На что спорим? Сюита для двоих с оркестром

И снова молчание. Что за привычка делать паузы на самом интересном! Луч солнца скользнул по Вилкиному лицу, и она звонко чихнула. Повелительница, словно опомнившись, резко взмахнула рукой, отгоняя призраки прошлого.

— Довольно! Мальчик вырос. И возжелал сравняться с богами. Мне неизвестно, с кем он успел пообщаться из детей Великой четы, но те не приняли его за ровню. И тогда мой воспитанник поклялся накопить столько силы, чтобы уничтожить мир, смеясь над ним с Действитова престола. Мальчик всегда был падок на высокие слова. Но думаю, сейчас он как никогда серьёзен. Пока ещё он беззащитен перед тайной угрозой, хотя в открытом столкновении с ним не совладает и целая армия ваших стихийников. А потому на Пустынной оконечности мира им была воздвигнута Серая Башня. Там скрывается тот, кто терпеливо ждёт своего часа, тот, кто не останавливается перед самыми кровавыми жертвами, чтобы этот час настал как можно раньше. И хозяин Серой Башни выбрал своей целью кого-то из вас. Я бы сказала, это ты, Потерявший себя, но спутницы твои также могут быть ему интересны. Так что ваша судьба незавидна, — закончила Повелительница, и в который раз воцарилось молчание.

Даже Незван не торопился с комментариями, а мы и вовсе приуныли. Путешествие в Город, ещё три дня назад казавшееся многообещающим приключением, теперь сулило не то, на что мы рассчитывали. Ритуалы эти кровавые, псих, мечтающий с богами сравняться. А кстати…

— Госпожа, а как имя твоего воспитанника?

Лучше быть в курсе, кем нас тут запугивают. До Города путь неблизкий, мало ли, кто на пути попадётся. Хотя сам он с нами и говорить не станет, но у него могут быть помощники. Разоткровенничается какой-нибудь его подручный, я, дескать, по приказу такого-то направляюсь, а мы уже знаем, что он служит нашему врагу. Судя по скептическим усмешкам, я снова вслух размышляла. А, ладно, все умные, одна я балбеска. Так как его зовут?

— Ты не знаешь наших обычаев, дитя, — укоризненно покачала головой хозяйка Леса, будто я эти обычаи половину жизни изучала, да так и не освоила! — Мы не даём личных имён друг другу и не пользуемся ими при общении. Хозяина Башни Пустынных земель мы называли Сероглазым: он смотрит на мир словно бы из-за завесы холодного дождя.

— Постой-ка, — не удержалась и Вил, — а если он прячется от удара в спину на Пустынной оконечности, то как дотягивается сюда?

— Он очень сильный маг, ему подвластно такое, на что способен не каждый из Действитовых чад. Он может видеть след сплетённых чар в зеркале ритуального клинка. Клинка, испившего крови. Но лишь при свете звёзд. Поэтому вы должны очень быстро передвигаться днём, используя все доступные вам средства. И полностью, абсолютно избегать магии ночной порой. У каждого из вас есть собственный магический отсвет, но он отличается от волшбы большинства человеческих магов, укрыться за чужими следами у вас не выйдет. Просто не плетите чар после заката.

На этих словах Незван пружинисто поднялся на ноги, не смущаясь присутствием Повелительницы, потянулся и подал знак нам с Вилкой — пора.

— Извини, Твоё Величие, но мы засиделись. Провожать не надо, счастливо оставаться.

И по тому, как решительно он подхватил наши вещи, стало ясно — и впрямь засиделись. Как-то так незаметно вышло, что лидером нашего крошечного отряда стал этот странный парень, и я пока не решила, нравится мне это или нет. Учитывая, что мы ничего о нём не знаем, скорее нет. Мало ли, кем может оказаться тот, от кого сама Лесная Повелительница не решается отмахнуться. И мало ли, куда он может завести. Меня снова охватил приступ недоверия. Ну уж нет, хозяйка этих мест упомянула, что наша, а значит, и моя магия, от прочих людей отличается. И я с места не сдвинусь, пока мне не объяснят разницу.

Незван коротко взглянул на меня, когда я озвучила это требование, и молча двинулся прочь с поляны. Вилка бросила на меня виноватый взгляд и подалась за ним. Что? Предательница! Ужасно не хотелось подчиняться подобному произволу, но что мне оставалось?

— Привычная всем магия — это магия стихий. — Незван не оборачивался на меня, проверяя, иду ли следом, слушаю ли. Он был абсолютно уверен, что да — иду и слушаю. — А ты свою силу не в стихиях, во снах черпаешь. Неудивительно, что тебя со стихийником никто не спутает.

