Кто я - ошибка, сила или проклятие?

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая золотые шпили в кроваво-красный цвет. Казалось, сама столица примеряла маску хищника, готовясь к ночи, когда её истинные лица выйдут на улицы. И Торван знал: чем ярче и прекраснее была эта маска днём, тем страшнее становилось под ней ночью.

Ника

Мы вышли на более-менее свободное пространство за домом. Трава здесь уже была примята в нескольких местах — словно сама земля запомнила, где мы обычно встаём друг напротив друга. Как всегда, первым делом разулись. Мы всегда так тренировались — без брони, в обычной одежде: лёгкие рубахи и штаны не сковывали ни шага, ни поворота, а босые ступни чувствовали каждый камешек, каждый уклон почвы, будто сама земля подсказывала, где лучше поставить ногу.

Я встала в стойку, привычно проверяя опору: вес на подушечках стоп, колени чуть согнуты. Клинки легли в ладони как родные, будто не сталь, а продолжение моих рук. Кей, напротив, даже не делал вид, что собирается нападать, — просто стоял, чуть склонив голову, и смотрел так, будто заранее видел, куда пойдёт мой первый удар.

— Не тяни, — тихо сказал он.

И я рванулась. Не на силу, а на скорость и точность: короткий финт, шаг вбок, клинок скользнул по воздуху, как по воде. Кей ушёл в сторону так плавно, будто не двигался вовсе, а само пространство чуть сместилось вокруг него. Наши клинки встретились сухим, резким звоном. Я тут же ушла вниз, перекатом, чтобы зайти ему под руку. Он легко переступил, не разрывая дистанции, и снова оказался напротив.

Мы двигались без слов, без брани — только дыхание, шаги, редкие удары, которые то гасли в скрежете металла, то растворялись в воздухе, потому что один из нас успевал отвести клинок на долю мгновения раньше. Это был не бой, а наш привычный разговор на языке тела, который мы выучили до автоматизма.

Но на третьем круге внутри вдруг что-то дрогнуло. Мелькнула мысль: «А если в столице всё пойдёт не так? Если книга ничего не даст, а я только подставлю всех?» Этой секунды хватило. Кей не ударил в полную силу — он просто чуть ускорился, шагнул внутрь моей защиты, и клинок его прошёл не по касательной, а чуть глубже, чем обычно: по рёбрам, сбоку, там, где тонкая ткань рубахи не могла защитить.

Рана получилась серьёзнее прежних — не просто царапина, а разрез, который сразу начал гореть и наливаться кровью. Тёплая влага поползла по боку, пропитывая ткань, и я замерла, чувствуя, как мир на миг сузился до этой острой, жгучей линии боли. В груди всё сжалось, но не от раны — от собственной глупости: потерять фокус на тренировке, когда впереди турнир, было непростительно.

Кей тут же опустил оружие, не отходя, но и не приближаясь резко, будто боялся спугнуть.

— Ты ушла, — спокойно сказал он, без упрёка, просто констатируя факт. — На секунду, но ушла.

Я коснулась раны, поморщилась от того, как остро отозвалась кожа, и криво усмехнулась:

— Прости. Задумалась.

Он покачал головой:

— Не извиняйся. Просто помни: здесь я тебя подстрахую. А там… — он не закончил, и не нужно было. Там, на арене, под взглядами королей и интриганов, у меня не будет права на эту секунду.

Кей подошёл чуть ближе, ровно настолько, чтобы я точно услышала:

— Ты всегда валила меня на ноги, потому что была собрана до хруста. Сейчас ты не собрана. И это нормально: ты устала, боишься, думаешь о тысяче вещей сразу. Но на турнире тебе придётся оставить всё это за пределами арены.

Я кивнула, сжала рукоять клинка крепче, чувствуя, как металл снова становится продолжением руки. Боль понемногу оседала, превращаясь в ту самую холодную ясность, к которой я привыкла.

— Я справлюсь, — сказала я, и в этот раз в голосе не было бравады, только твёрдость, которую хотелось проверить делом.

Кей чуть улыбнулся — той самой редкой, короткой улыбкой, которую дарил только мне:

— Знаю. Но пока давай просто поработаем над тем, чтобы ты снова начала меня ронять.

