Нет больше "Я"

Видимо, из-за того, что я сколдовал за довольно короткий промежуток времени несколько заклятий, меня резко окатила, как из ведра, усталость, отчего я скрючился и, испытывая остаточные судороги, припал к земле. Водораздел еще какое-то время пестрил искорками, а на поверхность часто всплывали пузырьки с воздухом, но вскоре это всё прекратилось, после чего я тут же ощутил невероятный прилив удовольствия, насыщенность которого в разы превышала то, что я испытал, одолев трех гоблинов. Усталость как рукой сняло.

— Ловко мы их, да? — хихикнул демон.

— Жестоко, но эффективно, — все еще находясь в прострации от смешанных ощущений ответил я.

— В бою все способы хороши, — подметил Бельдамеш. — А у тебя, кстати, душа перешла на следующий уровень — теперь нам доступны новые способы аннигиляции врагов.

— Замечательно, но меня это радует лишь в том ключе, что это поможет спасти мою маму. Много еще осталось повышений таких?

— Ну…как тебе сказать… Можно пойти двумя путями: достичь такого уровня твоей души, который позволит использовать заклинания развеивания высочайшего класса и сразу обратить твою маму обратно в человека, либо убить виновника превращения и без особых усилий развеять остаточные чары. Однако, что первый, что второй путь в настоящий момент нам недоступны. Ты еще слишком слаб, Хайсе, ой, то есть, Хинос. Поглоти же больше душ.

Я смотрел на мёртвые тела, покачивающиеся на поверхности воды. Десятки гоблинов. Мужчины, которые, возможно, просто защищали свой дом. Да, они напали первыми, но… я не дал им шанса сдаться. Я просто убил их всех. И мне это понравилось. Меня захлестнула тошнота, но уже не физическая. Я опустился на колени и уставился в воду, пытаясь разглядеть в отражении себя. Того себя, каким я был неделю назад. Того, кто никогда не держал в руках оружие.

Я умылся холодной водой, пытаясь смыть кровь. В отражении мелькнуло моё лицо, и на секунду мне показалось, что глаза смотрят на меня чужим, голодным взглядом. Я моргнул — всё было нормально.

«Показалось», — подумал я. Но осадок остался.

— Эй, — Бельдамеш прервал мои мысли. — Ты чего расклеился? Мы победили!

— Мы убили их, — тихо сказал я. — Я убил их. И мне было хорошо.

— Конечно, хорошо. Ты стал сильнее. Это естественно.

— Это ненормально! — почти выкрикнул я. — Нормальные люди не радуются убийствам!

— Ты больше не нормальный, Хинос. И чем раньше ты это примешь, тем легче тебе будет. А теперь вставай. Нам нужно идти.

Может он и прав. Другого выбора чтобы спасти маму у меня нет.

— А где же их предводитель? — спросил я.

— Обычно у гоблинов, которые объединяются в группы, имеется предводитель, которым обычно является гоблин-шаман, владеющий примитивным колдовством, либо хобгоблин, внешне напоминающий того мясника, но куда больше и сильнее, потому что тот был всего лишь переростком.

— Получается, обычная гоблинская шайка.

— Получается, да, — подтвердил Бельдамеш.

— Тогда, сейчас я поищу здесь чего-то полезного, после чего идем скорее к выходу. — промолвил я. — Уж больно я соскучился по мирскому свету!

После того, как я покончил с мародерством, с надеждой в голосе уточнил демон:

— А ты точно не хочешь прикончить оставшихся гоблинских женщин и детей?

— Не буду я их убивать, я ведь не чудовище какое-то, — обломав демона ответил я. — Ну что, чешем отсюда.

— Чешем, — грустно протянул Бельдамеш, после чего мы направились в сторону, предположительно в которой должен быть расположен выход из этой злосчастной пещеры. Недолго пройдя, мы очутились на свежем воздухе, который отозвался мне таким родным и приятным, несмотря даже на то чувство спокойствия и умиротворения, что охватило меня в пещере. Прожить бо́льшую часть жизни под землей я бы определенно не смог, ведь жить во тьме — удел тех, у кого разум и помыслы покрыты ею. А относится ли это к гоблинам? Хм, совсем непонятно.

