я б не рискнула вам это говорить, но вы уже надеваете подобные одежды для работы в оранжерее, например, или в кухне. Вот что-то такое. Просто принято надевать рабочую, хоть и чистую, и целую одежду. Хотя если вы появитесь в наряде, достойном вашего статуса, вам и слова никто не скажет.
– Я уж лучше выберу что попроще. А в чём суть обряда?
– О, там всё просто. Смысл его в том, что жёны и дочери хлеборобов собираются на поле, готовом вот-вот отдать свой урожай, чтоб порадоваться щедрости земли, поблагодарить её. Потому женщины входят прямо в полосы посевов, разувшись, чтоб не потоптать злаки, срывают несколько колосков и поют песни. А ещё кладут по краям поля лепёшки, чтоб отманить птиц и полёвок от зерна. Это старая традиция, сейчас-то урожай защищают простенькой магией, чтоб зверьё ничего не портило. Но обычай остался.
– Вот как. – Лара с любопытством слушала. – Очень интересно. Мне, наверное, тоже нужно будет взять лепёшек. А угощать других женщин принято? Стоит ли мне взять с собой что-нибудь такое?
– Бывает, отмечают и небольшим угощением, предлагая друг другу простенькие лакомства – хлебцы из чистой муки, маковые и медовые лепёшки, ягодные пирожки, печенье с липпией.
– Что такое липпия?
– Сладкая мята. Здесь её добавляют во многие блюда, чтоб подсластить их, и в выпечку в том числе. Это довольно вкусно. Хотите попробовать? Я скажу поварихе. И передам ваше распоряжение, чтоб она собрала что-нибудь на обряд.
– Надо же, как интересно… – пробормотала Лара, задумчиво глядя в окошко кареты. – Я даже удивлена, что местные сельчане готовы принять меня в свой круг во время таких обрядов. Я думала, сельская община очень строго относится к ним и допускает только тех, кто… свои.
– Но вы ведь больше, чем своя. – Туана погрузилась в тягучее недоумение. – Вы – супруга господина, а значит, его представительница, причём и в тех случаях, когда господин попросту не может даже при желании поучаствовать в каком-либо действе. Это чествование урожая – исключительно женское дело. Мужчины разве что могут в сторонке постоять, посмотреть. Жители герцогства очень счастливы, что его высочество наконец женился, да и вы, его супруга, к тому же готовы поучаствовать в таких важных обрядах. Считается, что от чествования урожая зависит сам урожай, его изобильность.
– Интересно. А сев тоже сопровождается обрядами?
– Конечно. Но сев – это чисто мужское дело, соответственно и обряды мужские. Правда, его высочество редко участвует или даже хотя бы присутствует. Прежде он выбирал хоть одно село из своих, где благословлял начало страды. Но последние годы слишком занят.
– Я поняла. – И постаралась вспомнить что-нибудь о древних славянских традициях, связанных с земледелием. Кое-что общее было, но мало. – А женщин наблюдать за обрядом сева допускают?
– Допускают, госпожа. Ведь уход за полями – общее дело.
– Как интересно…
И как это понять? (1)
Эйтал Миэр
В замок вернулся к вечеру, уставший и слегка раздражённый. Картина магических сбоев никак не объединялась в некую единую конструкцию. Легко понять, что естественные проблемы возникают в соответствии с определёнными закономерностями, их надо найти и основательно исследовать, особенно если имеешь дело с чем-то совершенно новым. И только тогда можно решать проблему по сути, а не носиться по округе, гася её проявления.
Но закономерности было не видно. Категорически. Он даже поднял записи отца, касавшиеся структурных магических образований, и не нашёл точных аналогий. То есть либо это что-то принципиально неизученное и очень коварное, что плохо, поскольку на исследование уйдёт уйма времени. А до окончания изысканий всё будет продолжать сыпаться, и он продолжит метаться, как напуганный олень, причём неизвестно, справится ли. Либо же это чей-то злой умысел. Что ещё хуже.
Теперь Эйтал гадал, что ему делать. Последние дни магическая работа ему давалась заметно легче. Но такое счастье не продлится долго. Он понимал, что если его успех связан с браком, то есть с той ночью, которую он провёл с женой, то, чтоб справиться с грузом дальнейших тягот, ему нужно повторить удачный опыт. И тело было совершенно не против. Наоборот, только за. Стоило об этом подумать, фантазия моментально встрепенулась и развернула перед внутренним взором несколько картинок, как можно было бы поступить с супругой к их – он надеется – обоюдному удовольствию.
