Полная версия
Туана смотрела на хозяйку с испугом.
– Господин ругал вас? Оскорбил? Даже ударил? Вы плакали?
– Я… Нет, не ударил.
– Оскорбил?
– Ну… Не вполне. Так что, у меня нет прав?
– Что вы. – Служанка присела у кровати на колени и принялась поглаживать Лару по плечам. – Конечно, есть! Если ваш супруг будет обращаться с вами недостойным образом, вы можете пожаловаться его брату, государю. И он вмешается.
– Если вмешается.
– Конечно, вмешается!
– Я ведь чужая, – вздохнула Лара. – Кому интересны мои права.
– Ну что вы, интересны! Иначе и быть не может! Скандал в королевской семье короля уж точно не порадует.
– А моего ребёнка, если он родится, у меня могут отобрать?
– Что вы, как можно! У матери? Её ребёнка?
– Я ведь не высокородная.
– Но вы законная жена, и на вашей свадьбе присутствовал король. А значит, он засвидетельствовал ваш союз. Какого бы происхождения вы ни были, вы приняты в семью по всем правилам, и это важнее всего.
– Да? – Лара с надеждой посмотрела на горничную. Оцепенение испуга, царапавшего её в глубине груди, чуть разомкнуло когти. – Правда?
– Всё так и есть, госпожа.
– Понятно. – И опустила голову. – Наверное, мне надо умыться.
– Вам помочь, госпожа?
– Ну что ты. Ни к чему.
Немного ещё посидела, свесив голову, потом привела себя в порядок. «Ну хватит, – подумала, – рано падать духом, что ты, в самом деле. Ведёшь себя как влюблённая дурочка, которую обманули. Но на деле-то ни ты не влюблена, ни от мужчины не вправе требовать того же. Так и не требуй. Держи себя в руках». И подсела к трюмо. Нужно было что-то сделать со следами слёз на лице. Не стоит показывать мужу, насколько сильно он её задел.
Когда принц явился в её спальню, он выглядел очень сумрачным. Но и Лара, смотревшая на него через зеркало, выглядела не лучше. Кашлянув, мужчина вынул из обширного кармана в халате обитый бархатом футляр и нервно открыл его.
– Позвольте… – Вынул из коробочки изящное колье, искрящееся полированными гранями драгоценных камней, осторожно расположил на её груди. Помедлил, после чего с беспокойством заглянул ей в лицо. – Вам не нравится?
Лара сдержала вспышку возмущения. Для неё подобный жест был чем-то вроде попытки купить расположение своего имущества, раз уж ему вздумалось взбрыкнуть. Но жизненный опыт подсказывал, что время от времени мужчины думают совсем иначе, чем женщины, и по-другому оценивают те же ситуации… В смысле – довольно часто так и происходит. И если её муж не слишком искушён в общении с дамами… Тем более дамами самых разных кругов… В общем, стоит дать ему шанс. Хотя бы самый маленький.
Она подняла глаза и сдержанно посмотрела на него сквозь зеркало.
– Благодарю, очень красиво, – произнесла она, даже не глядя на украшение. – Но, честно говоря, я предпочла бы другое.
– Что же?
– Ответ на вопрос.
– Задавайте. – Мужчина стиснул губы.
– Скажите, вы намереваетесь забрать у меня ребёнка, если он родится?
Реакция выглядела довольно-таки искренне. Глаза Эйтала зримо округлились.
– Забрать? В каком смысле?
– Отобрать. Отстранить меня от воспитания ребёнка и общения с ним.
Глаза стали ещё круглее.
– Откуда вы это взяли? Кто вам сказал?
– Вы сказали, что вам не нравится моё поведение.
– Н-но…
– Предположу, вы предпочтёте своему ребёнку женщину-воспитательницу с идеальным поведением.
– Я совсем не имел в виду… – Он несколько мгновений ловил воздух. – У меня и в мыслях не было ничего подобного!
Она поёжилась, спрятала глаза, пряча и чувства свои – но снова подняла на него замкнутый, сдержанный взгляд.
– А откуда я могу это знать? Я чужая в этом мире. Я не знакома с вашими традициями.
Короткий порыв, отразившийся лишь в мимике – в итоге Эйтал очень быстро совладал с собой.
– Что вы хотите? – спросил он мрачно, явственно начиная сердиться.
