Чистый лист

Арсений читал, и ему казалось, что он сходит с ума. Это было его собственное досье. Протоколы экспериментов над ним. Кто-то полтора года вводил его в состояние гипноза, давал команды, которые он выполнял, а потом заставлял забывать. Превратил его в живую марионетку. Идеального исполнителя, который не оставляет следов, потому что сам не помнит о своих действиях.

«Чистый лист». Ключевая фраза, запускающая программу подчинения. Он вспомнил, как часто в последнее время думал о чистом листе — о пустом экране ноутбука, о незапятнанной бумаге, о возможности начать всё заново. Каждый раз эта мысль приносила странное успокоение, почти эйфорию. Теперь он знал почему. Это был триггер. Кодовый сигнал, отключающий его волю.

Последняя запись в тетради была сделана совсем недавно — судя по чернилам, несколько дней назад.

«Финальная стадия. Объект готов к выполнению основной задачи. Проведена серия тренировочных операций (см. сводку). Побочный эффект — спонтанные воспоминания о совершённых действиях, прорывающиеся в форме сновидений. Рекомендация: ускорить реализацию. После выполнения основной задачи объект подлежит ликвидации во избежание разоблачения».

Ликвидации. Его собирались убить. После того как он выполнит «основную задачу» — что бы это ни значило.

Арсений закрыл тетрадь. Руки дрожали. Дыхание перехватывало. Он сидел на холодном земляном полу подвала, среди старых коробок и паутины, и пытался осознать прочитанное.

Кто-то использовал его. Превратил в оружие. В машину для убийства, которая не помнит своих преступлений. Антон Карелин, Георгий Вельяминов — это его рук дело. Его, Арсения Ветрова, писателя, тихого интеллигента, который мухи не мог обидеть. Но кто стоял за этим? Кто вёл досье? Кто проводил сеансы гипноза? Кто давал команды?

Максим? Но он появился только сейчас. А эксперименты начались полтора года назад. Значит, был кто-то ещё. Тот, кто начал эту программу. Тот, кому Максим, возможно, служит.

Арсений вспомнил фотографию. «Я и А.» — он и Антон Карелин. Двадцать первое июня. За день до смерти Карелина. Кто их фотографировал? Кто был третьим? Человек, который знал обоих. Который, возможно, работал вместе с ними. Или на них.

Он перебрал остальные документы из шкафа. Газетные вырезки — статьи о «Витафарме», о скандале с препаратом, о закрытии проекта. Фотографии — групповые снимки сотрудников компании на корпоративных мероприятиях. На одном из них он увидел себя. Арсений Ветров стоял среди людей в деловых костюмах и улыбался. Он выглядел моложе, увереннее. Рядом с ним стоял Антон Карелин — высокий блондин с располагающей улыбкой. А чуть поодаль — человек, чьё лицо показалось смутно знакомым.

Темноволосый. Резкие черты. Холодный взгляд.

Тот самый, с фотографии из конверта.

Арсений вгляделся в снимок. Лицо было частично в тени, но он мог бы поклясться, что где-то его видел. Причём совсем недавно. Но где?

Он собрал все документы, сложил в коробку и вынес из подвала. Поднялся в кабинет и разложил бумаги на столе. Теперь у него было достаточно материала, чтобы понять: он — орудие в руках неизвестного кукловода. Но по-прежнему не хватало главного — имени кукловода.

Максим? Вряд ли он главный. Скорее — надсмотрщик, приставленный следить за ходом программы. Тогда кто руководит им?

Арсений снова взял фотографию с корпоратива. Тёмный человек на заднем плане. Он достал лупу и принялся изучать лицо. Черты резкие, почти хищные. Нос с горбинкой. Тонкие губы. Глаза — тёмные, глубоко посаженные, с тяжёлым, немигающим взглядом. На вид — лет сорок, может, больше.

Он перевернул снимок. На обороте было написано: «Витафарм», ежегодная конференция, позапрошлый год».

И тут его осенило. Он полез в ящик стола, достал конверт с фотографией «Я и А.» и сравнил почерк на оборотах. Он совпадал. Обе надписи сделаны одним человеком. Тем, кто вёл досье. Тем, кто писал протоколы в тетради.

Арсений лихорадочно перебирал бумаги. Где-то должно быть указание на автора. Хоть что-то — подпись, инициалы, оттиск печати.

И нашёл. В самом низу коробки лежал конверт из плотной бумаги. На нём — штамп: «Клиника доктора Разумовского».

Внутри — история болезни. Его собственная, но не та, что хранилась в регистратуре. Эта была куда подробнее. И на титульном листе, под грифом «Для служебного пользования», стояла подпись лечащего врача.

Виктор Павлович Разумовский.

Арсений отшатнулся. Доктор. Его доктор. Человек, которому он доверял последние полтора года. Который только что выписал направление на токсикологический анализ. Который предупреждал об осторожности с Максимом.

