Слабаки

Робко подошла к парню.

— Идём, а то опоздаем, — спокойно сказал Лан и вышел из класса.

— Ага, зачем мы торопимся, если мы и так в сборе? — раздался женский голос рядом с Кларой. Только сейчас заметила рядом с собой зеленоглазую брюнетку.

— Софи, у нас в команде не трое, а пятеро, — со вздохом ответил Ван.

— А кто ещё? Опять какие-нибудь уродки? — хмыкнула Софи. Уголок её губ дёрнулся в насмешливой улыбке, а глаза с отвращением и ехидством уставились на Клару. Смит же, поджав губы, уставилась в пол, делая вид, что не заметила колкости в свой адрес.

— Близняшки с курса постарше. Они из Бразилии. Мария и Адриана. Знаешь таких? —

Ван сделал вид, будто не заметил грубости в сторону Клары.

— А, эти странные… — поморщилась Софи.

— Почему странные?

— Всегда смеются, постоянно где-то активничают… будто своих дел у них нет. Выскочки. Пусть берут пример с нашей Кары, да? — посмеялась Софи, ехидно тыкнув девушку локтем в бок.

— Клара… я Клара… — тихо промямлила девушка, поджав губы, но Софи уже смотрела в другую сторону. Глаза заблестели, но щёки оставались сухими. Клара вжала голову в плечи, неловко почесывая бок.

— А, точно… Клара… — повторила Шульц, закатив глаза.

Подойдя к дубу, ребята заметили, что под деревом уже сидят близняшки. Никто не знакомился. Не обзывался. Ван Лан сразу перешёл к делу, и Мария с Адрианой вступили с ним в диалог. Шульц молчала. Смотря в зеркало, поправляла свои локоны. Было видно, что ей плевать на это мероприятие, на задание в целом. Зачем она тут? Клара не знала, но и спрашивать боялась. Сама тоже стояла молча, слушая планы ребят.

— Можно сделать сценку, — предложила Адриана.

— О школе. О том, какая она замечательная и многогранная. Думаю, Джонсон нам за это влепит много баллов, — поддакивала Мария.

— Да, можем поставить сценку о нашей школе, — кивал Ван. А потом взглянул на Клару и Софи: — Вы согласны?

— Ага, — Шульц не взглянула на Лана, продолжая любоваться своим отражением.

Клара молча кивнула.

— Чудно, — Ван достал из сумки блокнот для того, чтобы записать сценарий. Адриана и Мария много спорили, пытаясь придумать сюжет, который мог понравиться директору. Парень не вмешивался. Он был практичным человеком, не творческим. Поэтому предоставлял близняшкам полную свободу. Именно из-за их активного образа жизни и творчества он решился взять их к себе в команду.

— Стой! Какой ещё тролль?! Мы пытаемся показать, что школа — это место для всех магов, каким бы человеком ты ни был! — спорили близняшки.

— Но это будет скучно!

Клара неловко присела под дерево, обняв ноги и положив голову на колени. Весь этот спор был для неё неловким. Так открыто высказывать свои идеи и предложения… Это было опасно, ведь любой, да даже та же самая Шульц (!), может взять и засмеять прямо сейчас!.. Но вместо привычного отвращения или упрека Клара почувствовала чёрную зависть… Она бы никогда не осмелилась высказаться по этому поводу… А очень хотелось…

Клара представила себя красивой и крутой, будто она в школе — авторитет, на которого равняются все!.. От этой приятной мысли мурашки пошли по коже, и уголки губ немного приподнялись. Клара представила, как встревает в спор и высказывает свое мнение. Ей казалось, что было бы лучше, если бы сценка была немой, был бы только рассказчик. И в этой сценке показали бы какую-нибудь девчонку, которая нуждается в помощи. Но в какой? Например, нашла шкатулку, а открыть ее не может! И вот ей нужна помощь. Она каким-нибудь случайным образом знакомится с другими ребятами, они вместе открывают шкатулку и находят в ней зеркало. В отражении ребята видят себя вместе и понимают, что они — друзья. Разные, но друзья. И вывод сценки: «Магическая школа сближает людей с разных концов света».

Клара фыркнула. Бред. Полный бред и позор.

— А мне нравится твоя идея, — задумчиво хмыкнула Мария, скрестив руки на груди.

Клара подняла взгляд. Увидев на себе взгляды ребят, девушка вжалась спиной в ствол дуба.

— Что?.. — пропищала тихо, начиная быстро дышать.