– Я хочу гарантий, что если у меня родится ребёнок или дети, никто не оспорит моё право растить их, общаться с ними сколько мне будет угодно и нянчиться сколько захочу. До разумного их возраста. И что моменты воспитания будут… обсуждаемы. Я не соглашусь на то, чтоб, образно говоря, вышвыривать своего ребёнка на мороз или посреди озера из воспитательных соображений, но наказания за серьёзные проступки – безусловно, тут я согласна. Они могут быть нужны. И авторитет отца ребёнку нужен – тоже не спорю. Без веской причины вмешиваться не стану. Я, поверьте, хочу лишь блага своему будущему ребёнку. Хочу, чтоб он вырос достойным мужчиной и членом общества.
Несколько мгновений мужчина задумчиво смотрел на жену.
– Вы думали об этом?
– Как любая женщина, я всегда помню и думаю о таком.
Кивнул. Казалось – вполне удовлетворённо.
– И вы желаете растить ребёнка…
– Разумеется!
– И вы хотели бы родить ребёнка от меня?
Лара повернулась и несколько мгновений смотрела на него в упор.
– Честно скажу: не знаю. Не понимаю пока, что вы за человек. Но если забеременею, хочу быть уверена, что никто не попытается отобрать у меня малыша.
– Если вы забеременеете сейчас, вы захотите нянчить этого ребёнка?
– Разумеется! – аж охнула она.
А мужчина подался к ней и вынул из того же кармана ещё один футляр, поменьше.
– Позвольте вручить вам ещё и это…
– Ваше высочество! – Она едва сумела подавить в себе возмущённый вопль. Спокойнее, Лариса, спокойнее. Так нельзя. Прими как версию, что у вас тут проблема коммуникации. Твой собеседник просто тупит. Может, и по природе дурак… Что вряд ли. Но, может, он не дурак, а просто узкий специалист – в своей сфере гений, а в других вопросах, в частности в проблемах человеческих взаимоотношений, тупня тупнёй. – Я совершенно о другом!
– Я понимаю. – И, должно быть, догадавшись, что прикалывать вынутую брошь к её халату не стоит, может получиться неловко, просто положил подарок на столик трюмо. Прямо перед нею. – Я обещаю и клянусь, что никогда не попытаюсь отдалить вас от ребёнка, если только это не окажется во вред самому ребёнку.
– Сомнительная формулировка. – Она сощурилась, даже не глядя на подарок. – Что вы можете назвать «вредом»?
– Давайте так: физическое и психическое здоровье ребёнка. В любой спорной ситуации обратимся к суду семьи, моих братьев и их жён, а также специалистов по магическому и физическому здоровью детей. И поверьте, я знаю и уверен, что ребёнку нужна забота заинтересованной матери, и для меня будет радостью убедиться, что вы хотите сами заниматься младенцем. Не каждая высокородная мать берёт на себя такую обязанность. Но есть даже мы подберём малышу хороших нянек, – в голосе его появилась нежность, и Лара поневоле прислушалась к этой мягкой мечтательности. Он говорил о предполагаемом ребёнке с лаской. Вряд ли ему безразличен сам вопрос… Да что там – не может быть, чтоб оказался безразличен! – и вы всё же захотите проводить с ним время, я посчитаю, что ребёнку это только на пользу. И станет счастьем для меня самого.
– Вы правда так считаете?
– Я клянусь.
– То есть вы действительно готовы поклясться?
– Готов. Поклясться своей магией и своей жизнью. – Мужчина смотрел на собеседницу с интересом. Таким глубоким, словно готовился исследовать её.
– Тогда… – уступила она, – тогда… Ладно. – И накрыла ладонью ожерелье. – Спасибо. Очень красиво.
И впервые опустила глаза на подарок.
Стоило отдать должное – ожерелье было изумительное, изготовлено из светлого металла, причём так искусно, что тянуло долго-долго разглядывать каждый изгиб узора. А сколько камушков украшало это изделие, и, уж конечно, были они не какие попало. Наверняка ценные. Брошь так и просто поражала воображение. В самом её центре сиял такой крупный камень, что только и оставалось рот разинуть и любоваться игрой отблесков на гранях. Казалось, причудливо шлифованный камень окружают светлые перья белого золота, усыпанные мелкими бриллиантами, и всё это переливалось даже под мерцанием вечерних светильников, словно чудесное сокровище из сказки. Подумать только, как это будет сиять под лучами дневного светила!
Драгоценности, достойные принцессы, что уж там.
– Спасибо, – повторила она, осторожно огладив центральный кристалл, переливчатый и загадочный.
