Наёмница в теле ребёнка

— Ты… ты как будто сама это видела, — наконец выдохнул он.

Саэр на мгновение замерла. Её взгляд стал отстранённым. Она и сама видела слишком много. Слишком много знала о том, на что способны люди из-за мести, из-за тайн, из-за желания что-то защитить или что-то скрыть. Её прошлая жизнь была полностью по тёмным сторонам человеческой натуры.

— Это логика, дядя, — холодно ответила она, отводя взгляд. — Простая логика. Вместо того чтобы искать то, что есть, попробуй найти то, чего нет. Его ежедневник? Записи? Компьютер? Всё проверено? Не на столе, а тщательно? Может, он что-то скрывал даже от семьи?

Она снова повернулась к доске и стала рисовать схему, соединяя возможные мотивы, места, людей. Её движения были быстрыми и уверенными. В этот момент она не была десятилетней девочкой. Она была специалистом, погружённым в работу. Это было единственное, что заставляло её забыть о кошмаре её нынешнего положения.

Хироно смотрел на неё, и в его наивных карих глазах читалась уже не растерянность, а нечто новое – уважение и проблеск надежды. Возможно, он был не таким уж неудачником, если сама судьба послала ему такого необычного напарника. Пусть даже и в таком странном обличье.

А Саэр, рисуя на доске, мысленно уже составляла план. Школа могла подождать. А вот возможность снова прикоснуться к настоящему делу, почувствовать вкус расследования, пусть и через этого непутёвого детектива, была бесценна. В этом пыльном кабинете, среди хаоса и беспорядка, она начала чувствовать себя не ребёнком, а собой. Хоть на чуть-чуть. И это было лучше любой школьной запеканки.

Глава 3

Тишина в кабинете повисла густая, звенящая, нарушаемая лишь скрипом маркера в маленькой руке Саэр. Она закончила рисовать схему на доске: в центре – улыбающееся лицо мистера Танаки, а от него лучами расходились возможные мотивы, версии, вопросы. Это была не детская игра в детектива, а работа опытного профилировщика, выстраивающего психологический портрет и круг вероятностей. Хироно смотрел на эту схему с открытым ртом, его собственные, каракули в блокноте вдруг показались ему жалкими и беспомощными.

— Но… но откуда ты всё это знаешь? — наконец выдохнул он, и в его голосе звучало уже не просто удивление, а настоящая тревога, смешанная с недоверием. — Этому не учат в четвёртом классе.

Саэр замерла на мгновение, маркер застыл в воздухе. Её спина была к нему, и это было к лучшему – ему не виден был стремительный бег мыслей за её каменной маской. Ошибка. Она допустила ошибку, позволив старой натуре взять верх над осторожностью. Десятилетние девочки не анализируют доказательства и не строят теории о мотивах преступников. Они играют в куклы и смотрят мультики.

Мозг, отточенный годами конспирации и выживания в среде, где одна оплошность стоила жизни, мгновенно сгенерировал правдоподобное оправдание. Она медленно повернулась, её лицо было по-прежнему бесстрастным, лишь в глазах плескалась лёгкая, наигранная детская обида.

— По телевизору показывают, — ответила она, нарочито глядя мимо него, на запылённую полку с юридическими кодексами. — «Детектив Истина». Там всё время так делают. Ты что, никогда не смотришь? Я всё время смотрю, пока ты со своими бумагами возишься.

Она сделала небольшую паузу, чтобы её слова обрели вес, а затем добавила, с лёгким презрительным подъёмом бровки: — Ты бы тоже посмотрел, может, дела бы пошли лучше. Вместо того чтобы чай разливать.

Ложь была гениальной в своей простоте. Она ссылалась на массовую культуру, на доступный любому ребёнку источник информации. И одновременно тонко уколола его профессиональное самолюбие, чтобы перевести стрелки с себя на него.

Хироно заморгал, и выражение тревоги на его лице постепенно сменилось смущением. Он потёр переносицу, чувствуя себя вдруг глупо. Конечно. Телевизор. Он и правда был слишком поглощён работой, чтобы обращать внимание на то, что смотрит племянница. А дети сейчас такие развитые, впитывают всё как губки… Да и её колкость насчёт его успехов попала в цель, заставив на мгновение забыть о первоначальном удивлении.

— Да, ну… эти сериалы… всё упрощают, — пробормотал он защищаясь, но уже без прежней подозрительности. — В жизни всё не так красочно.

