Без границ. Когда мир становится домом

Я знала, что я красивая, потому что мама была красивой женщиной и я видела, как похожа на неё. Я знала, что я умная, потому что папа разговаривал со мной как с человеком, способным понимать сложные вещи.

И ещё я знала, что меня любят, и эта любовь никогда не сопровождалась словами «если» или «потому что». Она существовала сама по себе, просто потому, что я есть я. В детстве мне даже не приходило в голову, что может быть как-то иначе.

Сейчас, когда я сама стала матерью и уже много лет наблюдаю за тем, как растут дети, я гораздо лучше понимаю, какое значение имеют такие вещи, ведь со временем начинаешь ясно видеть, что именно остаётся с человеком на всю жизнь и становится его внутренней опорой. И это не формулы, которые он когда-то выучил, и не платья, которые висели в шкафу, и даже не идеальные школьные оценки. Главное, что ребёнок может получить в семье, — это внутреннее чувство собственной ценности. Когда человек растёт с этим знанием, он иначе смотрит на жизнь. Ему не нужно постоянно искать доказательства собственной значимости и тратить силы на сомнения. Он принимает решения спокойнее, действует смелее и легче переживает перемены.

Иногда я думаю о том, что если в моей жизни есть внутренний стержень и, если мне действительно легко менять страны, дома, обстоятельства и даже целые жизненные этапы, то корни этого состояния находятся именно там, в моём детстве. Они находятся в той квартире, где папа спокойно сидел в кресле и читал книгу, а мама стояла перед зеркалом и выбирала очередное платье.

Именно из такого дома я когда-то вышла в большой мир.

Между школой и домом

Когда я пошла в первый класс, между моим домом и школой стоял всего один дом, небольшой, немного старомодный, с высокими окнами и тяжёлой деревянной дверью, за которой находилась детская библиотека. Мне тогда казалось, что он стоит там не случайно, а как будто специально для меня, словно кто-то однажды решил, что между школой и домом обязательно должно быть место, куда ребёнок может зайти после уроков и немного побыть среди книг.

После школы дети обычно разбегались по дворам, кто-то сразу уходил домой, кто-то оставался играть на улице, а мне достаточно было пройти несколько шагов от школьных ворот, чтобы открыть ту тяжёлую дверь и оказаться в тихом читальном зале, где всегда стоял знакомый запах бумаги, картона и какого-то спокойствия, в котором не было ни спешки, ни шума, и где никто не задавал лишних вопросов и не торопил.

Наш город был небольшим, обычным советским городком, где родители почти у всех детей возвращались с работы довольно поздно, и пустая квартира после школы была привычной частью жизни. Поэтому мне никогда особенно не хотелось приходить туда сразу после уроков, а вот в библиотеке было совсем другое ощущение, там не было пустоты. Там были книги, и этого было достаточно, чтобы чувствовать себя не одной.

Я читала всё, что мне предлагали библиотекари, не выбирая особенно долго, просто брала следующую книгу и начинала её читать, хотя довольно быстро стало понятно, что больше всего меня притягивают книги о математике и разных науках, потому что в них мир выглядел понятным и устроенным. В задачах всегда находилось решение, а у сложных явлений оказывались объяснения, которые можно было проследить шаг за шагом.

Иногда, читая, я поднимала глаза от страницы и несколько секунд смотрела в окно, где за стеклом шла обычная жизнь — люди шли по своим делам, проезжали машины, кто-то разговаривал у остановки. А у меня на столе лежала раскрытая книга, из которой я узнавала про далёкие галактики, глубины океанов или устройство атома, и это странным образом расширяло пространство вокруг, хотя я продолжала сидеть за тем же самым столом в маленьком читальном зале небольшого городка.

Однажды библиотекарь, которая давно уже знала меня в лицо и всегда улыбалась, когда я приходила за новой книгой, сказала мне почти будничным тоном, что книг, которые я обычно беру, больше не осталось, потому что я уже прочитала всё из того, что есть в детской библиотеке.

