Наёмница в теле ребёнка

Саэр не дрогнула. Её тело, маленькое и хрупкое, на мгновение сгруппировалось, как у хищника, уловившего опасность. Её сознание, выхваченное из глубин анализа и построения теорий, мгновенно переключилось в режим выживания. Полиция. Слишком быстро. Слишком вовремя. Это не было случайностью. Их опередили.

Мгновенно оценив обстановку, она сделала два бесшумных шага назад, вглубь комнаты, в область густой тени, отбрасываемой высоким стеллажом с архивными папками. Её пальцы легли на холодный металл той самой тяжёлой линейки, что валялась на столе. Жалкое оружие против огнестрельного, но лучше, чем ничего. Её глаза, сузившиеся до двух угольных щёлочек, пристально смотрели на дверь, выискивая малейшие детали в её конструкции, вычисляя слабые места.

— Открывайте, мистер Хироно! Мы знаем, что вы там! — раздался тот же голос, на этот раз с ноткой нетерпения и угрозы.

Хироно, парализованный страхом, не двигался. Саэр поняла, что ждать от него инициативы бесполезно. Она встретилась с ним взглядом и сделала короткий, резкий кивок в сторону двери. Её собственное выражение лица было ледяной маской спокойствия, и эта показная уверенность, словно током, прошила оцепенение детектива. Он неуверенно, почти пошатываясь, двинулся к двери.

Саэр тем временем бесшумно присела на корточки, делая свою небольшую фигуру ещё менее заметной. Она не сводила глаз с руки Хироно, тянущейся к засову.

Дверь отворилась, впустив в затхлое пространство агентства струю холодного ночного воздуха и двух мужчин. Они не были одеты в стандартную полицейскую форму. На них были тёмные, без опознавательных знаков плащи поверх костюмов. Но осанка, взгляд, манера держаться – всё кричало о силовой структуре. Один, постарше, с жёстким, непроницаемым лицом и короткой седой щетиной, вошёл первым. Его глаза, быстрые и всевидящие, мгновенно провели инвентаризацию комнаты, скользнув по Хироно, по заваленному столу, по доске со схемами и задержавшись на мгновение на тени у стеллажа, где притаилась Саэр. Второй, помоложе, коренастый и мощный, остался у двери, блокируя выход.

— Инспектор Танака, отдел по особо важным делам, — старший достал из внутреннего кармана удостоверение, мельком показал его и так же быстро убрал. Голос его был ровным, без эмоций, как голос диктора, зачитывающего сводку погоды. — Это ваш автомобиль припаркован у книжного магазина «Забытые страницы» прошлым вечером после официального времени его закрытия?

Вопрос был задан чётко, без предисловий. Ловушка захлопнулась. Они не просто знали — они видели. Их вели по следу.

Хироно открыл рот, но не издал ни звука. Его горло пересохло. Он снова посмотрел в сторону стеллажа, ища поддержки, но Саэр растворилась в тенях.

— Я… я… — начал он запинаться.

— Мы проверяли звонки с телефона миссис Танаки, — продолжил инспектор, сделав шаг вперёд. Его присутствие казалось физически давящим. — Она сообщила, что вы интересовались кодом от ящика в кабинете её мужа. Ящик, как мы только что обнаружили, взломан. Хотите объяснить, чем вы там занимались, детектив? И почему вы не сочли нужным проинформировать полицию о своей… инициативе?

Каждое слово било точно в цель. Хироно был прижат к стенке. Саэр, не двигаясь, анализировала. Их язык, их уверенность, их знание деталей… это была не обычная проверка. Это был целенаправленный обыск под прикрытием. Они искали дневник. И они знали, что он может быть здесь.

Внезапно взгляд инспектора Танаки снова скользнул в её сторону. На сей раз он задержался дольше. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, лишённой всякой теплоты.

— А это кто у нас тут прячется? — он сделал ещё один шаг, и тень от его крупной фигуры накрыла Саэр. — Дочка? Помощница?

