Возле границ твоего сердца

Кирса Марина

Возле границ твоего сердца

ВОЗЛЕ ГРАНИЦ ТВОЕГО СЕРДЦА

«Страсть, разбавленная наглостью и дорогим парфюмом, – как катализатор для любви».

(Кирса М.А.)

ГЛАВА 1. ДВЕ ЛИЧНОСТИ

Её имя – Аделина. Оно идеально подходило ей. Такое же яркое, дерзкое, как и она сама.

Ей всего двадцать лет – период студенческих мечтаний и возможностей. Ей посчастливилось учиться в ведущем вузе города. Природа не обделила её интеллектом, вот только вместо того, чтобы блистать своим умом на лекциях и строить блестящую карьеру инженера, девушка решила направить свой ум совсем в иное русло.

Аделина не любила себя настоящую. Она буквально презирала ту девушку, которую видела в зеркале по утрам. Именно в такие моменты, она благодарила природу-мать за то, что та наградила её редким талантом: умением менять «кожу» так, как это делает хамелеон, чётко сливаясь с окружающей средой. Она могла быть эпицентром веселья, а если это было необходимо, могла стать прилежной студенткой и самой желанной собеседницей. Всё зависело от того, что нужно было ей самой.

…Пятница для Аделины – не просто последний день недели, обведённый красным кружочком в календаре телефона. Вечер пятницы – что-то вроде маленькой революции против серых будней. Именно в этот день Аделина получала еженедельный билет на свободу и возможность сбросить с себя кожу «прилежной студентки», превратившись в фурию.

Каждый вечер пятницы для Аделины разворачивался по одному и тому же сценарию. Это был заученный ритуал. Как только часы на ноутбуке показывали 18:00, а телефон отзывался короткой вибрацией – мозг Аделины воспринимал это как «зелёный свет». Уже через несколько секунд крышка ноутбука закрывалась. Работа оставалась уже где-то там, на заднем плане. Прежде, чем Аделина успела встать из-за стола, воздух в комнате словно менял свою плотность. В нём угадывалось обещание запретного плода.

Глубокий вдох и едва уловимая хищная улыбка на губах красноречиво говорили о том, что Аделина знала, что скрывается за понятием «запретный плод». И этого было достаточно.

Выбор платья превращался в спецоперацию. Как правило, Аделина долго крутилась перед зеркалом, сменяя одно платье за другим. Иногда она нервничала, иногда довольно улыбалась, но в конечном итоге, выбирала то платье, которое было бы слишком коротким для занятий в университете и в самый раз для танцпола. Туфли на шпильках и дамская сумочка не только подчёркивали образ, но и придавали уверенности.

…Ночной клуб не был простым помещением, где в такт грохочущим басам извиваются тела. Нет, он даже не был хаотичным танцем лазерных лучей, разрезающих полумрак на геометрические фигуры. Это место – сердце города. Его пульсирующая вена. Здесь привычные законы морали и приличий растворяются в густом сигаретном дыму, запахе алкоголя и парфюма. Здесь – территория свободы, куда не дотягивается повседневность, а атмосфера пропитана идеей вседозволенности. Клуб – своего рода храм, где каждый пришедший мог сбросить социальную маску и стать кем угодно – или никем, растворившись в ритме музыки и толпы.

Барная стойка – для обывателя своего рода музейный стенд, где за тщательно начищенным стеклом витрин выстроились в ряд «драгоценные» экспонаты. Каждая бутылка – артефакт. И ценность этого артефакта измеряется не только содержимым, но и красивой этикеткой. Чем выше статус напитка, тем благороднее этикетка.

Но для клуба барная стойка – не просто витрина. Это алтарь, возле которого может найти утешение каждый, кто в нём нуждается. Это эпицентр силы, концентрат, способный растворить тяжесть дня и тревогу. А стакан всего лишь – инструмент, и с его помощью напряжение переплавляется в жидкое спокойствие.