Но пойдёт ли она ему навстречу? Не откажет ли? И что можно сделать, чтоб снова добиться благосклонности красавицы? Дорогой подарок? Надо попробовать. Если и после второй ночи его магия усилится, значит, придётся думать о развитии их отношениях на перспективу. Нужно будет что-то ей предложить, такое, чтоб жена не отказывала. Но что ей может быть нужно? Как бы разузнать?
Во внутреннем дворе он спешился, швырнул слуге поводья и бросил помощнику дворецкого:
– Пригласи её высочество присоединиться ко мне за ужином.
– Её высочество не в замке, – тихо подсказал тот.
Эйтал встал как вкопанный.
– Где она? – рыкнул несдержанно.
– Госпожа сейчас в селе, в Тарции. Решила принять участие в обряде чествования озимых.
Принц удивлённо поднял брови.
– Сама? Или глава общины уговорил?
– Не могу знать, господин.
– Вот как… Хочу взглянуть. – Он махнул своей свите, и бойцы поспешили обратно рассесться по сёдлам, а слуга подвёл ему обратно конька, которого потянул было к конюшне.
– Подать вам свежий плащ?
– И так сойдёт, – проворчал, но в действительности был обеспокоен.
То, что для сельских общин было очень важно, чтоб владелец земли или кто-то из его домочадцев обязательно принимал участие в основных обрядах, он знал. Крестьяне считали, что если господин лично попросит землю и почтит молодые ростки, то урожай обеспечен. Тем более их герцог был сильным магом, с этой уверенностью и спорить-то было бессмысленно.
А теперь они, похоже, взяли в оборот его жену. «Зачем она вообще поехала в село? – мысленно возмутился он, но тут же одёрнул себя. Правильно сделала, вообще-то! Когда супруга принца дарит своим вниманием подвластные ему земли, это хорошо. – Ну ладно… Ладно».
И погнал лошадь в сторону Тарции.
Впрочем, до самого села ему ехать не пришлось – ещё до того один из сопровождающих указал господину в сторону поля, на краю которого топтались мужчины с большими свёртками из парадных скатертей, где, судя по всему, упакована была праздничная снедь. А дальше, уже на самом поле, виднелись яркие пятнышки женских силуэтов. И Эйтал именно в ту сторону направил коня.
Среди сельчанок, срезавших тонкими ножами ещё зелёные, только-только пробившиеся колоски, он не сразу нашёл взглядом супругу. Лара была одета в такое же простое платье, как и окружающие женщины и девушки. В этом невзрачном одеянии, без украшений, с самой простой причёской, которую принц и причёской бы не назвал – так, волосы по-быстрому убраны – она казалась слишком юной, слишком милой. И это почему-то вызвало у мужчины глухое раздражение.
Такая она выглядела для окружающих сельчан слишком своей. Мысль, что кто-нибудь из крестьянских парней увлечётся ею, а она позволит, была болезненна. Собственно, сейчас принц не хотел даже прикидывать, что для него стало бы обиднее – связь жены с великосветским вертопрахом или ситуация, при которой она приблизит к себе какого-нибудь простолюдина. Оба эти варианта оставляли на языке горький привкус, тем более что казались совершенно неизбежными – рано или поздно. И это ещё хорошо, если не осуществятся в один момент.
Лара увидела супруга и обеспокоенно оглянулась на других женщин. А потом медленно побрела в сторону Эйтала, внимательно глядя под ноги. Она явно побаивалась потоптать растения, но мужчине на какой-то момент показалось, что она чувствует себя виноватой, и в глубине его души забурлила новая порция ярости. Которую, конечно, пришлось безжалостно подавить. Как бы там ни было, устраивать скандалы при крестьянах – это вообще последнее дело.
– Вы решили принять участие в обряде, супруга? – осведомился он, когда девушка переступила край последней полосы хлебов.
– Да, меня пригласили… Я посчитала, что это будет уместно. – Она смущённо улыбнулась. Всё-таки приходилось признать, что улыбка у неё очаровательная.
