Кто я - ошибка, сила или проклятие?

На столе рядом с ним лежал лист с печатью Двора Жизни. Я заметил его случайно — уголок пергамента торчал из-под карты, будто его поспешно спрятали. Вайрон проследил за моим взглядом и слишком быстро накрыл письмо ладонью.

— Что это?

— Ничего, что должно тебя волновать, — он улыбнулся. Почти мягко. Почти привычно. И именно это мне не понравилось. Вайрон умел лгать грубо, умел давить, умел делать вид, что весь мир обязан склонить голову перед его решениями. Но сейчас он прятал не приказ. Он прятал страх.

Мой брат хлопнул меня по плечу и отошёл к окну, снова уставившись вдаль, будто там, за горизонтом, прятался ответ на все вопросы. А я остался стоять, сжимая в пальцах лист бумаги, на котором чёрными буквами было написано имя, теперь не дававшее мне покоя. Книга должна быть нашей. Это вопрос выживания. Но почему цена казалась такой невыносимо высокой?

Ника

Проторчать в номере почти сутки — в тесном, душном, будто нарочно выкрашенном в безликий серый цвет, чтобы ни одна деталь не цепляла взгляд и не давала зацепиться за что-то хорошее, — оказалось ещё тем испытанием. Но я рада, что это закончилось. Сейчас я уже подъезжала к арене. Сегодня пройдут первые поединки, участники смогут посмотреть друг на друга и оценить. Первый день всегда самый важный: ты просчитываешь и изучаешь, и чем меньше раскроешь сама, тем лучше.

Подъехав к охраннику, я соскочила с коня и протянула свою регистрацию. Он неуверенно взял её, несколько раз перепроверил, затем взглянул на меня, вопросительно приподняв бровь, но я лишь стояла и смотрела на него. Пару секунд — и он резко крикнул:

— Лаура! Ещё один… то есть одна. Ворн, забери коня.

К нам подбежала девушка и завизжала:

— Ты что, участница турнира?!

На что я лишь кивнула. Она долго рассматривала меня, будто пыталась найти подвох, глубоко вздохнула и сказала:

— Ладно, идём за мной.

Она повела меня по коридорам и начала объяснять, где что расположено. Я запомнила лазарет — одно из самых интересующих меня мест: не столько чтобы лечиться, сколько чтобы понимать, куда побегут раненые и где можно перехватить информацию.

Лаура объяснила, что участники могут ждать на отведённых местах на арене и наблюдать за боем либо в комнатах ожидания. Я, конечно же, выбрала арену: хороший анализ соперников — это уже половина победы.

Мы вышли на арену. Я сразу огляделась. Арена была огромной, круглой, словно вырезанной из единого куска тёмного камня, а по краю её тянулась высокая стена с зубцами, будто крепость, готовая выдержать осаду. Внизу, у самой кромки, песок лежал неровно — в одних местах он был утрамбован до плотности камня, в других вздымался лёгкими волнами, оставленными тысячами ног и копыт. Тёмные пятна на нём — старые, въевшиеся, почти чёрные — не пытались скрыть: они были частью истории этого места, его шрамами.

Над ареной нависал массивный навес из натянутых полотнищ, переплетённых золотыми нитями; он приглушал солнце, но не спасал от жары — она всё равно стелилась над песком тяжёлым, густым покрывалом. По периметру тянулись ряды сидений: нижние, ближе к песку, — для знати и судей, обитые бархатом и украшенные гербами; выше — для простых зрителей, деревянные, грубо сколоченные, но прочные. А чуть в стороне, обособленно, выделялись места для участников: не для отдыха, а для наблюдения.

Сейчас эти места уже занимали другие участники. Кто-то сидел неподвижно, будто высеченный из камня, кто-то нервно постукивал пальцами, кто-то тихо перешёптывался с наставником. В воздухе витал запах металла, кожи и чего-то ещё, почти неуловимого, — предвкушения боя, смешанного со страхом.

По бокам виднелись небольшие ворота: одни вели в подземные коридоры, другие — в комнаты для участников, где можно было переодеться, проверить оружие, собраться с мыслями. Лаура указала на места, и я двинулась к ним, но тут она схватила меня за руку.

— Послушай, я понимаю, деньги нужны всем, но смерть — не лучший способ их заработать.

