Егерь. Системный Зверолов. Книга 1

– Почти, – засмеялся я.

Ирма подошла поближе к сушащимся пучкам, принюхалась, потом потрогала один из них, растерла листик между пальцев и понюхала.

– Хорошая работа, – одобрительно кивнула она. – Правильно сушишь, вижу. Кто научил?

Кха… А вот об этом как-то не подумал.

– Так сколько у тебя в избе видел в детстве, да как ты работаешь, – ответил я, почесав затылок. – Многое помню.

Бабка хмыкнула, но по её лицу было видно, что качество заготовок её впечатлило.

А я побыстрее достал свою главную добычу – пучок лунного пырея, аккуратно связанного в середине тонким шнурком. Себе заранее отложил несколько стеблей, на всякий случай.

– Вот, – сказал, протягивая травы Ирме.

Старуха взяла пучок и тут же изменилась в лице. Её маленькие цепкие глазки расширились, брови поползли вверх. Она поднесла травы ближе к лицу, внимательно рассматривая каждый стебель.

– Ох ты ж, леший меня дери, – прошептала она. – Лунный пырей. Уже достал?

– Как ты и говорила, – я кивнул. – Рисковал, но оно того стоило.

Ольга подошла ближе, заглядывая через плечо Ирмы.

Старуха медленно пересчитала стебли, проверила каждый на свежесть и качество, понюхала срезы.

– Пятнадцать стеблей, – произнесла она торжественно, словно объявляла приговор. – Свежих, правильно срезанных, без повреждений. Максим, да ты знаешь, сколько это стоит?

– Сколько?

– Такой свежий лунный пырей уйдёт даже по серебряку за стебель! Ну, некоторые… Пятнадцать штук… это может пятнадцать серебряков и будет, а то и все семнадцать наберётся.

Ольга ахнула и прикрыла рот ладонями.

– Пятнадцать серебряков?

– Ага, – подтвердила Ирма, бережно заворачивая травы обратно. – Лунный пырей – это не просто трава, это один из ингредиентов для снадобий Мастеров и Звероловов.

Я кивнул:

– Продай весь пучок. Мне оставьте только три серебряка на текущие нужды, себе два, а остальное передайте маме.

– Что? – Ольга резко повернулась ко мне. – Макс, что ты говоришь? Мне не надо, тебе самому тут обживаться! Я…

– Послушай, – перебил я её твёрдо. – Это мой первый серьёзный заработок как главы семьи. И моё решение, которое ты не будешь оспаривать. А мне много не нужно – тут и дом есть, и еда. А вот тебе эти деньги на хозяйство, забор восстановить, крышу залатать, да и вообще… Раз уж пока сам не могу в деревне появляться, придётся выкручиваться. А денег добуду. Сейчас, кстати, ещё скажу, что бы мне сюда не помешало…

Ирма внимательно слушала меня, потом одобрительно кивнула.

– Правильно мальчишка рассуждает, Ольга. Мужчина должен о семье заботиться, а не только о себе думать. Ты что думаешь, я от двух серебряков откажусь, ха! И раз он в состоянии зарабатывать такие деньги, значит, и дальше сможет. Если не сгинет.

– Не помру, не переживай, – заверил я.

Ольга смотрела на меня долго, изучающе, будто видела впервые. В её взгляде читались беспокойство и что-то ещё – так на меня смотрел дед, когда я поймал своего первого зайца.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Но ты обещай мне быть осторожным. Обещай не лезть туда, где слишком опасно.

– Обещаю быть разумным, – ответил я и кивнул.

Ирма бережно спрятала пучок лунного пырея в свою корзину, укутав его чистой тряпкой.

– Сейчас же понесу к Ганусу, – пообещала она.

Ольга развязала принесённый узелок, и на стол высыпались её гостинцы. Круглый каравай тёмного хлеба с румяной корочкой, от которого исходил восхитительный аромат. С десяток варёных яиц, сало, головка сыра и пучок свежего зелёного лука.