– Я предпочёл бы, чтоб вы сопроводили меня в замок.
– Понимаю. – Жена покладисто кивнула. – Подождите несколько минут. – Она огляделась, отыскала холщовые свёртки, сложенные у края поля, и, видимо, отправилась искать среди них свой. Потом, развернув, вынула снедь, почтила поле как положено и лепёшкой, и печеньем, и пряником, а всё остальное отдала ближайшей женщине. – Прошу вас, и мою долю положите на праздничный стол.
– Я рада буду, спасибо вам, ваше высочество, наша герцогиня! – разулыбалась женщина. – И вам спасибо, ваше высочество, герцог, что приехали.
Эйтал слегка кивнул. Он, принахмурившись, наблюдал, как Лара общается с сельчанами (и, судя по тому, как они себя с ней держали, новая хозяйка пришлась им по душе и нашла с ними общий язык), а потом как добиралась до экипажа. Есть хотелось уже очень сильно, но и подгонять жену было нельзя. Всё должно оставаться в рамках приличий.
Так что к моменту, когда прибыл в замок, принц уже был очень мрачен, и ухаживать за супругой ему не хотелось совершенно. Хотелось поругаться.
– Вы могли бы вести себя более достойно, сударыня, – буркнул он, подавая ей руку, когда Лара выходила из экипажа. – Это недопустимо.
– Простите? – Девушка подняла брови. – Что именно я сделала не так?
– Вы одеваетесь и ведёте себя, словно простолюдинка. Но теперь вы принцесса, и вам следует помнить об этом.
Она поджала губы.
– Ну извините. Я действительно простолюдинка. Я такова, какова есть. И щеголять дорогими нарядами и драгоценностями перед теми, кто не может себе позволить ничего подобного, у меня на родине считается хамством.
– Вы не у себя на родине. Вам нужно привыкать жить в новом мире и по новым правилам, – назидательно проговорил он, даже не понимая, чего в его переживаниях больше – раздражения, что она спорит, или уважения, что отстаивает свою позицию и желает держаться уважительно с его людьми.
– Я осваиваю новые правила. Но подчинять им себя целиком и полностью не готова, извините, ваше высочество.
Принц зло мотнул головой.
– Давайте поговорим за столом. Прошу, оденьтесь к ужину как полагается.
В ванне он расслабился, позволяя камердинеру поливать себя приятно-горячей водой, разминать пережатые мышцы, а потом ещё и смазать лечебным маслом старые шрамы. Стало легче, так что в столовую он спустился в лучшем настроении. И то, что супруга уже была там, что снова не заставила себя ждать, умиротворило ещё больше. Он кивнул ей, жестом пригласил за стол.
– Вы сильно устали? – вежливо уточнил, разглядывая её, чуть бледненькую, но красиво, аккуратно причёсанную, одетую в простое, но вполне достойное домашнее платье.
– Нет. – Девушка подняла на него глаза.
Смутило их выражение. «И чем же она недовольна? – подумал Эйтал, чувствуя, как в душе снова поднимается раздражение. – Тем, что я оторвал её от сельского праздника? Или она и в самом деле себе там кого-то присмотрела уже? Быстро она… Впрочем, стоило ожидать». Он стиснул губы, вспоминая, что среди молодых парней, ждавших у края поля, были и вполне видные, статные, хоть сейчас бери в гвардию. Пожалуй, простолюдинка и в самом деле там нашла бы чем соблазниться.
– Вам всё-таки стоит держать дистанцию с крестьянами, – процедил он. – Как бы они ни стремились фамильярничать с вами – и такая возможность, конечно, их очень порадует – позволять этого не следует.
– Они не фамильярничали, – сдержанно ответила она.
– Что ж. Хорошо. – Принц съел ещё кусок сырного суфле, совершенно не чувствуя вкуса. – Нам нужно обсудить кое-какой вопрос. – Жена подняла взгляд и кивнула, мол, слушаю. Мужчина прочистил горло, надеясь таким образом скрыть смущение. – Не знаю, насколько вы успели ознакомиться с темой магии.
– Нисколько.