Хироно, охваченный внезапным приступом протективного инстинкта, попытался заслонить её. — Это моя племянница! Она здесь не при чём! Она просто делает уроки!

Инспектор проигнорировал его. Его глаза, холодные и оценивающие, буравили Саэр. — И что же ты тут делаешь, девочка? — его голос стал нарочито мягким, сладким и оттого ещё более противным. — Небось, помогаешь дяде раскрывать преступления?

Саэр медленно поднялась из своей засады. Она не выпрямилась во весь рост, а осталась в полусогнутой позе, делая себя визуально ещё меньше, беззащитнее. Она опустила голову, позволяя длинной чёлке упасть на лицо, и посмотрела на инспектора снизу вверх, широко раскрыв глаза. В них не было и следа её обычного ледяного цинизма – лишь наигранный, испуганный детский взгляд.

— Я… я жду, когда дядя закончит работать, — её голосок дрожал, она нарочито сбивала дыхание, чтобы казаться заплаканной. — Он сказал, что скоро мы пойдём домой, а мне ещё уроки делать… а я боюсь одна в темноте…

Она даже слегка всхлипнула, поджимая губы. Это был шедевр актёрского мастерства, рождённый не страхом, а холодным расчётом. Взрослые, особенно мужчины-силовики, всегда недооценивали детей. Они видели лишь милую, испуганную картинку. Она давала им именно это.

Инспектор Танака смотрел на неё ещё секунду, а затем фыркнул, потеряв интерес. Его внимание вернулось к Хироно. — Милая девочка. Береги её, детектив. Мир полон опасностей. — В его словах прозвучала не забота, а тонкая, завуалированная угроза. — Так что вы нашли в том ящике?

Хироно, видевший трансформацию племянницы, на мгновение остолбенел, но затем его собственный инстинкт самосохранения подсказал ему играть. — Ничего! Клянусь! Там были только старые фотографии и паспорт! Я… я просто хотел проверить, не оставил ли мистер Танака там какую-нибудь записку, намёк… вы же понимаете…

Он лгал ужасно, его лицо покрылось красными пятнами, руки тряслись. Это была та самая «игра в идиота», на которую его нацеливала Саэр. И сейчас это было его спасением. Инспектор смотрел на него с откровенным презрением. Нервный, неумелый неудачник. Именно таким он и должен был быть.

— Вы понимаете, что ваши непрофессиональные действия могли повредить следствию? — холодно сказал инспектор. — Ящик взломан, возможные улики могли быть скомпрометированы.

— Я… я не подумал… — пробормотал Хироно, виновато опуская голову.

В этот момент второй полицейский, молчавший у двери, получил сообщение на свой планшет. Он что-то прочитал, подошёл к инспектору и тихо что-то сказал ему на ухо. Лицо Танаки осталось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то – разочарование? Раздражение?

Он медленно обвёл кабинет последним оценивающим взглядом. Его глаза снова скользнули по Саэр, которая продолжала изображать испуганного ребёнка, и по жалкой, дрожащей фигуре Хироно.

— Ладно, — резко сказал он. — На этот раз предупреждение. Но если вы, детектив, решите ещё раз проявить инициативу… — он не закончил фразу, позволив угрозе повиснуть в воздухе. — Не вмешивайтесь в работу полиции. Это не детская игра.

Развернувшись, он вышел из кабинета. Второй полицейский последовал за ним, бросив на них последний, ничего не значащий взгляд. Дверь закрылась.

В кабинете повисла тишина, густая и тяжёлая, как свинец. Хироно стоял, прислонившись к стене, его дыхание было частым и прерывистым. Он провёл рукой по лицу, смахивая выступивший холодный пот.

— Боже правый… — прошептал он. — Они всё знают…

Саэр выпрямилась. Вся наигранная детская беспомощность слетела с неё как маска. Её лицо снова стало холодным и собранным. — Они ничего не знают, — её голос прозвучал резко, возвращая Хироно к реальности. — Они лишь подозревают. И пришли запугать. И обыскать. Пока мы разговаривали, тот, что у двери, снимал на камеру всё вокруг. Видел?