– Это тебе на первое время, – сказала она, выкладывая продукты на стол.

Я не удержался и оторвал кусок хлеба. Мягкий мякиш, хрустящая корочка, – вкус детства из деревни, вкус дома.

В груди неприятно кольнуло. Всё-таки Ольга наверняка потратилась на эти продукты. Хорошо, что теперь она забудет о проблемах с деньгами.

Я улыбнулся своим мыслям и передал ей землянику, а также грудку и бёдрышки рябчика.

– Сынок, – тихо проговорила она, поглаживая пальцем гладко отделённую кожу. – Как же… Кто тебя научил так чисто работать с дичью?

– Не помню после болезни, если честно, – буркнул я, стараясь говорить равнодушно. – Сам удивляюсь, может отец когда-то показывал и учил?

Ирма фыркнула и ткнула костяшками в мою сторону:

– Что ты мелешь! Тут работа – как у хорошего мясника. Не дурачь-ка меня.

Её маленькие глазки впились в меня с подозрением. Я же едва удержался, чтобы не улыбнуться. Ох Ирма, эта старуха слишком многое замечает!

– Руки сами знали, что делать, – пожал плечами и почесал затылок. – Странно и самому.

– Странно, – медленно повторила Ирма, не сводя с меня взгляда. – Много чего странного с тобой творится, парень. То встал после смертной хвори, то татуировки без обряда вспыхнули, теперь вот мясник из тебя получился, да рябчика поймал.

Ольга торопливо вмешалась:

– Ирма, не пугай парня! Может, и правда что-то вспомнил. Или инстинкт проснулся, раз уж Звероловом стал, как у сына твоего было! Они же все умеют с живностью обращаться. Или будешь спорить, что он не был особенным?

Бабка поморщилась и покачала головой, но промолчала.

– О чём это ты? Особенным? – я прищурился, а Ольга осеклась и тут же изменилась в лице.

– Это уже неважно, – вдруг резко отрезала она и тут же заторопилась домой.

Я заметил, как горько усмехнулась Ирма, но посмотрела на меня и показательно качнула головой: «Не лезь. Не сейчас».

Они собрались в обратную дорогу. Мать ещё раз крепко обняла меня.

– Будь осторожен, сынок. Мы что-нибудь придумаем по поводу твоей хвори…

– Нет, – я отпрянул и внимательно посмотрел в глаза. – Ты ничего не делай, ясно? Сам.

На этот раз женщина лишь поджала губы, а потом кивнула – её взгляд изменился.

– Ты…

Ирма перебила её и похлопала меня по плечу своей сухой рукой.

– Вижу, что из тебя толк выйдет, малец. Только головой думай, а не жопой, понял меня? Храбрые в лесу долго не живут.

Но едва они направились к выходу, как я вспомнил о других ресурсах.

– Ирма, стой! – окликнул я бабку. – У меня ещё кое-что есть, может, что возьмёшь?

Старуха остановилась и обернулась, её глазки сузились с недоверием.

– Опять Ирма? Раньше всё же бабушкой звал. Ну ладно, мне так даже больше нравится, а то был как слюнтяй, всё сюсюкался. – Она поставила корзину на пол и скрестила руки на груди. – Что там у тебя? Лунный пырей – это редкость, а всякую ерунду я не беру.

– Не ерунда, – заверил я, махнув рукой. – Иди сюда, покажу.

Ольга и Ирма переглянулись. Мать пожала плечами, а старуха вздохнула, но любопытство взяло верх. Они вернулись в глубь избы, где я достал все собранные ресурсы, которые определила система: Морозная мята, Светопряд радужный, Горечь-корень, мякотник целебный.

Старуха тут же оживилась, склонилась над травой и принюхалась.

– Морозная мята! – воскликнула она, осторожно взяв несколько веточек. – Отлично! Свежая… – Она повертела листья на свету, изучая их структуру. – Заберу, продам. Согласен?