Мы снова встали друг напротив друга. На этот раз я не думала ни о столице, ни о книге, ни о демонах. Видела только Кея: его взгляд, плечи, едва заметный наклон головы перед движением. Пошла вперёд — удар вышел чистым, точным, без лишнего веса.

Но Кей всё равно оказался быстрее. Короткий контакт клинков, ещё один укол, лёгкий, почти невесомый, по плечу — будто напоминание, что я ещё не вернулась туда, где должна быть.

— Опять, — только и сказал он.

Я выдохнула, улыбнулась уже искренне, без напряжения:

— Ещё раз.

В этом «ещё раз» не было отчаяния. Только уверенность: пока Кей стоит напротив, я успею вернуть ту самую собранность, что столько лет спасала меня от гибели. И этого было достаточно, чтобы снова поднять клинки и сделать шаг вперёд.

Мы тренировались почти шесть часов подряд. Пот стекал по спине, смешиваясь с кровью из раны, а мир сузился до дыхания, шагов и звона клинков. И вдруг я почувствовала через магию крови, что Рилан и Торван вернулись. На долю секунды я потянулась к этому ощущению, пытаясь понять, всё ли с ними в порядке, — и этого хватило.

Моё отвлечение снова сыграло со мной злую шутку. Если бы Кей не остановился в самый последний миг, его клинок пронзил бы меня насквозь. Он замер, едва успев затормозить движение, и в его глазах читался такой дикий, почти животный ужас, будто он только что чуть не убил самое дорогое, что у него было.

Я опустила клинки, и они с глухим стуком легли на траву — будто даже сталь устала. Потом я просто рухнула на землю, не пытаясь смягчить падение, потому что сил не осталось даже на это.

Кей присел рядом, не касаясь меня, словно боялся, что любое прикосновение сейчас сломает. Мы долго молчали. Я смотрела на небо, где облака тянулись длинными серыми лентами, будто пытались унести с собой все мои мысли. Но они не уносили.

Наконец Кей нарушил тишину:

— Ты должна собраться, иначе погибнешь там, а вместе с тобой и мы. Подумай над тем, что для тебя важнее: наши жизни или ответы. Если понадобится, просто проиграй.

— Кей, я… — но я не знала, что сказать. Слова рассыпались, как песок сквозь пальцы.

— Когда-то ты собрала меня по кусочкам, вытащила из личного ада. Но я так не умею. Я всего лишь преданный головорез, готовый пойти с тобой в ад. Поэтому прошу: очисти голову. Иначе мы все — трупы.

Я посмотрела на него и тяжело вздохнула. Рана начинала заживать, но всё ещё кровоточила: регенерация у полукровок не такая быстрая, как у обычных фейри. Каждая капля напоминала, что я не всесильна.

— Ещё раз, — наконец сказала я.

— Ника… — я знала, что он хочет сказать.

— Я разберу этот шум. Сначала одно, потом другое. Сейчас я просто встану, подниму клинки и снова буду той, которая валит тебя на землю.

Он чуть кивнул, не улыбаясь, но в его взгляде мелькнуло облегчение — не от того, что я согласилась, а от того, что я снова стала собой.

Кей молча поднял клинок, не торопясь, без размаха. В этом движении не было угрозы — только приглашение: «Давай, последний раз». Я кивнула, тоже без слов. Нам не нужны были команды. Мы знали друг друга слишком хорошо.

Я пошла вперёд ровно, без лишней спешки. Первый удар — прямой, честный. Кей принял его на плоскость, сталь звякнула сухо. Он не ушёл в сторону — шагнул навстречу, сокращая дистанцию до опасной, будто напоминая: «Я здесь, не прячься за скоростью».

Я ушла перекатом, а когда встала, в голове наконец стало тихо. Только ритм. Только движение.

Выпад — чёткий, выверенный. Кей на долю секунды замешкался, клинок дрогнул. Я не ударила — лишь провела остриём в сантиметре от его груди.

Он замер, потом чуть улыбнулся:

— Наконец-то. Ты вернулась.

Я опустила оружие, чувствуя, как выравнивается дыхание.

— Ненадолго, — усмехнулась я. — Но хватит.

Кей кивнул.

— Пойдём. Рилан наверняка уже всё в городе перевернул, а Морра готова его прирезать.

Я тихо рассмеялась. Мы подобрали обувь и не спеша потопали в сторону нашего временного дома. Бок ныл, но в груди было спокойно — впервые за долгое время.

