Книга Локи. Всадники Богов

Чтобы понять уровни высшее — низшее, надо привести такой бытийный пример. Иногда можно давать много объяснений в схеме высших понятий, но они будут непонятны, а какая-то простая модель может с легкостью дать нужное понимание. Скажем Иван, как очень сильный и тренированный человек, может существенно «повлиять» на слабое физическое тело Петра, но никак не может повлиять на личность Петра, которая будучи более сильной, чем личность Ивана, «держит» богатыря Ивана в «ежовых рукавицах» и даже повелевает им. Парадокс? Нет. Астральное тело приоритетно над физическим. Но Петр, как сильная личность может сильно влиять на личность Николая, как на личность достаточно слабую, но никак не может повлиять на сознание Николая, который является менталистом, и поэтому Петр очень часто попадает впросак, благодаря ловушкам, которые «расставляет» перед ним Николой, отчего вынужден в конечном итоге склонять голову перед Николаем. Опять же, все верно — ментальное тело приоритетно перед астральным телом, в котором базируется личность.

Безусловно, высший человек входит своим сознанием и в ментальный мир (входит как однородное малоразвитое в однородное высокоразвитое), но мы не будем сейчас останавливаться на этом, давайте не будем перепрыгивать через уровень. Давайте рассмотрим именно вход в астральный мир, в мир духов.

Как входит высший человек в астральный мир во время своей медитации? Он входит как тень. Он входит туда своим ментальным телом (астральное тело при этом остается с физическим телом), ментальным обликом своего мышления и ясновидящий дух (вот вам и новый термин) увидит этот облик и поймет этот облик, узрев, соответственно и самого высшего человека в его ментальном облике. Обычный дух, естественно ничего не увидит, а если и увидит, то увидит лишь тень, не заслуживающую внимания.

— А душа? — спросила Нина, — она остается вместе с физическим телом или следует за ментальным телом?

— Душа следует за «Я», истинное «Я», как духовная матрица, следует за «Я», — ответил я, — а где «Я» высшего человека? Пока еще в его личности, так как этот высший человек расстался с физическим телом (иметь его теперь прерогатива внешнего обычного человека, или правильнее сказать, внешних, обычных людей, находящихся в солнечной системе единого человека), но не расстался со своей личностью. Но это уже есть высшая личность, которая руководит своими обычными личностями, личностями внешних людей. И, естественно, в обычное время бытия высшая личность очень занята этим и «Я» никак не может покинуть ее. Но приходит время медитации, физическое тело не активно, личности как бы засыпают, высшая личность тоже может заснуть, и вот тут и появляется Никто, куда и перемещается «Я».

— Никто, а кто это? — спросила Нина.

Все засмеялись, так как получился каламбур.

— Сейчас объясню, — сказал я, — Это Никто не интересует вопрос личности, потому что это Никто не живет ни в физическом мире, ни в социальном мире. Поэтому с позиций обычного человеческого восприятия оно и выражается как Никто. Никто уходит в астральный мир, вместе с высшим сознанием. Но Никто есть никто в физическом мире, а в астральном мире это Никто должно как-то выразится. И оно проявляется как некое подобие личности, но это уже больше не как не личность, а больше как сущность, формируемая согласно ментального образа высшего сознания.

— А чем отличается сущность от личности? — спросил Александр.

— Личность, — ответил я, — это то, что призвано оперировать в мире людей, в социальном мире. При этом личность неразрывно связана с сознанием человека, определяя, как некий базис развития сознания, ибо она отчасти, в свою очередь, формируется сознанием, и определяет ход мышления сознания. При этом личность, выражая определенную волю, реализует ментальные проекты сознания в физической реальности. Для того, чтобы это делать, личность должна быть заинтересована в этом. Интерес личности заключается в проявлении ее индивидуальности с точки зрения успешности. Есть Иванов Ваня, как личность, и он стремится к успеху, к лучшей жизни, к развитию, наконец-то, но исключительно как Ваня Иванов, и только потом как токарь 3-го разряда. Причем даже упоминание о том, что Ваня Иванов является токарем 3-го разряда, тут вообще звучит как-то глупо.