— Очевидно, — сухо парировала Саэр, уже чувствуя, что опасность миновала. Она снова повернулась к доске. — Значит, исключаем телевизионные версии. Вернёмся к фактам. Ты звонил жене? Узнал про коллекции? Про возможные долги, о которых она могла умолчать? Может, он играл на бирже? Или увлекался азартными играми?

Её тон снова стал деловым и властным. Она не спрашивала, она требовала информации. Хироно, всё ещё ошеломлённый, послушно потянулся к телефону.

— Миссис Танака? — сказал он, предварительно откашлявшись. — Это Хироно. Извините, что беспокою снова… Да, пока ничего… Но у меня появились кое-какие вопросы…

Саэр отошла от доски и устроилась на его столе, слушая односторонний разговор. Она не просто слушала, она анализировала паузы, интонации в голосе дяди, строя догадки об ответах на том конце провода. Её взгляд блуждал по кабинету, выхватывая детали: толстый слой пыли на корешках дел пятилетней давности, свидетельствующий об отсутствии системного подхода; криво висящий календарь с рекламой пивного бара; одинокий носок, закатившийся под шкаф. Хаос и непрофессионализм. Но для неё это был теперь её хаос. Её непрофессионал, которым нужно было дирижировать.

— Ясно… Спасибо, вы очень помогли, — закончил наконец Хироно и положил трубку. Он выглядел разочарованным. — Ничего. Никаких коллекций, никаких долгов. Обычный, скромный букинист. Любил свою семью и свою работу. Как призрак.

— Призраки не исчезают просто так, — отрезала Саэр. — Их кто-то заставляет исчезнуть. Или они исчезают, чтобы что-то скрыть. Ты проверял его магазин?

— Полиция обыскивала…

— Не полицию. Тебя. Твоими глазами. Сейчас. — Она спрыгнула со стола. Её решение было окончательным и обсуждению не подлежало.

— Сейчас? Но уже вечер… и тебе надо делать уроки… ужинать…

— Ужин подождёт. А уроки – это бессмысленная трата времени, которое можно потратить с пользой, — заявила она, натягивая свой пиджак. В её позе, во взгляде была такая непоколебимая уверенность, что Хироно, всегда нуждавшийся в том, чтобы кто-то другой принимал решения, безвольно подчинился.

Через десять минут они уже ехали на его видавшей виды машине в тихий район города, где располагался магазин «Забытые страницы». Саэр сидела на заднем сиденье, уставившись в окно. Городские огни мелькали в её серых глазах, но она видела не их. Она прокручивала в голове все возможности, строя и руша теории. Эта активность, эта работа ума была для неё наркотиком, единственным островком нормальности в море абсурда.

Магазин мистера Танаки оказался небольшим, уютным заведением, зажатым между прачечной и цветочным магазином. На дверях висел замок и объявление о временном закрытии. Хироно, ковыряясь в ключах, полученных от миссис Танаки, наконец открыл дверь.

Их встретил запах – славный, густой аромат старой бумаги, кожи переплётов и лёгкой плесени. Воздух был неподвижным и спёртым. Саэр вошла первой, её цепкий взгляд скользил по полкам, забитым книгами, по прилавку, по маленькому читальному уголку с парой кресел.

Полиция, очевидно, уже была здесь — некоторые полки стояли неровно, кое-где книги были сдвинуты. Но они искали очевидное: признаки борьбы, кровь, записки. Она же искала нечто иное. Несоответствие.

Хироно беспомощно стоял посреди зала, не зная, с чего начать. — Ну… вроде бы всё как всегда…

— Молчи и смотри, — тихо, но чётко приказала Саэр. Она медленно шла между стеллажами, её пальцы скользили по корешкам книг, будто считывая с них информацию. Она отмечала пыль на одних полках и её отсутствие на других. Отмечала беспорядок, который был творческим, хаотичным, и беспорядок, который выглядел нарочитым.

Она подошла к прилавку. Кассовый аппарат был старым, но чистым. Рядом лежала открытая тетрадь учёта. Ручка. Обычная, дешёвая шариковая ручка. Она лежала не параллельно краю стола, а под странным углом, будто её отбросили или задели. Саэр наклонилась, её лисьи глаза сузились.

На полу, почти под самым прилавком, валялась ещё одна ручка, но не шариковая, а дорогая, перьевая, с серебряным пером. Она явно не вписывалась в образ скромного букиниста. Саэр не стала поднимать её. Она запомнила её положение.