Заходя в дом, мы услышали, как Морра и Рилан собачатся. Торван готовил — он был превосходным поваром.

— О боже мой, Ника, кровь! — Морра быстро вскочила и начала осматривать меня испуганными глазами.

— Я в порядке, уже зажила, — повторила я чуть твёрже, чем нужно, будто пыталась убедить не только Морру, но и себя: бок всё ещё ныл, и каждый шаг отзывался тупой, упрямой болью.

— Я же сказал тебе отдыхать, — Торван явно был недоволен.

— Ей это было нужнее, — парировал Кей и направился в душ.

— Даже малыш Кей сегодня многословен, что происходит? — вслед ему прокричал Рилан.

После душа мы расселись за стол. Еда была просто восхитительна, и мы все дали это понять Торвану, но после уже перешли к делу:

— Что узнали?

Торван разложил на столе несколько листков и заговорил ровно, будто перечислял ингредиенты для супа, а не условия, от которых зависела жизнь:

— Завтра открывается регистрация для обычных участников. Сутки на то, чтобы подать заявку. Бои начнутся послезавтра, а имя соперника ты узнаешь, только когда выйдешь на арену. От нашего королевства участвуют пять оборотней, от Велмара — четыре фейри. Кто именно — неизвестно. — Торван чуть наклонил голову, подчёркивая самое важное: — Никакого колдовства. Только холодное оружие. Поединок заканчивается сдачей, отключкой или смертью. А сколько дней продлится турнир и сколько будет боёв — скажут в первый день. Никто не знает, сколько вообще заявится.

Они смотрели на меня, и в их глазах была надежда — на то, что я всё-таки откажусь. Но я не могла.

— Ясно. Пора спать, — коротко бросила я. — Завтра многое решится.

Я поднялась и пошла в комнату, а следом за мной — Морра. Мы вошли молча. Не знаю, что ей сказать: моя подруга всегда молчалива и нелюдима, и я понимаю почему. Слова для неё — как лишний груз, который только тянет вниз. Ей куда проще выразить всё делом: взмахом клинка, точным движением, взглядом, в котором читается: «Я прикрою».

Я развернулась и присела на кровать. Усталость накатывала — не физическая, не та, что смывается горячей водой, а глубокая, выедающая изнутри.

Морра начала копошиться в сумке и достала какой-то пузырёк — тёмное стекло, оплетённое тонкой медной проволокой, с крошечным восковым оттиском в виде волчьей лапы. Она поднесла его мне без слов, но в этом жесте было больше, чем в любой длинной речи.

— Это поможет, — наконец тихо произнесла она.

Я взяла пузырёк, ощутив его прохладу, и выпила. Горькое, травянистое, с привкусом полыни и чего-то ещё, незнакомого, но родного. Морра уже отставляла в сторону свою потрёпанную сумку — пальцы двигались привычно, без суеты, с той уверенностью, которая появляется, когда знаешь каждую склянку по запаху. Серебряные нити в её косе тускло поблёскивали в свете свечи. Затем я подняла глаза на мою подругу. В её тёмно-зелёных глазах, спокойных, но всегда готовых вспыхнуть боевой яростью, я увидела беспокойство. Оно пряталось где-то глубоко, за привычной бронёй сдержанности, но я его заметила. И она молчала, словно говорила: «Я верю в тебя, потому что отлично знаю».

Сон сам стал наваливаться, тяжёлый и мягкий, как меховое одеяло в морозную ночь. Я легла и закрыла глаза, но в последний момент услышала её тихий, чуть хрипловатый голос — такой редкий, что каждое слово в нём звучало особенно весомо:

— Ты должна победить, несмотря ни на что. Просто стань собой, Ника, прекрати переживать из-за всякой ерунды, и ты справишься.

Сон стал наваливаться на меня…

А пока я мысленно возвращалась в тот день, когда мы вытащили Морру.

Торговая группа, доставлявшая магические кристаллы в крупный южный город, донесла о борделе, где насильно держали девушек-оборотней. Их было около пятнадцати. У таких заключённых не было выбора: им приходилось выполнять всё, что только придёт в головы этим людям, претворять в жизнь их самые грязные фантазии.