— Да, — сказала Наталья, — глупо звучит.

— Сущность, — продолжил я, — делает все тоже самое, но индивидуально не выражается. Сущность имеет определенные специфичные черты, выраженную специализацию, но всегда идентифицируется как один из тех-то. Кто ты? Я — токарь. Это человеческая сущность и, соответственно она имеет человеческие черты. Но у нее нет имени. И ее стремление к успеху обусловлено не стремлением прославить свое имя, а стать токарем 5 разряда.

— Ваня, как личность, вообще может хочет стать директором, — заметила Нина, — но потому что хочет доказать всем, что он — Ваня — самый лучший из класса, и тогда наконец-то Света из параллельного класса выйдет за него замуж. Или еще лучше стать богом, и тогда он сможет воскресить умершего отца. Это понятно. А сущность, как она выражается?

— А сущность, — сказал я, — просто хочет развиваться и на каком-то этапе своего развития она должна дорасти до директора, что покажет результат ее развития, и позволит на новом уровне бытия развиваться далее, а на каким-то другом этапе — богом, что также просто зафиксирует результат ее развития, и на уже другом уровне Бытия позволит развиваться далее. Обратите внимание что слово «бог», я произношу здесь не как «Бог» с большой буквы, а как «бог» с маленькой буквы. У какой-то другой сущности слово «развитие» будет заменено словом «власть» и так далее.

— Другими словами, — сказала Наталья, — личность стремиться к субъективным целям, а сущность к объективным.

— Да, — ответил я, — верно. При этом формирование высокоразвитой сущности осуществляется сознанием, а малоразвитой — физическим телом (звериная сущность, сущность зверя).

— Но такая же сущность, которая к власти стремиться, или в деньгам или к чем-то подобному, может быть опасна, — заметила Наталья.

— Естественно, — ответил я, — поэтому в человеческом обществе сущность заменена личностью, формирование которой осуществляется не только сознанием, но и социумом. Это снимает многие риски, но не дает сознанию достичь определенных высок развития.

— Поэтому еще пока у высшего человека и есть высшая личность? — спросила Нина.

— Да, — ответил я, — от нее можно будет избавиться только тогда, когда этот высший человек будет достаточно развит и его сознание будет достаточно развито. Пока же, имея ввиду Никто, нужно говорить о переходной форме личность — сущность. И как я уже сказал выше, — раз «Я» находится в этом Никто, то и душа покидает физическое и астральное тела и перемещается в Никто и путешествует вместе с этим Никто.

Как тут не вспомнить Блаватскую и ее слова про Тени Питри, — продолжил я, — «Первая Раса — „Само-рожденные“, которые Астральные Тени своих Прародителей». Ибо ментальные существа выражаются в астральном мире, как тени. Естественно это были Тени, или даже ТЕНИ, а тут просто тень… И, если мы вновь вернемся к последнему отрывку из Штайнера: «Такая жизнь в мыслях, которая расширяется все более до жизни в духовном существе, называется в гносисе, в теософии медитацией (созерцательным размышлением). Эта медитация есть средство к сверхчувственному познанию», то сейчас и мы и можем сложить весь пазл.

И это можно сделать только «уведя» душу, вошедшую в Ничто и вместе с этим Ничто в астральный мир. В физическом мире, пока душа вместе с физическим и с астральным телом, этого сделать нельзя. Вспомним, описание ритуала посвящения, которое дает Штайнер в книге «Египетские мифы и мистерии и их отношение к действительным духовным силам настоящего»: «Поэтому в древних посвящениях посвящаемого на три с половиной дня погружали в состояние подобное смерти; в это время физическое тело покидалось эфирным телом и последнее, освобожденное от физического, связывалось с астральным телом. И теперь это последнее запечатлевало в эфирном теле то, что запечатлевалось в нем самом путем упражнений». Чтобы понять цитату Штайнера, нам нужно разобрать схему происходящего.