— Я говорю, мне нравится твоя идея. Возьмем ее, — сказала Мария Адриане, и та молча кивнула.

— Хорошо. Тогда отправь нам сегодня вечером сценарий. Завтра учим, а послезавтра встретимся в актовом и начнем репетировать, — кивнул Ван, убирая блокнот в сумку. Мария кивнула.

— Стоп-стоп-стоп! — потянула Софи, отрываясь от зеркала. — Я ничего не поняла. Эта Клара молчала. Что тебе понравилось? — нахмурилась, дожидаясь ответа.

А Клара тут же побледнела. Холодный пот окатил ее как из ведра, когда догадка пришла в голову быстрее, чем ответ.

— Моя сестра читает мысли, — пожала плечами Адриана.

Повисла неловкая пауза. Голова у Клары кружилась, а перед глазами все поплыло. Эта Мария была в ее голове… рылась в голове… прочитала ее насквозь... все страхи, все чувства, все-все… О чем она думала, кроме сценки? О Грише? О тараканах? О ненависти? О чем она еще думала?!!

— И часто ты мысли читаешь? — фыркнула Шульц, скрестив руки на груди. Похоже, ее тоже насторожили способности Марии.

— Только когда хочу узнать чужое мнение.

— Или секреты, — парировала Шульц, зло сверкнув зелеными глазами.

— Да брось, я уважаю чужие границы, — отмахнулась Мария.

Но когда девушка взглянула в глаза Клары, Смит почувствовала, как червяки копаются в ее мозгах.

***

Клара бежала к себе в комнату. В безопасность. В тихое место, где царит покой. Забежав в комнату, Клара стала ходить туда-сюда. Схватившись за волосы и больно оттянув их, стала рычать от досады и страха.

— О чем я думала?! О чем?! А вдруг она может смотреть и на прошлые мысли? Например, о чем я думала вчера?! Может?! Может?! О чем я думала?!

Клара плюхнулась на кровать и стала смотреть в потолок. Мария. Гадина. Вот кто она. Червяк, который лезет туда, куда не надо! Страх окутал с головы до пят. А если она узнала о Грише?.. о ее чувствах к нему?..

Клара шумно фыркнула. Сев на кровати, свесила ноги на пол. Нет, это бред. Каждая вторая девчонка влюблена в Гришу. В этом нет ничего такого. А если она увидела ее тараканов? Тех, что прихлопнула?.. того, что оставил на ней пятно?..

Клара взглянула на свои ладони. То место, где раньше было пятнышко, жутко чесалось. На мысли ей было плевать. Мысли — это настоящее, бред, который ты не успела отфильтровать. Но воспоминания? Это уже другое. Это жизнь. Личная жизнь, и их смотреть нельзя. Никому показывать тем более. Клара снова стала ходить по комнате от угла к углу. Пусть эта Мария и говорит, что смотрит просто чужое мнение, уважая границы. Но Клара знала, что это не так. Чувствовала ее червей в своей голове. Чувствовала, как они рыскали, искали, смеялись… С этим надо что-то делать. Но что?

Девушка остановилась посередине комнаты. Ее взгляд упал на сумку. Учеба… Надо подтягивать учебу… Рыкнув, взяла сумку и села за стол. Слишком много дел… слишком много обязанностей навалилось на плечи после столь долгого транса, что руки не знали, за что взяться…

— Сначала уроки, потом мысли, потом… потом Гриша, а потом… нет… сначала Хэллоуин, а потом Гриша… или… — девушка шумно выдохнула, доставая из сумки учебники, — Сначала учеба…

Утром Клара проснулась от боли во всем теле. Подняв голову со стола, поморщилась. Громко зевнув, отлепила пергамент со щеки. Весь день просидела за учебой… и всю ночь… Взглянув на выполненную домашнюю работу, поджала губы. Ей, конечно, было интересно учиться. С самого детства Клара была любознательным ребенком. Учеба давалась легко, потому что это привлекало ее. Раньше ей казалось, что она может стать ученым или учителем.

Стала убирать учебники и свитки в сумку. Странно. Если ей так нравилась учеба и она давалась ей легко, почему сейчас скатилась на тройки и четверки?.. Девушка не знала ответа на этот вопрос, но хорошо чувствовала неприятный осадок в груди…

Не переодеваясь (потому что заснула в школьном) и не умывшись, пошла в столовую. Встав в очередь, как всегда, сделала вид, что не заметила, как перед ней встали ребята. Не хотела получить. Не хотела лишнего внимания… Взяла еду и села за столик в дальнем углу. Одна. Начав есть, стала разглядывать учеников. Все смеялись, болтали, хотя кто-то и спал за столом.