– Это магический топаз, – шепнул принц и, помедлив, осторожно прикоснулся губами к её шее. Прикосновение было осторожным и даже деликатным, стоило отдать должное.
Лара не отстранилась, и, ободрённый, мужчина слегка усилил напор. А потом и подхватил супругу на руки, понёс к постели. Неспешно стаскивая с неё одежду, он явно увлекался всё сильнее и сильнее, пальцы его уже подрагивали, а выражение лица становилось даже слегка ошалевшим… А, пожалуй, и не «слегка». Стянув с неё нижнюю сорочку, Эйтал ласково приник губами к её груди. Потом прижался щекой.
Он вёл себя так, словно близость с супругой была для него чем-то совершенно особенным, редкостно драгоценным – и Лара невольно смягчилась. Ну сложно не оценить по достоинству такую трепетность у мужчины. Сердце дрогнуло; пусть хотя бы на время, но она легко простила ему обидные странности его суждений, формулировок и поступков. Ладно уж, что с него, мужчины из чужого мира, возьмёшь.
Тем более что он старался доставить ей удовольствие, ласкал, целовал, не спешил порадовать только себя, и вскоре как-то забылось, что Лара снова оказалась в постели с мужчиной, с которым она по-прежнему на «вы», да и взаимопонимание оставляет желать лучшего. Но можно ж иногда и забыть обо всём таком и просто расслабиться!
Эйтал же успокоился очень нескоро, а когда всё же утихомирился, заснул с мечтательным выражением лица (выражением, которое вообще-то странно было видеть на его суровом, резком лице, даже когда он спал), крепко обняв Лару. Так крепко, что она далеко не сразу сумела выпутаться из его хватки. Всё-таки привычка отдыхать, завернувшись в собственное одеяло, оказалась сильнее, так что, устроившись поудобнее, она в итоге просто прислонилась боком к мужу.
А тот под утро снова подгрёб её к себе. Хорошо хоть не попытался выковырять из одеяла.
__________
И как это понять? (3)
Лара
На пару дней принц задержался в замке. В какой-то момент Лара заметила, как он упражняется в магии со своими чародеями, и залюбовалась картиной, хоть ни черта в ней не поняла – какие-то вспышки, переливы воздуха, даже прозрачные волны, похожие на картинки из учебника физики за девятый класс. Лишь отметила, что взаимодействие её мужа с тремя оппонентами выглядит весьма насыщенно, и Эйтал, похоже, очень доволен итогом упражнений.
Кстати, заметив её на стене, он улыбнулся и любезно кивнул ей, а его маги-соперники почтительно поклонились, да и вообще-то поглядывали с любопытством, хоть и старались скрыть свой интерес. Она тогда предпочла убраться со стены, чтоб не мешать мужчинам.
Да и дел у неё хватало. Во-первых, она собиралась обучить помощниц поварихи приготовлению кетчупа (пока из зелёных помидоров, красных ведь не было), а также попытаться приготовить слоёное тесто. Пока с этим у неё не получалось, хотя к делу она уже приспособила валики для отжима белья – оказалось, что можно отрегулировать ширину промежутка между деревянными «скалками», да и сами они, отполированные длительным использованием, отлично пропитались маслом, и тесто к ним не прилипало.
Но пока результат оставлял желать лучшего. Нужно было пробовать дальше.
Ещё стоило навестить оранжерею и посмотреть, как там обстоят дела с её рассадой. И огород тоже. Она едва успела раздать работникам указания, как следует прореживать свёклу и укроп, как прищипывать пасынки у помидорных кустов, и тут прибежала кухонная работница с сообщением, что привезли свежие продукты. А госпожа велела сообщать. Ведь кухарка уже начала принимать привезённое.
Лара сорвалась с места. Ей и самой очень хотелось посмотреть, какие припасы и в каком виде привозят на господскую кухню. Это было и чистое любопытство, и желание подхлестнуть свою фантазию. Один в один как ситуация в магазине: хозяйка, прогуливаясь мимо прилавков в продуктовом магазине, разглядывая товар, уже мысленно складывает в уме возможное меню на вечер, на утро, и ещё то можно приготовить, а может, и это… Или побаловать семью вот таким лакомством… В этом и своеобразное удовольствие есть – для тех, кто любит готовить, конечно.