– Согласен, – кивнул я, мысленно отметив, что моя догадка начинает подтверждаться.

– О! и серебряная губка, да ещё молодая! Эти для настоек от лихорадки идут.

– Ну а это? – я кивнул на два оставшихся ресурса. Ирма лишь мельком взглянула на них и поморщилась.

– А что, не знаешь? – проворчала она. – Всё в избу тащишь как хомяк припасы за щёки, а сам в реагентах для питомцев не разбираешься. В зельях это не используется.

Она отодвинула растения в сторону и с подозрением уставилась на меня:

– Зачем ты это тащил, а? Откуда знаешь, что горечь-корень полезный? И как ты вообще о нём узнал, он же в земле!

Ольга тоже наклонилась к столу.

– Слушай, старая… А ведь правда… – она указала пальцем, хмурясь. – Он ведь собирал такие, я помню…

– Не он, а Саша. Да, мой сын просил порой помогать ему с травами и реагентами для питомцев. Чтоб собирала в безопасной зоне. Но вот чего это ты вдруг их собрал, парень? – бабка вновь с подозрением посмотрела мне прямо в глаза.

Значит, моя догадка была верной! То, что система помечала как «реагент», травница забирала с радостью, это для снадобий. Но другие ресурсы, которые я собрал – только для зверей.

– Так значит они нужны Звероловам? – осторожно, без нажима, спросил я. С ней перегнёшь и быть беде.

– Так и есть, – проскрипела старуха. – Но эти прохиндеи Ефим и Григорий сами с охраной ходят в опасную зону, в безопасной вроде как редко что полезное для боевых питомцев растёт. Да и их самих особо не водится.

Стало ясно что часть моих тщательно собранных заготовок оказалась совершенно бесполезной для торговли с алхимиками, зато крайне ценной для разведения питомцев. Ведь навык не зря подсвечивает мне эти ингредиенты.

Ирма вдруг презрительно фыркнула, скривив губы в гримасе отвращения.

– Не понесу же я это им? – В её голосе звучала открытая враждебность. – Да я скорее козам скормлю, чем им что-то продам после всего, что случилось!

Наступила тяжёлая тишина.

– Но что ему делать со всем этим добром? – спросила Ольга.

– Займись уже ремеслом Зверолова, как положено! – не выдержала Ирма и ткнула мне пальцем в грудь.

Её глаза вспыхнули раздражением.

– Что ты мучаешься? Знаки у тебя есть, руки из правильного места растут, головой думать умеешь. Питомца заведи, хотя бы полезного, за боевым тебе рано ещё в опасную зону!

– Эй! – резко воскликнула Ольга, поворачиваясь к старухе всем телом. – Я же уже всё сказала!

– И что, что сказала?! – рявкнула Ирма, её терпение лопнуло как перетянутая струна. – Ты оглянись вокруг, трусиха! Твой сын один в лесу живёт, дом вон прибрал, еду добывает, деньги зарабатывает! Он за несколько дней больше сделал, чем некоторые балбесы деревенские за месяц!

Старуха размахивала руками, её голос становился всё громче и резче.

– Он уже мужчина стал, а ты всё сюсюкаешь с ним, как с младенцем! Не даёшь развернуться мальцу! А потом удивляешься!

Ольга сжала губы до белизны, руки дрожали, и между женщинами повисло напряжение, которое можно было резать ножом.

– Я сам всё решу, не вам за меня думать, – сказал хоть и с улыбкой, но достаточно серьёзно, чтобы они замолчали.

Ольга вздохнула, её плечи поникли. Она смотрела на меня с грустью и пониманием, словно уже знала, какой выбор я сделаю.

– Слушайте, мне бы чуть утвари, да материалов каких… – перевёл я разговор в другое русло.

Ирма одобрительно кивнула.

– Это точно, даже тряпок нормальных нет! На три серебряка, что ты себе оставляешь, можно многое придумать. Что конкретно хочешь?