Глава 6

Когда я выбрался наружу, свежий воздух ударил в лицо, но не принес облегчения. Я посмотрел на свои руки: под ногтями запеклась черная гоблинская кровь, а рукава куртки пропитались скользкой, вонючей слизью, которая уже начала подсыхать, стягивая ее мертвой хваткой. Я не чувствовал триумфа. В животе комом стояла тошнота, а во рту остался липкий привкус гари и меди. Я обернулся на зев пещеры, и мне показалось, что я вынес оттуда на себе часть той тьмы. Я был похож на мясника, который провел смену в забойном цеху: усталый, грязный и бесконечно пустой внутри. Бельдамеш довольно облизывался где-то на периферии сознания, а я просто хотел содрать с себя кожу вместе с этой грязью.

Мы вновь очутились в Темном лесу и направились в сторону Ратона, дабы пополнить припасы и передохнуть. Сообщать о случившемся Гильдии было бы глупо, ведь как я бы объяснил тот факт, что я в одиночку ликвидировал столько гоблинов, не владея при этом боевыми навыками. Хвала небесам, Бельдамеш, оказывается, неплохо ориентировался в пространстве, указывая мне нужный путь. Какое-то время на пути нам не попадалось ни души, но это продолжалось до тех пор, пока угрюмые стволы мрачных деревьев не сменились широким открытым пространством, где мигом бросился в глаза деревянный одноэтажный домик, стоявший на берегу огромного по своей ширине озера. Дом находился прямиком на нашем пути к Ратону, поэтому было решено заглянуть в него.

— Дом не пустует, я чувствую человечишку, старого человечишку! — воскликнул демон.

Подойдя поближе, дом наконец обнажил свою ветхость и глубокое одиночество, словно призрак давно забытого корабля, бороздящего бескрайние просторы океана, экипаж которого давным-давно погиб. Слева от дома, у берега, была воткнута массивная деревянная палка, с которой свисала вымокшая веревка. Но где же лодка? Окинув озеро взглядом, я мигом обнаружил украденную стечением обстоятельств судно. Мои попытки догадаться как она там очутилась прервал скрип открываемой двери, из которой показался такой же ветхий, как и этот дом, старик в занюханных лохмотьях, длинной седой бородой и свисающими сальными патлами. Дед опирался одной рукой о деревянный посох, наконечник которого закручивался в спираль, в центре которой парил прозрачный кристалл в форме октаэдра.

— Не часто сюда заглядывают путники. Обычно это заблудшие авантюристы, да животьё лесное. Какими судьбами, юнец? — прокряхтел он, после чего в дверном проёме показался также довольно внушительного размера пёс, который принялся внимательно изучать меня взглядом.

— Да вот, хожу тут, грибы собираю…ягоды… — промолвил я улыбаясь. От старика исходила непонятная аура, вызывающая у меня смешанные ощущения. Издали напоминающие те, что я испытал, когда впервые обнаружил демонический гриммуар.

— Хе-хе, грибы говоришь, — гоготнул старик. — А с каких это пор грибы да ягоды смердят гоблинским дерьмом? От тебя за версту несет, малец. Ты уж меня извини, но ты совсем не походишь на бравого воина, что с легкостью зачищает гоблинские гнёзда. Но, да ладно, не моё это право тебе тут допросы устраивать, хорошо хоть живой, а остальное не так важно, — подытожил тот.

После сказанного стариком я принялся обнюхивать себя, но никакого особого запаха кроме собственного пота я не обнаружил. Взглянул ниже. Ах, да, штаны заляпаны кровью… гоблинской кровью. До сих пор я недоумевал, что смог выйти из той заварушки невредимым.

— А проницательности вам не занимать, — ответил я тому. — Пришлось убить немного гоблинов. Либо я их, либо они меня. — продолжал я, вспоминая какое “немного” гоблинов отправил я с Бельдамешем на тот свет, в ответ на что старик понимающе кивнул.

— В те времена, когда я еще жил среди людей, называли меня Прокулом, а как тебя звать, юный авантюрист? — вопросил старик.

— Отец назвал меня Хиносом, но я совсем не авантюрист, скорее попал в ситуацию по некоторому странному стечению обстоятельств. Давно вы живете один?