Поджав губы, уставилась в затылок Грише. Снова завтракает за большим столом, где много-много людей… Его чуть волнистые волосы аккуратно уложены. Одежда, как всегда, чистая, будто стирает ее каждый день. А улыбка?.. Эта улыбка очаровывала своей яркостью и красотой…

Сердце Клары забилось, когда она смотрела на Гришу. Уголки губ криво дергались, что-то наподобие улыбки, а щеки порозовели. Перед глазами предстал тот день, когда Григорий впервые заговорил с ней… Когда посмотрел на нее и улыбнулся ей… Клара уже составляла план на сегодняшний день: уроки, потом тренировка Гриши, потом библиотека с Гришей, а потом ужин с Гришей… Девушка прикрыла глаза с довольной улыбкой. Да, это был тот день, который она заслуживала.

Прикусив язык, резко открыла глаза. Сердце бешено колотилось, когда живот неприятно скрутило. В голову через уши будто черви вползали, чтобы… Нервно стала оглядываться по сторонам. В дальнем углу увидела близняшек. Мария с веселой улыбкой смотрела на нее… Поджав губы, Клара почувствовала, как ее окатил жуткий страх. Узнает… увидит… А если уже знает?..

Когда девушка почувствовала, как червяки уже начинают ползать в голове, сердце пропустило удар. В ушах звенело, но при этом казалось, будто вся столовая замолчала. Страх сковал все тело… Неприятная паутина из мурашек окутывала кожу. Кончики сальных волос стали взлетать вверх от неконтролируемой магии. Она, горячая и вязкая, бурлила где-то глубоко внутри, подбираясь наружу. Громко сглотнув, Клара не могла отвести взгляд от насмешливых глаз Марии. Черви, словно беруши, заглушили внешний шум в столовой. Затаила дыхание, чувствуя, как стук сердца отдает в висках. А черви рылись, рыхлили воспоминания и мысли, ища что-то интересное, стоящее… А магия все бурлила внутри, обжигая Клару изнутри, готовая вырваться в любой момент. Девушка пыталась ее сдержать, понимая, что нужно контролировать себя.

Но перед глазами предстала резкая белая вспышка, а после неё — маленькая Клара, лет пяти. Маленькая девочка, прижав к себе мягкую игрушку-котика, смотрела на бабушку сквозь щель в своей маленькой комнатке… Старуха кричала, билась головой о стенку и рыдала…

От страха Клара стала дрожать, с ужасом вспоминая тот день. На глазах выступили слезы, пока она пыталась вздохнуть. А потом неконтролируемый поток магии вырвался из-под контроля. Волна, которая выкинула червей из головы, была похожа на огненный взрыв. Казалось, она сожгла паразитов, отбросив их подальше от воспоминаний…

Глубоко и громко вздохнув, Клара провела руками по лицу, размазывая слезы и пот. С ужасом взглянув на Марию, девушка увидела, как та с грохотом упала со стула на пол. Ребята в столовой стали громко смеяться, тыча в неё пальцем.

На негнущихся ногах Клара поднялась из-за стола. Пока никто не видел её (как всегда), выбежала из столовой. В горле встал большой горький ком, а из груди вырывались громкие рыдания…

Часть 3.

Спрятавшись в кабинке туалета, Клара махнула рукой. Девушка оказалась в невидимом пузыре, который заглушил рыдания, оставив в туалете тишину. Прижав руки ко рту, мычала, сотрясаясь всем телом. Глаза и нос жгли от града слез. Схватившись за волосы на макушке, потянула их вниз. Воздуха в легких не хватало, из-за чего щеки и шея покраснели.

Перед глазами предстал тот день… Клара не часто вспоминала его. Но если и начинала думать о нем, такой истерики никогда не было. Было немного страшно и грустно, но не так, как сейчас.

Клара открыла рот, и из него вырывались беззвучные крики. Будто хотела выдохнуть весь воздух в легких, которого и так не было.