Что происходит после смерти физического тела человека? Тонкие тела покидают физическое тело, и настраиваются на другой мир, на астральный мир. При этом, естественно, стираются все запреты на восприятие и видение астрального мира, а также и множество других установок. Все это уже не только не нужно, а даже и вредно. Если же мы подвергаем человека искусственной смерти, то все подобное также имеет место быть. А потом мы возвращаем человека к жизни, но при этом в вернувшихся к нему тонких телах сохраняются новые настройки и не возвращаются прежние запреты и установки.

— Хитро, — сказал Тимофей, — еще один слушатель.

— Ничего тут хитрого нет, — сказал я, — ибо это все работало, с одной стороны, в специальных для этого местах, подготовленных древней традицией, а с другой стороны в ритуальном процессе этой древней традиции, а с третьей стороны, с помощью специально подготовленных жрецов.

— То есть, — спросил Тимофей, — сейчас все это работать не будет?

— Нет, — ответил я, — хоть в землю живого закапывай, хоть клиническую смерть вызывай. Бесполезно. Только тут мы пошли дальше, мы убрали и астральное тело. И нам уже не нужен весь этот экстрим. Мы получаем факт максимального отстранения от физического мира. Мы получили так называемую «тень», ментальную тень, в дальнейшем мы и будем придерживаться данной терминологии. При этом убираются риски астрального путешествия, в котором астральное тело может получить повреждения, или просто не найти дороги назад. Все это существенные риски, а в технологии астральной «тени» никаких рисков нет.

В тоже время, говоря о тени, мы должны говорить и о астральной материализации тени. Вернемся к Блаватской: «Первая Раса вместо того, чтобы умереть, исчезла во Второй Расе, как переходят некоторые низшие жизни и растения в свое потомство. Это было всеобщее преображение. Первая Раса стала Второй Коренной Расой без того, чтобы породить ее или же создать ее, или умереть. Первая Раса создала Вторую посредством „почкования“. Ее „Люди“ постепенно растворялись и поглощались телами своего собственного „Потом-рожденного“ Потомства, более плотными, нежели их собственные. Старая форма испарялась, она поглощалась и исчезала в Новой Форме, более человеческой и физической». Тень проявилась. Она начинает материализовываться в астральной материи, она начинает приобретать астральное тело.

Только это уже не астральное тело астрального путешественника, а создаваемое сознанием Ничто астральное тело для приобретения выраженного астрального облика. Личность — сущность, как отражение ментального облика, начинает проявляется. Мы же знаем, что ментальное тело строит, формирует, создает астральное тело. И здесь высшее сознание начинает создавать себе тело (астральное тело) для оперирования в астральном мире. Можно идти путем четкого формирования (печатанья) ментального образа (ментального облика), а можно создать нечто такое, что будет соответствовать тем условиям астрального мира, где и появилась тень, либо тем целям и задачам, которое может преследовать тень. Например, можно создать могучего астрального монстра, изрыгающего огонь, а можно создать благообразного старца с посохом.

Разницы тут нет, но есть колоссальная разница в энергетических затратах. Дело в том, что тень берет с собой тот слой энергетического (эфирного) тела, который сопряжен с ментальным телом. И если личность — сущность тени имеет ментальный образ (облик) монстра, то поддержание астрального тела в виде монстра не требует особых затрат. А вот создание и поддержание астрального тела в виде благообразного старца приводит тень к колоссальным энергетическим затратам и оправдано только для «пускания пыли в глаза», да и только на очень короткое время. И наоборот, в случае ментального облика тени в виде старца, создание астрального тела в виде благообразного старца особых затрат не требует, а вот создание монстра будет сопряжено с серьезными энергетическими затратами. Короче говоря, то, что есть в сознании — то оно и есть, как созданное сознанием астральное тело.