– Во-первых, посуда, – начал перечислять я, загибая пальцы и мысленно представляя будущее хозяйство. – Горшки глиняные разных размеров для хранения. Банки с плотными крышками. Ступку…

Ирма лишь молча кивала, выслушивая мои пожелания – будто мысленно составляла список покупок.

– Во-вторых, – продолжил я, воодушевляясь перспективами, – инструменты. Сито, мешочки из плотной ткани, верёвки… Нож бы хороший ещё для срезки.

– Точно! – Ольга вдруг засуетилась и полезла за пазуху. – Совсем забыла!

Её лицо озарилось внезапным вдохновением.

– Я должна была дать тебе это ещё тогда, когда… когда тебя изгоняли. Но сразу найти не смогла, а времени мало было. Потом Ефим запрещал первые дни приходить. А отдавать такое ему, чтобы он передал, я не решилась. Слишком ценная вещь.

Она достала что-то завёрнутое в плотную ткань тёмного цвета. Развернула аккуратно, бережно, словно держала в руках спящего младенца.

– Это нож твоего отца, – тихо произнесла она, протягивая мне свёрток. – Профессиональный нож Зверолова. Он говорил, что это самая важная вещь в вашем ремесле.

Я взял тяжёлый свёрток и медленно развернул ткань.

Дыхание перехватило.

Клинок в ножнах был длиной с мою ладонь и блестел холодным стальным светом, без единого пятнышка ржавчины или царапины.

Сталь была особенной – не похожей ни на что, что я видел раньше. Это была работа не просто кузнеца, а какого-то мастера-волшебника, не иначе.

Рукоять сделана из тёмного дерева.

Сам клинок был универсальным – достаточно широким для разделки крупной дичи, но с тонким остриём для точной, деликатной работы.

Я взял нож в руку, и он лёг как влитой. Словно был сделан специально под мою ладонь, под размер моих пальцев. Идеальный баланс между клинком и рукоятью, идеальный вес – не слишком тяжёлый, но и не лёгкий. При лёгком движении кисти он послушно следовал.

– Ох, – выдохнул я. – Да это не нож, это настоящее сокровище.

Ольга кивнула, в голосе появились тёплые, любящие нотки.

– Твой отец берёг его пуще глаза. Говорил, что хороший нож для Зверолова – это не просто инструмент, это продолжение его руки, его воли.

Продолжение его воли? Интересная фраза…

Ирма подошла ближе и взглянула на оружие своими острыми глазками.

– Хороший нож. Теперь он в нужных руках.

Только я заметил, как дрогнули её тонкие губы, как она быстро отвернулась…

Растрогалась.

– Спасибо, – сказал я серьёзно, убирая клинок в ножны, которые тоже впечатляли – кожа выделана идеально.

Бабка повернулась к нам, откашлялась и поправила платок на голове.

– Ольга, чёрт тебя дери! Хватит сопли разводить! – проворчала она. – К делу, идти пора! Так что там ещё нужно, кроме посуды и прочей утвари?

Я улыбнулся её попытке скрыть эмоции и продолжил перечислять необходимое.

– Ладно, мы пойдём, – сказала Ольга, крепко сжав мои руки. – И помни – дом твой хоть и здесь пока, но семья твоя там, в деревне.

– И голову включай почаще, – добавила Ирма, подмигнув мне.

Я проводил женщин до края поляны.

Ирма семенила впереди, крепко сжимая корзину с моим лунным пыреем и другими реагентами. Её сгорбленная фигурка казалась совсем крохотной на фоне высоких деревьев, но шла она уверенно, не спотыкаясь на корнях и кочках. Годы хождения по лесным тропам давали о себе знать.

Вдруг бабка остановилась как вкопанная, всматриваясь вперёд. Её острые глазки прищурились, а губы растянулись в знакомой ехидной усмешке.

– Ох, внучок, – протянула она с характерной издёвкой в голосе, – Что-то у тебя тут в лесу народа больше, чем в самой деревне. Глянь-ка, кто ещё к нам пожаловал.