Хироно отрицательно покачал головой, слишком потрясённый, чтобы что-либо замечать.

— Они искали дневник. И не нашли. Поэтому и ушли, — она вышла из тени, её движения были снова точными и экономичными. — Но теперь они точно знают, что ты что-то ищешь. И что ты близок. Слишком близок.

— Но… но инспектор Танака… он однофамилец? Совпадение?

— В нашем деле совпадений не бывает, — отрезала Саэр. — Это либо чёрная ирония судьбы, либо намёк. Или предупреждение. Он представился именно так, чтобы мы это заметили. Чтобы мы поняли, что он ведает этим делом и что он контролирует ситуацию.

Она подошла к окну и осторожно раздвинула жалюзи. На улице, в тени деревьев, стояла неприметная тёмная машина. За рулём сидел один из «полицейских». — И чтобы мы знали, что за нами следят, — тихо добавила она.

Хироно сдавленно охнул и отшатнулся от окна. — Что нам делать? — в его голосе звучала паника. — Мы должны отдать им дневник! Сдать всё! Это слишком опасно!

Саэр резко повернулась к нему. В её глазах горел холодный, безжалостный огонь. — Сейчас отдать дневник – значит подписать себе и мистеру Танаке смертный приговор. Они поймут, что мы всё знаем, и ликвидируют все улики. Навсегда. Мы в игре, дядя. И единственный способ выжить – играть до конца.

Она подошла к своей потрёпанной тетради по природоведению и вытащила злополучный дневник. — Они ждут, что мы испугаемся. Что спрячем его или попытаемся куда-то деть. Мы поступим наоборот.

Она протянула дневник Хироно. — Спрячь его там, где его будет искать любой профессиональный сыщик. В сейфе. Забей его под завязку старыми бумагами, отчётами, квитанциями. Пусть он лежит там, под грудой мусора. Они уже обыскали открытое пространство. Следующий их шаг – именно сейф. И когда они его вскроют, они увидят, что ты просто неаккуратный детектив, хранящий всю свою макулатуру в одном месте.

Хироно смотрел на неё с восхищением и ужасом. Её хладнокровие в такой ситуации было пугающим. Она мыслила как преступник. Как тот, кто всю жизнь играл в кошки-мышки с законом.

— А… а что нам делать дальше? — спросил он, уже безропотно принимая её лидерство.

— Дальше? — на губах Саэр появилась её знаменитая, ледяная и саркастичная улыбка. — Дальше мы будем вести себя как обычно. Ты – как неудачливый детектив, запутавшийся в собственном расследовании. А я – как твоя тихая, незаметная племянница, которая ходит в школу и делает уроки.

Она посмотрела в окно на тёмную машину. — А ещё мы будем ждать. Они сделали свой ход. Теперь наш черёд. Они где-то ошиблись. Всегда ошибаются. И мы найдём их ошибку. — Её голос звучал абсолютно уверенно. — А пока… пойдём, приготовим ужин. Детскому организму нужна энергия. И тебе тоже. Завтра будет новый день, дядя. И нам нужно быть к нему готовыми.

Она повела его на крохотную кухню, оставив за спиной тёмное окно и невидимых наблюдателей. В её движениях была странная, почти материнская уверенность. Она была больше не ребёнком и не наёмницей. Она была стратегом, ведущим свою пешку в смертельной игре, где ставкой были жизни. И впервые за всё время в этом новом теле она почувствовала не раздражение, а азарт. Охота продолжалась.

Глава 6

Тишина, воцарившаяся в агентстве после ухода лже-полицейских, была иного качества. Прежняя, затхлая и уютная, была взорвана и переродилась в нечто напряжённое, звенящее, наполненное невысказанными угрозами и тяжёлым дыханием страха. Хироно стоял посреди комнаты, всё ещё бледный и дрожащий, будто после внезапного погружения в ледяную воду. Он смотрел на Саэр широко раскрытыми глазами, в которых читался не просто испуг, а глубинный, экзистенциальный ужас человека, неожиданно обнаружившего, что играл в песочнице с тиграми.