Недолго думая, я, Кей, Рилан и Торван отправились их вытаскивать. Место и правда было просто ужасное. Но пришлось поиграть в шпионов. Пока ребята изучали город и готовили планы отступления, я с помощью магии наложила на себя чары, чтобы казаться оборотнем. Схватили меня быстро — и десяти минут не прошло.

Бордель стоял на окраине, будто специально спрятанный в тени между складами и заброшенными мастерскими. Его фасад был обманчиво опрятным: резные ставни, выцветшие ленты, лёгкий аромат жасмина, который должен был манить, но на деле только подчёркивал фальшь. А внутри… внутри пахло не цветами, а страхом: густой, липкий запах пота, дешёвых духов, пролитого вина и чего-то горького, почти металлического — будто само место впитывало боль своих пленниц.

Коридоры были узкими, с низкими потолками, и каждый шаг отдавался эхом, как будто дом сам подслушивал. По стенам тянулись тусклые масляные лампы, их свет дрожал, выхватывая то перекошенную дверь, то тёмное пятно на полу, то тень, которая на секунду казалась живой. В воздухе висел гул: пьяные голоса, смех, тяжёлые шаги, а из отдельных комнат доносились звуки, от которых хотелось заткнуть уши и бежать.

Среди этих людей были и фейри — я не думала, что, несмотря на пакт, их будут допускать в наши земли и в такие места развлечений. Но, видимо, дружба была крепче, чем казалось, или, вернее, жажда власти и удовольствий была сильнее любых договоров. Их холодные, оценивающие взгляды скользили по девушкам, и от этого становилось ещё хуже.

Когда меня взяли в плен, ведьмы сразу заковали в магический ошейник. Я прикинулась, что это сработало, но на самом деле могла в любой момент скинуть его, так как сама была ведьмой. Хоть моя магия и была странной и непонятной, я была рада ей в такие моменты, потому что могла спасать жизни и снимать эти ужасные сковывающие цепи.

Мне было немного страшно, но не из-за охраны, ведьм и возможности сражения. Страх был тоньше, глубже, царапал где-то под рёбрами: я не хотела оставаться наедине с этими мужчинами. Конечно, магия иллюзии сработает на отлично — они получат такое удовольствие, которое не получили бы даже в реальности. Но, учитывая, что я ещё ни разу не целовалась, дискомфорт был очень ощутим.

Михаэль не подпускал ко мне мальчишек, вечно говорил, что я ещё слишком молода для любовных дел. Мы вечно спорили по этому поводу, ведь мне уже скоро перевалит за сотню лет. По меркам людей я должна была уже сгнить под землёй, но по меркам фейри я едва ли перестала держать соску во рту. А ещё Кей, Рилан и Торван, как каменные стены, сразу отгоняли мальчишек. Если кто-то проявлял симпатию, они сразу давали понять, что здесь ничего не светит: «Если хочешь ходить на свидание, то только с кем-то из нас, а для серьёзных любовных игр ещё надо подрасти». Иногда меня это бесило, но на самом деле времени как такового не было: мысли занимали тренировки, вылазки и изучение магии.

После того как на меня нацепили ошейник, повели по коридорам, чтобы отмыть и привести в порядок. Мне казалось, что путь был бесконечным. Я слышала стоны, крики, звон разбитых бутылок. Дурман стоял во всём здании; не представляю, как девушки здесь жили. Но пока мы шли, я также изучала все ходы и выходы, отсчитывала шаги для отступления. План состоял в том, чтобы вытащить всех сегодня на рассвете: это было самое спокойное время в борделе — ночь не подходила из-за наплыва клиентов.

Мы зашли в ванную — маленькое помещение с облупившейся плиткой и ржавой ванной, над которой висел тяжёлый пар. Со мной настолько долго провозились, что сегодня работать я уже не могла. Все комнаты были заняты, и я мысленно поблагодарила судьбу: эту ночь я проведу в комнате, а не в одной из тех дверей, за которыми пряталась самая тёмная сторона этого места.

Дождавшись нужного времени, я начала действовать. Дверь была заперта, но взломать её не составило труда. Я направилась по комнатам собирать девушек. Не все соглашались уйти, и я понимала их недоверие: после стольких лет обмана и насилия любая надежда казалась ловушкой. Сюда они всегда смогут вернуться, а вот выбраться — один-единственный шанс. Пришлось прибегнуть к магии разума, чтобы убрать их боязнь и неуверенность, но делала я это бережно, без насилия, стараясь не ломать их волю, а лишь дать ей опору.