Узнав от Лесной Повелительницы, что, воздерживаясь от чар после заката, мы можем чувствовать себя в относительной безопасности, Незван приободрился. Он по-прежнему был готов отвечать на бесконечные вопросы, но мне показалось странным, что ещё ночью он заявлял, будто ничего не понимает в магии, использует её и всё. А теперь с лёгкостью выдаёт разъяснения относительно всё той же магии.

— Ладно, у меня сны. — Насчёт его странностей я решила пока помолчать. — А Вилка?

— А что Вилка?

— Вилка на сны не жалуется. Она тогда магию откуда берёт? — Удивительно, что об этом спросила я, а не рыжая. Она совсем на себя не похожа: насупилась, помалкивает, будто обдумывает что-то более важное, чем этот пустячный разговор.

Незван смерил оценивающим взглядом мою подругу, даже шаг замедлил. И кивнул ей, дескать, чего ж ты? Расскажи нам, поделись секретом. Вилка вспыхнула, прищурилась на него недобро и буркнула:

— Нет у меня никакого дара. И магии нет. — Губы поджала, а из глаз вот-вот слёзы брызнут. Она что, так расстроилась из-за этого? Чудачка. Мы же с ней вместе читали, какие бывают неприятности от этих магических способностей.

Разговора не вышло. Незван не собирался больше ничего объяснять, а Вил тема была слишком неприятна, чтобы продолжать её дёргать.

Интермеццо

На другом конце мира в башне цвета одиночества мрачно взирает с балкона сквозь завесу дождя человек без возраста. Если не заглядывать в глаза, его можно принять за юнца, впервые вырвавшегося из-под родительской опеки и по-щенячьи открытого навстречу жизни, но глаза выдают немалый опыт и длинную череду потерь и разочарований.

Человек слушает дождь. Впрочем, слушать, как капли барабанят в узкие окна и стучат по всем скатам и откосам, здесь можно в любое время дня и ночи. Этот человек нуждается в дожде. Он живёт дождём. И дождь над его жилищем идёт всегда. Это единственная вольность, которую Сероглазый позволил себе, единственное изменение, внесённое им в картину мира, окружающего башню. Дождь ему нужен, чтобы не забыть. Среди суеты, среди забот, открытий и крушения иллюзий — не забыть тот день, когда его мира не стало.

Он никогда не понимал тех, кто говорил, что любит дождь. Для него дождь — это боль. Боль сложно любить. Но можно испытывать в ней жгучую потребность.

В тот день, когда всех его родных охватили языки пламени, шёл дождь. Он, тогда десятилетний мальчишка, онемев от ужаса, смотрел, как отец, мать, братья выскакивают под хлещущие с небес потоки воды в надежде сбить пламя. Но этот дождь не принёс спасения. Они так и сгорели заживо. Все. У него на глазах. Сколько веков назад это было?..

— Господин! — Скрипучий голос слуги с бегающими мутными глазками, как обычно, возвращает Сероглазого в сегодняшний день. — Господин, пора!

Человек без возраста медленно оборачивается и кивает. Да, он уже идёт, ритуал должен быть завершён, все песчинки, участвующие в создании картины из песка, должно развеять над миром в свой срок, иначе узор не сложится.

Такт пятый

Идти, не останавливаясь, пришлось довольно долго. Разговоров мы больше не вели, задумавшись каждый о своём. Хотя за Незвана не поручусь: может, он и вовсе ни о чём таком не размышлял, а дремал на ходу. С него бы сталось. Но направление он каким-то чудом держал, и к Суетливой речке мы вышли ещё засветло.

Нам с Вилкой прежде не доводилось забираться так далеко от дома, поэтому ничего удивительного, что открывшийся берег заставил нас разинуть рты. Суетливая не давала надежды на скорую переправу. Вроде не широка, а каиф не перепрыгнет. И глубокая. Я хотела было сунуться, но Незван, успевший скинуть наши вещички на траву, меня остановил. Хмыкнул насмешливо:

— Кто тебя станет вытаскивать из стремнины? Мне промокнуть неохота, а подружка твоя вряд ли плавать горазда. Сиди-ка ты лучше на берегу. Здесь переночуем, а по светлому двинемся дальше.

С каждым часом он всё меньше походил на того растерянного паренька, которого мы спасли от верной смерти. Но Вилка то ли не видела этой странности, то ли не хотела обращать внимание. Она тут же приступила к расспросам, при помощи каких чар мы станем перебираться на тот берег. А мне сделалось не по себе. Я тихонько отошла от спутников, и не заметивших моего демарша. Незван разлёгся в густой сочной траве, закинул руки за голову и негромко вещал о том, что это глупость несусветная — считать, раз вышли к реке, то непременно нужно переправляться на другой берег. Оказывается, мы пойдём вниз по течению, не преодолевая водного препятствия. Нас и этот берег вполне устраивает.