Разумовский. Создатель «Ретросана»? Или один из тех, кто продолжал его применять? В любом случае, он был в курсе. Он вёл досье. Он ставил подпись под протоколами.

И сегодня он ждал Арсения в клинике. Ждал, чтобы узнать, как далеко зашло расследование. Чтобы успокоить. Чтобы направить по ложному следу.

Арсений вспомнил слова доктора: «Не пытайтесь разоблачить его в одиночку. Обратитесь в полицию». Конечно. Он хотел, чтобы Арсений пошёл в полицию. С голословными обвинениями в адрес Максима. Без улик. Без доказательств. Полиция бы посмеялась над ним — или, хуже того, заинтересовалась бы им самим. В любом случае, он был бы нейтрализован.

Анализ на токсикологию? Разумовский сам выписал направление. В какой лаборатории будут делать анализ? Уж конечно, не в независимой. Скорее всего, результаты покажут то, что нужно доктору. Или он просто не даст им дойти — скажет, что всё чисто, что паранойя прогрессирует, что нужно увеличить дозировку успокоительного.

Арсений опустился в кресло. Теперь он знал правду. Или часть правды. Достаточную, чтобы понять: он в ловушке. Один против организации, у которой есть препарат, стирающий память, и целая сеть исполнителей.

Но у него было преимущество. Одно-единственное. Они не знали, что он знает. Разумовский думал, что успокоил его, направил по ложному следу. Максим, вероятно, тоже ничего не подозревал — иначе не стал бы играть с запонкой.

А ещё у него была ночная личность. Та самая, которая сопротивлялась гипнозу, оставляла записки, прятала улики. Которая, возможно, была единственным союзником Арсения в этой войне.

Он взял тетрадь с протоколами и перечитал запись о восьмом сеансе. «Пациент проявляет признаки сопротивления. Подсознание пытается блокировать внушаемые команды». Это было полгода назад. Значит, уже тогда его вторая личность начала борьбу. Она прятала воспоминания в сны. Оставляла подсказки. Пыталась достучаться до дневного сознания.

И сегодня ночью она снова оставила послание. «Не ходи к врачу — он уже ждёт тебя там». Арсений не послушался — и едва не попался. Хорошо, что Разумовский решил продолжить игру, а не форсировать события.

Теперь нужно было придумать план. Узнать, кто такой Максим. Выяснить, где хранится препарат. Найти доказательства, которые можно предъявить полиции. И главное — понять, что такое «основная задача», после выполнения которой его должны ликвидировать.

Время работало против него. Если верить протоколам, финальная стадия уже началась. Значит, основная задача — на подходе. Возможно, даже этой ночью.

Он взглянул на часы. Три пополудни. Максим придёт завтра в восемь. До тех пор нужно успеть как можно больше.

Арсений сел за ноутбук и начал искать информацию о Разумовском. Результаты были скудными. Выпускник медицинского института, ординатура по психиатрии, частная практика. Никаких упоминаний о работе в фармацевтике. Никакой связи с «Витафармом». Но это ничего не значило — связи такого рода обычно не афишируют.

Потом он поискал Максима. Снова без фамилии, но теперь — с привязкой к Разумовскому. Может, Максим тоже был пациентом? Или сотрудником клиники?

На сайте клиники имелся раздел «Наши специалисты». Арсений пролистал его в прошлый раз и не нашёл Максима. Теперь он смотрел внимательнее. Врачи, медсёстры, администраторы. Десять человек. И среди них — молодой человек в очках, с аккуратной стрижкой и вежливой полуулыбкой. Не Максим, но похож. Подпись под фото: «Кирилл Новиков, ассистент».

Максим — ассистент? Может, он работал под другим именем? Или это брат? Родственник?

Арсений сохранил фото и продолжил поиски. Он чувствовал, как постепенно, шаг за шагом, мозаика начинает складываться. Не хватало ещё нескольких кусочков, но основная картина уже проступала.

Разумовский был связан с «Витафармом». Он получил доступ к «Ретросану» — и использовал его для создания послушных исполнителей. Антон Карелин, видимо, узнал об этом и поплатился жизнью. Георгий Вельяминов, бывший директор компании, тоже что-то знал — и тоже был убит. Арсений стал следующим орудием. Но зачем? Какова конечная цель?

И тут его осенило. Он снова открыл газетные вырезки. Статья о скандале с «Ретросаном». Автор расследования — журналист Антон Карелин. Тот самый Карелин, который потом утонул при загадочных обстоятельствах. Значит, он был не просто сотрудником — он был тем, кто вывел компанию на чистую воду. Кто знал о незаконных испытаниях.

Дальше — Вельяминов. Директор, который, вероятно, покрывал эти испытания. А потом, выйдя на пенсию, мог заговорить. Или начать шантажировать бывших коллег.

Их обоих убрали. Но оставались другие. Другие свидетели, другие участники. Список в тетради — там было ещё несколько фамилий, обведённых красным. Их тоже планировалось устранить. И Арсений был инструментом этого устранения.