— Хироно, — позвала она, не повышая голоса. — Подойди сюда.

Он послушно подошёл. — Что там?

— Видишь эту ручку? — она кивнула на перьевую. — Спроси у жены, была ли она у него. И часто ли он ею пользовался.

— Но… это же просто ручка…

— Ничего просто так не бывает, — отрезала она. — Люди не бросают то, что им дорого. Если это не его – чья? Если его – почему она валяется на полу, а не в ящике или в кармане? Может, он ею что-то подписывал? Или кто-то другой?

Она отошла от прилавка и направилась вглубь магазина, в небольшой закуток, служивший, судя по всему, рабочим кабинетом хозяина. Стол был завален бумагами, счетами, несколькими книгами на разных языках. Следы полиции были видны и здесь – папки были переворошены.

Саэр села в кресло хозяина. Оно было удобным, с выемкой под спину, привычным. Она закрыла глаза на секунду, пытаясь представить себя на месте этого человека. Спокойного, размеренного, любящего свои книги. Что могло заставить такого человека исчезнуть? Что могло произойти здесь, среди этих тихих, пахнущих историей страниц?

Она открыла глаза и потянулась к верхнему ящику стола. Он был заперт. Но не на ключ, а на простой кодовый замок с цифрами. Нечто личное. Не для посторонних глаз.

— Хироно! — её голос прозвучал резко, заставив дядю вздрогнуть. — Ящик заперт. Нужно у жены спросить код. Или принести лом.

Хироно, уже полностью попав под её гипнотическое влияние, заёрзал. — Я… я не могу взламывать… это частная собственность…

Саэр посмотрела на него с таким ледяным презрением, что он казалось почувствовал холод. — Или ты сейчас звонишь миссис Танаке и просишь код, чтобы найти её мужа, или я сама сломаю этот хлипкий замок ножницами для бумаги. Выбирай.

Угроза, произнесённая тонким детским голоском, была настолько нелепой и в то же время абсолютно серьёзной, что Хироно сдался. Он снова полез за телефоном.

Пока он говорил, Саэр осматривала содержимое стола. Среди бумаг её внимание привлёк не каталог книг, а глянцевая брошюра. Реклама аукциона редких книг, который должен был состояться через неделю после исчезновения мистера Танаки. Одно из лотов было обведено кружком – редкое первое издание какого-то малоизвестного японского поэта XVII века.

Её пальцы остановились на этой брошюре. Мистер Танака был букинистом, но его магазин торговал в основном массовой литературой, подержанными романами. Ничего редкого или особо ценного. Зачем ему аукцион? И зачем именно эта книга?

Хироно положил трубку. — Она не знает кода. Говорит, он никогда ничего не запирал, этот ящик всегда был открыт.

Саэр медленно подняла на него взгляд. В её чёрных глазах вспыхнул холодный, торжествующий огонёк. — Значит, он закрыл его в день исчезновения. Или кто-то другой. И в нём что-то есть. То, что кто-то хотел скрыть. Или то, что он сам хотел сохранить в тайне.

Она отодвинулась от стола и жестом указала на ящик. — Ломай.

На этот раз Хироно не спорил. Он нашёл в ящике стола тяжёлый металлический линейку и несколькими точными ударами сломал хлипкий замок. Ящик со скрипом открылся.

Внутри не было ничего особенного: пачка конвертов, несколько старых фотографий, паспорт, запасные очки. И ещё одна книга. Не старинная, а современная, в потрёпанном бумажном переплёте, без какой-либо издательской маркировки. Самодельная. Дневник.

Саэр протянула руку и вытащила его. Кожа на её спине затрепетала от предчувствия. Это была та самая улика, отсутствующая часть пазла. Хироно заглянул через её плечо.

— Дневник? Но жена ничего не говорила…

— Жёны многого не знают, — тихо произнесла Саэр, уже листая пожелтевшие страницы, исписанные аккуратным почерком. — Особенно если их мужья ведут двойную жизнь.

Она не ошиблась. Это был не личный дневник с сентиментальными излияниями. Это был учёт. Строгий, педантичный, с датами, именами и суммами. Мистер Танака, скромный букинист, вёл дела с людьми, чьи имена мелькали в криминальных сводках. Он был не просто продавцом книг. Он был экспертом и посредником по продаже редких, часто краденых или контрабандных изданий для богатых коллекционеров с сомнительной репутацией. Тот самый аукцион был лишь одним из многих его тёмных дел.