Я посмотрела на неё и натянула самую дурацкую улыбку, какую только могла:

— А я пришла сюда не только за деньгами. Где, как не на арене, можно встретить свою настоящую любовь? «И умерли они в один день…» Ну, ты понимаешь.

Лаура выпучила на меня глаза, но отпустила. «Веди себя как дурочка» — это всего лишь игра.

Я подошла к месту и вальяжно развалилась на нём, будто мне принадлежала вся арена. Почти все уставились на меня, но промолчали. Один хмыкнул, другой отвернулся, а третий чуть наклонил голову — будто пытался вспомнить, не видел ли меня раньше.

Буквально через пять минут заговорил ведущий:

— Добро пожаловать на самое долгожданное событие каждого десятилетия! Сегодня мы проверим вас на прочность! — Он стоял посреди самой арены, где будут проходить поединки, медленно кружа вокруг себя, будто уже видел, как здесь прольётся первая кровь.

— В этот раз у нас пятьдесят шесть участников. Турнир будет длиться три дня. Сегодня вы сразитесь один на один. Завтра — пара на пару. Свою пару вы узнаете только во время поединка. Ну а третий день… будет для вас сюрпризом.

Он сделал паузу, давая словам осесть, и обвёл взглядом зал, словно пересчитывая, сколько из этих людей доживёт до конца.

— После его величество Рейвен Харт устроит праздничный банкет для всех участников турнира. Так что все, кто выживут, смогут посетить его.

И тут он чуть склонил голову, будто сам удивился тому, что собирался сказать, и голос его стал нарочито торжественным:

— А также в этом году нас ожидает сюрприз. До нас, неандертальцев, снизошла богиня! В этом году одним из участников будет девушка — да ещё столь молода: двадцать три года. Мужчины, будьте вежливы к даме. Но поблажек мы здесь никому не даём!

Толпа взорвалась: где-то раздался свист, где-то хохот, а где-то, в дальних рядах, повисло холодное, оценивающее молчание — будто кто-то уже прикидывал, сколько ударов понадобится, чтобы уложить эту «богиню».

Я не шелохнулась — лишь пальцы крепче сжали край скамьи. А потом вдруг рассмеялась, будто услышала самую смешную шутку за сто лет. Ведущий задержал на мне взгляд чуть дольше, чем на других, и едва заметно улыбнулся — холодно, расчётливо. Он уже знал, что из меня можно сделать зрелище.

Я в ответ чуть приподняла бровь: «Ну и что дальше?» Пусть устраивает шоу. Я сыграю любую роль — лишь бы никто не догадался, что за этой весёлой маской прячется охотница.

После столь эпичного начала ведущий наконец занял своё место.

— Ну что, пора начинать! Первыми, кто откроет наш турнир, будут Фейн Локс и Рикс Вэйл. Прошу на сцену, ребятки, не разочаруйте нас! — его голос был до тошноты саркастичным, будто он продавал не бой, а ярмарочное представление.

Мне хотелось выколоть ему глаза. Как можно так веселиться там, где проливается кровь? Наш мир и правда ужасен. Но я давно осознала, что ценности, которых я и мои близкие придерживались, чужды всем остальным.

Бой начался… и оказался до смешного скучным. Движения рваные, защита дырявая, тактика — на уровне дворовой драки. Я едва сдержала зевок. Единственной искрой во всей этой серости стало то, что один из них рухнул замертво. Не от изящного удара, а от глупой ошибки: шагнул чуть вперёд, потерял равновесие — и клинок второго вошёл точно под рёбра.

Так прошли и все следующие бои. Один за другим. Кто-то дрался с яростью, кто-то — с отчаянием, но почти все — без настоящего мастерства. И чем больше я смотрела, тем яснее становилось: здесь не ищут славы. Здесь выживают. Или пытаются продать свою смерть подороже.

Я немного отвлеклась, проверяя свои клинки, но, когда подняла глаза — обомлела.

На арену вышли двое. Первый был неплох: широкие плечи, уверенная стойка, мышцы перекатываются под кожей — чистая сила. Но второй… от него веяло чем-то совсем другим. Не мощью — холодной, безупречной точностью. Он ступал так, будто не шёл, а скользил: ни одного лишнего движения, ни единого шороха. Даже песок под его сапогами не смел хрустнуть громко. По этой походке я поняла всё: с таким придётся попотеть. И это если повезёт просто сойтись в спарринге, а не в смертельном поединке.