— Времена те, что дарили мне общение с людьми, уже практически стёрты течением времени. Порой мне кажется, что минует еще пару лет, и я совсем забуду что есть слова людские, ведь чаще слышу волчий вой, нежели глас народа. — абстрактно ответил тот. — Я хочу тебя кое о чем попросить. Вчера после очередной ловли рыбы я, видимо, плохо привязал лодку к столбу, дак она и уплыла куда подальше. Вон она, плавает, совсем близко. — указал он левой рукой на одинокую лодку в озере. — Весло да снасти остались в ней, а я в долгу не останусь. Плавать-то умеешь?

Мы с отцом частенько выбирались после рабочего дня в жару на речку дабы освежиться, поэтому топором ко дну не пойду. Была она и правда недалеко, плёвое дело, правда вода сейчас холодная, но это ничего — активнее поработаю руками и ногами.

— Да, без проблем. — ответил я, попутно снимая с себя верхнюю одежду и обувь.

Небольшими шажочками я погружал своё тело в ледяную воду, а как вода дошла до уровня выше колен, я ненадолго остановился, сделал глубокий вдох, выдох и обратился вплавь. Попеременно работая руками и ногами я буквально за минуту-другую достиг лодки и залез в неё. Там и правда я обнаружил небольшое весло и различные приспособления для ловли рыбы. Видимо старик питался по большей части именно ей, вряд ли он охотился на кого-то вместе со своим псом. Орудуя веслом я направил лодку в сторону берега, к дому старика. Первые попытки гребли получились довольно очумелыми, однако я довольно быстро освоился и к берегу подплывал уже ощущая себя умелым лодочником. Уткнувшись носовой частью лодки в песок, что был под водой, я выпрыгнул из нее и вытащил лодку на берег. Старик же стоял наготове с веревкой, и тут же принялся её старательно подвязывать. Проверив узел на надежность он сказал:

— Что бы я без тебя делал, Хинос. Не долго бы я протянул питаясь одними лишь ягодами и грибами. Выручил старика. Хватай одежду и ступай в избу, я растоплю печь, вчерашняя уха получилась до безумия вкусной!

Лишь представив картину с ароматной ухой, мой живот мигом отозвался жаждущим урчанием, отчего я, забрав одежду, поспешил внутрь избы. Я переступил порог, и меня тут же окутало тепло. Не уютное, домашнее тепло — нет. Это было тепло давно нетопленной печи, которое пахло золой, сушёными травами и... старостью. Тем особенным запахом, который бывает только в домах, где долго живет одинокий старик. Пылью, немытыми вещами, вчерашней едой и чем-то неуловимо лекарственным, от чего начинало чуть-чуть кружиться голова. Прокул поставил передо мной миску. Пар от ухи ударил в лицо, и я на мгновение забыл обо всём. Так пахло только в детстве, когда мама варила уху из свежей рыбы. Запах укропа, лаврового листа, горячего бульона — он разлился по комнате, вытесняя запах старости и пыли. Я зачерпнул ложкой, подул, отправил в рот. Горячо, обжигающе, вкусно до слез. Отогревшись у печи, я старательно уплетал угощение, которое и правда оказалось очень даже вкусным. Возможно, этому посодействовала пустота в животе, но в такие детали вдаваться совсем не хотелось. Старик тем временем уселся за противоположный край стола, составив мне компанию по трапезничеству. И сквозь постукивания деревянных ложек о миску я решил продолжить разговор.

— Вам тут не одиноко? — спросил я, отчего старик на мгновение замер с поднесенной ложкой, наполненной ароматным супом, у рта, после чего осушил её и промолвил:

— Знаешь, человеческую жизнь можно сравнить с песочными часами, где песок из верхней части этого причудливого сосуда — это то, сколько лет нам суждено жить, и, вот, с каждой ушедшей песчинкой вниз, желание пребывать в толпе людей неумолимо становится всё меньше и меньше.

Его слова не нашли отклик в моей душе, грубо говоря, я совсем не мог сказать, что понимаю его. Видимо, когда с моего лица будут свисать седые космы, тогда и присоединюсь к его наблюдениям. Как сказал бы дядя Жак: “ты еще мал и глуп и не видал больших подземелий!”

Какое-то время мы болтали с Прокулом о всяком разном, о высоком и не очень, и в конце нашего диалога он вручил мне внушительного размера, а также острый как бритва клык, принадлежащий некому неизвестному мне чудищу.

— Вот тебе амулет, Хинос. Он убережет тебя от злоключений, — тепло промолвил старик.