Последняя запись в дневнике была сделана в день его исчезновения. Всего одна строчка: «Встреча с М. насчёт Соловья. Цена удвоилась. Опасаюсь, но выбора нет».

Саэр подняла глаза на Хироно. Его лицо было бледным. Он понимал, что только что приоткрыл дверь в мир, к которому был совершенно не готов.

— Поздравляю, детектив, — холодно произнесла Саэр, закрывая дневник. — Ваше простое дело о пропаже человека только что превратилось в дело о корпоративном шантаже и криминальных сделках. И теперь, — она посмотрела на него без тени улыбки, — тот, кто забрал мистера Танаку, скорее всего, знает, что его дневник ещё не найден. И что вы, — она ткнула пальцем в его грудь, — теперь представляете для них интерес.

Тишина в магазине стала вдруг громкой и зловещей. Скрип пола под ногами, собственное дыхание. Хироно сглотнул, глядя на свою племянницу, которая с невозмутимым видом только что перевернула всё его дело с ног на голову и поставила его перед лицом реальной опасности.

А Саэр в это время чувствовала не страх, а странное, почти забытое удовлетворение. Запах старой бумаги, вкус разгадки, адреналин от осознания риска – всё это было её родной стихией. В этом тёмном книжном магазине, в теле ребёнка, она наконец-то снова почувствовала себя собой. Охотником, вышедшим на след.

Глава 4

Тишина в книжном магазине «Забытые страницы» из звенящей превратилась в густую, тягучую, наполненную невысказанными мыслями и внезапно сгустившейся опасностью. Хироно стоял, бледный как полотно, и его пальцы нервно теребили край пиджака. Он смотрел то на самодельный дневник в руках Саэр, то на сломанный ящик стола, то в тёмный угол магазина, где плясали тени от уличного фонаря.

— Криминальные сделки? Шантаж? — прошептал он, и голос его дрожал. — Но… это же всего лишь книги! Старые бумажки! Кто из-за этого может похитить человека?

Саэр бросила на него взгляд, полный ледяного презрения, которого не смог бы скрыть даже десятилетний ребёнок. — Люди убивают из-за грязи на ботинках, дядя. Из-за взгляда, который им не понравился. Из-за оставленных без внимания слов. Книги, особенно редкие, – это всего лишь ещё один повод. А чаще – просто символ. Символ власти, денег, знания, которое кто-то хочет монополизировать. «Соловей»… — она снова открыла дневник на последней записи, — …скорее всего, кодовое название. Удвоенная цена и ощущение опасности со стороны мистера Танаки говорит о том, что ставки высоки. Очень высоки.

Она захлопнула дневник с таким щелчком, что Хироно вздрогнул. — Нам нужно уходить. Отсюда. Сейчас.

— Но… полиция… мы должны отдать им это! — запротестовал он, но его ноги уже несли его к выходу по команде, звучавшей в голосе племянницы.

— И рассказать что? Что ты, частный детектив, сломал замок и нашёл дневник, который полиция не удосужилась найти? — её слова били точно в цель, как пули. — Они либо обвинят тебя в сокрытии улик, либо, что хуже, начнут действовать в лоб. А люди, забравшие Танаку, узнают об этом. И тогда он станет для них не разменной монетой, а проблемой, которую нужно ликвидировать. Вместе со всеми, кто видел этот дневник. Включая нас.

Она говорила это с такой леденящей кровь уверенностью, с таким знанием механики зла, что Хироно почувствовал, как по его спине пробежал холодок страха. Он молча кивнул, запирая дверь магазина дрожащими руками.

Обратная дорога в машине прошла в гробовом молчании. Хироно нервно поглядывал в зеркало заднего вида, как будто ожидая, что за ними вот-вот появится хвост. Саэр же сидела неподвижно, уставившись в ночное окно. Её мозг работал с привычной скоростью, анализируя, сопоставляя, строя цепочки.

«М.» Кто это? Покупатель? Конкурент? Посредник? «Цена удвоилась» – значит, изначальная была уже существенной. «Опасаюсь, но выбора нет» – Танака был в отчаянии. Долги? Шантаж? Или он просто слишком глубоко зашёл в игру и не мог выйти.

