Егерь. Системный Зверолов. Книга 1

Ефим побледнел, а его глаза сузились до щёлочек.

Маска спала.

Дыхание его стало прерывистым, трость в руках задрожала.

— Ты что, парень, моё слово под сомнение ставишь? — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Смеешь обвинять меня во лжи?

— Я просто говорю, как звери себя ведут на самом деле, — ответил невозмутимо. — А твоя история с естественным поведением медведицы никак не сходится.

И снова воцарилось тяжёлое, давящее молчание. Григорий смотрел на старосту с откровенным любопытством. Его брови взлетели, а уголки губ чуть приподнялись, словно он пытался сдержаться улыбку.

— Да что ты понимаешь в медведях, сопляк! — внезапно взорвался Ефим, его лицо покраснело от ярости. — Твой отец тоже много «понимал» в зверях, хвастался своими знаниями, и где он теперь? Может, хватит умничать если ничего не знаешь? Несуразный бред рассказываешь! Понахватался каких-то сказочек!

Ефим внезапно рванулся ко мне. Его жилистые и цепкие руки схватили мои запястья с неожиданной силой.

— Вот, посмотри Григорий! — прохрипел он, его лицо исказилось. — Посмотри! Он проклят! Из него уже льётся речь человека с хворью Раскола!

Он выкрутил мои руки, выставляя татуировки на всеобщее обозрение. Его пальцы впились в мою кожу так сильно, что я стиснул зубы.

— Эй! — рявкнул и что есть мочи попытался вырваться. — Какого чёрта?

Вот же! Что за сила, ухватился, будто стальными щипцами.

— Смотри, Григорий! — Ефим тряс моими руками, словно демонстрируя товар на базаре. — Видишь? Ты видишь?!

Я замер — а ведь староста уже посматривал на мои знаки когда-то. И что не так?

Григорий приблизился, его взгляд стал предельно внимательным.

Я тоже времени не терял и наконец-то смог детально рассмотреть метки обоих Звероловов. У Ефима татуировки были красными, как и у меня, но более простыми — прямые линии с редкими ответвлениями, без сложных переплетений. У Григория они оказались точь-в-точь такими же.

А мои… Мои были другими. Основа та же, но по краям вились тонкие спирали, почти незаметные глазу. Они переплетались между собой, образуя сложные узоры, похожие на живую вязь. Словно кто-то добавил к обычному рисунку ещё один слой — более сложный.

— Точно, как у отца, — прошептал Ефим. — Один в один. Проклятье Раскола!

— Да о чём речь? — спросил я, вырывая руки из его захвата.

Ефим поднял трость с земли, опёрся на неё и тяжело вздохнул. Вся его прежняя ярость словно выветрилась, оставив только усталость и какую-то горечь.

— Эх, вот есл… — начал староста медленно и вдруг резко осёкся, мотнув головой. — Уже неважно. Запомни, ты никогда не станешь Звероловом! Тебе нельзя, твой отец…

— Заигрался, — перебил Григорий и кивнул. — Решил, что может приручить медведицу Алой Кости в момент её наивысшей ярости. Зверолов нашей ступени даже не стал бы пытаться — смертный приговор. А он понадеялся…

Я нахмурился, переваривая информацию. Общая картина всё равно не складывалась. Опять за своё, про эту медведицу. Неужели реально думают, что я могу поверить им?

Ефим вдруг схватил меня за плечи, его глаза впились в мои.

— Максим, мальчик мой, я не хочу, чтобы ты повторил судьбу отца, услышь меня! — в его голосе звучала искренняя тревога, но что-то в ней фальшивило. — Ты толкнёшь сам себя на безумные риски, переоценишь свои силы, как и отец! Подумай о матери.

И тут я мысленно хмыкнул. Ну кому ты это всё говоришь, старик? Бьёшь в одно и то же место, лишь подтверждая все мои подозрения.

— Получу разрешение и буду осторожным.

— Бесполезно, — отрезал Ефим. — Разрешения я не дам! Из лучших и благостных целей, мальчик!

Григорий молча кивал, подтверждая слова старосты.

— Я не могу позволить тебе начинать путь Зверолова в ближайшие годы, — продолжил старик. — Слишком опасно. И для тебя, и для деревни.

— То есть разрешение…

— Ох, не даст тебе его король, ох не даст, ведь главы совета одобрение нужно, — признался он с кривой улыбкой.