– Что ж… Жаль. Но я поясню. Очень кратко, чтоб не перегружать избыточной информацией. В нашем мире супруги зачастую поддерживают друг друга своей магией, особенно если брак был заключён по всем правилам Храма и чародейства, как у нас с вами. И, судя по нынешним моим результатам, моя магия… – Он замялся, выискивая такую формулировку, которая не показала бы собеседнице его реальную уязвимость. Всерьёз опасался, что если она догадается, насколько он теперь от неё может зависеть, договориться уже будет трудновато. Если вообще возможно. – Моя магия получает поддержку вашей энергетики… Я могу это предположить. Поскольку после нашей свадьбы я чувствую… Я ощущаю, что некоторые действия даются мне легче.
Она слушала очень внимательно.
– Значит, важен обряд?
– Нет, не совсем. Обряд уже свершён. Теперь нужны наши… Близкие отношения.
Девушка растерянно похлопала ресницами.
– Вы говорите о…
– О совместном проведении ночей. Да. Это важно.
– О…
– Я полагаю, вы понимаете, насколько это значимо и для меня, и для… для королевства, учитывая мои обязанности.
На щеках Лары расцвели пятна смущения, но одновременно с тем она жёстко стиснула губы, что подсказывало – дело не в стеснении или девичьей неловкости. Она злится, и это было уже значимым признаком. Эйтал даже слегка обрадовался – наконец-то она покажет свой настоящий характер! Вот сейчас он услышит её требования и увидит её истинный нрав.
– Что вы хотите? – проговорила девушка холодно. – Чтоб я… исполняла супружеский долг?
– Да, речь именно об этом. – Он помолчал, но не дождался её реакции и уточнил: – Что скажете?
– Вы сами не приходите ко мне по ночам. Не мне же за вами гоняться.
– А если я начну приходить, как вы отреагируете?
Лара пожала плечами.
– Ну что ж… Хотя я, конечно, предпочла бы более человеческое отношение. Извините. – И, отложив салфетку, поднялась из-за стола.
Принц с недоумением проводил её взглядом. Ему показалось, что её глаза блестят, но он не смог понять, от гнева ли или от слёз.
__________
И как это понять? (2)
Лара
Это оказалось очень обидно слышать. Ей было почудилось, что нормальная жизнь как-то устаканивается, и, может быть, впереди – налаживание отношений с мужем. В конце концов, почему бы нет. Он замкнутый, вечно чем-то обеспокоенный, и её поведение ему не особенно нравится. Но это и понятно, он привык к другому. И всё-таки она рассчитывала, что мужчина рано или поздно привыкнет к ней и начнёт смотреть на неё как на члена семьи. В конце концов, их первая брачная ночь показала, что по натуре он не груб и не жесток.
А вот сейчас он разговаривал с ней и смотрел на неё, как на способный к речи инструмент. Наверное, уже то хорошо, что хоть поставил в известность, а не пришёл просто воспользоваться приобретённым по закону предметом. Но эта холодная расчётливость просто душила. Может, он банально ленится насиловать. Потому и сказал. А так бы и трудиться не стал.
В своей спальне Лара опрокинулась лицом в перину и замерла, даже не зная, плакать или нет. Ощущать себя вещью, пусть и нужной, было омерзительно. Но что ей делать? Бежать от мужа? И кто её отпустит? Как она устроится в чужом мире? Она пока ещё ничего тут не знает.
Да и что это за порывы юной души в её взрослом, опытном разуме? Дать дёру от проблемы – идея незрелая. Сперва надо хотя бы попытаться её разрешить. Такое обращение с женой, конечно, поднимает важный вопрос – а каковы будут её права в отношении ребёнка, например? Если она – лишь предмет, которым пользуются по необходимости, то и получившийся от неё ребёнок вряд ли будет считаться её чадом. Не сочтёт ли муж, что лучше подобрать малышу мать повоспитаннее?
Если да, то чёрта с два он получит от неё детей.
– Госпожа! – испуганно окликнула её Туана. – Что произошло? – И Лара ощутила на плече её мягкую ладонь. – Кто вас обидел?
Молодая женщина вздохнула и приподняла голову.
– Ну кто, как ты думаешь, может меня тут обидеть…
– Господин? Вас обидел супруг?
– Кхм… Ну, может, он и не хотел обижать. Может, для него такое отношение к жене – норма. Но мне не по душе… Слушай, а при таком неравном браке, как у меня с его высочеством, я вообще никакими правами не обладаю?