Она украдкой посмотрела на Хироно. Его наивность была теперь не смешной, а опасной. Он был слабым звеном. Но он же был и её прикрытием. Кто будет подозревать десятилетнюю девочку и её неудачливого дядюшку в том, что они владеют ключом к исчезновению букиниста?

— Слушай, — тихо сказала она, пронзая тишину. — Забудь о дневнике. Забудь о том, что мы его нашли. Вернись к версии с бытовым исчезновением. Продолжай делать вид, что ищешь. Но теперь ты знаешь, куда смотреть. Проверь банковские счета Танаки. Не только основные. Найди скрытые. Узнай, не было ли у него крупных трат или, наоборот, поступлений в последнее время. Узнай про «М». Не спрашивай прямо. Изыскивай. Кто из его окружения, клиентов или поставщиков имеет имя или фамилию на «М». Но делай это тихо. Очень тихо.

Хироно кивнул, слишком напуганный, чтобы спорить. В его мире всё было просто: клиент платит, детектив ищет. Этот тёмный, извилистый путь, на который его выводила племянница, пугал его до глубины души.

Вернувшись в агентство, Саэр спрятала дневник в свою единственную, ничем не примечательную школьную тетрадь по природоведению. Лучшего места не было – Хироно никогда не заглядывал в её учебники. Пока он нервно ходил по кабинету, она налила ему стакан воды – её руки не дрожали.

— Успокойся. Ты теперь не просто детектив, ты – приманка, — сказала она, протягивая ему воду. — Ты продолжаешь расследование, и если те, кто стоит за исчезновением, почувствуют, что ты приблизился к истине, они проявят себя. А мы будем готовы.

— Мы? — с надеждой посмотрел на неё Хироно.

— Я буду следить за тобой, — заявила она просто. — Не прямо, конечно. Но я буду знать, где ты и что ты делаешь. Твоя задача – вести себя как обычно. Только ещё более неуклюже и наивно. Пусть они думают, что имеют дело с идиотом.

Впервые за вечер на её губах дрогнуло подобие улыбки. Хироно сглотнул. Роль идиота была ему не в новинку.

Последующие дни превратились для Саэр в изнурительный марафон на два фронта. Днём она была вынуждена играть роль молчаливой, нелюдимой школьницы. Уроки были пыткой. Сидеть на уроках каллиграфии, выводя иероглифы, в то время как её мозг выстраивал схемы возможного преступного синдиката, было сюрреалистично и мучительно. Она отвечала на уроках односложно, но всегда верно – её интеллект, даже ограниченный детским образованием, позволял ей не выделяться в худшую сторону.

Айрин и Джиу не отступали. Они садились с ней за обед, забрасывали её вопросами о «детективных приключениях». Саэр отмахивалась от них с помощью колких, саркастичных замечаний, которые они, к её изумлению, воспринимали как высшую степень крутости. Они видели в ней загадочную, взрослую не по годам подругу, и их восхищение только росло.

— Саэр, а правда, что твой дядя раскрыл дело о похищении плюшевого мишки? — забросала её вопросами Айрин однажды за обедом, её глаза сияли от восторга.

— Нет, — холодно ответила Саэр, ковыряя вилкой в ненавистной запеканке. — Он сам его и похитил, потому что забыл, куда положил после того, как использовал его как подставку для чашки. Расследование заняло три дня и закончилось тем, что он нашёл его в холодильнике.

Джиу фыркнул, подавившись компотом. — Круто! Настоящий детективный метод! Запутать противника!

Саэр просто покачала головой. Разговаривать с ними было всё равно что пытаться объяснить квантовую физику золотой рыбке.

После школы она мчалась в агентство. Хироно, воодушевлённый её поддержкой (или запуганный её уверенностью), действительно начал копать. Он проверял счета, делал запросы, обзванивал коллег-букинистов под благовидными предлогами. Он делился с Саэр каждой мелочью, а она, сидя на его столе с яблоком в руке (есть перед сном её заставлял он, ссылаясь на заботу о здоровье), отфильтровывала информацию, отсеивала ложные следы и выстраивала новые теории.

Именно она заметила несоответствие в банковских выписках – несколько скромных, но регулярных переводов на счёт в маленьком провинциальном банке, о котором жена Танаки ничего не знала.

Именно она связала название «Соловей» с малотиражным изданием символистских стихов начала XX века, упомянутым в одном из старых каталогов.

Именно она, просматривая список клиентов магазина, выданный женой, указала на человека по имени Масару Хигаси – владельца сети роскошных отелей, известного своими эксцентричными и дорогими увлечениями, включая коллекционирование редких книг. Его имя начиналось на «М».