«Только не он, — мелькнуло в голове. — Только не мой соперник».

Я поймала себя на том, что невольно выпрямилась, будто тело само, без приказа, перешло в режим готовности. Пальцы чуть крепче сжали рукоять клинка, хотя драться мне сейчас не надо было. Просто инстинкт: когда рядом появляется хищник другого калибра, даже воздух становится гуще.

Едва ведущий скомандовал начало, всё случилось слишком быстро. Я даже не успела проследить движение — только мелькание клинка, резкий поворот, и голова первого бойца покатилась по песку.

Я таращилась то ли от восхищения, то ли от испуга. Это не было удачей или грубой силой — это была отточенная, безжалостная красота. Убийство как искусство. И самое страшное — в его глазах не было ни азарта, ни злобы, ни даже удовлетворения. Только спокойная уверенность фейри, который делает привычную работу.

Незнакомец грациозно развернулся и покинул арену, будто ничего особенного не произошло. А я так и застыла, пропустив мимо ушей его имя.

Пока я приходила в себя, назвали моё имя…

Глава 8

Ника

Я несколько раз моргнула. Все взгляды были прикованы ко мне.

— Амара, детка, я понимаю, у девушек принято опаздывать на свидание, но сегодня не тот момент, — усмехнулся ведущий.

И тут я взорвалась. Нахрен книгу — я сотру в порошок этого утырка.

Я кокетливо улыбнулась, грациозно поднялась с места и, словно истинная леди, пошла к арене. Все затаили дыхание: что же будет? Я не привыкла хвастаться, но в наших кругах у меня было прозвище — Кровавая принцесса. То ли из-за магии, то ли из-за моей любви сносить демонам головы. Да, признаю, последнее время я была немного не в себе, но сейчас будто пришла в себя, и эти утырки дико бесили меня. Не хотелось бы убивать человека, но либо я его, либо он меня — всё просто. Поэтому представлю, что передо мной демон.

Что ж, тот незнакомец поднял планку, так что надо соответствовать. Я заняла своё место на ринге. У меня было лишь два клинка и никакой защиты и брони, но если для кого-то это минус, то для меня — только плюс. Я часто выбиралась на охоту за демонами без защиты, за что Михаэль потом очень долго устраивал мне взбучку. Я бегло посмотрела на соперника — думаю, тут хватит и одного клинка, — затем повернулась к ведущему, и тот спросил:

— Готова, милочка?

Я подарила ему соблазнительную улыбку, и ведущий прокричал о начале боя.

Я сорвалась с места, чувствуя, как песок обжигает подошвы, как воздух рвётся между пальцами, будто пытаясь удержать.

— Просто сдайся! — крикнул соперник с другого конца арены, и в его голосе сквозила не забота, а высокомерная уверенность оборотня, который уже мысленно праздновал победу. Он даже не напрягся, не принял стойку — просто стоял, слегка расставив ноги, будто перед ним была не соперница, а забавная игрушка.

Но эти два коротких шага до него показались вечностью, растянутой на тысячи ударов сердца. Каждый миг был острым, как лезвие: я замечала всё — как дрогнул уголок его губ, как он чуть приподнял руку, как в глазах мелькнуло запоздалое понимание: «Что-то не так».

А потом время сжалось в одну точку.

Он словно опомнился и замахнулся — резко, грубо, полагаясь на силу, а не на мастерство. Но я уже нырнула под эту руку, скользнула, как тень, как струя воды, которую невозможно схватить. Песок взметнулся облаком у моих ног, на секунду скрыв движение, и в тот миг, когда он потерял меня из виду, я уже была за его спиной.

Секунда.

Одна-единственная, звенящая секунда, когда весь мир замер, задержал дыхание, а потом рухнул.

Я вознесла клинок — не размашисто, не для красоты, а с той смертоносной точностью, которая рождается только из сотен тысяч повторений, из крови, пота и боли тренировок. Сталь сверкнула в косых лучах солнца, будто сама вспыхнула от предвкушения.

И всё закончилось.

Голова соперника отделилась от тела с сухим, почти будничным звуком — таким, какой бывает, когда ломается сухая ветка в морозном лесу. Она покатилась по песку, оставляя за собой тёмную полосу, и замерла у края арены, уставившись в небо невидящими глазами.