От этой набившей оскомины интонации я стиснул зубы, чувствуя, как во мне закипает раздражение. С самого начала он лжёт мне, манипулирует, пытается запереть в четырёх стенах под предлогом заботы! Но я-то сразу видел, что дело в другом. Но вот в чём конкретно? В истории с отцом? Подставил его? Или просто в моей особой силе? А может и ещё в чём-то. Я планировал с этим разобраться, и теперь знаю с кем поговорить. Ефим даже сам не знает, что только что дал подсказку. Но сейчас, пока он думает, что между нами установилась связь…

— А обряд когда можно пройти?

— Ох, а зачем он тебе сейчас, мальчик, если всё равно ловить нельзя! Подумаем об этом потом, через лет может пять, — туманно ответил Ефим. — Когда буду уверен, что ты не наделаешь глупостей. Пока же тебе лучше жить тихо, не высовываться. Хорошо, что твоя мать всё понимает и тоже против. Умная женщина.

Я посмотрел на свои татуировки, на эти загадочные завитки.

Нет, он боится не того, что я погибну, как отец — это уж точно бред. Что стану сильнее его самого? Что потеряю зависимость от его воли? Быть может, мои способности могут открыть какую-то правду? Или хочет приструнить меня, задавить авторитетом, взять под свой контроль, чтобы использовать?

Чёрт, а Макса точно просто насекомое укусило? Стоило парнишке отправиться в первый раз на охоту, как он тут же слёг. С другой стороны, со мной ведь до сих пор всё в порядке.

Я внимательно посмотрел на старосту. Его лицо выражало отеческую заботу, но глаза… в глазах читалось другое. Холодный расчёт. Как у гиены, которая загоняет добычу.

— Понял, — сказал наконец и усмехнулся. — Значит, сиди смирно и жди милости от взрослых дядек.

— Не передёргивай, Максим, — нахмурился Ефим. — Я забочусь о тебе.

— Да-да, конечно, — кивнул я, не скрывая сарказм и продолжил холодно, — Если это всё, то у меня дела.

Я распутаю твой змеиный клубок, старик.

Едва староста открыл рот, как в этот момент из-за полигона донёсся тихий звук. Едва слышный, но я определил источник — кошка зашевелилась на соломе, задела миску с водой когтями.

Дьявол! Ну, девочка, вот этого точно в планах не было!

Ефим и Григорий мгновенно напряглись, повернув головы в сторону звука.

— Кстати, насчёт разрешения на отлов… — пробормотал староста.

— Ха, парень. Ты думал, что сможешь скрыть от двух Звероловов питомца? — внезапно произнёс Григорий и усмехнулся. — Пошли-ка проверим, что это за звук.

Проклятье, надо что-то делать!

Мозг работал на предельной скорости, перебирая варианты. Сказать, что это не моя кошка? Глупо — следы же есть, миски с едой, а главное — я живу здесь один. Попытаться отвлечь их? Это каким образом вообще? Хотя, ведь на ней нет знака приручения, той спирали, что появилась у Красавчика.

Я на секунду расслабился, но тут же понял, что зря — ведь старосте нужен лишь повод…

— Конечно, проверим, — сказал как можно спокойнее, хотя сердце колотилось как бешеное. — Только вряд ли там что-то интересное найдёте. Крыса может какая.

— Прирученная? — хмыкнул Григорий, и Ефим показательно и ехидно похихикал.

— Смотри, Макс, конечно, пока доказательств нет, законы ты знаешь, но если сейчас всё изменится…

Мы направились к полигону, и с каждым шагом моя тревога нарастала. Ефим шёл впереди, постукивая тростью, а Григорий следовал рядом, внимательно оглядывая постройки.

— И всё-таки давненько я тут не был, — проговорил Зверолов. — Неужели это всё сделал Григор? Ведь пропал-то давно.

Ефим ничего не сказал и потянул за засов двери полигона, а я мысленно готовился к худшему. Дверь скрипнула на ржавых петлях, и мы вошли внутрь.

Тусклый свет пробивался через мутные окна, освещая ряды клеток и старое тренировочное оборудование. Воздух пах затхлостью и старой соломой.

— Так, — Ефим сразу направился к тому месту, откуда донёсся звук. — Вот отсюда что-то и слышалось.

Я шёл за ними, готовясь к неминуемому. Сейчас они увидят кошку, поднимут шум, и всё. Чёрт, а что, если она их просто разорвёт? Но они с опытом, кошку G-ранга точно смогут остановить. Смогут же?

Я подошёл ближе и…

Кошки не было.

…едва не выдал своё изумление!

Ефим остановился у той самой кучи соломы, где устроилась хищница. Нагнулся, внимательно рассматривая место.

— Странно, — пробормотал он.

Миска с водой стояла на своём месте, но от огромной полосатой зверюги не осталось и следа. Будто она растворилась в воздухе.