Я тогда почувствовала лёгкую растерянность и даже небольшую грусть, потому что привыкла к тому, что книги здесь никогда не заканчиваются, но она почти сразу добавила, что есть ещё энциклопедии. Это тогда прозвучало так, как будто передо мной открывается ещё одна полка, на которую я просто раньше не обращала внимания. Энциклопедии были огромными, тяжёлыми томами, формата А2, и когда я раскрывала их на столе, страницы занимали почти всё пространство передо мной так, что приходилось немного отодвигаться, чтобы увидеть разворот целиком. Я листала плотные страницы, рассматривала схемы, карты и рисунки, читала короткие объяснения, и постепенно у меня возникало ощущение, что мир становится гораздо больше, чем я представляла раньше.

Так прошло несколько лет, и однажды библиотекарь снова позвала меня к столу и сказала, что теперь ей действительно больше нечего мне предложить, потому что всё, что можно было читать в этой библиотеке, я уже прочитала.

В тот момент я впервые почувствовала странное ощущение, которое тогда ещё не могла толком сформулировать словами, но оно было похоже на мысль о том, что пространство вокруг вдруг сузилось, как будто рамки привычного места неожиданно подошли совсем близко. К счастью, библиотекарь сразу же добавила, что через дорогу находится взрослая библиотека, и, если я хочу, я могу попробовать взять книги там.

Фраза «через дорогу» звучала тогда гораздо серьёзнее, чем может показаться сейчас, потому что для ребёнка это означало перейти из детского пространства во взрослое, где всё устроено немного иначе и где, как мне казалось, меня могут просто не пустить.

Но дорогу я всё-таки перешла. В той библиотеке работала мамина подруга, и благодаря ей мне начали давать книги, которые обычно детям не выдавали. Это были уже совсем другие тексты — не только истории, но и книги о людях, о разных эпохах, о странах, о судьбах, которые складывались в сложные и порой противоречивые человеческие истории.

Я думаю о том, что, возможно, именно тогда, почти незаметно для себя, я усвоила одно очень простое правило, которое потом много раз помогало мне в жизни: если в одном месте заканчиваются книги, это не означает, что заканчивается сам путь. Иногда достаточно просто перейти дорогу, чтобы открыть для себя другую библиотеку.

Читают все

Вспоминая свои детские библиотеки, неожиданно из глубины моей памяти всплыла одна история, о которой я много лет совсем не думала и которую, как мне тогда казалось, я давно вычеркнула из своей жизни. Хотя сейчас я понимаю, что именно она объясняет многое, и моё отношение к книгам, и то, как позже я научилась строить вокруг себя целые миры.

Мне было десять лет, когда я стала читателем взрослой библиотеки, хотя по всем правилам я была для этого очень мала. Библиотекарь, поднимая на меня глаза поверх очков и внимательно разглядывая маленькую читательницу, каждый раз напоминала, что сидеть в читальном зале мне нельзя, потому что это библиотека для взрослых. В её голосе, произносившем эти слова спокойно и почти официально, слышался порядок, установленный когда-то давно и не подлежащий обсуждению. А я была ребёнком, при этом довольно упрямым, и, выслушивая её объяснения и принимая правила такими, какие они есть, я довольно быстро решила для себя, что если в читальном зале сидеть нельзя, то читать я буду дома, не превращая этот запрет в проблему.

Она выдавала мне книги сразу большими стопками, обычно по десять томов, иногда даже больше, и каждый раз, стоя у стола и перебирая предложенные книги, я мучительно пыталась выбрать. Каждая из них казалась чем-то важным, какой-то новой дверью, за которой скрывается ещё одна часть мира, о котором я пока ничего не знаю. В итоге, возвращаясь домой с тяжёлой сумкой и раскладывая книги на столе, я довольно быстро выработала для себя привычку читать сразу по две книги, открывая одну утром, а другую вечером и постепенно продвигаясь в обеих.