В случае постоянного создания данного астрального тела (при каждой медитации), это астральное тело будет довольно призрачным и ничего делать (оперировать) в астральном мире не может. Оно выполняет роль призрака, наглядно явившемся астральным жителям — духам. Может осуществлять род контакта, диалога, но не более того. Но можно создать это астральное тело на постоянной основе, раз за разом, медитация за медитацией уплотняя его, что со временем сформирует полноценное астральное тело. И тогда уже пред духами предстанет некое полноценное астральное существо с астральным телом, сознанием и душой. Это существо уже может жить, как в физическом мире (вне медитации), так и в астральном мире (во время медитации). В магической практике нечто подобное называется созданием сущности. Но только здесь это уже выражается на очень высоком уровне, и не создается некая автономная от нас сущность, а мы создаем себя для оперирования в астральном мире.

Но что будет с астральным телом нашего человека, когда он существует в физическом мире вне медитации? Получится совокупное астральное тело, как слияние обычного астрального тела и созданного сознанием астрального тела. Если, скажем был создан огромный и могучий монстр, что перед нами предстанет человек верхом на этом монстре. Тут все просто. А вот в случае с благообразным старцем, тут все намного и намного сложнее…. Но об этом чуть позже. Вернемся к человеку, верхом на монстре. Как это будет проявляться при обычном оперировании в обычном физическом мире, в бытие? Так человек же есть на монстре… А если заметят, что в совокупном астральном теле есть не только человек, но и монстр? А много ли в реальности людей, которые способны видеть астральные тела? Так что тут все действительно просто.

Теперь перейдем к благообразному старцу (ну или к «солнце подобному» молодому человеку). Сие теперь и будет в единственном и в неизменяемом виде присутствовать везде и всюду (как в астральном, так и в физическом виде), уничтожив при этом все личности — маски. А оперировать как? Это типа: на что детей кормить, учить и одевать, и где им жить, в чем будут ходить, и на чем будет возить их в школу их мать? Ну так, раньше думать надо было. Или тогда — да здравствует инволюция! Вспомним Ильфа и Петрова. Они в одном из своих произведений приводят притчу про гусара — схимника. Всю притчу пересказывать не буду, да и вы ее, наверное, помните, процитирую лишь окончание: «Сейчас он служит кучером конной базы Московского коммунального хозяйства».

Вот ведь как оно повернулось, и в гусары назад не получится, и святым схимником не стал… Так и у нас может быть: и он вернулся работать постовым ГИБДД и больше теперь не думает о всяких там глупостях…. Если же говорить серьезно, то формирование определенного ментального образа, который потом выразится в астральном теле, и который несовместим в обычным социальным бытием, должно осуществляться при наличии уже созданных условиях бытия, характеризующихся тем, что человек уже может существовать и развиваться в условиях физического бытия без погружения в человеческий социум.

Возвращаясь к тому, что пишет Штайнер, нужно сказать, что сейчас на основе вышеуказанной информации вы уже можете видеть, что высший человек, действительно входит в высшие миры. И не просто входит, но уже даже может оперировать в этих мирах. Да, пока был показан лишь астральный мир, но и это, как вход и оперирование в астральном мире уже огромное достижение. При этом развитие высшего человека продолжается и все это еще только начало. И, безусловно, что все эти достижения возможны только при выделении в едином, совокупном человеке высшего человека, ибо только этот человек и может осуществить вышеуказанное развитие.

Дав слушателям столь сложный материал, нужно было предусмотреть определенное время для осмысливания этого материала. Поэтому следующее занятие было назначено через три дня.

Глава 2. Мистика желтых листьев

Я же на эту неделю уединился на своей даче. Поздняя осень, — любимое время года. Поздняя осень богата на желтые листья, сплошь застилающие землю. А листья все падают и падают с деревьев, покрывая сад желтым ковром. Завораживающе красиво! Но начинается дождь, мокрые листья смешиваются с мокрой землей и дачные тропинки становятся каким-то скользким месивом. Поэтому, в сухую погоду рабочий по даче Константин сначала сметает листья в кучки, потом складывает листья в мешки, отвозит мешки на край дачного участка, и вываливает листья в огромную желтую кучу из листьев. Все свои действия Константин сопровождает определенной философией, которая делает все его действия осмысленными и подчиненными той или другой цели. В данной работе Константин также увидел определенный смысл. Он уговорил меня не просто собирать листья и упавшие ветки, но и сделать из них компостную кучу, которая через определенное время превратиться в удобрение, которое, в свою очередь, будет способствовать хорошему урожаю овощей, которые Константин собирается посадить. В своей тактике Константин не ограничился собиранием опавших листьев и сухих веток, но и уговорил меня купить конский навоз, который он теперь смешивает с листьями и ветками, формируя компостную кучу. А так как куча еще не закрыта сверху, то теперь, когда ветер дует со стороны компостного угла дачи, в доме из открытых окон ощущается стойкий запах конского навоза. Впрочем, теплых дней уже не бывает, окон я почти не открываю, так что данный факт меня уже не беспокоит.