Пятнадцать девушек следовали за мной по коридорам к чёрному выходу, где нас ждал Торван с повозкой. Особых проблем не было, пришлось разобраться лишь с парой охранников: я справилась с ними быстро и бесшумно, будто они были не врагами, а просто помехой на пути.

Когда мы уже отъехали от города, то разбили небольшой лагерь у ручья, где вода пела на камнях, будто ничего плохого в мире и не существовало. Там я объяснила девушкам, что мы можем предложить и куда отвезти, рассказала обо всех подробностях клятвы крови, чтобы они понимали: это не просто убежище, а союз, в котором каждый платит свою цену за безопасность. В случае если кто-то отказывался, я стирала воспоминания о нас и отпускала, но в этот раз все согласились пойти с нами.

Морра была среди этих девушек, но познакомились мы уже позже. Линда, старая волчица, обычно помогавшая адаптироваться новеньким к жизни в нашем городе, пришла ко мне спустя пару недель после того, как мы доставили девушек. Рассказала, что есть девчонка, которая никак не может вписаться и, скорее всего, у неё не получится: слишком озлобленная, закрытая и замкнутая.

Я предложила Морре тренировки — попробовать выпустить ярость. Мы проводили их каждый день, если я не уезжала на задания. Морра молчала. Лишь спустя полгода она сказала мне первые слова, и я узнала её историю: её мать была служанкой в знатной семье, их глава постоянно её насиловал, так и появилась Морра. А когда её мать умерла от туберкулёза, собственный отец продал её в возрасте семи лет в бордель, так как она тоже была никому не нужной полукровкой — человека и волчицы. И там она провела последние двадцать шесть лет.

Спустя год наших тренировок Морра попросилась с нами на задание, а потом я и сама не помню, как она стала частью нашей команды.

Теперь, думая о ней, я видела не ту замкнутую девушку, которую когда-то едва удавалось вытянуть на разговор, а настоящую опору. Среднего роста, подтянутая, с сильными, но изящными руками — в них одинаково уверенно смотрятся и меч, и склянка с зельем. Тёмные волосы до плеч обычно заплетены в простую косу или собраны лентой; несколько тонких серебряных нитей вплетены как оберег. Её тёмно-зелёные глаза оставались спокойными, но в них легко читалась готовность к бою: будто даже сейчас, в тишине, она держала весь мир на прицеле и была готова в любую секунду сорваться в движение.

И именно это спокойствие, эта стальная тишина рядом со мной сейчас были ценнее любых обещаний.

Глава 7

Ника

Соскочив с коня, я увидела длиннющую очередь на регистрацию — человек сорок, не меньше. Все они были здоровенными мужчинами, чьи плечи будто раздвинули саму толпу, а голоса перекрывали даже городской гомон. Я на их фоне выглядела как тень, случайно залетевшая в чужой мир.

Немного поразмыслив, я напомнила себе, что раньше относилась к поединкам как к веселью. Морра и Кей правы: нужно отпустить всё — страх, эмоции, даже желание награды, за которой я приехала. Сейчас я здесь не ради книги. Сейчас я иду туда, чтобы проверить себя: так ли я хороша, или же на самом деле — полный отстой.

Встав в очередь, я почти сразу почувствовала на себе взгляды. Двадцать пар глаз — оценивающих, сомневающихся, насмешливых. Из толпы раздался голос:

— Эй, малышка, не ошиблась дверью?

Это был молодой парень, немногим выше меня и не особо крупнее. Но в его голосе звучало столько уверенности, будто он уже видел меня поверженной.

— Не думаю. Возможно, это ты ошибся, — ответила я, и кто-то из толпы засмеялся, а затем и все подхватили.

— Встретимся на ринге, — парировал незнакомец, и я лишь закатила глаза, хотя внутри что-то неприятно ёкнуло: я не любила, когда меня недооценивали.

В очереди я проторчала около двух часов, затем минут пятнадцать уговаривала девушку всё-таки зарегистрировать меня — конечно, не под своим именем. Теперь я Амара Нудс. Что за ужасное имя, надо будет обсудить это с Лиараном. Позже нашла гостиницу и заперлась в номере до начала турнира.

