Эвфемизм для безумия

— Что… — неясно пробормотала она.

Мартин облегченно перевел дух, поспешно скрывая волнение за маской профессионализма.

— Все в порядке, Александра. Вы лишь излишне увлеклись процессом.

Он протянул ей платок.

— Осушите лицо. И поведайте мне, что за видения посетили вас?

Александра уловила в его тоне плохо скрываемую ярость. Она чувствовала себя опустошенной, точно ее тело более ей не принадлежало. Холодная вода пропитала одежду, вызывая озноб.

— Не тревожьтесь, — мягко добавил Мартин, хотя глаза его по-прежнему напоминали глаза хищника, следящего за добычей. — Вам необходимо отдохнуть. Мы продолжим завтра. Если вы, разумеется, изъявите желание.

Он помог ей подняться и проводил до самой палаты, ступая рядом, как конвоир. В коридоре за их шествием наблюдали десятки глаз. Пациентка немного стушевалась — как же то было странно, сам Доктор Мартин сопровождал ее в этом коридоре! Среди прочих взглядов Александра встретила самый живой, участливый взгляд незнакомого мужчины на скамье. Он чем-то напомнил ей Мартина, и она поспешно отвернулась.

— Отдохните, — произнес Доктор у порога ее палаты. — И постарайтесь вспомнить. Это важно. Для вашего выздоровления… и для меня.

Он улыбнулся и скрылся в конце коридора. Александра смотрела ему вслед, чувствуя, как ледяной страх сжимает ее сердце. Она знала, что он не отступится, пока не сокрушит ее волю и не вырвет тайну, скрытую в глубинах ее памяти. И это страшило ее сильнее самой смерти.

VI

Александра лежала неподвижно, кожей ощущая колкую сырость простыни. Тело казалось чужим, точно после изнурительного сражения, каждая мышца ныла, скованная глухим, свинцовым оцепенением. Но горше всего была пустота. Девушке почудилось, будто разум ее вновь опустошили до основания, оставив лишь призрачное эхо чужих мыслей.

Александра не находила ответов. В сознании еще теснились смутные образы: рисование, запах масляных красок и вкрадчивый голос Доктора Мартина — как вдруг все это оборвал ледяной удар воды в лицо. Мысли ее спутались, в груди вспыхнул бессловесный протест.

Она тяжело вздохнула, а в висках начала пульсировать мерная боль. Память возвращала лишь обрывки былого — бессвязные, изувеченные, не желавшие складываться в ясную картину. Над всем этим царил страх, ее тихий, неотступный спутник, который, казалось, один лишь и остался ей верен.

Александра повернулась на бок, подтянув колени к груди в поисках мнимой защиты. Она тщетно пыталась найти объяснение случившемуся, но каждая догадка лишь глубже вонзалась в сознание, оставляя после себя ядовитый холодок.

— Дыши, — приказывала она себе. — Это лишь морок, затянувшийся кошмар.

Внезапно тело ее пробила дрожь. Александра забилась в неистовом ознобе, волна отчаяния захлестнула ее, сминая остатки воли. Одинокая слеза скатилась по щеке, оставив влажный след на подушке — крошечное свидетельство немого горя. В дверь тихо постучали, но Александра не нашла в себе сил отозваться. В палату бесшумно вошла Лесли, неся поднос, на котором тускло поблескивал стакан воды и лежали лекарства. Заметив, в каком состоянии пребывает ее подопечная, сестра милосердия поспешно поставила поднос на тумбочку и склонилась над кроватью. Она осторожно взяла лицо Александры в свои ладони, стремясь оценить глубину ее страданий.

— Милая, неужели вы совсем не смыкали глаз этой ночью? — голос Лесли был полон сочувствия, она нежно стерла слезу с бледной кожи. Александра подняла на нее взгляд — пустой, затуманенный, лишенный тепла.

— Ночью? — переспросила она, и этот резкий вопрос тотчас оборвал ее истерику.

Лесли поджала губы, бережно убирая влажную прядь волос с лица девушки.

— Уже утро, Александра. Вам необходимо готовиться к процедурам, — тихо ответила она.

Больная нахмурилась, чувствуя, как холод пробегает по спине. Утро? Сознание отказывалось принять эту очевидность. Казалось, с той минуты, как Александра переступила порог кабинета Доктора Мартина, миновало едва ли более часа, и все же за окном неумолимо брезжил рассвет.