Бармен – «отдельный вид искусства». На него больно смотреть. Измождённый, больше похожий на марафонца на финишной прямой, с закатанными до локтей рукавами и с беспорядочно ослабленным воротником рубашки – он работает на пределе. Его руки ловко орудуют, а металлические шейкеры в них превращаются почти в музыкальный перезвон. Очередь жаждущих возле стойки растёт, но бармен остаётся невозмутимым. В этом хаосе нет места раздражению. Да и вообще процесс смешивания напитков для него как медитация. Он не просто наполняет бокалы – он превращает это в настоящее шоу. Бармен не обслуживает посетителей – он даёт им представление, превращая очередной заказ в маленький спектакль.

Танцевальная площадка – место объединения единомышленников. Здесь всё пропитано специфическими запахами. Алкоголь, сигаретный дым и парфюм – не самая приятная смесь, но именно этот букет запахов и громкая музыка ведут к раскованности и притягивают самых ярких, дерзких, полных энергии молодых парней и девушек. Они необычные посетители данного заведения. Они – его герои. Они не терпят ограничения свободы и возражений. Клуб – их убежище. Их логово, где можно стереть любые границы норм поведения.

Здесь нашла своё место и она…

«Что она делает в этом клубе? Ей здесь не место!» – вот первая мысль, когда видишь её, но как ни странно – эта мысль весьма ошибочна. Именно здесь, среди музыки и атмосферы вседозволенности она чувствует себя богиней. Её стихия – симпатичные парни и чувство абсолютной свободы. Она нередко находится в центре внимания, поскольку тщательно готовится к появлению в клубе. Ещё бы!.. С её-то внешностью!..

Шёлковое платье голубого оттенка искусно подчёркивает стройные ноги и тонкую талию, а светло-серые, практически прозрачные глаза, пепельный блонд и аккуратные черты лица – невероятно сочетаются с её нарядом.

«Ледяная Адель» – так прозвали её местные из-за немного пустого, но проницательного взгляда.

На самом деле она знает обо всём, что о ней говорят, но её это нисколько не задевает. Напротив – ей это нравится. Если хотят – пусть разговаривают. Ей это только на руку.

Сегодня, впрочем, как и всегда, она хищница. Присматривает себе очередную жертву. Нет… Её цель не материальная выгода (этого у неё достаточно). Ей нужны новые эмоции и острые ощущения без обязательств. Проще говоря, ей нужен «мальчик на одну ночь», чтобы пополнить список личных побед и развлечений.

Хотя Аделина и выглядит неприступной, за нерушимой оболочкой льда таится жарко пылающий огонь. На первый взгляд это может показаться опасным, но куда опаснее её желание и способность диктовать свои правила и контролировать ситуацию. Так уж сложились обстоятельства, что она любит наслаждаться властью не только над ситуацией, но и над партнёром.

Разумеется, Аделина не относится к числу одиночек. Как и большинство представительниц прекрасного пола, она хороших подруг. Надо же с кем-то делиться новостями и сплетничать! Но для Аделины они не просто подруги – они её свита, готовая составить компанию в любой момент и где угодно.

– Пьяные глазки, – Аделина грациозно наклонилась к подруге и тут же в воздухе повис шлейф её парфюма – сладковатый, с нотками чего-то терпкого. Когда подруга повернулась к ней, Аделина снова заговорила, на этот раз более низким, бархатистым голосом:

– Ты какая-то напряжённая сегодня! Что с тобой? Не выспалась? Мало выпила?

В глазах Аделины мелькнул лукавый блеск. Да, тот самый, который становился началом циничного юмора и насмешек. К губам – влажным и немного припухлым – она поднесла тонкий хрустальный фужер. В полумраке зала, рубиновая жидкость казалась почти чёрной. Содержимое фужера – не просто красная жидкость. Вино – продолжение её помады. Медленно, без спешки она отпила. В ней не было жажды. Ей нужно было изобразить элегантную скуку, дабы соответствовать своему образу.

– Забей! – отмахнулась Пьяные глазки немного дерзко, вызывающе.

Затем она закатила глаза так, как это умеет делать только женская половина человечества и, откинувшись на спинку вольтеровского кресла, закинула ногу на ногу. Казалось, что она раздражена – колючий ёж, но... Уголки её губ дрогнули и появилась та самая улыбка, имеющаяся в арсенале у каждой женщины: озорной блеск в глазах и ядовитая сладость на губах.