Действительно, по тропинке к нам навстречу шли две фигуры.

– Стёпа? – негромко позвал я, узнав парнишку.

– Кто ж ещё! – откликнулся парень, выходя из тени деревьев. – Привет, а я тут не один. Тебе пришли сказать спасибо.

За Стёпой появился второй человек – более высокий, движения неуверенные, словно он ещё не до конца восстановился после травмы.

Барут.

– Добрый вечер, – сказал Барут, приближаясь к нашей группе. Голос у него был ещё слабый, хриплый, но твёрдый.

Даже рубаха не закрывала следы от недавних ран на груди – четыре зажившие борозды тянулись от ключицы.

Алхимия в этом мире творила чудеса, но шрамы всё равно остались. Розовые полосы на бледной коже напоминали о том, как глубоко кошка вонзила когти.

– Вы чего тут? – спросил я, нахмурившись.

Стёпа виновато развёл руками.

– Это я дорогу показал, – признался он. – Он весь день меня искал, попросил привести. А что, не надо было?

– Зачем ты пришёл, Барут? – нахмурился я. – Мы с тобой уже давно не общаемся.

Конечно, он был мне нужен, но показывать этого я не собирался. Да и кто его знает, может очередной финт старосты?

Парень шагнул ближе, в глазах – решимость.

– Я тебе должен, – сказал он тихо, но отчётливо. – И пришёл об этом поговорить. Мне не нравится ситуация, в которую ты попал.

– Ха! – скрипнула Ирма. – Мне тогда помоги, Мастер-богатей. Огнежар мой был. Ладно, Ольга, пойдём отсюда. Похоже здесь нашим бабским ушам не место.

Мама кивнула мне, и вскоре они со старухой скрылись среди деревьев.

А я смотрел на Барута и размышлял, что, похоже, наконец-то узнаю чуть больше.

– Если хочешь мне помочь, – сказал, цепляя ножны с ножом на пояс. – То поговорим о том, что произошло на дуэли.

Стёпка на мгновение напрягся и бросил взгляд на парня. Тот замер на мгновение, словно собираясь с мыслями, а потом кивнул.

– Я ведь пришёл сюда не просто так. Так что и это расскажу.

Именно с этим парнем я и хотел поговорить, планируя на завтра вылазку в деревню. Но на ловца и зверь бежит.

Глава 24

Я кивнул парням приглашая пройти в избу.

Усадив их за стол, молча выложил хлеб, сало и сыр, а также налил прохладной воды в глиняные кружки. Гостеприимство – это нормально, да и на парнишку без слёз не взглянешь.

Барут пил жадно, словно пересохшее горло давно ждало этого момента. На его лице всё ещё читалась слабость после отравления – кожа была бледной, под глазами залегли синие круги, а руки слегка дрожали.

– Ну что, – начал я, садясь напротив, – давай рассказывай, как так вышло на той дуэли.

Парень поставил кружку и провёл рукой по волосам. На миг его лицо омрачилось, но он мотнул головой.

– Макс… Я понимаю, что после всего, что с тобой произошло… – он на секунду прервался. – Короче, не надо жалости.

– Говори, – буркнул я, скрестив руки на груди.

Пока что я не мог доверять этому Баруту, уж слишком длинные руки были у Ефима. Сейчас нужно просто перевести диалог в нужное русло и убедиться, что парень мне не враг.

Стёпа нетерпеливо ёрзал на табурете, явно сгорая от любопытства.

Барут вздохнул и посмотрел в окно, где уже опускались вечерние сумерки.

– Моя кошка… Моя бывшая кошка…она не обычная. Полосатый ядозуб. Отец купил её у торговца из столицы за серьёзные деньги. Сказал, что настоящему Мастеру нужен достойный питомец, что с такой кошкой я смогу завоевать уважение в деревне, а также неплохо зарабатывать. В будущем, когда освоюсь. Хотел, чтобы я в элите служил, лучших Звероловов охранял в походах к Расколу.