Прочитанные книги я возвращала почти сразу, снова приходя в библиотеку и протягивая их через стол, после чего брала новые. Поэтому дома у меня постоянно стояли стопки библиотечных томов, на письменном столе, на подоконнике, возле кровати, и создавалось ощущение, что книги постепенно занимают всё больше пространства вокруг меня. Взрослые, возможно, видели в этом обычный беспорядок, но для меня эти стопки книг, лежащие в разных углах комнаты, были чем-то вроде личной территории, небольшим форпостом взрослого мира, постепенно перемещающегося в мою жизнь.

Примерно в то же время я узнала, что мама одной девочки из моего класса работает библиотекарем, но не в обычной городской библиотеке, а при огромном промышленном заводе. Та девочка, стараясь быть рядом со мной и постоянно предлагая дружбу, очень хотела стать моей подругой, и, если честно, тогда это было довольно привычной ситуацией, потому что со мной часто старались подружиться. А мне в тот момент было нужно попасть в ту библиотеку.

Мы садились с ней на автобус, доезжая до заводского района и поднимаясь по ступеням к зданию библиотеки, где всё выглядело иначе, чем в детской. В воздухе стоял запах бумаги, пыли и какого-то тяжёлого заводского воздуха, который чувствовался даже в коридорах. Но больше всего меня поразили не книги, а то, что находилось рядом с ними — огромные стопки библиотечных формуляров, аккуратно напечатанных карточек, сложенных в коробки и подготовленных почти промышленными масштабами. Это была настоящая библиотечная система, только в каком-то странном виде, потому что читателей вокруг почти не было.

Я не помню, как именно это произошло, но каким-то образом, разговаривая с мамой подруги и с интересом разглядывая коробки с карточками, мне удалось уговорить её подарить мне несколько коробок этих формуляров. Возможно, она просто решила, что ребёнку будет интересно поиграть в библиотеку, не предполагая, что для меня это окажется началом серьёзного проекта. Именно с этого момента всё изменилось.

Начав покупать книги и постепенно собирая их у себя дома, я довольно быстро поняла, что меня интересуют уже не детские издания. Детские книги я к тому времени уже не читала. Мне нужны были книги, помогающие понимать мир: науки, история, география, философия. Принося домой каждую новую книгу, я нумеровала её, заводя в специальный реестр, аккуратно приклеивала внутри библиотечный кармашек, куда вставлялся формуляр с отметкой о том, кому и до какого числа выдана книга. Так, постепенно систематизируя книги и раскладывая карточки по порядку, я создала дома собственную библиотеку.

Сначала я оформила читательские карточки для своей семьи, сделав для них отдельный ящик и аккуратно расставив формуляры, чтобы их можно было легко находить. Но довольно быстро, наблюдая за почти неподвижной системой, я поняла, что читателей слишком мало, а библиотеке нужен оборот. Тогда передо мной возник вполне практический вопрос: где взять читателей? Решение оказалось довольно простым.

Наш дом находился всего через дом от школы, и это обстоятельство, на которое раньше никто не обращал особого внимания, неожиданно сыграло мне на руку. После уроков я пригласила к себе весь класс, и почти тридцать человек, заканчивая занятия и выходя из школы, начали приходить ко мне домой.

Сначала я обязательно кормила их всем, что находилось на кухне, раскладывая еду по тарелкам и наблюдая, как исчезают запасы. Родители, возвращаясь с работы и открывая холодильник, каждый раз недоумённо спрашивали, куда пропала еда. После этого я рассаживала всех рядами, стараясь устроить всё так, как это делается в настоящем читальном зале. Подходя ко мне по очереди, дети выбирали книги, а я записывала в формуляре фамилию, дату выдачи и дату возврата, тщательно следя за порядком.