Как? Как такое возможно? Я же видел её вчера вечером, кормил, а когда проверял она спала именно в этом месте! Что-то подобное она уже провернула дома, в мастерской!

— Что странно? — спросил Григорий, подходя ближе.

— Солома-то примята, — Ефим ткнул тростью. — Причём сильно. Что-то крупное тут лежало. И недавно. А в клетке вон тряпки валяются.

Сердце ухнуло в пятки. Следы-то остались!

— И кровь, — добавил Григорий, присев на корточки. — Свежая.

Они оба повернулись ко мне.

— Ну, Максим? — Ефим опёрся на трость, его взгляд стал пронизывающим. — Что скажешь? Кто-то явно тут был. Кто-то большой и тяжёлый. И раненый.

Мысли метались, но опыт подсказал решение. Раз ты считаешь, что я наивный мелкий пацан, то лучшая ложь та, что основана на правде.

— А откуда мне знать? — пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушно. — Я тут всего пару дней живу, даже не заходил сюда. Кто знает, что тут Григор делал до своего исчезновения?

— Григор… — медленно повторил староста. — Да, он похоже держал тут разных тварей. Что удивительно. Григорий, и как он всё это отстроил, а? Нет, конечно, мне рассказывали, что он «балуется» и зверей ловит, но я и представить не мог. Ведь питомцев он не продавал, уж я за этим следил…

— Звери привыкают к местам кормёжки, так? — встрял я. — Могут приходить сюда годами после исчезновения хозяина, раз Григор зверей приручал, сами же сказали.

— А откуда ты так много знаешь о зверях? — спросил вдруг Григорий. — У тебя же нет опыта. Больной лежал долго.

— Мой отец тоже был Звероловом, — ответил спокойно, как ни в чём не бывало.

— Ну-да, ну-да, — задумчиво протянул Зверолов, глядя на меня.

— Какой-то бывший питомец Григора мог заглянуть сюда. Или дикий зверь мог случайно забрести, — сказал я, быстро меняя тему.

— Может быть, — согласился Ефим, но по его тону было ясно, что он не до конца убеждён. — А ты, конечно же, ничего не видел…

Григорий тем временем обследовал остальные клетки, заглядывая в углы, проверяя засовы. Его движения были методичными, профессиональными.

— Да уж, — проговорил он задумчиво. — Странно это всё. Ефим, ничего не вижу.

— Ладно, — старик махнул рукой, словно отгоняя назойливую мысль. — Неважно, этот малец ничего не знает о нашей науке, чего только стоят его слова о медведях. Главное, Максим, чтобы ты понимал — любые попытки приручения без разрешения будут пресечены. Жёстко пресечены.

Он подошёл ко мне вплотную, его глаза сузились до щёлочек.

— Даже если тебе просто повезёт. Если найду хоть малейшие признаки нарушения закона… А внучке своей я верю. Если найду доказательства… — он не договорил, но угроза висела в воздухе.

— Не найдёшь, — ответил я жёстко. — Их нет.

— Вот и хорошо, — староста отступил на шаг. — Пошли, Григорий, опаздываем. Дел много, а время не ждёт.

Они направились к выходу, но у двери Григорий обернулся.

— Максим, если что-то странное заметишь — сразу сообщай. Через родственников. Мало ли что. Если ты не при чём и тут правда бродят звери… Впрочем, зона безопасная, но будь настороже.

— Обязательно, — «пообещал» я, вспоминая волков. Безопасная, как же. Впрочем, та битва была почти у границы. Вряд ли местные Мастера и травники заглядывают так глубоко.

Дождался, пока Звероловы скроются за деревьями, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Блин, пронесло! Но как? Куда делась кошка?

Я медленно обошёл полигон, осматривая каждый угол, каждую щель. Никаких следов присутствия крупного хищника. Будто она испарилась.

А потом остановился как вкопанный.

Там, где её искал Ефим, лежала огромная полосатая кошка. Она мирно смотрела на меня и чуть рыкнула, изредка подёргивая ушами, а её бока мерно поднимались и опускались.

— Что за…? — прошептал я, не веря своим глазам.

Она посмотрела на меня с выражением кошачьей превосходности, зевнула, показав внушительные клыки, и демонстративно закрыла глаза.

Я потёр виски, чувствуя, что окончательно запутался. Этот мир полон загадок, и каждая новая ещё сложнее предыдущей. Как она это провернула?

Но, прежде чем попытаться это понять, вышел на поляну и тщательно осмотрелся. Даже не поленился пройти к тропе и проверить лес. Нет, вижу, действительно ушли. На всякий случай постоял несколько минут, изучая поляну. Могли же тут быть какие-то питомцы-разведчики? Но всё было спокойно.