Однажды Константин, со свойственной ему глубокой увлеченностью философией, сравнил опавшие листья с умершими людьми, делая из этого глубокомысленный вывод, что именно из-за этого осень — это пора печали. Сам же он этой самой печали явно не собирался предаваться, весело насвистывая какую-то песенку. Я спросил его об этом выявленном противоречии, на что он также глубокомысленно ответил, что он сборщик, жнец и ему не пристало печалиться, ибо опечаленный жнец не сможет исполнять свою миссию. Также он добавил, что все осенняя человеческая печаль ровным счетом из-за непонимания того, что человек, также как упавший лист, послужит удобрением для новой жизни. Я попытался указать Константину некоторое несоответствие в его выкладках, основываясь на том, что человеческий прах хоронят, предавая земле, и никакое удобрение из всего этого никак не получается. Константин думал об этом два дня, а потом пришел и сказал, что прах тут ни причем, а на удобрение, которое по своей глубинной сути совершенно отличается от обычного удобрения, идет совершенно другое.

Он выпалил вышесказанное одним махом, а потом сказал, что добавить больше ничего не может, иначе его мозги «закипят» и он снова попадет в больницу. Последнее меня совершенно не устраивало, и я как мог успокоил Константина и сказал, что не стоило тратить столько мыслительный усилий на столь мелкий вопрос. На мои последние слова Константин заметил, что это вопрос очень важный, так как умозаключение по этому вопросу ему подсказал «он». Потом Константин позвал меня за собой, чтобы показать «его». Мы с Константином направились в сад, и Константин указал мне на ворона, сидевшего на дереве. Далее Константин поднял вверх указательный палец и безапелляционно заявил, что, хотя «он» и выглядит как птица, но за этим привычным обликом скрывается что-то другое. Одним словом, — «он». Так и, не опуская руку с поднятым указательным пальцем, и потрясывая ей, Константин удалился продолжать работу по созданию компостной кучи.

Что касается этого ворона, то он давно жил на даче, не трогая других птиц и питаясь тем, что ему выносил Константин. Ворон был старым и не утруждал себя какими-либо социальными и физиологическими вороньими вопросами, а также охотой, которая при обильных подношениях Константина была совершенно бессмысленным занятием. Жил он в домике на дереве, который соорудил Константин и прикрепил высоко на дереве. Работа Константина на высоте тогда сильно обеспокоила меня, так как я боялся, что Константин может сорваться вниз и предложил нанять верхолазов для этого, но Константин решительно отказался от помощи, заявив, что должен все сделать сам.

Я стоял и разглядывал ворона, а он сидел высоко на ветке и разглядывал меня своим черным глазом. Потом я развел в сторону ладони, показывая, что комментариев у меня в принципе нет, и пошел к дому. На крыльце сидел Константин, явно ожидая меня, чтобы что-то сказать. Константин снова поднял указательный палец вверх и сказал, что неважно как мы выглядим, ибо ворон выглядит не как он — Константин, но намного умнее его, Константина, но Константин, хотя и намного глупее ворона, считается человеком и даже лежит в больнице, а ворон человеком не считается и лежать в больнице ему не положено. Потом Константин добавил, что значит важнее что-то другое, и это что-то никак в нашем видимом облике не увидеть обычным зрением. Я потрепал Константина по плечу и стал говорить ему, что он как всегда прав, но Константин прервал меня и сказал, что это не он, Константин, прав, а прав «он» и указал пальцем в направлении дерева, на котором сидел ворон. Потом он встал с крыльца и пошел делать свою компостную кучу.