Сейчас же Лара рассматривала уже разделанные поросячьи тушки, четверть говяжьей туши, баранину, гусей, индюшек, охапку кур, двух почти разделанных оленей, несколько зайцев, кабана и целую груду боровой дичи всех видов, форм и расцветок, привезённых прямо с частью перьев. Также были корзины яиц, ягод, грибов, пучки каких-то трав, рыбины в лубяных коробах, бочонки с маслом, молоком и что-то ещё из молочных продуктов. Довольно много разнообразного молочного…
– А сметана? – поспешила она поинтересоваться, и её заверили, что всё будет, пусть госпожа не волнуется.
Кухарка уверенно распоряжалась помощниками: этому надлежало разделывать кур и прочую птицу, этому – крупную дичину, этому – рыбу, этим – говяду и поросят. Те растаскивали по местам бочонки, те разбирались с овощами и травами, а вот этим надлежало держаться рядом с госпожой и подавать ей всё, что госпоже понадобится для готовки.
Да, Лара была не прочь и посмотреть на прибыток, и самой что-нибудь приготовить, пока всё свежайшее. Она бодро настругала себе зелёного салата, а потом ещё попробовала привезённый щавель. Оценила по достоинству! Объяснить кухарке, что такое щавелевая похлёбка, удалось без особого труда. Та, конечно, морщилась, качала головой и уговаривала добавить ещё то или это, ну хоть чуть-чуть, для сытности. Но уступила пожеланиям хозяйки, и спустя часок той уже поднесли и желаемый супчик, и соус, и свежего хлеба со сливочным маслом… Ох, какое же оно тут вкусное!
Когда в трапезную при кухне спустился помощник управляющего, Лара и его угостила щавелевым супчиком и свежевыпеченной булочкой со свежим маслом. У них было что обсудить: девушка одобрила отличный набор продуктов, который привезли в замок, а молодой мужчина живо интересовался теми соусами, которые принцесса собирается готовить на месте, и идеей небольшой коптильни, которую предложила пристроить к вытяжной трубе. Ну в самом деле, зачем зря тратить дым, который и так уходит в небо, если можно использовать его для копчения колбас попроще. Помощник управляющего возражал, что дрова, используемые для печи, и те, что нужны для коптильни – штука сильно разная.
Но Лара упёрлась. Ни к чему изощряться, можно просто добавить в развилке для горячего дыма местечко, куда можно будет засыпать ароматную влажную щепу, какую угодно: хоть вишнёвую, хоть ольховую, хоть дубовую, хоть даже ясеневую. В зависимости от того, что собираемся коптить. И продумать, как увлажнять её по мере надобности. К чему лукавые мудрствования, если в большинстве своём замок населён отнюдь не гурманами, те же солдаты с охотой сожрут под пиво копчёную рыбку, попахивающую очагом, без малейшего возражения? И мясо, копчёное как попало, зачастую лучше, чем никакого или чем простая солонина.
– Мы ж не в таком сложном положении, госпожа, – очаровательно улыбнулся молодой помощник.
– Да, естественно! – Лара всплеснула руками. – Но я не думаю, что чистые дрова, идущие на приготовление пищи в основной печи, уж настолько плохи.
– Не плохи, конечно, госпожа.
– Так делайте.
– Но тогда придётся ломать трубу.
– Зачем её ломать? Аккуратно пробейте дыру и к ней пристройте. Пробуйте.
– Да, мадам. Будет сделано, госпожа. – Он опять улыбнулся самым очаровательным образом. – Неужели вам интересно заниматься этим лично?
– Обожаю копчёную рыбу, – буркнула Лара, растирая в пальцах образчик ольховой стружки, который ей принесли посмотреть. Приблизила к носу. – Да-а, так не определишь… Как только начнём коптить рыбку в заметных масштабах, можно будет освоить новые блюда. Да и будет куда её деть. Она ведь отлично ловится?
– Да, госпожа, в ближайших реках очень много рыбы. – Молодой человек потянулся было к девушке.
Но моментально отдёрнул руку, стоило прозвучал жёсткому:
– Ваше высочество, будьте добры уделить мне внимание.
Лара оглянулась – на неё смотрел нахмуренный Эйтал. Прихватив под локоть, он оттянул супругу в укромный уголок, где определённо никто не мог подслушать их беседу. Выглядел мужчина суровым и очень недовольным.
– Вы могли бы не проявлять столь откровенное расположение к молодой прислуге, сударыня? – проговорил он, сдерживая рвущийся из нутра гнев. По крайней мере, именно он полыхал в его взгляде, тут не ошибёшься. – Подобные знаки внимания – не особенно приличны, сударыня. Если вы понимаете, о чём я.