Она не решилась облечь это недоумение в слова, страшась окончательно подтвердить свое безумие в глазах сестры. Но ее расширенные, полные дикого огня зрачки заставили Лесли невольно отпрянуть.

— Прежде всего вам нужно успокоиться. Примите это, — сестра милосердия протянула ей лекарство. Александра взглянула на него с нескрываемым отвращением и отстранилась. Лесли тяжело вздохнула:

— Я знаю, как вам претит это лечение. Поверьте, мне и самой горько принуждать вас. Но, Александра, это единственный путь к вашему спасению. Мы все желаем вам лишь блага.

В голосе Лесли звучала такая неподдельная нежность, что оборона девушки начала рушиться. В глазах сестры милосердия плескалось столько искренней заботы, что Александре стало стыдно за свои подозрения.

Быть может, эта женщина единственная, в ком ей еще дозволено искать опору? Ее участие казалось столь искренним. Или же все это было лишь искусным мороком и последней причудой рассудка?

Слишком раздавленная, чтобы бороться с системой, Александра молча проглотила лекарство. Желудок мгновенно скрутило в тугой узел, ей показалось, что даже глоток воды станет для нее непосильным испытанием. Она закрыла глаза, борясь с тошнотой. Лесли отвернулась, ее плечи поникли, а взгляд устремился в пустоту за окном.

— Знаете... — едва слышно начала сестра милосердия, и в этой полуфразе послышалось предвестие какой-то важной, глубоко запрятанной тайны.

Александра с трудом повернула голову, повинуясь не столько силам, сколько глубокому чувству долга перед той единственной душой, что выказывала ей подобие участия. Даже не ведая, сколь искренни были порывы сестры милосердия, она не могла оставить ее без ответа.

— Мне сдается, это испытание... эта терапия легла на ваши плечи непосильным бременем, Александра, — произнесла Лесли, и голос ее дрогнул.

Пациентка недоуменно сузила глаза, стараясь разглядеть в чертах Лесли истинный смысл ее слов. Сердце забилось чаще, и на сознание Александры легла зыбкая дымка тревоги, подобная туману, предвещающему бурю.

— Отчего вы так решили? — едва слышно сорвалось с ее уст.

Лесли выдержала долгую паузу, точно взвешивала каждое слово на весах своей совести.

— Я лишь полагаю... я чувствую, что это глубоко неверно. Все то, что ныне совершается над вами, — сестра милосердия обратила на Александру взор, который невозможно было описать: то была причудливая смесь из жалости, сомнения и, быть может, затаенной вины.

Александра замерла, боясь нарушить этот момент даже малейшим вздохом. Она не отрывала взгляда от лица Лесли, пытаясь отыскать в ее глазах ответ к разгадке своей участи.

— Но я совершенно не понимаю, что со мной происходит, — в голосе пациентки прозвучала горькая напористость. — Доктор требует от меня признаний, но я не в силах ответить даже самой себе, Лесли.

Сестра милосердия смотрела на нее мечущимся взглядом, охваченная какой-то внутренней борьбой. Наконец она шумно выдохнула и отвернулась к окну, за которым горел день.

— Мне кажется, вам необходимо переменить обстановку. Идем, подышим свежим воздухом, — произнесла Лесли так просто, точно речь шла о пустяке.

Эта внезапная перемена темы и неоконченное признание повергли Александру в смятение. Она кожей чувствовала, что сестра милосердия была на грани великого откровения, но в последний миг отступила.

— Подышать воздухом? — переспросила она неловко, сомневаясь в правдивости услышанного.

— При лечебнице есть небольшой сад. Там дозволено гулять наиболее послушным пациентам в часы отдыха. Я верю, что прикосновение живой природы пойдет во благо вашей истерзанной душе, — Лесли произнесла это с таким воодушевлением, будто сама жаждала покинуть хмурые стены едва ли не более своей подопечной. Александра же застыла в оцепенении, глядя на нее с недоверчивым укором.

— Вы уверены, что нам... дозволено... — Александра запиналась, не в силах облечь свои сомнения в четкую речь.

Лесли решительно отмахнулась:

— Я сама извещу Доктора Мартина, что то было насущной необходимостью для вашего исцеления. Идем же. А по возвращении я принесу свежий комплект одежды.

Сестра милосердия заботливо улыбнулась и отворила дверь. Девушка медленно поднялась с постели. Она все еще не до конца верила в происходящее, но мечта о горизонте, не стесненном решетками, была сильнее страха, и она молча последовала за Лесли.