Девочкам эта система нравилась. Некоторые из них, унося книги домой и возвращая их через несколько дней, действительно читали, а иногда даже обсуждали между собой прочитанное. С мальчиками всё оказалось гораздо сложнее. Им было трудно долго сидеть спокойно, читать и соблюдать порядок. Начав сначала тихо переговариваться, они постепенно переходили к шуму, возне и своим играм. Я воспринимала это почти как личное оскорбление самой идеи библиотеки. Подходя к ним и делая замечания, я пыталась вернуть порядок, а бывало, признаюсь честно, могла слегка стукнуть линейкой по голове, считая, что дисциплина необходима. Со временем мальчики перестали приходить. Остался только один, которому я очень нравилась и который, ради возможности быть рядом, был готов даже читать. В итоге у меня осталось примерно пятнадцать девочек — постоянных читательниц, регулярно берущих книги, возвращающих их вовремя и терпеливо подходящих ко мне за новыми.

И именно тогда, наблюдая за этим маленьким миром, во мне родилось довольно жёсткое чувство, которое позже я долго пыталась осмыслить. Это было почти презрение к людям, не желающим читать. Я искренне не понимала, как можно не хотеть открыть книгу. Мне казалось странным снова и снова выбирать одну и ту же палку во дворе, одно и то же пространство, и одну и ту же картинку, когда можно открыть книгу и оказаться в другой стране, в другом времени и прожить другую жизнь. Ведь мир лежал перед нами огромный и открытый, и нужно было лишь протянуть руку.

Часто мне кажется, что именно тогда, разбирая картонные карточки, заполняя формуляры и аккуратно ведя реестр, я впервые почувствовала особое уважение к людям, которые думают, ищут, задают вопросы и не довольствуются поверхностными ответами.

Сегодня, оглядываясь на свою жизнь, на страны, в которых я жила, на дома, которыми обменивалась, на разговоры за столами в разных уголках мира, я всё чаще замечаю одну и ту же закономерность: меня всегда притягивали люди с глубиной, и, возможно, всё началось именно с той библиотеки, когда мне не разрешили сидеть в читальном зале. Ведь именно тогда я неожиданно поняла простую вещь: если тебе закрывают дверь, это не повод уходить, это повод построить собственное здание, со своим каталогом, со своими правилами и со своими читателями. А ещё, возможно, именно там, среди коробок с формулярами и детского упрямства, тихо и незаметно появилась будущая писательница.

Увидим…

СССР — страна, которой больше нет на карте

Со временем мне пришлось покинуть родной город. Это произошло довольно естественно и почти незаметно, потому что к тому моменту я уже чувствовала: пространство, в котором прошли мои детские и юношеские годы, постепенно становится для меня слишком маленьким.

Наш городок был уютным, спокойным, знакомым до каждой улицы и каждого поворота. Я знала, где находятся самые тихие дворы, где летом пахнет сиренью, а где зимой всегда собирается ветер. Но именно эта предсказуемость и начала меня ограничивать, мне казалось, что я знаю его целиком и что дальше всё будет повторяться: те же дома, те же лица, те же разговоры. А внутри уже росло ощущение, что жизнь должна быть больше, чем этот круг привычных маршрутов.

Поэтому после школы я уехала в областной центр и поступила в университет. Тогда мне казалось, что это уже серьёзный шаг вперёд и что именно там откроется пространство, в котором можно по-настоящему развернуться. Некоторое время так оно и было. Новый город, новые люди, университетская жизнь, самостоятельность, всё это давало ощущение движения вперёд. Мир становился шире, появлялись новые разговоры, новые идеи, новые знакомства. Но довольно быстро я поймала себя на мысли, что и этот город начинает казаться мне тесным.

Книга об этикете

К двадцати годам, когда моя жизнь уже переместилась в большой город, изменилась и сама среда вокруг меня, улицы стали шире, людей стало больше, а привычные пространства, в которых проходили дни, приобрели совсем другой масштаб.