Дальше я уже не слышала. Обида душила, не давая вздохнуть. Было такое чувство, словно меня предали. И кто? Лучшая подруга безоговорочно признала право первого встречного нами командовать, а на меня уже ноль внимания. Глупость и нелепость этих претензий были очевидны, но ничего поделать с собой я не могла. В компании Незвана у нас значительно больше шансов добраться до Города, он сильный маг и всё такое, но с ним связано очень много неясного. А я так не люблю не понимать. И на вопросы он вроде бы отвечает, но избирательно. Похоже, топать в Город да искать знающих людей и нужды нет. Он и сам всё мог бы разъяснить. Но предпочитает отделываться недомолвками. Ноги путались в сырой траве, быстро сгущающиеся сумерки затушёвывали речную гладь непроницаемой чернильной тенью, а мне ужасно не хотелось возвращаться к месту стоянки.

Хотелось оказаться где-нибудь подальше и от неверной подруги, и от очаровавшего её парня. Подальше-подальше. Желательно, на другом оконечье мира. У меня аж перед глазами это другое оконечье замаячило. Причём из-за недавних разговоров представилась мне именно одинокая башня с Пустынных земель. Я слабо верила, что её хозяин — это абсолютное зло. Ну не умер он, отняв у кого-то жизнь, подумаешь! Кто сказал, что это воспитанник Лесной Повелительницы, а не другой повинен в гибели Темника?

Одним словом, я так сильно захотела оказаться в той башне, что объявила об этом во всеуслышание. Просто из чувства противоречия объявила, чтоб эти, там, знали, как мне надоела их компания. Но… Сильное, искреннее желание, произнесённое возле открытой текущей воды, было принято Ручейником за то самое волеизъявление, которое и следует выполнить.

Я не успела ни испугаться, ни удивиться, когда из воды раздался ворчливый голос невидимого существа:

— Ну башня так башня! Тока опосля не плачься.

И во мгновение ока я оказалась не на речном берегу, а в тёмном помещении с низким потолком и без окон. Единственным источником света здесь служила сиротливая гнилушка. Толком рассмотреть, где я, было невозможно. Каменные стены, приземистая дверь на тяжёлых петлях. Не так чтоб сыро, скорее неуютно, а больше никакой информации. Дверь я успела и подёргать, и попинать, но та не поддавалась. Это меня сюда пленницей занесло, что ли? Не успев подумать, что делаю, я во весь голос обрушилась на провинившуюся дверь с пожеланиями той разлететься мелкими щепками. Что та и исполнила буквально: щепки, брызнувшие во все стороны, были и впрямь мелкими. Я едва успела прикрыть лицо рукавом, чтобы глаза не пострадали.

Вот это да! Вот это я. Но гордиться было не время. Стоило как можно скорее бежать, не дожидаясь разгневанного хозяина. А чего ж, на его месте я бы тоже не радовалась, когда незнамо кто вздумал моё жилище разносить в щепки. Испепелит он меня на месте, а его потом и обвинят во всяких мерзостях-жестокостях. Хотя он меня сюда не приглашал, силой не заманивал, и вообще пострадавшая сторона.

Как обычно, всё это я бубнила себе под нос, по сторонам в спешке не смотрела и, выскочив из тёмной комнатёнки, чуть не сбила с ног высокого, худощавого мужчину в просторном балахоне, в изнеможении привалившегося к стене тесного коридорчика и издававшего хриплые, полузадушенные звуки. Он не то задыхался от грудной болезни, не то кого-то оплакивал, рыдая. Но за руку ухватил крепко, вырваться не получалось. Я пару раз дёрнулась и затихла. А он, со смехом взглянув прямо на меня, покачал головой и свободной рукой утёр выступившие на глазах слёзы:

— Я? Пострадавшая сторона? Так меня ещё никто не называл. Ты уникальное создание, я рад, что не ошибся. Идём.

Мою руку он выпустил, беспечно повернулся спиной к человеку, способному походя разнести крепкую дубовую дверь, и направился к узкой винтовой лестнице, ведущей вниз. Нет, что за пренебрежение моей возможной опасностью, а? Я даже обиделась. И всё время, пока продолжался бесконечный спуск по каменным ступеням, переживала по этому поводу. А потом вспомнила его слова, что он во мне не ошибся. И задумалась, а так ли случайно мне захотелось оказаться в этой башне? А потом на ум пришло, что не стала бы Повелительница предостерегать нас от того, в чьей злонамеренности не была бы совершенно уверена. Хотя, а что я о ней самой знаю? Да и с другой стороны, чего этому магу в своей собственной башне опасаться? Наверняка уже все возможные щиты выставил. Это я дверь почему так легко разломала? Он просто не ожидал подобного, а теперь должен был подготовиться. А потом мысли закончились, потому что мы оказались в самом потрясающем месте, какое мне бы и во сне приснилось.