– Просто у меня ПМС… – лениво, с мурлыкающей интонацией протянула Пьяные глазки, а затем ухмыльнулась. – …Ну или Руслан заездил! Сама не понимаю, что со мной!..

Её слова исчезли в потоке ритмичной музыки, а между ними повисла пауза. Но продолжалась эта пауза недолго. Девушки буквально взорвались громким, искренним смехом. Им было всё равно, как это выглядит со стороны, что подумают о них окружающие. Их мир сузился до столика, вокруг которого они собрались.

Подруги смеялись не столько над самой шуткой, сколько над ситуацией в целом: над Русланом с его неутомимым темпераментом, над вечным женским «гормональным штормом» и конечно же, они смеялись над собой и своими слабостями.

Их смех – как искра, брошенная в бочку с порохом – мгновенно привлёк к себе внимание мужской половины зала. На них тут же устремились десятки глаз – изучающих, полных любопытства. Но девушки не обращали на них ровным счётом, никакого внимания, и взгляды тут же отскакивали от невидимой стены их безразличия.

В этот момент в беседу вплелась Влада. Её появление было бесшумным и неотвратимым, как тень, отбрасываемая заходящим солнцем. В её облике всегда читалась отстранённая, почти арктическая холодность, а изумрудные глаза – обычно острые и расчётливые – теперь зажглись совершенно иным огнём – живым блеском неподдельного интереса. Впрочем, Влада и не пыталась замаскировать своего любопытства: скрытность была чужда её натуре.

– Аделина, и кто же сегодня?

Хотя вопрос прозвучал мягко, в нём чувствовалась ирония. Начиналась игра, правила которой устанавливали они.

Влада ждала ответа, но Аделина молчала. Это было непохоже на неё. В воздухе повисло напряжение. Подруги знали, что Аделина всегда рубила правду с плеча. А сейчас как будто что-то изменилось. Это было странно для неё…Нехарактерно.

Аделина принадлежала к тому типу людей, для которых действие это единственный язык общения. Размышлять или сомневаться было для неё пустой тратой времени. У неё был свой принцип: сначала сделай, а уже потом, если возникает необходимость, думать и разбираться с последствиями. Её подруги называли это «синдромом необратимого поступка», но Аделина не видела в этом ничего обидного, поскольку знала – так подруги шутят.

Влада заметила эту заминку, но она понимала: это интрига – не более!

– Даже не представляю, – спокойно, без суеты ответила Аделина.

Её взгляд, до этого ленивый и блуждающий по танцполу, вдруг изменился. Он моментально стал острым, сканирующим и лишённым всякой романтики – больше похожий на взгляд оценщика, прикидывающего стоимость лота на аукционе. Аделина неспешно отпила глоток вина, и в ту же секунду её внимание замерло на фигуре у входа.

– Гляньте-ка на того, что стоит у самых дверей, – её спокойный голос и едва заметный кивок головы выдал направление её интереса. – Весь…лощёный…и мышцы при нём!.. Вроде ничего… Красивый зараза!

А потом она замолчала, выдерживая паузу. Но подруги хорошо знали этот трюк: сейчас последует залп её фирменного, ядовитого остроумия.

– Вот только калибр не мой! – фыркнула Аделина. – Слишком маленький!

– Продолжай! – Пьяные глазки легонько посмеялась, и замерла. Она хорошо знала подругу – сейчас начнётся самое интересное.

– А тот, что возле барной стойки, – уверенно парировала Аделина. – Танцует как тюлень после пяти бутылок водки!

– Но ты же не уйдёшь отсюда пока не получишь желаемое? Разве не так? – тонко подметила Влада и посмотрела на Аделину. Она знала ещё одно золотое правило, гласящее: «Пришла в клуб – не уходи одна!»

Аделина задумчиво постучала ногтем по стенке фужера:

– А может быть?.. – в её глазах появился опасный блеск. – Попробовать не целованного? Девчонки вы только представьте себе!..

И вдруг, словно по команде, их взгляды одновременно, как луч прожектора, сошлись в одной точке – в дальнем, полутёмном углу бара. Там, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоял молодой парнишка. Он выглядел настолько «типичным девственником», что это сразу же бросалось в глаза. Его выдавала зажатая поза: ссутуленные плечи, руки, которые он не знал куда деть, а так же, испуганный, но при этом любопытный взгляд. У каждой из девушек тут же возник вопрос: «Что он тут вообще забыл?!»