Ребенок… маленькую девочку отдали бабушке в три года. Мать была заядлой пьяницей и гулякой. От кого родила Клару? Никто так и не знал. Отдав дочь на воспитание собственной матери, женщина ушла. Не звонила, не писала, не приезжала, не поздравляла… Материнской любви у Клары не было. Лишь горькая и большая обида, которая часто заставляла девочку плакать по ночам, пока бабушка с храпом прижимала ее к своей груди… Девочка ненавидела свою жизнь. Ненавидела мать. Ненавидела бабушку, ведь она тоже лучше не была. Постоянный мат, рюмка водки, от которой она становилась злой и била Клару за разбросанные игрушки на полу… Девочка часто сидела в чистой комнате, играя только с одной игрушкой — своим маленьким котиком, у которого вместо глаз были пуговки. Когда Клара еще жила с мамой, она нашла игрушку на улице в песочнице. Забрала себе, радуясь, что какой-то ребенок потерял такую прелесть.

Постепенно рыдания стали стихать, а дыхание — восстанавливаться. Тихо икая, Клара вытирала слезы, смотря в одну точку в кабинке туалета. Сидя на унитазе, провела мокрыми от слез руками по волосам.

В тот день бабушка много пила — был день рождения ее покойного мужа. Даже леденец Кларе купила, чтобы та тоже отмечала праздник. Но потом зазвонил телефон. Бабушка долго молчала, держа трубку у уха. Почувствовав неладное, девочка тут же спряталась к себе в комнату. Когда было страшно, всегда брала свою игрушку и прижимала к груди, прося котика, чтобы тот забрал ее в мир плюшевых игрушек. А потом Клара услышала крики и ужасные тупые стуки о стену. Сначала она боялась. Забилась в угол и долго смотрела на дверь, думая, что сейчас зайдет бабушка и опять будет ругать и бить из-за бардака дома.

Но стуки и крики прекратились. Слышался плач старухи за стенкой, а потом опять крики и стуки. Неуклюже встав на ноги, Клара тихо подошла к двери. Приоткрыв ее, взглянула через щель на бабушку. Мурашки пошли по коже, когда Клара увидела ее… старое лицо постарело сильнее. Морщины будто закрыли глаза, нависнув на веках. Старуха билась лбом о стену, крича, мыча. Все тело ее как-то осунулось за этот короткий промежуток времени.

Сердце Клары быстро забилось. Смотрела на бабушку и не понимала, что с ней. Ей казалось, что из нее выходят монстры или она сама превращается в чудовище. Прижав к груди игрушку посильнее, девочка не заметила, как слезы покатились по щекам. Страх пробирал до кожи и костей. Если бабушка так бьет себя, то и Клару будет бить?..

Похлопав себя по щекам, Клара встала с унитаза. Выйдя из кабинки туалета, махнула рукой и пузырь лопнул. Подошла к раковине. Плеснула в лицо холодную воду, а потом стала пить из-под крана. Уперевшись руками в раковину, взглянула в зеркало: опухшее красное лицо. Выпученные мокрые глаза, что смотрели на тонкие губы, прыщи, длинный сопливый нос. Громко шмыгнув, Клара снова стала брызгать на лицо холодную воду.

После самоистязания старуха осела на пол. Долго смотрела в пустую точку, а затем стала тихо звать Клару к себе. Девочка робко, стараясь не всхлипывать, подошла к бабушке, крепко сжимая в руках котика. Подойдя к старухе, опустила глаза в пол. Одной рукой вытерла дорожки слез с щек и встревоженно взглянула на бабушку. Морщинистая рука медленно потянулась к девочке. Грубо и крепко вцепилась ей в рукав платья и потянула на себя.

Поджав губы, Клара отошла от раковины. Медленно, шаркая ногами, побрела на выход. Шла по коридорам школы незаметно для остальных. Все, кто проходил мимо, не замечали опухшего лица девушки, дрожащих губ и рук, сбивчивого дыхания. Дойдя до общежития, опустила голову, проходя мимо компании девушек в коридоре. Но это было лишнее: на Клару и так никто не обращал внимание. Зайдя в комнату, не раздеваясь, плюхнулась на кровать. Слезы больше не шли, но вязкое тягучее чувство осталось где-то на поверхности. Сердце колотилось тяжело, а руки чуть подрагивали. Клара ощущала страх, который незаметно подобрался к ней. Боялась, что близняшки увидели ее воспоминания. Теперь они захотят отомстить за такое унижение, как смех и внимание.