Саэр же, напротив, казалась спокойной. Слишком спокойной. Такое впечатление, что визит силовиков не напугал её, а лишь… разозлил. Разозлил своей наглостью, неуважением к её территории, грубым вторжением в её новое, хрупкое убежище. Её серые глаза, обычно похожие на отражение зеркала, сейчас сузились до щёлочек и метали острые, колючие взгляды по комнате, словно она мысленно расставляла ловушки и мины-ловушки на случай следующего вторжения.

— Спрячь это, — её голос, низкий и властный, не допускающий возражений, разрезал тишину. Она протянула Хироно злополучный дневник. — Куда я сказала. И завали его хламом. Сейчас же.

Её тон вернул Хироно к действительности. Он послушно, как загипнотизированный, взял тетрадь и поплёлся к старому, ржавому сейфу, заваленному папками. Его движения были механическими, лишёнными всякой осмысленности.

Пока он возился, набивая сейф макулатурой поверх дневника, Саэр подошла к окну. Она не раздвигала жалюзи, а лишь прикоснулась к ним кончиками пальцев, едва заметно раздвинув планки. Тёмная машина всё ещё стояла на прежнем месте, её лобовое стекло отражало тусклый свет уличных фонарей, не позволяя разглядеть сидящего внутри. «Наблюдатель. Стандартная тактика. Запугать, а потом наблюдать за реакцией», — пронеслось в её голове со знакомой холодной ясностью. Они ждали, что Хироно в панике побежит куда-то, возможно, к жене Танаки, возможно, пытаться избавиться от улик. Их расчёт был на непрофессионала.

Но они не учли её.

Она отошла от окна и принялась методично, с убийственным спокойствием, осматривать кабинет. Её взгляд выхватывал мельчайшие детали: слегка сдвинутую на столе папку, положение ручки на блокноте, угол, под которым стоял стул. «Обыскали. Аккуратно, но обыскали. Искали дневник. Не нашли. Значит, версия о неудачливом, но любопытном детективе пока работает».

— Готово, — прошептал Хироно, захлопнув дверцу сейфа. Он обернулся к ней, и в его взгляде читалась мольба. — Саэр… что теперь? Они снаружи… они следят…

— Они следят за тем, как ты боишься, — холодно констатировала она. — Значит, ты должен бояться. Но бояться тихо. И делать то, что от тебя ожидают. Готовь ужин. Включи телевизор. Сделай вид, что пытаешься забыться. Ты напуган, ты не знаешь, что делать, и ты решил залечь на дно. Понятно.

Хироно кивнул. Роль напуганного кролика давалась ему легко.

— А… а что будешь делать ты? — спросил он, видя, что она направляется в свою комнатку.

— Я, — ответила она, уже исчезая в дверном проёме, — буду делать уроки. Мне нужно написать сочинение о летних каникулах. Очень увлекательное занятие.

Дверь закрылась. Хироно остался один в центре кабинета, сжимая и разжимая дрожащие пальцы. Он послушно пошёл на кухню, чтобы согреть забытый рамен, его движения были медленными и разбитыми.

Саэр же в своей комнате не села за уроки. Она присела на край кровати, скрестив тонкие руки на груди, и уставилась в стену, но не видела её. Перед её внутренним взором проносились образы, лица, обрывки фраз. Инспектор Танака. Его холодные, ничего не выражающие глаза. Его уверенность. Его плащ, под которым угадывались очертания мышц. Это был не бумажный клерк из полиции. Это был оперативник. Возможно, из того самого отдела по особо важным делам, которым якобы руководил отец этого тела. Мысль заставила её внутренне передёрнуться. Ирония судьбы была поистине изощрённой.

«М.» Масару Хигаси. Инспектор Танака. Исчезновение букиниста. Дорогая перьевая ручка. Кодовое название «Соловей». Все кусочки пазла были на столе, но они отказывались складываться в единую картину. Не хватало ключа. Того самого звена, которое связывало роскошные отели Хигаси, полицейского из спецотдела и скромного продавца старых книг.