Хироно смотрел на неё с растущим благоговейным ужасом. Его племянница мыслила как опытный следователь, а то и как преступник. Она видела связи там, где он видел лишь хаос.

Однажды вечером, когда Хироно засиделся за очередными запросами, Саэр, уже одетая в пижаму, принесла ему чашку чая. Он взял её с благодарной улыбкой.

— Знаешь, — сказал он задумчиво, — иногда мне кажется, что ты… не совсем ты. Как будто бы… я не знаю… как будто внутри тебя сидит кто-то совсем взрослый и очень умный.

Саэр замерла на месте, чашка в её руках не дрогнула. Лёд страха на мгновение сковал её внутренности. Он начал догадываться. Наивный, глупый Хироно был ближе к истине, чем кто-либо другой.

Она медленно подняла на него свои серые, холодные глаза. — Может, — ответила она, её голос прозвучал глухо и отстранённо. — А может, ты просто слишком много работаешь и начинаешь видеть то, чего нет. Выпей чай и ложись спать, дядя. Ты говоришь глупости.

Она развернулась и вышла из кабинета, оставив его в одиночестве с его догадками и чашкой горячего чая. Сердце её билось часто-часто, как у пойманной птицы. Она закрыла дверь в свою маленькую комнатку, прислонилась к ней спиной и впервые за всё время позволила себе проявить слабость – её руки слегка дрожали.

Осторожность. Нужно быть осторожнее. Он был глуп, но не слеп. Его наивная прямота могла быть опасной. Она не могла позволить себе раскрыться. Не сейчас. Не когда они были так близки к разгадке.

Через два дня Хироно, бледный и взволнованный, ворвался в агентство как раз в тот момент, когда Саэр возвращалась из школы.

— Я нашёл! — выдохнул он, запирая дверь на ключ. — Ты была права! Масару Хигаси! У него была назначена встреча с Танакой в день исчезновения! Его секретарь подтвердил, что они должны были обсудить покупку какой-то редкой книги! Но Хигаси утверждает, что Танака не явился!

Саэр медленно сняла рюкзак. Её лицо было каменным. — И конечно, у него есть алиби.

— Весь вечер он был на благотворительном гала-ужине! Сотни свидетелей!

— Идеальное алиби, — холодно заметила Саэр. — Он мог нанять кого-то. Этот «М.» в дневнике может быть не им, а его доверенным лицом. Или… — она замолчала, её взгляд стал остекленевшим, устремлённым внутрь себя. — …или встреча была не с ним. А о нём. Танака опасался не Хигаси, а кого-то другого. Кто-то, кто узнал о сделке и решил перехватить и книгу, и продавца.

Она подошла к доске и провела новую линию, от имени «Масару Хигаси» к слову «конкурент?».

— Нужно копать в другую сторону, — тихо сказала она. — Кто ещё мог знать о «Соловье»? Кто из коллег Танаки мог бы позавидовать такой сделке? Или кто из его тёмных клиентов мог захотеть заполучить книгу, не заплатив?

Внезапно раздался резкий стук в дверь. Троекратный, быстрый, настойчивый. Не похожий на стук клиента или почтальона.

Хироно и Саэр замерли, переглянувшись. В его глазах читался страх. В её – холодная, готовая к бою концентрация. Она молча указала ему на дверь, а сама отступила вглубь комнаты, в тень, рядом с массивной металлической линейкой на столе.

Хироно, глубоко вздохнув, подошёл к двери. — Кто там? — дрогнувшим голосом спросил он.

— Откройте, полиция! — раздался жёсткий, незнакомый голос за дверью. — У нас есть вопросы к вам, мистер Хироно, относительно дела о пропаже Кэндзи Танаки.

Глава 5

Стук в дверь прозвучал как выстрел в тихом уюте кабинета, разрывая напряжённую нить их размышлений. Троекратный, отрывистый, лишённый всякой вежливости – он не предвещал ничего хорошего. Голос за дверью, провозгласивший себя полицией, был жёстким, натренированным на отдачу приказов, и в нём не было ни капли сомнения или просьбы.

Хироно замер, его лицо стало цвета пепла. Взгляд, полный животного страха, метнулся к Саэр. Он был как ребёнок, застигнутый за шалостью, его наивный мир рушился под натиском суровой реальности, в которую он так неосторожно полез.