Она сузила глаза, стиснула зубы и поняла, что даже так, в решимости оставаться равновесной и понимающей, больше попросту не выдержит. То есть может, конечно. Всё она может, как любой психически здоровый человек. Но категорически не хочет. Не понимает, зачем оно нужно.
– Послушайте! – чувствуя, как внутри клокочет обуздываемое бешенство, ответила Лара. – Вы чего на меня насели? Какого чёрта вообще? Я просто общаюсь с людьми в замке. Что вы хотите? Чтоб я с ними через губу разговаривала? Плевала через слово? Да что вообще такое? Я просто хочу быть любезной, не более!
– Не слишком ли вы любезны?
– А что такое вообще «слишком любезна»? Я что – целуюсь с ним? Обнимаюсь? Нет!
– Ещё бы вы…
– Я не лезу к ним с объятиями! Я просто хочу быть вежливой и построить добрые отношения с окружающими.
– И зачем, хотелось бы знать, вам это понадобилось? – Он с подозрением сощурился.
– И в самом деле – зачем нужны добрые отношения с людьми, с которыми постоянно сталкивается и общаешься! – Она едва удержалась от того, что не шарахнуть кулаком по столу. – Да чтоб было комфортно в собственном доме! Да это вопрос безопасности, в конце концов! Если люди вокруг тебя ненавидят, от них можно ожидать любой гадости! На черта мне это вообще нужно, а?
– Вы удивительно дерзки, как только разговор заходит о молодых слугах. К чему бы это?
– Да с пожилыми я стараюсь быть ещё любезнее! У них опыта больше, знаний и возможностей как помочь, так и подгадить… Слушайте, вы что – ревнуете, что ли? – Лара неверяще смотрела на собеседника.
Он вдруг залился краской, неровно, пятнами, и это, пожалуй, даже больше походило на гнев, а не на смущение. Тем более что губы почти сразу открыли зубы в неприятной усмешке.
– Ревную? Вы в своём уме, сударыня? Я думаю о добром имени своей семьи и о том, чтоб ваша дурная репутация не повредила моей собственной.
– Если вы не будете придумывать всякую ерунду про меня и слуг, вашей репутации ничто и не повредит, – с раздражением бросила девушка. – Право слово, вот делать мне нечего сейчас, когда я едва только здесь оказалась и ещё толком не освоилась, как искать лишние приключения на свой зад! Не говоря уж о том, что измена совершенно не в моём характере.
– Сомневаюсь, что вас может это остановить.
– А вас? Вас что-нибудь может в таких вопросах остановить? Или, учитывая, что вы мужчина, в отличие от меня, то это другое?
Эйтал зло стиснул губы, прежде чем разомкнуть их для ответа.
– Вы можете быть спокойны касательно моей верности, сударыня, при моей внешности я не могу рассчитывать на подходящую любовницу.
– Это единственное, что вас удерживает? – с горечью уточнила Лара. – В самом деле? Тогда и вам стоит полностью успокоиться. Я не такой уж любитель интимной близости. Если говорить откровенно, вообще предпочла бы обойтись без неё. Причин искать любовника у меня нет. Прошу меня простить. – И, решительно обогнув его, направилась к внутреннему двору.
Её снова душила обида. Абсолютно иррациональная. Причём иррациональность этой обиды девушка и сама отлично осознавала. Может, не особо-то она и права. Сложно сказать, действительно ли тот молодой парень пытается с ней заигрывать, или муж действительно перегнул. И на самом ли деле для её репутации болезненны слухи о том, что она «крутит с прислугой». И, разумеется, её не порадовало бы, если б супруг сразу врезал парню кулаком в нос, приказал вышвырнуть его за ворота или привязать к коновязи и хлестать кнутом за подкаты к госпоже. Она бы вряд ли смогла удержаться от того, чтоб не кинуться на защиту молодого дуралея.
Но всё равно обидно, что сорвались именно на ней. Ведь ничего плохого она, в самом деле, не хотела. Принц мог бы побеседовать с ней вежливо, кулуарно, деликатно, а потом намекнуть управляющему, что его помощник слегонца зарвался. Да много что можно было бы сделать! Зачем так резко?!
Устроившись в густых смородиновых кустах за поворотом малой части огорода, Лара съёжилась и полностью отдалась своим переживаниям. Обидно, в самом деле. Она так старается, а этот… Этот грубый мужик только рычит. Не нужны ей его подарки, в конце концов! Она хочет доброго отношения. Она, как любой живой человек, имеет полное право на уважительное обращение. И вообще – она не просила себя осчастливливать выдёргиванием в чужую жизнь и чужие нравы. Ёлки-палки!