Она закрыла глаза, погружаясь в себя, в те глубины памяти, где хранился опыт её прошлой жизни. Опыт наблюдений, слежек, вычисления слабостей и страхов. Она представила себе мистера Танаку. Скромный, любящий семью человек, ведущий двойную жизнь. Что могло заставить такого пойти на сделку с опасными людьми? Не жадность. В его случае это было бы слишком примитивно. Страх? Шантаж? Да. Более вероятно. Его слабость — семья. Угроза близким — самый действенный рычаг.

А инспектор Танака? Что его связывало с этим? Личная заинтересованность? Или он был просто «чистильщиком», нанятым для устранения проблемы? Но тогда зачем ему самому являться с обыском? Слишком рискованно. Нет, он был частью этого. Или руководил этим.

И Хигаси? Где его место в этой схеме? Жертва шантажа? Заказчик? Или просто ещё одна пешка?

Головоломка кружилась в её сознании, порождая новые вопросы и не давая ответов. Она чувствовала лёгкое, почти забытое головокружение – её новый, молодой мозг, не привыкший к таким интенсивным нагрузкам, подавал сигналы усталости. Но она отмахнулась от них. Слабость была роскошью, которую она не могла себе позволить.

Она провела так почти час, погружённая в себя, пока снаружи не донёсся запах подгоревшего рамена и голос Хироно, звавший её ужинать.

Вечер прошёл в натянутой, неестественной тишине. Хироно ел, не поднимая глаз, вздрагивая от каждого звука за окном. Саэр ковырялась в своей тарелке, демонстративно показывая, что у неё нет аппетита – поведение, вполне естественное для напуганного ребёнка. Она изображала именно то, что от неё ожидали. И всё это время её мозг продолжал работать, оттачивая каждую деталь плана на следующий день.

Утром она проснулась раньше обычного. Первым делом она подошла к окну своей комнаты, выходившему в узкий переулок. Машина всё ещё была там. Наблюдение продолжалось. На её лице не отразилось ни удивления, ни разочарования – лишь лёгкая, презрительная усмешка. Предсказуемо.

Она оделась в свою обычную безликую школьную форму, накинула рюкзак и вышла в кабинет. Хироно уже ворочался на своем диване, но не спал. Его лицо было осунувшимся за ночь, под глазами залегли тёмные круги.

— Они ещё там, — без всяких предисловий сказала она, завязывая шнурки.

— О боже… — простонал он, накрывая лицо руками. — Что нам делать?

— То, что и планировали, — она подняла на него свой холодный взгляд. — Ты – остаёшься здесь. Изображай выжатый лимон. Никуда не ходи. Ни с кем не связывайся. Если будут звонить – говори, что болен. Если придут – трусь и запирайся. Я позабочусь обо всём остальном.

— Ты? Но куда ты? В школу? Саэр, это слишком опасно!

— Самое опасное – это сидеть сложа руки и ждать, пока они решат, что мы стали проблемой, — отрезала она. — А в школе… — в её глазах мелькнул знакомый саркастичный огонёк, — …меня ждёт групповая проект по окружающему миру. Очень увлекательно.

Она вышла из агентства, громко хлопнув дверью, – жест отчаявшегося, торопящегося ребёнка. На пороге она на мгновение задержалась, делая вид, что поправляет рюкзак, и боковым зрением зафиксировала лёгкое движение в затемнённом салоне автомобиля. Наблюдатель проследил за ней. Идеально.

Она не пошла в школу привычным маршрутом. Сделав несколько поворотов, она уверенно свернула в сеть узких переулков, где не проехала бы даже мотоциклетная карета скорой помощи. Здесь она прибавила шагу, её тело, лёгкое и гибкое, легко скользило между грузовыми мусорными баками и пожарными лестницами. Она знала этот район наизусть – не только благодаря чужим воспоминаниям, но и благодаря своим собственным, профессиональным навыкам ориентации на местности. Она проверяла, не следят ли за ней пешком. Прошла несколько «контрольных точек» – витрин магазинов, где могла бы увидеть отражение, тёмных подъездов, где мог бы затаиться хвост. Ничего. Наблюдение ограничивалось только автомобилем. Они недооценили её. Ошибка.