Он замолчал, сжав губы.

– И что пошло не так? – подтолкнул я.

– Всё, – горько усмехнулся Барут. – Понимаешь, я же Мастер, я умею лишь команды отдавать через связь. Не то, что Звероловы…

Стёпа нахмурился.

– Так ты о чём?

– Я был тупым бараном с дорогой игрушкой, – честно ответил Барут. – Думал, что она должна мне беспрекословно подчиняться. Ошибался. Опыта-то не было!

Он отпил воды и продолжил:

– Эти кошки… они редкие. Поэтому – особенные. Гордые, независимые. Почему-то их крайне редко удаётся поймать. А я пытался ей приказывать, будто обычной собаке.

Так… Куда-то не в ту степь несёт парня.

– Так что с дуэлью-то?

Барут помрачнел, его голос стал тише.

– Сразу к делу, да? Блин, если б не отец мой, не признался бы, но ладно. Э-э-эх, парни, только никому… Я помню, как мы дружили, а теперь ты, Макс, мне жизнь спас, так что долг я тоже отдам. Все эти «бедный-богатый» не для меня. Поэтому расскажу. Виола вызвала меня на дуэль из-за… – он запнулся и неожиданно покраснел. – Чёрт, как же это глупо звучит теперь…

Ох, а я, похоже, уже вижу, к чему всё идёт. И что они в ней находят?

– Ну-у-у-у-у? – поторопил его Стёпа.

– Дело вообще не в том, что я её оскорбил, она этот слух и распустила, – выдавил из себя Барут. – Наоборот. Я… я… Короче решил произвести впечатление своим питомцем!

Я неспешно нарезал парням бутербродов с сыром, а сам отпил воды из кружки.

– Впечатлил? – лицо Стёпки на миг потемнело.

– Подошёл к ней у лавки Гануса, – продолжил Барут, всё больше краснея. – Кошка шла рядом, все на неё пялились – редкий зверь всё-таки. Виола тоже заинтересовалась. Спросила, что за порода, сильная ли…

Стёпа хмыкнул:

– И ты начал заливать.

– Да уж, – Барут сокрушённо покачал головой. – Рассказал, что кошка одолеет любого зверя в округе, что даже у Ефима звери могут быть слабее, если кошку на следующую ступень переведу.

– Ага, слабее, – фыркнул Стёпка. – Ты его фурию хоть раз видел?

Барут потёр лоб, словно пытаясь стереть неприятные воспоминания.

А парнишка-то, похоже, не врёт. По крайней мере в такое я легко могу поверить, да и актёрских курсов он точно не заканчивал – сидит вон красный, как помидор. Дорогущая кошка, возвращение домой и тут же местная нагловатая красотка. Вот только Барут выкладывает всё как на духу, даже странно. Хотя в моей памяти он таким и был – болтал без умолку, откровенный, рубаха-парень.

– А Виола засмеялась надо мной, нормально, да? – продолжил он с раздражением. – И говорит, мол, громкие слова для того, кто их ни разу не доказал. Попробуй победить меня на дуэли, тогда и поверю. Никто не знал в чём дело, она шёпотом сказала.

– Да уж, – выдохнул я. – Зацепила тебя. А ты и согласился?

– И я согласился! – ответил Барут угрюмо. – Подумал, это же Виола, чего там её волк без тренировок против такой кошки. Лёгкая победа.

Я с удивлением покачал головой. Настолько всё просто? Мне было думалось, что здесь замешана какая-то очередная подстава Ефима, или хитрость Виолы, но нет. Однако, даже это дало мне информацию о звере. Очень важную информацию.

– И когда дошло до дуэли, ты…

– Я был готов! – вспыхнул Барут, но тут же поник. – То есть думал, что готов. А когда понял, что все вокруг ждут от меня красивой победы…

Он отпил воды дрожащими губами.