Толпа на мгновение замолчала — словно кто-то резко выдернул шнур из стены, оборвав этот бесконечный гул. Тишина повисла над ареной тяжёлым, плотным покрывалом, и в ней отчётливо слышалось только моё дыхание: ровное, спокойное, будто я только что не оборвала чью-то жизнь.

А потом тишину разорвал новый шум: кто-то кричал от восторга, кто-то — от ужаса, кто-то просто не мог поверить в то, что только что увидел.

Я медленно опустила клинок, чувствуя, как по лезвию стекают тяжёлые капли. В груди не было ни триумфа, ни сожаления — только ледяная ясность: это был не спектакль, не игра, не проверка силы. Это был расчёт, чистый и беспощадный. И я сделала то, что должна была.

Где-то в толпе мелькнуло лицо Лауры: она не аплодировала, не кричала, просто смотрела на меня с тем самым выражением, в котором смешивались уважение и лёгкая тревога.

А я стояла посреди арены, окружённая криками и пылью, и чувствовала, как эта ярость, эта дикая, обжигающая жизнь наконец-то нашла выход. Давно я не ощущала себя настолько живой — и настолько опасной.

— Вот это страсть, вот это накал! Дорогуша, если ты выживешь, пойдём на свидание, я обеспечу тебе беззаботную жизнь! — кричал ведущий.

А я всё так же соблазнительно улыбнулась ему и последовала на своё место — дальше оценивать соперников.

Следующие поединки прошли так же скучно, как и предыдущие. Есть пара кадров, с которыми придётся попотеть, но ничего особенного. После моего боя взгляды соперников изменились. Теперь они смотрели на меня не как на дурочку, а как на ту, кто, возможно, заберёт их жизни. И правильно делали.

После поединков я быстро, словно тень, покинула арену — не хватало ещё с кем-то пересечься, отвечать на вопросы и уж тем более прикидываться, что ищу на арене любовь. Вернувшись в номер, быстренько ополоснулась, перекусила и была готова лечь спать, как вдруг — стук в дверь. Я медленно поднялась, достала нож из-под подушки, подошла к двери и резко схватила незваного гостя, затащив в номер и прижав к стене с клинком у горла.

— Может, успокоишься…

— Кей! — я выпучила глаза и быстро отпустила его. — Что ты тут делаешь?

— Серьёзно? Ты чуть не прирезала меня… Я по делу. Будь осторожна с тем пижоном. Единственное его слабое место — левый низ ребра, но чтобы туда попасть, придётся постараться, — быстро начал объяснять Кей.

— Ты здесь за этим? — выгнув бровь, я посмотрела на него, но мой друг уже развернулся и начал уходить. Замешкавшись у двери, он сказал:

— Ты сегодня была прекрасна.

Затем ушёл. Вот тебе и сюрприз. Но я знала, что Кей был просто рад — ведь Кровавая принцесса вернулась.

Время пролетело незаметно — я и оглянуться не успела, как снова оказалась на трибунах, стискивая пальцами край скамьи. Парные поединки выглядели даже хуже одиночных: никакой слаженности, никакого намёка на работу в связке. Это было не сражение двоих — это был забив скота, где каждый пытался выгрызть себе победу за счёт напарника.

Они не прикрывали друг другу спины — они мешали. Один рвался вперёд, второй тянул назад; один закрывался, второй лез напролом. Из-за этой бестолковой тактики сгорали даже те, у кого был хоть какой-то шанс: хорошая реакция, крепкий удар, чуть больше выдержки. Всё это рассыпалось в прах, стоило им встать плечом к плечу.

Очередной поединок закончился. У выигравшей пары дела были плохи: один весь изранен — рубашка потемнела от крови, движения дёрганые, будто каждое причиняет боль; второй еле держался на ногах, лицо серое, глаза пустые. И как они собирались драться дальше — вопрос, который висел в воздухе, тяжёлый и горький.

Взгляд сам собой скользнул по рядам, высчитывая, кто ещё остался, кто уже выбыл, кто держится в стороне, будто ждёт своего часа. И в какой-то момент я поймала себя на том, что ищу среди них одну фигуру — ровную, без лишней суеты. Но его нигде не было видно.

Затем ведущий продолжил, назвал ещё одну пару, которая уже выходила на арену. Его взгляд скользнул по мне, и с едкой улыбкой он объявил:

— И их соперниками будут: Леонэль Вэрд и Амара Нудс.