Через двадцать минут она вышла на оживлённую улицу в трёх кварталах от школы. Здесь она замедлила шаг, снова превратившись в обычную, ничем не примечательную школьницу. Она купила в ларьке сок – жест, совершенно естественный для ребёнка, – и лишь тогда направилась к школе.

Уроки в тот день были для неё особенно невыносимы. Каждое слово учителя, каждый вздох, каждый скрип мела по доске отдавались в её сознании оглушительным грохотом, мешая концентрации. Она снова и снова прокручивала в голове все детали, все обрывки информации. Дневник. Ручка. Аукцион. Инспектор. Имя «М».

На перемене к ней, как обычно, подкатили Айрин и Джиу. Их лица сияли от возбуждения. — Саэр! Слышала? В нашем районе вчера вечером было ограбление! — выпалила Айрин, её глаза были круглыми от восторга перед лицом настоящего преступления. — Говорят, взломали ювелирный!

— Не ювелирный, а книжный! — поправил её Джиу, важничая. — Папа говорил! Магазин какой-то старый, «Забытые страницы» называется!

Саэр, обычно просто игнорировавшая их болтовню, на этот раз медленно подняла голову. Её взгляд, острый и цепкий, заставил обоих детей невольно смолкнуть. — Книжный? — переспросила она, и в её голосе прозвучала неожиданная для них серьёзность.

— Ага! — кивнул Джиу, счастливый, что привлёк её внимание. — Но там ничего не украли! Странно, правда? Папа говорит, что, наверное, это были воры-неудачники! Или они испугались и сбежали!

«Воры-неудачники» в тёмных плащах и с полицейскими удостоверениями, подумала Саэр с ледяной яростью. Они инсценировали ограбление, чтобы объяснить взломанный ящик. Стандартная тактика. Прикрытие.

— А… а твой дядя не расследует это дело? — не унималась Айрин. — Может, он уже что-то знает?

И тут в сознании Саэр что-то щёлкнуло. Словно недостающая шестерня наконец встала на своё место. Она смотрела на Айрин, но не видела её. Она видела перьевую ручку на полу книжного магазина. Дорогую, с серебряным пером. Не принадлежащую скромному букинисту.

И вспомнила. Вчера, за обедом, Айрин хвасталась новым набором ручек для каллиграфии, который подарил ей её отец — влиятельный адвокат с сомнительными связями. Среди них была одна… очень похожая. Серебряное перо. Не самая распространённая деталь для школьных принадлежностей.

И фамилия отца Айрин была Мацуда. На «М».

Всё сложилось. Не Масару Хигаси. Не инспектор Танака как заказчик. Отец Айрин. Адвокат. Человек, который мог знать о тёмных делах своих клиентов. Который мог использовать эту информацию. Который мог шантажировать букиниста, заставляя его участвовать в сомнительных сделках. А когда тот, испугавшись, возможно, захотел выйти из игры… его убрали. А инспектор Танака был просто «крышей», на содержании у адвоката.

Саэр медленно поднялась с места. Её лицо было бледным, но абсолютно спокойным. — Нет, — сказала она своим безэмоциональным голосом. — Дядя этим делом не занимается. Он… неважно.

Она отвернулась от них и подошла к окну, оставив Айрин и Джиу в лёгком недоумении. Её пальцы сжали подоконник так сильно, что костяшки побелели.

Она нашла его. Слабое звено. Ошибку. И она была прямо здесь, рядом, с золотистыми хвостиками и наивными глазами, помешанная на детективных историях и не подозревающая, что её собственный отец – главный злодей в настоящем деле.

Охота, наконец, вышла на финишную прямую.