Девушке и в голову не могло прийти, что бояться она должна не однокурсниц, а себя. Ее детство было жестоким, наполненным болью и страхом. Она — человек чужих вымещений боли и страдания. Человек, который не должен находиться здесь. Это место избранных — сильных людей, которые точно знают, чего хотят от будущего. Они уже построили себе планы. А что же Клара? У нее не было никакого представления, что будет дальше, когда школа закончится. То, от чего она всегда убегала, было где-то рядом… этот страх был невидимым, но ощутимым. И если раньше Клара могла поддерживать иллюзию того, что все нормально, что она выбрала себе иной путь, не схожий с другими, то сейчас… Ей стало страшно за свое будущее. Кем она будет? Что будет делать? Кто будет с ней рядом?..

Клара села, уставившись на пустую кровать. Гриша? Усмехнувшись, почувствовала, как тяжелый кирпич действительности падает на голову… Григорий никогда не смотрел на Клару… не смотрел и не знал ее… он не любил ее так, как Клара его. Он не знал о ней всего, как знала это Клара… она была для него никем… Всхлипнув, Клара стала кусать губы. Холодные мурашки пробежали по ее телу, когда оно стало дрожать. В этот момент девушке не просто было страшно, она была в ужасе. Сейчас ее впервые испугало одиночество…

— Мама… — тихо прошептала маленькая Клара, и глаза снова стали мокрыми, а в носу все защипало.

«Твоей мамаши больше нет. Померла в собственной рвоте. Тупая алкашка», — горько прошипела старуха, притянув маленькую девочку к себе.

Поджав губы, Клара вдруг сильно захотела, чтобы мама обняла ее. Странно, девушка даже не помнила, как та выглядела. Ее голос, запах, руки — все стерлось из воспоминаний. Но не стерлась та обида, та ненависть, когда она смотрела на чужих мам…

Неожиданно для себя Клара перебралась на пустую кровать. Легла на нее и отвернулась к стенке, свернувшись калачиком.

Нет, больше всего на свете она хотела жить…

***

Клара проснулась от тупого покалывания в макушке. Тихо зевнув, она стала отмахиваться от неприятных ощущений. Думая, что это назойливая муха, Клара стукнула себя по голове. Удивленно приоткрыла глаза, осознав, что это маленький бумажный самолетик. Села, выпрямила оригами. Потерла глаза, чтобы избавиться от пелены после сна. «Мисс Смит, приглашаю вас сегодня на разговор в свой кабинет. С уважением, преподаватель Одиссеус», — прочитала Клара, поджав губы. Взглянув на часы, поняла, что проспала до вечера. На уроки, естественно, не ходила.

Не думая, Клара встала и пошла к учителю по философии. Конечно, девушке было интересно, зачем преподаватель вызвал ее. Потому что уроки прогуляла? Нет, тогда бы вызвал к себе в кабинет директор. Значит, сам Джонсон сказал философу пригласить на беседу к себе Клару.

Приближаясь к кабинету Одиссеуса, девушке стало немного страшно. Сейчас начнет расспрашивать о жизни, о мыслях. Заглянет в душу. Хоть Клара и не хотела быть в одиночестве, но точно не в компании преподавателя.

Выдохнув, постучала в дверь. Приоткрыв ее, Клара заглянула в кабинет. Одиссеус сидел за своим столом и проверял сочинения учеников. На секунду оторвав взгляд от работы, преподаватель жестом пригласил девушку. Нерешительно Клара медленно пошаркала через ряды и села за первую парту. Положила руки, сцепленные в замок, на стол и уставилась на обгрызенные ногти.

— Здравствуйте, учитель, — тихо сказала, поджав губы.

— Здравствуйте, мисс Смит, — кивнул Одиссеус. Цокнул, когда стал зачеркивать что-то в домашней работе ученика.

Наступило молчание. Скрип пера и громкое дыхание преподавателя наполняли класс. Клара кусала щеку, поглядывая на учителя. Было неловко просто так сидеть перед мужчиной. В голову лезли тысячи вопросов, с которыми разобраться сразу было нельзя. Что говорить сейчас и нужно ли вообще начинать разговор первой? Что делать с Марией дальше? Умеет ли философ читать мысли?..

Поджав губы, исподлобья Клара взглянула на Одиссеуса. Она не доверяла ему. Нисколько. Разве человек, который хочет помочь, будет сидеть и не обращать внимания на зашедшего? Сомнений не было, в этой встрече замешан только директор. И наверняка учитель потом обязан будет доложить о состоянии Клары.

Как бы девушка ни хотела помощи в данный момент, она понимала, что не может принять ее. Не такую помощь.

— Извините, могу ли я спросить… ммм… зачем вы меня вызвали, учитель? — тихо спросила Клара, перед этим прочистив горло.