Я вздохнул, вошел в дом, снял верхнюю одежду и прошел в кабинет, так как меня тоже ждала работа, которой я и буду занимался всю неделю, свободную от занятий со слушателями. Мне надо написать комментарии к книге Рудольфа Штайнера «Египетские мифы и мистерии и их отношение к действительным духовным силам настоящего». Работа, как говориться, не клеилась, ибо меня раздражала непоколебимая вера Штайнера в «свет истины», идущий с Запада и всегда, опять же по его незыблемому убеждению шедший оттуда. Впрочем, всем эзотерикам свойственны, или эта непонятно откуда берущаяся непоколебимая вера, или вечные и непрекращающиеся сомнения. Из одной крайности в другую. И каждый ищет «свет истины». Поэтому я решил сделать общий комментарий, как к книге Рудольфа Штайнера «Египетские мифы и мистерии и их отношение к действительным духовным силам настоящего», так и к книгам Георгия Гурджиева под общим названием «Рассказы Вельзевула своему внуку или объективная беспристрастная критика человеческой жизни». Именно одновременное рассмотрение того и другого материала и даст нам нужную картину. Оба автора, фактически говоря об одном и том же, дают противоположное восприятие человеческого развития и даже, можно сказать, что они выражают противоборствующие силы. Штайнер выражает явно выраженное библейское, западное восприятие мира и библейское, западное направление развития, а Гурджиев — восточное. Штайнер считает, что все знания и все развитие идет из мифической Атлантиды (наличие которой в отдаленные времена есть очень большой вопрос), а Гурджиев считает, что знания и развитие идут с Востока.

На мой же взгляд, Знания и Развитие есть проявление древней Гипербореи, как громадной метрополии, существование которой, в отличие от мифической Атлантиды, документально доказано. А то, что понимается под Атлантидой, есть западная окраина метрополии. Другое дело, что после погружения под воду центральной части Гипербореи между окраинами пошла борьба за первенство, за истинность знаний, парад суверенитетов. И каждая окраина стала писать свою историю, такую историю, которая выражала главенство себя собой. Таким образом, Древнее Знание оказалось разделенным, специфическим в каждой из окраин бывшей метрополии. Необходимо возродить Древнее Знание, взяв именно само Знание, очистив его от наслоений парада суверенитетов. Поэтому я и буду комментировать, и Штайнера, и Гурджиева, как бы сталкивая их одной точке, что дает получить истинную картину. Да, нужно поступить именно так, отбросив свое раздражение от той или от другой позиции. Я буду нейтрален и свободен от догм и утверждений. Да и, наверное, мне и самому следует убрать пафос, ибо получается так, что, критикуя кого-то, я сам повторю действия критикуемого. Решив действовать так, я вначале решил переформулировать данный абзац, но потом, передумав, оставил все как есть. Пусть в этом отрывке отражается ход мыслей. Однако, нужно браться за работу.

По Штайнеру, страны Атлантиды погибли из-за какой-то катастрофы. Что, впрочем, вполне очевидно. Другое дело, что это была катастрофа Гипербореи. А уже далее на осколках метрополии возникают самостоятельные очаги знаний, культуры и цивилизации вообще. И такой очаг уже развивался по-своему, индивидуально. Говоря же об Атлантиде, то, возможно, о ней вообще не надо говорить, ибо ее, возможно, никогда и не было. Была Гиперборея, как нечто центральное, великая метрополия, а после ее гибели западная часть метрополии, создавая свою историю, уже, с идеологической точки зрения вычеркивает из истории Гиперборею, придумывает Атлантиду и, естественно, помещает ее на Западе. Как изначальный светоч всего. Идеология… Как было сказано в одной фильме, — никому нельзя верить, никому. Впрочем, подумал я, смеясь, опять же, цитируя этот фильм — никому нельзя верить, но мне можно.