Леонэль

Проходя по коридорам дворца, я замечал, как всё здесь кричит о богатстве — и от этой кричащей роскоши меня мутило, будто я глотнул прогорклого вина. Золотые канделябры, парчовые портьеры, мрамор, отполированный до слепящего блеска… Глупый король людей — как можно спокойно сидеть и наслаждаться жизнью, когда твой народ страдает? Голод, нищета, страх — они жили где-то за пределами этих стен, словно их и не существовало вовсе. Он заперся здесь, в надежде, что рабы-оборотни смогут защитить его в случае начала войны. Но я слышал, что ведьмы нынче не так сильны, и оборотни с полукровками смогли найти способ освобождаться от магических ошейников. Хотя это всего лишь слух — и всё же в нём была такая горькая надежда, что хотелось верить.

Раньше в нашем дворе царил мир и покой. Мы принимали всех, даже рабов, созданных ведьмами, — ведь они были чем-то похожи на нас. Мы давали им угол, еду, возможность дышать без страха. Но всё это — давно минувшее прошлое. Это было до того, как наш глава сошёл с ума и вырезал всех до единого, будто стирал пятно со скатерти, не замечая, что рушит чью-то жизнь. Я мечтал воссоздать уклад минувших дней, хотя давалось это пока тяжело — словно пытаться собрать разбитое зеркало и надеяться, что в осколках снова отразится целый мир.

Постучав в дверь, я вошёл и увидел брата, стоящего возле окна. Он был слишком задумчив, будто весь груз этого мира лёг ему на плечи, а он даже не пытался его сбросить. Последнее время я не особо понимал его и то, какие цели он преследует, — и эта неясность царапала изнутри, как тупой нож по коже.

— О чём задумался? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё равно проскользнула нотка тревоги.

— Вот, посмотри. Это списки участников, и там есть кое-что интересное, — он протянул мне список, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я не смог разобрать: то ли азарт, то ли холодная решимость.

Я начал рассматривать листы с именами, которые ни о чём мне не говорили, — ряды букв сливались в бессмысленный узор, пока взгляд не зацепился за одну строчку. «Амара Нудс», — прочитал я про себя.

— Девушка? — я вопросительно посмотрел на Вайрона, и в этом взгляде было столько протеста, что, казалось, воздух между нами загустел от напряжения.

— Забавно, не правда ли? Если будешь с ней сражаться, надеюсь, не опустишься до того, чтобы убить девчонку, — Вайрон усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья — только горечь и тень усталости, которую он прятал за бравадой.

— Издеваешься? — рявкнул я, и звук собственного голоса показался мне чужим, слишком резким, слишком отчаянным.

— Да ладно, ладно. Но ты же знаешь, насколько важна книга. Поэтому, если будет сопротивляться, её всё же придётся прикончить, — Вайрон подошёл ко мне и положил руку на плечо — тяжёлую, твёрдую, словно хотел этим жестом удержать меня от падения в пропасть. — Запомни, Лео, сейчас не время для твоих принципов. Мы преследуем куда более важные цели, чем жизнь какой-то сумасшедшей.

Я лишь посмотрел на него и кивнул, но внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Как я мог убить девушку? Я знал, что книга важна. Если она попадёт не в те руки и её смогут открыть, будет куча проблем. Существование всех фейри окажется под угрозой. Но мысль о том, что ради спасения одних придётся уничтожить другую, жгла, как раскалённое клеймо.

Мы прибыли во дворец ещё неделю назад для переговоров с людьми, но меня уже тошнило от этого места. Хотелось поскорее вернуться домой, туда, где воздух пахнет лесом и дождём, а не духами и позолотой. Тем более нужно было разобраться с непонятными передвижениями демонов. В последнее время они словно с цепи сорвались и снуют, где вздумается, — совсем обнаглели.

После переворота связующим звеном между людьми и фейри стал Двор Света, поэтому мой брат занимался всякой дипломатической ерундой, которую я так ненавидел. Союз с людьми? Смешно! Эти сумасшедшие пойдут на всё, лишь бы уничтожить нас и забрать силу и власть в свои руки. Как жаль, что король не понимал, что отдаёт то, что может стать ключом к нашему уничтожению — книгу Истории Драконов. Поэтому моим делом было выиграть турнир и забрать её любой ценой. Но теперь, держа в руках этот список, я вдруг почувствовал, как эта «любая цена» обретает лицо — юное, испуганное, полное жизни. И от этого мне хотелось выть.