– Пожалей парнишку! – Пьяные глазки усмехнулась и уставилась в пол. Очевидно, она представила себе эту картину. – Ты станешь для него первым и единственным кошмаром!

Подруги снова захохотали.

– Ну нет! – закатила глаза Влада и махнула рукой. – Аделина, это не твой уровень!

– Чисто теоретически!.. – Пьяные глазки решила пофилософствовать. – Представь, если у тебя с девственником что-то получится?.. Ты только задумайся… Никаких проблем: бывших девушек с их истериками и вредных привычек!..

Фраза подруги, как выстрел пистолета – чётко и точно в цель! Она произнесла её именно в тот момент, когда Аделина расслабленно сделала глоток вина из фужера. Она, не удержавшись от смеха, прыснула прямо в бокал, а потом она и вовсе поперхнулась. Капли вина тут же разлетелись по поверхности стола.

– Ты меня сейчас просто убила! – Аделина принялась внимательно осматривать шёлковую ткань. – Скажи спасибо, что вино осталось на столе, а не на моём платье! В противном случае, я бы заставила тебя его вылизывать!

Этими словами, резкими, почти грубыми Аделина не пыталась унизить подругу или показать своё превосходство. Она знала: подруга поймёт. Это был их особый, сакральный язык, понятный без лишних слов.

Более того, это была высшая форма похвалы и один из способов отвесить подруге комплимент за её минутную философию.

– Лизать – работа мужиков! – произнесла Влада, даже не удостоив подруг взглядом.

Она сосредоточенно рассматривала свой маникюр, убеждаясь в его безупречности. Она произнесла эти слова так, будто они являлись общеизвестной истиной. Её губы расплылись в лёгкой, едва заметной улыбке, отражающей полное удовлетворение в уверенности правильности о своей теории.

– Гениальное умозаключение! – Пьяные глазки широко улыбнулась, оставшись в восторге от слов Влады.

– Малая, ты если ляпнешь – так от души! – Аделина пребывала не просто в восторге, а в настоящем неподдельном шоке.

И снова громкий, заразительный смех…

Аделина буквально задыхалась от приступа смеха и веселья.

– Девчонки, я вас умоляю! – наконец выдохнула она, и её голос понемногу окреп, возвращая стальную нотку.

Наконец, она вернула себе утраченное равновесие, и на её лице снова появился взгляд – острый и насмешливый.

– А вообще, мужики – это как шведский стол, – произнесла она голосом мудрой, уставшей от жизни женщины. – Можно попробовать каждого, понемногу, но девственник – увольте!..

После этих слов повисло молчание. Это было нехарактерно для девушек. Обычно их столик напоминал улей – подруги трещали без передышки. Каждая из девушек сделала неторопливый глоток из фужера. Со стороны это выглядело, как что-то ритуальное. Казалось, девушкам больше не о чем разговаривать. Но это молчание длилось недолго. Уже в следующую минуту разговор начал нарастать по новой.

– Меня тут посетила весьма интересная мысль!.. – Влада бросила на каждую из подруг хитроватый взгляд. Она говорила так, будто собиралась поделиться планом по захвату мира. Она выдержала небольшую паузу, а когда собралась договорить, Пьяные глазки вдруг перебила её.

– У тебя что, лобные доли созрели, ты наконец-то думать начала?!

Фраза прозвучала цинично и даже оскорбительно. Впрочем, как и всегда. Другой человек, оказавшись на месте Влады, обиделся. Но она не умела обижаться, а потому, запрокинув голову назад, расхохоталась. Она, как и Аделина, ценила в подруге умение говорить прямо.

– И всё-таки!.. – заговорила Влада, когда смех отступил, – … Представьте, если бы реально существовала Академия порока (она вспомнила недавно просмотренный фильм), и там бы перевоспитывали девственников, делая из них настоящих мужиков?

– И? – Аделина непонимающе посмотрела на Владу.

Интуиция подсказывала ей, что именно сейчас последует что-то такое… Что-то гениально-идиотское!..

– Ты не была бы там преподавателем! – Влада торжествовала, но при этом она окинула Аделину оценивающим взглядом, она как будто искала ей подходящую роль.