В самом центре города стояла огромная библиотека сталинской эпохи — массивное здание с высокими колоннами, широкими каменными ступенями и тяжёлыми дверями, которые приходилось открывать с усилием, входя внутрь и сразу оказываясь в пространстве, где каждый звук отдавался гулким эхом. Всё внутри — высокие потолки, длинные ряды столов, строгие лампы над ними — создавало ощущение торжественности, как будто знание в этом месте действительно считалось чем-то особенным, требующим уважения и сосредоточенности.

Мы проводили там много времени, потому что так была устроена учёба, ведь почти все материалы можно было найти только в читальном зале. Интернета тогда не существовало, и, если тебе было нужно узнать что-то новое, ты просто приходил сюда, поднимался по ступеням между колоннами, сдавал в гардероб пальто, получал нужные книги и садился за стол, проводя за ними долгие часы.

Именно по дороге в эту библиотеку я познакомилась со своим будущим мужем. Он к тому времени уже был успешным предпринимателем. К тридцати годам он успел заработать свой первый миллион долларов, уверенно чувствовал себя в деловом мире и заметил тихую девочку из университета, которая почти всегда приходила в библиотеку с книгами под мышкой. Он начал за мной ухаживать, и постепенно в нашей жизни появились совместные поездки, ужины, разговоры, во время которых я довольно быстро заметила, что между нами существует разница в опыте и в привычках, которые формируются у людей, живущих в разных средах. Однажды, когда я садилась в машину, он, наблюдая за моим движением и чуть наклонившись в мою сторону, мягко сказал, что ноги в таких случаях принято ставить немного иначе, показав жестом, как именно. В другой раз, сидя в ресторане и спокойно наблюдая за тем, как я беру приборы, он объяснил, что их используют в определённой последовательности, начиная с тех, что лежат дальше от тарелки.

Он говорил это спокойно, без раздражения и без желания задеть, скорее так, как человек объясняет что-то очевидное для себя, предполагая, что другому это просто пока не известно. И в какой-то момент, слушая его и наблюдая за собой со стороны, я вдруг довольно ясно поняла, что мне действительно не хватает этих знаний.

Я не обиделась и не почувствовала желания спорить или защищаться, я просто снова пошла в библиотеку, где довольно быстро нашла тонкий том с иллюстрациями, аккуратно оформленный и написанный очень понятным языком, без сложных объяснений и без лишних украшений. Я прочитала эту книгу три раза подряд, почти выучив её наизусть. Я запоминала не только сами правила, но и то, как именно описывались движения, как человек должен держать руки, как делать паузы в разговоре, как вести себя за столом. Постепенно, возвращаясь к этим страницам снова и снова, я начала замечать, что запоминаю не только содержание, но и интонацию этих правил, внутреннюю логику жестов и даже ритм поведения, который стоял за ними. В какой-то момент я поняла, что знаю об этикете больше, чем он. И произошло это не потому, что мне хотелось что-то доказать ему. Просто к тому времени я уже хорошо знала один простой закон жизни, если тебе кажется, что тебе чего-то не хватает, почти всегда это знание уже существует и уже где-то записано, нужно только найти книгу, в которой оно объясняется.

Так, часто проводя время в библиотеке, я окончила университет, но моё внутреннее ощущение не менялось, я понимала, что дальше нужно двигаться. Поэтому следующим шагом стал ближайший город-миллионник. По сравнению с предыдущими местами он казался мне огромным, здесь было больше людей, больше возможностей, больше энергии. Всё происходило быстрее, шумнее, ярче. Но прошло всего около года, и я снова почувствовала знакомое состояние: пространство снова стало сжиматься.

Кстати, иногда меня спрашивают, почему я не называю конкретные города, через которые прошла моя жизнь, причина довольно простая. Во-первых, я не хочу задеть людей, которые продолжают там жить и для которых эти места остаются родными и любимыми. Каждый человек воспринимает пространство по-своему. То, что для одного кажется ограничением, для другого может быть источником спокойствия и устойчивости. А во-вторых, если честно, названия здесь не так важны. Эта история могла произойти практически в любом городе. Речь ведь идёт не столько о географии, сколько о внутреннем состоянии человека, которому постоянно хочется идти дальше.