Писклявый голосок эхом раздался в кабинете. Тяжело вздохнув, Одиссеус устало взглянул на девушку. Его глаза были пусты. В них не горел огонек интереса или сочувствия.

— Директор сказал мне, что тебе нужна помощь в понимании себя, — скучающе сказал учитель, крутя перо в руках, — Что такое жизнь, мисс Смит?

Клара опешила. От безразличного обращения к себе у девушки пошли мурашки по коже. Конечно, она привыкла к такому. Но сейчас думала, что преподаватель будет сопереживать ей, помогать. И этот скучающий голос был словно нож в сердце. Маленькая надежда, что невольно зародилась внутри, была больнее, чем что-либо.

— Жизнь… жизнь — это рождение и смерть… — неуверенно потянула Клара, громко сглотнув. Если преподавателю плевать на нее, то он постарается отделаться от нее как можно быстрее. И она сделает все, чтобы помочь ему в этом.

— Правильно, — хмыкнул Одиссеус, снова возвращаясь к проверке домашних заданий, — У каждого человека жизнь значит что-то свое. У кого-то жизнь — это путешествия, у кого-то поиск себя… а у кого-то рождение и смерть… — философ зевнул, выводя пером какую-то оценку.

Молчание затянулось. Клара нервно теребила рукава, часто поглядывая на учителя. Одиссеус же снова взглянул на девушку. Он долго рассматривал ее. Под его взглядом мурашки пробегали по коже, а волосы вставали дыбом. Глаза Одиссеуса выражали пустоту, неинтерес к девушке. А потом Клара заметила то, что заставило ее отвести взгляд. Жалость и отвращение мелькнули во взгляде преподавателя. Дышать вдруг стало тяжело. Дрожащие руки девушка спрятала под парту.

— Для меня жизнь — это борьба. На земле существуют два типа людей: сильные и слабые. Сильные люди всегда достигают того, чего хотят. Они могут жить весело, счастливо. Но также могут погрузить себя в кучу работы. Такие люди бывают как уставшими, так и грустными. Но они живут, — Одиссеус отложил перо в сторону. Почесав свой подбородок, преподаватель отвернулся к окну, — А вот что насчет слабых… Эти люди никогда не смогут жить нормально. Они не познают, что такое счастье или успех. Слабаки всегда будут жить в грязи и тени тех, кто может отбрасывать ее. Борьба для них невозможна, ведь слабость бывает как психическая, так и физическая. Понимаешь, о чем я?

— Не очень, учитель, — тихо пропищала Клара, поджав губы. Глаза девушки защипало, и ей пришлось смотреть в стол.

— Если устают нормальные люди, они отдыхают и снова идут жить. Другие же восстановить свои силы не могут. Они этого не умеют. Их жизнь серая и скучная. Всех их сил хватает только на страдания, сочувствие к самим себе. Иногда можно погрустить, но иногда — это не вся жизнь.

Клара продолжала молчать. Слова Одиссеуса больно отдавались в сердце. Грудь снова сдавливало, а из горла так и лезли всхлипы. Прикусив язык, девушка призывала себя не слушать слова учителя. Не слушать и не думать о них. «Просто сиди и молчи. Сиди и смотри на парту. Смотри, вот тут трещинка, а тут кто-то ковырял пером, оставив царапинки…» — проговаривала про себя Клара.

Одиссеус не смотрел на девушку. Внимательно следил за тучами, что начинали сгущаться. У преподавателя никогда не было сочувствия или искреннего желания понять философию каждого человека. Преподавать он стал только потому, что не нашел своего призвания. Казалось бы, философию не потянет кто угодно. Но со школьных годов Одиссеус знал, что любой выход из ситуации — это умение чесать языком и быть уверенным во всем. И он, будучи самым умным человеком (как считал он сам), считал, что таким, как Клара, — бесхребетным и неумелым ученикам — не место в школе магии. Не место в мире магии в целом.

— Кем вы себя считаете, мисс Смит?

Девушка продолжала смотреть на парту. Молчала. Этот вопрос задел так, что сдерживаемый всхлип вырвался наружу. Рукавом вытерла слезу. Какая-то обреченность накрыла Клару с ног до головы. Ей казалось, что преподаватель был последней нитью в нормальный мир. И вот-вот она оборвется, заставляя ее упасть в пропасть…

— И неужели слабый человек не сможет измениться?.. — тихо-тихо прошептала Клара, поджав губы. Уши, щеки и шея покраснели, будто обжигая.