Но постепенно гнев и ярость её отпустили, обида ослабела и, подобрав свою порцию потрёпанных нервов, убралась в глубины сердца. А усталость подтянула поближе миролюбие и предложила почву для принятия этих самых непривычных традиций.
Да, так тут принято. Чему ты удивляешься, у тебя на родине прежде были нравы и построже. Да, мужик резковат. Но ведь не позволяет себе ничего уж прямо из ряда вон. Самое большее – рявкает на тебя. Наверное, для него подобные вещи очевидны, ему и в голову не пришло, что она может просто всего этого не знать. Надо просто ему объяснить – и посмотреть на итог. Вот если не получится с объяснениями, тогда пора обижаться.
Тише, тише…
А спустя несколько мгновений она услышала голоса двух незнакомцев. Притом что в замке хватало и прислуги, и стражи, но большинство она различала по голосам и отмечала для себя. А вот этих точно ни разу раньше не слышала.
– И где она сейчас? – буркнул незнакомый мужчина, между делом смачно цыкая. После еды, что ли?
– А хрен её знает. Но точно скоро появится в своих покоях. Говорят, принц остался в замке именно зачем, чтоб как следует жену пропахать.
– Ага, и засеять. – И снова этот мерзкий чмокающий звук. Бр-р… – Ну понятно.
– А чего ты хочешь? Зачем ещё иномирянку призывать? Они, говорят, рожают бодро.
– Повезло косорылому…
– Ненадолго. – Второй фыркнул. – И хорошо бы пободрее действовать, чтоб был запас времени. Лучше всего, наверное, прямо в спальне. Нам же говорили – лучше убрать.
– Вот не пойму – иномирянку-то зачем?
– А то ты не слышал, какие у них бывают магические дары! С этой пока всё непонятно, кроме умения готовить и махать тяпкой. Убирать её надо раньше, чем она откроется.
Послышался равнодушный хмык.
– Ну если так, то предлагаю сейчас взяться за неё, а потом над её тельцем подождать её муженька. Вот тогда и решим всё.
– Ну, как вариант. Уверен, эта дура скоро закончит свои бабские дела и вернётся в покои. Надо, чтоб у нас всё было готово. Ну что, пошли?
Лара больно укусила себя за нижнюю губу и зажмурилась изо всех сил. И не потому, что как ребёнок представляла себе, будто если не видит она, то и её никто не увидит. Просто соблазн подсмотреть, кто это решает её судьбу, был слишком велик. А вот этому импульсу поддаваться нельзя ни за что. Какая ей разница? Ну что она сделает, даже если увидит их лица? Ничего. А вот то, что действительно ей нужно – выжить.
Значит, кому-то позарез нужно убить её. Интересно, кому?.. Хм… Супругу, который заподозрил её в измене? Или разочаровался, потому что она ему не по вкусу? А может, кому-то другому? Как бы цинично это ни звучало, слишком она уязвима в своём положении. Не в той ситуации, чтоб хлопать ушами, разбираясь. Она должна обеспечить себе безопасность. В замке, похоже, с этим будет трудно. Ведь она понятия не имеет, что позволяет этим двоим так свободно перемещаться по жилым помещениям замка. Кто они, учитывая, что их голоса ей раньше не доводилось слышать? Кто-то значимый, влиятельный? Вполне способный подобраться к ней незаметно и убить? Не-ет, так не пойдёт.
Надо бежать. Пусть тут разбираются со злоумышленниками, если они не принцем отправлены, а она пока побеспокоится о своей безопасности. Едва задумываясь о том, что делает, Лара дождалась, когда шаги затихнут за поворотом, и заспешила к боковому выходу из замка. Она, конечно, уже выяснила, какие тут есть ходы-выходы, в том числе и боковые, рабочие. И как сквозь них просочиться, оставив минимум следов.
Уже на переходе за воротами, затворив их за собой, она мысленно обыскала себя: одета простенько, по-рабочему, причём не так уж и легко, потому что прихватила пелеринку, когда выскочила в огород. В общем, жить можно. Денег при себе нет, принцессе они и ни к чему, зато есть кое-какие украшения, причём простенькие, не самые претенциозные. И, может быть, как-нибудь выкрутиться у неё и получится… Может быть…