Не знаю почему, но я не стал уточнять какому существу принадлежит этот клык.

Поблагодарив старика за угощения и прихватив с собой подаренный огромный клык, я направился к выходу и уже подходя к двери мне бросились в глаза массивные следы, оставленные слева на дверном проёме. Выглядело это так, словно здоровенное чудище полоснуло древесину своими мощными когтями. Жутковато. Открыв дверь, я еще раз повернулся к старику, махнул ему рукой на прощание, вышел из избы и последовал в город. Перед тем, как покинуть этот светлый островок, расположившийся в бескрайних просторах Темного леса, я позволил себе еще раз насладиться, как послеполуденное Солнце пёстро отзывалось на поверхности озера, которое своим неумолимым спокойствием навеяло мне те же ощущения, которые я испытал находясь под землёй. Интересно, так же бы я себя ощущал, находясь на дне этого озера? На противоположном берегу озера я заприметил небольших существ, имеющих черты земноводных, которые имели при себе своего рода руки и ноги. Они мирно сидели в кружке, а еле доносившееся квакание дало понять, что они явно обсуждают свои насущные вопросы. Хоть и выглядят они довольно безобидно, но мне повезло, что я не встретился с ними тет-а-тет, когда подплывал к лодке. Бес его знает, на что они способны.

Интересно, а как там Фелас?

***

Группа авантюристов, состоящая из семи человек, по заданию Гильдии с самого утра выдвинулась из Ратона в Темный лес для того, чтобы выяснить: связаны ли пропажи людей со случаем превращения матери Хиноса в кровожадное чудовище? В течение дня группа кропотливо исследовала Темный лес в поисках подсказок, во время чего сталкивалась с различными враждебно настроенными существами и одерживала победу над ними, но каких-то существенных продвижений в задании так и не наблюдалось. Близилось время сумерек, авантюристы изрядно вымотались, блуждая по лесу и сражаясь с чудищами, поэтому общим решением было возвращаться в город.

— Этот день был бы просто ужас, если бы мы не наткнулись на кладку яиц чащобных пауков, — сказал воин, в ножнах которого красовался массивный двуручный меч. — Правда, пришлось немного повозиться с паучками, однако и их железы можно сбагрить по хорошей цене.

— Бррр, — поежилась колдунья. — Терпеть не могу пауков, их волосатые лапки…

— Исцелять от яда — то еще занятие, — шепотом промолвил целитель.

— Предпочитаю держаться от пауков на расстоянии, — подметил Фелас. — Потом все стрелы оттирать от паучьих внутренностей.

— А ты всё за свои стрелы переживаешь, — подколол один из щитоносцев.

— Гляди, чтобы тебе “случайно” одна не прилетела в задницу, — парировал Фелас.

Вор, идущий сбоку от лучника, прыснул.

— Шутки-шутками, но главное правило авантюристов: не сдох — день прошел успешно. — заметил второй щитоносец.

Беседа авантюристов сопровождалась методичным похрустыванием веток, попадавшимся под ноги, да шумом амуниции, особенно у тяжело обмундированных бойцов. Все мысленно находились уже в городе, в безопасности, осушая эль пинтами и протравливая шутки ниже пояса, оттого чувствовали себя расслабленно. Внезапно раздавшийся неподалеку вой напомнил им, что они всё еще в опасности.

— Волков нам еще не хватало, — лениво протянул вор.

К одинокому завыванию присоединились и другие, звучавшие теперь со всех сторон.

— Постойте, — окликнул товарищей Фелас. — Волки так не воют…

И правда, в этих голосах угадывалось нечто иное. Нескрываемый голод и обезумевшая кровожадность ясно давала понять, что в скором времени прольется кровь.

— Всем приготовиться! Построение: треугольник, — скомандовал лучник.

Два щитоносца и мечник мигом выступили в авангард, укрывая со всех сторон своих напарников, держа оружие в боевой готовности. Целитель и маг остались в центре. Фелас мог свободно перемещаться по треугольнику, дистанционно сдерживая со всех сторон натиск с помощью лука. Вор скрылся в тенях, ожидая удачный момент для контратаки.

— Вот и показались, твари, — заметил один из щитоносцев, глядя на горящие во тьме желтые огоньки, жадно взирающие на свою добычу.

Вдруг, в шагах двадцати от группы, из за дерева появился странного вида силуэт, закутанный в лохмотья, в правой руке он держал посох.