Я начала спускаться на арену, но заметила, что с трибун никто не спускается со мной. Оглянувшись, увидела его — того самого незнакомца. Он выходил со стороны комнат ожидания и шёл всё с той же грациозной, тихой походкой, будто песок под его ногами не скрипел, а шептал.

Он был высок — на голову выше большинства бойцов, но в этой высоте не было тяжеловесности. Мускулы перекатывались под кожей ровно, без лишней громоздкости: не гора мышц, а натянутая тетива, готовая сорваться в любой момент. Волосы цвета тёмного мёда, чуть взъерошенные, будто ветер успел пройтись по ним ещё до того, как Леонэль ступил на арену. А глаза… янтарные, почти светящиеся на загорелой коже, спокойные и внимательные, как у хищника, который уже просчитал все варианты и знает, что победит.

Мы подошли друг к другу и начали бой глазами, будто не союзники, а соперники. Я оценивала его и понимала: будет очень тяжело, есть реальный шанс умереть. И не потому, что он казался неуязвимым, а потому, что в нём не было суеты. Ни одного лишнего движения. Ни одной трещины, в которую можно ударить.

Наш молчаливый бой прервал ведущий:

— Амара, детка, будь осторожна, моё сердце будет очень болеть, если с тобой что-нибудь случится.

Я повернулась к ведущему всё с той же соблазнительной улыбкой и кокетливо кивнула.

— Боже, да она сам ангел. Леонэль, пожалуйста, позаботься о моей малышке, — всё с той же улыбкой напевал он. Краем глаза я увидела лёгкую ухмылку моего союзника, и меня снова всё начало бесить. Не столько его ухмылка, сколько то, как эта ухмылка смотрелась на его лице: слишком уверенная, слишком красивая, будто ему вообще ничего не стоило быть здесь и делать вид, что всё под контролем.

— Ну что ж, думаю, вы готовы. Так пусть начнётся поединок!

Я быстро пробежала глазами по соперникам, вспоминая их. Они были не так хороши, но кое-что умели — проблем не будет. Достала клинки и собиралась рвануть, как вдруг Леонэль схватил меня за руку:

— Малышка, постой пока в сторонке, отдохни. Я разберусь со всем. «Такие проблемы должны решать большие дяди», — саркастично произнёс мой союзник.

И тут — бум. Взрыв. Моя ярость заполонила всё тело.

— Да ты совсем охренел!!!

Крик сорвался с губ сам, вырвался из груди вместе с горячим, колючим воздухом, будто если я не выдам эту ярость прямо сейчас, она разорвёт меня изнутри. Леонэль вытаращил на меня глаза, словно не понимал, как это вообще возможно — чтобы кто-то так на него орал. В его взгляде читалось чистое, незамутнённое изумление человека, который привык, что все перед ним расступаются, а тут вдруг кто-то посмел рявкнуть в лицо.

В этот момент мой мозг отключился. Не в смысле, что я потеряла сознание, — наоборот, он стал пугающе острым, вычистив всё лишнее: ни имён, ни воспоминаний, ни сожалений. Только линии движения, углы, расстояния, слабые места. Инстинкт, отточенный годами боёв, взял верх.

Я вывернула его руку, которая всё ещё держала меня, резко, до хруста связок, развернув Леонэля к себе. Толчок ногой в спину вышел хлёстким и точным — не ради силы, а ради угла: он по инерции полетел вперёд и рухнул на песок, подняв плотное облако пыли.

Краем глаза успела заметить: один из соперников уже нёсся на нас, его меч сверкал в воздухе, как молния, готовая ударить. Не думая, рванула к нему, сокращая дистанцию так, будто сама смерть тянула меня за собой. Буквально в пяти сантиметрах от него я развернулась вокруг себя — резко, до скрипа в суставах, и клинок вошёл сбоку в горло, точно, без размаха, как игла в ткань.

Ещё движение — быстрее, чем успевает моргнуть глаз. Вынула клинок, и тёплая кровь брызнула мне на лицо, на одежду, осела тяжёлыми каплями, пахнущими железом и чем-то горько-солёным. Краем глаза уловила, что второй уже мчится ко мне, его шаги отдавались в груди, как удары барабана, отсчитывающие последние секунды.