– Кошка это ощутила, знаете. Моё состояние. Звери же чувствуют хозяина, это очень важно… Когда я дал команду атаковать, она просто посмотрела на меня так…

Я молчал. Парень и так боролся с собой, спугну ещё.

А кошка-то не приняла Барута за настоящего Мастера, не признала. Сам факт бунта это подтверждал.

– …И легла умываться. А потом все засмеялись. Виола тоже хихикала.

Стёпа наклонился вперёд:

– А волк что?

– А ничего, ждал команды. А её не было. И вот дальше всё ещё хуже стало, – горько признался Барут. – Попытался заставить кошку силой. Активировал всю мощь связи, попробовал принудить её к бою. И… слегка оскорбил. Разозлился.

Он непроизвольно потрогал шею, где под рубахой всё ещё виднелись следы когтей.

– Она напала на меня, но не сразу. Сначала… сначала встала, подошла и посмотрела прямо в глаза ещё раз. Знаешь, у неё взгляд такой… будто видит тебя насквозь. И там было столько презрения… – Барут сглотнул. – А потом она тихо зашипела, и я понял, что сейчас умру.

– Словно наказала за то, что посмел применить давление, – задумчиво протянул я. – Знаешь, хотела бы убить, убила бы. Оскорблять гордое животное и правда не стоило… Ну да ладно, и что Виола?

– Испугалась конечно, – неожиданно ответил Барут. – Когда это всё произошло, она закричала, попыталась остановить её волком, но тот так отхватил! Я-то не видел, слышал визг только.

Интересно, а вот я никаких ран на звере не видел – похоже Ефим быстро подлечил зверюгу.

Барут помолчал, глядя в пустую кружку.

– Знаете, что самое интересное? Когда меня тащили к алхимику, я видел лицо Виолы. Она не просто испугалась, она была в ужасе.

– Почему? – не понял Стёпа.

– Потому что его родители – не последние люди в деревне, – объяснил я вместо парня. – Из совета старейшин. Если бы их сын погиб на дуэли из-за какого-то детского спора… Похоже Виола прекрасно понимала, чем это может обернуться для неё и деда.

Барут оторопело уставился на меня, а затем задумчиво кивнул.

– Если бы не твоя настойчивость с огнежаром… – согласился он. – Я должен тебе, Макс, знаю редкость и ценность этого цветка. Когда мне рассказали всё, стыдно стало, что так долго не общались, честно. Ты зла уж не держи, а? Я много раз хотел тебя навестить, пока ты болел дома. Но потом как-то… И уехал в город, в общем.

Стёпа почесал голову:

– А кошка-то где теперь?

– В лесу где-то, наверное, – пожал плечами Барут. – После того как напала на меня, просто убежала и исчезла. Но теперь она дикая, и, если её поймают, прикажут убить за нападение на хозяина.

Он поднял на меня глаза:

– Вот поэтому я и пришёл, Макс. Хотел предупредить – будь осторожен, она наверняка ещё не ушла далеко. А её яд… ты сам видел, что со мной стало.

Я молча кивнул. Если бы он знал, через что я прошёл вместе с этой зверюгой. А вот то, что её могут убить, неприятно кольнуло где-то в груди. Единственное, что могло её спасти – это мой контроль Зверолова, тогда не посмеют, этот закон я знал.

– Чем ты думал, когда покупал такого зверя? – спросил я спокойно. – Неужели никто не сказал, что она такая гордая? Тебя совсем не учили?

– Учили, да только это же не так работает, – пожал плечами Барут. – Мастера берут на себя обязанности по доверию и управлению питомцем. Мало, думаешь, случаев в городах? Даже не все приручители знают возможности своих питомцев до конца! Хотя, если честно, тот торговец меня предупреждал. Сам виноват. Говорю же – не моё это!

А Барут с виду нормальный парнишка – искренний, чуть слабоват волей, но то дело наживное. Вижу, что правду говорит, действительно верит в свои слова.