— Эй, глядите туда! — указал рукой один из щитоносцев в сторону появившегося незнакомца.

— У этого хрена глаза горят красным, прямо как у демона! — воскликнула чародейка.

Фелас выругался про себя и крикнул:

— Кто ты?!

Крик эхом раздался на всю округу, но ответа так и не последовало.

— Если будешь молчать — пристрелю! — прорычал следопыт, придав своим словам вес, натянув тетиву лука со вложенной в нее стрелой.

В ответ послышался приглушенный жуткий смешок, окончившийся кашлем и шумным сплевыванием на землю.

— Обожаю наблюдать за тем, как храбрецы вроде тебя захлёбываются в собственной крови, — ехидно промолвил темный силуэт, после чего его глаза вспыхнули еще ярче, словно в предвкушении.

— Чёртов ублюдок, сдохни, — процедил сквозь зубы Фелас, запустив стрелу во врага.

Выпущенная стрела была отбита легким взмахом посоха.

— Хватит детских игр. Пришло время пиршества! — воскликнул силуэт.

Со всех сторон вновь зазвучал леденящий кровь вой и окружающие авантюристов чудища ринулись в бой.

— Держать оборону! — крикнул лучник. — Сегодня мы вернемся домой!

Фелас ожидал, что товарищи приободрятся, но сам на мгновение остолбенел, когда из тьмы чащобы показались первые твари, очень отдаленно напоминавшие людей с вытянутыми конечностями, покрытые шерстью. Из раскрытых пастей с острыми клыками пеной лилась слюна, а в светящихся жёлтых глазах угадывался лишь первобытный голод.

— Ешьте, пейте! Кормитесь, дети мои! — сладострастно проорал силуэт с посохом.

Следопыт отчаянно выпускал стрелу за стрелой в нападающих чудовищ, замедляя их движение. Бойцы авангарда уже приняли на себя первый удар и изо всех сил отбивались. Чародейка старательно помогала отражать нападение своими заклинаниями молнии, отчего чудища бились в конвульсиях, пока их плоть превращалась в уголёк. Не было ни секунды на передышку, твари так и пёрли одна за другой, истощая бойцов. Поле брани под аккомпанемент из рубяще-чавкающих звуков в унисон с рычанием и поскуливанием покрывалась трупами мёртвых чудовищ, истекающих кровью. Сверкали заклинания молнии и целебный свет, колдуемый лекарем, позволявший бойцам авангарда и дальше сражаться, залечивая их раны. В один момент боковым зрением Фелас заметил, как нечто огромное с густой чёрной шерстью, оттолкнувшись от тела одного из чудищ, молниеносно прыгнуло, преодолевая бойцов авангарда в воздухе. Секундой позже истошно завопил целитель, оказавшийся придавленный под зверем, жадно впивавшийся в того клыками, вырывая плоть шматами. Бойцы авангарда отвлеклись на секунду, которой хватило чудищам, чтобы повалить их на землю и разорвать на части.

— Ужас, отчаяние, погибель — сласть для ушей моих! — радостно вещал силуэт.

Лицо чародейки, придавленной мощными лапами, с характерным хрустом выедала одна из тварей. Две особи схватились зубами за руки следопыта, удерживая его на месте, отчего тот выронил лук, на который методично стекала его кровь, и с бледным лицом наблюдал как его товарищей заживо пожирают чудовища.

Сокрытый в тенях, вор достаточно приблизился к спине силуэта в лохмотьях и с холодной решимостью направил кинжал в область, где предположительно располагаются жизненно важные органы. Кристалл в посохе незнакомца на мгновение сверкнул и вора словно сковало, он упал на колени и всё его тело окутал чудовищный страх. Кинжал выпал из руки, так и не достигнув цели.

— Твою жажду крови можно учуять за версту. — безэмоционально промолвил заклинатель, после чего повернулся к вору. Тот в ответ лишь промычал, глядя в пылающие красным огнем глаза противника. Незнакомец махнул рукой чудовищам и те притащили обмякшего лучника, в глазах которого была лишь пустота.

— Хочу вас обрадовать, — начал старик. — сегодня вы станете моими детьми. После чего подошел к Феласу и склонился над его ухом.

— С днем рождения, сын мой, — прошептал он и впился зубами в шею следопыта.