Аделина на какое-то время замерла. Она оказалась удивлена. Слова Влады задели её самолюбие. Как это?! Она не преподаватель?! Та, которая, сама задаёт правила?!

– Ты это сейчас серьёзно? – холодным тоном обратилась она к подруге.

Но Влада, вопреки ожиданиям Аделины, не собиралась унижать её. Она просто не сказала всё сразу. Она всегда использовала этот приём. Влада в очередной раз выдержала паузу для того, чтобы нанести коронный удар. И она сделала это:

– Ты была бы там ректором!

Это был профессиональный приём – удар «лопатками в пол». Но Аделине такое поведение Влады льстило. Она откинулась на спинку кресла, сделала небольшой глоток, и на её лице появилась самодовольная улыбка.

… И так происходило каждый раз, когда подруги принимали решение встретиться. Для Аделины клуб – это не только место, где можно позволить себе вседозволенность. Это её маленький театр, на сцене которого, она играет главную роль.

Таким образом, пятница для Аделины становилась её терапией. Лекарства для заглушения боли и снятия стресса – громкая музыка, смех подруг и, конечно же, «мальчик на одну ночь». Каждое принятое ею решение, каждое действие, там в клубе, давали ей иллюзию контроля над своей жизнью.

А что же потом?

А потом следовал заученный сценарий. Она выбирала себе «мальчика на одну ночь». Уверенного и…красивого. Но самым главным критерием её выбора становилось то, что ей нужен был тот, кто готов играть по ЕЁ правилам. Она не просила – она привыкла действовать. Она просто получала своё…

Утром, просыпаясь в чужой квартире (она никогда не приводила парней к себе домой), Аделина не прощалась и уж тем более не оставляла номеров телефона. Она уходила молча – по-английски, но делала это эффектно. На зеркале она оставляла свой автограф – поцелуй от помады цвета махагони.

***

Его зовут Кирилл. В самом звучании его имени угадываются отголоски благородства и силы. Имя, означающее «господин», «владыка» или «повелитель», говорило само за себя. Оно как будто сыграло важную роль в становлении его жизненного пути. Кириллу рано пришлось стать человеком-лидером, способным вести за собой и принимать нелёгкие решения.

Ему посчастливилось оказаться в числе тех мужчин, что умеют владеть разумом холодно и бесцеремонно. Увы… Таких единицы. Он же владел собой настолько умело, что казалось, способен укротить любую бурю, как внутри себя, так и вокруг.

Ему тридцать лет – не так уж и много… но его резкие, словно высеченные из камня черты лица, отражали опыт того человека, который видел слишком много. В холодных тёмно-синих глазах читались настороженность и сосредоточенность, а ранняя седина в волосах ярко говорила о том, что он носил в себе боль.

В прошлом, Кирилл офицер спецназа. Сейчас – капитан запаса. Он и не думал, что его профессия, о которой он так мечтал с детства, станет его проклятием. За плечами две войны: восточный ветер «хамсин» и песчаные бури Сирии научили выживать его в нечеловеческих условиях, а Специальная Военная Операция вышибла из него последнюю надежду на справедливость этого мира.

Кирилл – человек войны. Он не только видел смерть, буквально гуляя по лезвию ножа – он терял друзей. Но самым страшным для него самого, впоследствии стал тот факт, что он и сам был орудием смерти. Он не просто солдат – он марионетка в руках опытных политиков, а потому, вернувшись из ада, изменился навсегда.

Сейчас Кирилл владелец автосервиса. Хотя тот и не был большим, но качество всегда на высоте, отчего автосервис стал популярным в городе. Разумеется, Кирилл не работал один, у него была команда. В качестве помощников он выбрал себе двух приятелей, которые, когда-то разделили с ним все тяготы войны. Кириллу комфортно было с ними работать, поскольку его приятели, как и он сам были немногословны и с тяжёлыми взглядами. Мужчины понимали друг друга без слов, отчего работа шла легко и непринуждённо. Автосервис стал для них тем местом, где можно было найти применение своей грубой физической силе и адаптироваться к гражданской жизни.