Мне всё время казалось, что мир гораздо шире того пространства, в котором я нахожусь. Внутри было сильное, почти физическое желание увидеть больше, понять больше, попробовать больше. Иногда я думаю об этом так: будто птица расправила крылья и почувствовала, что может лететь выше и дальше. Ей уже недостаточно просто сидеть на ветке и смотреть вокруг, ей нужно подняться в воздух и посмотреть, как устроен весь мир. А мир действительно оказывался удивительно красивым, достаточно просто посмотреть вокруг, чтобы это понять. Человек за всю историю пока не создал ничего сопоставимого с тем, что уже существует на земле. Горы, моря, леса, бесконечное пространство неба, всё это было создано задолго до нас, и иногда кажется, что человеку остаётся только открываться этому миру, постепенно позволяя это себе.

Так я оказалась в столице, и Москва изменила всё. Этот город оказался совсем другим масштабом жизни, и я почувствовала это почти сразу. Здесь было движение, которое не останавливалось ни днём, ни ночью. Здесь были люди, у которых были большие планы, большие проекты и очень высокая скорость жизни. Москва открыла передо мной огромный мир возможностей. Появились новые знакомства, новые идеи, новые задачи. В городе всегда происходило что-то интересное, выставки, спектакли, встречи, бесконечные разговоры, которые начинались с раннего утра и могли продолжаться до глубокой ночи. Улицы были полны жизни. Театров было так много, что невозможно было успеть везде. Люди вокруг постоянно куда-то двигались, что-то строили, придумывали, начинали. Именно там я впервые почувствовала настоящее ощущение свободы.

Жизнь постепенно поднимала меня всё выше внутри этого большого и очень амбициозного города, и в какой-то момент у меня появилось почти физическое ощущение, что передо мной открыт весь мир.

Книга всему голова

Часто я ловлю себя на простой мысли, что в каком-то смысле всю свою жизнь я просто переходила из одного читального зала в другой, меняя города, обстоятельства и возраст, но почти всегда оказываясь рядом с полками книг. Каждый раз, когда жизнь менялась и привычный порядок вдруг сдвигался, я, почти не задумываясь, интуитивно шла к книгам, открывая новую книгу и как будто расширяя пространство вокруг себя. Я никогда не искала в книгах готовых советов и не ждала, что они скажут мне, как правильно жить. Книги не давали инструкций и не обещали лёгких ответов, но, читая их и постепенно проживая вместе с героями их судьбы, я чувствовала, как мой собственный мир становится шире и глубже. Они не утешали и не наставляли, они просто делали мой мир больше.

Однажды, оглянувшись назад и пытаясь связать между собой разные годы жизни, я вдруг заметила странную закономерность. Всё, что я когда-то так жадно читала в детстве — истории о судьбах людей, о странах, о характерах, о сложных отношениях и неожиданных поворотах жизни — со временем начало происходить со мной самой. Переезжая из одной страны в другую, открывая новые города, входя в новые дома людей, которых раньше не знала, слушая другие языки и понимая их, я вдруг почувствовала, что моя собственная жизнь стала чем-то похожа на те книги, которые когда-то стояли у меня на столе.

Моя жизнь постепенно превратилась в книгу с множеством глав, каждая из которых начиналась с нового пространства и новых людей. И почти в каждой из этих глав, иногда буквально, иногда почти незаметно, присутствовала библиотека, настоящая, с полками и столами, или невидимая, состоящая из тех книг, которые уже жили во мне.

Наверное, именно поэтому я и решила написать эту книгу. И не потому, что считаю свою историю особенной или исключительной, а потому, что слишком хорошо знаю одну простую вещь: иногда одна случайно найденная книга способна изменить траекторию чьей-то жизни сильнее, чем долгие разговоры и советы. И теперь, возможно, кто-то откроет мою книгу и, прочитав несколько страниц, тоже решится перейти свою дорогу.