Встретив его, я не стала уходить в сторону. Вместо этого шагнула навстречу — прямо в удар. У меня не было наручей, никакой стальной защиты, только собственная скорость и знание того, как ломается инерция. Я подставила не неподвижную преграду, а скользящую плоскость: развернула предплечье так, чтобы клинок противника прошёл по касательной, и в тот же миг перенаправила его удар — не силой, а углом, как отводят бурный поток, просто слегка повернув русло. Я управляла его движением, вела его мимо себя, как опытный кучер ведёт упряжку в узком проходе. Клинок прошёл в считанных миллиметрах, не оставив ни царапины: ни рваной раны, ни даже тонкой полоски крови. Никаких ранений — только безупречный расчёт, ставший рефлексом.

А в тот миг, когда его клинок скользнул мимо, я вонзила свой прямо в сердце — туда, где билась жизнь, которую я сейчас обрывала.

Вынув клинок, я отступила на полшага. Второй соперник рухнул замертво, его глаза ещё секунду смотрели на меня, будто пытались что-то сказать, а потом взгляд потух, стал пустым, как у куклы.

Я повернулась и в этот миг увидела, что первый тоже уже был мёртв. Просто рухнул, не издав ни звука, и теперь лежал, раскинув руки, будто хотел обнять этот песок, ставший ему последним напоминанием жизни.

Толпа вновь взорвалась хаотичным гулом: кто-то кричал от восторга, кто-то — от ужаса, кто-то просто выкрикивал имена, не понимая, что происходит. Шум накатывал волнами, бил по вискам, пытался сбить с ритма, но я стояла неподвижно, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах, как каждая мышца дрожит от напряжения. Кровь на лице и одежде была чужой, а моя собственная кожа оставалась целой — ни единой раны, ни единого пореза. Только холодная ясность в голове и ощущение, что я двигаюсь ровно там, где нужно, и ровно тогда, когда нужно.

Леонэль всё так же продолжал сидеть на земле, в шоке вытаращив свои янтарные глаза. В них не было злости — только пустота, растерянность фейри, которого только что с размаху столкнули с пьедестала, на который он сам себя возвёл. Он открывал рот, будто хотел что-то сказать, но слова не шли, застряли где-то в горле.

Сквозь шум я услышала слова ведущего:

— Амара, детка, подойди ко мне.

Я повернулась к нему всё с той же натянутой кокетливой улыбкой, только теперь с кровью на лице, и подошла. Ведущий приобнял меня за талию, и я почувствовала, как меня начинает тошнить.

— Вот скажи мне, детка, зачем такой прелестной, безумно сексуальной девушке участвовать в этом турнире? Если всё из-за денег, то перестань, я уже сказал, что обеспечу тебя безбедной жизнью. Поведай нам, красавица.

Я взяла микрофон и уверенно произнесла:

— Конечно же, из-за любви.

— Что, прости? — недоумевая, переспросил ведущий.

— Из-за любви. Хочу на этом турнире найти свою настоящую любовь. Разве такая красотка, как я, недостойна самого сильного и храброго воина?

— Но ты же понимаешь, что можешь умереть, и вы не сможете быть вместе?

— «И умерли они в один день». Романтично и драматично, мне такое нравится, — ласково произнесла я, понимая, какую чушь несу. Затем развернулась и вприпрыжку удалилась с арены. Слышала только, как ведущий нёс какую-то чушь про драматичную любовь.

Я забежала в раздевалку, чтобы умыться. Не хотелось бы разгуливать по городу измазанной чужой кровью. Уже когда почти добралась до выхода, кто-то схватил меня и затащил в тёмную комнату.

Глава 9

Ника

Меня прижали к двери, удерживая за плечи, но я, недолго думая, оттолкнулась от стены ногой, нырнула под руку своего похитителя, схватила её, заломала — и теперь уже он был прижат лицом к двери.

— Тише, тише, малышка, это я. — Но я только сильнее прижала его. — Леонэль. Помнишь? Минут десять назад мы были на арене, в одной команде, вроде как.

Я отпустила его. Леонэль развернулся, и я почувствовала, словно земля уходит из-под ног. Эти янтарные глаза буравили меня не стесняясь. Кажется, я забыла, как дышать. И именно это меня взбесило. Я не верила таким ощущениям. Слишком резким, слишком красивым, слишком похожим на ловушку. Моё тело могло реагировать, как угодно, но тело — не советчик. Оно помнит боль, страх, чужие руки, запах крови и трав. Оно часто путает опасность с притяжением. Поэтому я заставила себя выдохнуть и мысленно отступить на шаг.