Увы…Службу Кириллу пришлось оставить. Причиной этому стала вовсе не банальная физическая травма, а психологическое несоответствие. Во время короткого отпуска он оказался в ситуации, где гражданский человек повёл себя вызывающе. Кирилл, не так давно вернувшийся из зоны боевых действий, принял вызывающее поведение за угрозу. Дальше – как по накатанной…Не помня себя от ярости, он ввязался в драку.

Разумеется, такое не могло пройти бесследно. Началась изнурительная карусель: таскания по военным судам, бесконечные дознания и прочая кабала, которая грозила ему реальной перспективой гауптвахты и позорного увольнения.

Однако, судьба преподнесла ему второй шанс. Как это говорят, там наверху кто-то просто сжалился над ним. Командование, помня о его заслугах и боевых наградах, каким-то образом смогло договориться с высокопоставленными лицами. В конечном итоге, дело замяли. Скандала удалось избежать, вот только цена этому была высока: Кирилл получил дисциплинарное взыскание в виде снижения в должности.

Это отразилось на нём. Хотя его и назначили на должность инструктора БПЛА, он не смог смириться со своим первым и самым горьким поражением. Должность инструктора стала для него не утешением, а унижением, а потом и вовсе превратилась в пытку. Она напоминала ему о том, кем он был и кем уже никогда не станет. На этой почве он принялся выпивать. Нет, это не было алкоголизмом, но каждое утро он приходил на службу с запахом.

Командование, видя его состояние ошибочно посчитало, что он просто устал от войны и физических нагрузок, а потому Кирилла попытались перевести для работы в штаб. Это окончательно вывело его из себя…Долгие годы он был машиной для убийств… Нет!.. Он не согласен! Бумажная волокита точно не для него. Об этом он заявил прямо и в грубой форме. Это стало его самой большой ошибкой, поскольку тем самым он выдвинул окончательный вердикт в отношении себя со стороны командования.

В конечном итоге, командование направило его на прохождение военно-врачебной комиссии, где психологи и психиатры поставили окончательную точку в его личном деле: «Посттравматическое стрессовое расстройство» и «Не годен к военной службе». Для Кирилла это хуже унизительной пощёчины! Позже он сказал: «Меня списали за ненадобностью!»

Как и всякий уважающий себя мужчина, имеющий чувство гордости, он никогда не рассказывал о причинах истинного «списания». Если кто-то и задавал вопрос, он просто ссылался на «истечение контракта».

Ещё один удар по его самолюбию пришёлся оттуда, откуда он и вовсе его не ждал…В двадцать три года Кирилл женился на красивой девушке. Она обещала стать той самой, о которой он мечтал. И он поверил ей…

Но совсем скоро жена не выдержала его постоянного отсутствия дома и того отпечатка, что оставила в его душе война. Он «стал для неё чужим» и «не таким как раньше». Это привело к тому, что она ушла к другому мужчине. Она не сообщила ему об этом, он обо всём узнал сам, когда вернулся из командировки и застал их вместе.

Этот удар оказался больнее, чем попадание осколков гранаты в тело.

Как это бывает обычно, она попыталась объяснить ему свой поступок, но Кирилл не терпел предательства, а потому даже не стал слушать её – молча развернулся и ушёл. Развелись они быстро и тихо, так как делить на тот момент было нечего: ни совместно нажитого имущества, ни детей…

Несмотря на то, что ему пришлось пережить он не сломался, а вопреки всему продолжал жить.

Кирилл уже долгое время мечтал о простом человеческом счастье. Он хотел семью. Хотел женщину, которая будет видеть в нём не уставшего офицера, а мужчину. Хотел ребёнка, может быть, даже не одного… Для него семья – могла бы стать той самой и наверное, единственной возможностью доказать не только всему миру, но и самому себе, что он способен на мирную жизнь. Способен стать хорошим отцом и мужем.

ГЛАВА 2. ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА.

Месяц май в этом году решил забыть о своём предназначении и сойти с ума. Вместо приятного весеннего солнца, на город обрушился ледяной ливень. Небо разом затянулось свинцовыми тучами. Они висели настолько низко, что казалось, они вот-вот раздавят крыши многоэтажек. Порывистый и холодный ветер злостно свистел и срывал с деревьев ещё неокрепшую зелень и гнал потоки воды по асфальту.