Отлично.

Я вернулся в полигон, закрыл дверь изнутри и осторожно приблизился к куче соломы, держась на достаточном расстоянии.

— Ты что, издеваешься? — спросил тихо и улыбнулся. — Они тебя искали, у меня, можно сказать, сердце в пятки ушло, а ты лежишь тут как ни в чём не бывало.

Кошка открыла оба жёлтых глаза и посмотрела на меня с выражением, которое можно было описать как скучающее превосходство. Будто я задал глупый вопрос, ответ на который очевиден.

— Где ты была, когда они заходили? — не отставал я, чувствуя себя неловко от разговора с животным, но любопытство пересиливало.

В ответ кошка зевнула, показав впечатляющие клыки с зелёными кончиками, потянулась и села, поджав под себя лапы. Её хвост медленно покачивался из стороны в сторону.

— Понятно, молчишь, — пробормотал я, почесав затылок.

И вдруг она игриво рыкнула и сделала то, от чего у меня волосы встали дыбом.

Прямо на моих глазах кошка начала… исчезать.

Сначала её контуры стали размытыми, словно её окутал лёгкий туман. Потом она становилась всё более прозрачной — я видел сквозь неё солому и деревянные доски пола. Её полосатая шерсть мерцала, то проявляясь, то исчезая, будто кто-то играл с непостоянным светом.

Через несколько секунд от огромной хищницы не осталось ничего. Пустое место. Только вмятина в соломе выдавала, что там кто-то сидел.

— Твою же мать, — выдохнул я, хлопая глазами.

Воздух дрогнул, будто над костром, и кошка вновь материализовалась на том же месте. Сначала появились смутные очертания, потом цвета стали ярче, чётче, и вот она уже сидела передо мной, вполне материальная и реальная.

Жёлтые глаза смотрели на меня с явным удовлетворением и превосходством. Будто она демонстрировала фокус и ждала аплодисментов.

— Невидимость, — прошептал я, пытаясь осознать. — Ты умеешь становиться невидимой.

Кошка медленно моргнула, словно подтверждая мои слова.

Теперь всё встало на свои места. Как она незаметно следила за мной в лесу. Как исчезла из мастерской, оставив череду запутанных следов — да она же просто вышла, когда Ольга открыла дверь! Вот как смогла спрятаться от двух Звероловов буквально у них под носом. Это действительно редкий зверь, если вспомнить, что мне рассказывали. А они вообще знают о её способностях? А может нет! Это я могу видеть навыки через систему, а Мастера и Звероловы лишь культивируют свою силу и растут в ступенях, через практики, зелья и снадобья.

Ядовитые когти и невидимость… А ведь запахи кошки исчезли вместе с ней на этот короткий миг. Но она была G ранга, что-то подсказывало, что долго в таком состоянии она находиться просто не может.

— Интересно, и почему ты взбунтовалась против Барута? — сказал задумчиво. — С такими способностями ты не какая-то там домашняя кошечка. Ты настоящий хищник-убийца. Неужели он не понимал это? Перегнул палку?

Она наклонила голову набок, словно прислушиваясь к моим словам. В её взгляде я уловил нечто похожее на одобрение.

— Что сподвигло тебя на мою защиту, а, девочка? — продолжил я, не сводя с неё глаз. — И почему остаёшься здесь?

На этот раз кошка не ответила даже мимикой. Просто смотрела на меня своими жёлтыми глазами.

Я встал и отошёл на несколько шагов, обдумывая ситуацию. Два таких мощных навыка у одного питомца — это действительно круто. Чего греха таить, приручить красотку очень хотелось, но сейчас даже пробовать не буду.

И что самое главное — она ведь меня не тронула. Хотя возможностей было предостаточно. Могла напасть из невидимости в любой момент в лесу. Неужто следила и действительно охраняла? Хоть и порыкивает, огрызается. Оценила мой подход ещё тогда, дома, в мастерской?

Защитила от волков. Позволила себя лечить. Терпит моё присутствие.

Почему?

— Слушай, — обратился я к ней снова, — честно сказать, я не понимаю твоих мотивов. Но раз уж ты решила остаться, давай договоримся. Я не буду пытаться тебя принуждать, а ты не будешь вести себя непредсказуемо. Согласна?

Мои татуировки чуть потеплели, и кошка моргнула, будто соглашаясь.

В любом случае, она явно понимала речь лучше Красавчика. Это из-за их разницы в уровнях?

Но это заставило меня задуматься о своих собственных способностях.

В системе маячила загадочная «экспериментальная эволюция», всё ещё заблокированная.

Чёрт, нужно быстрее брать десятый уровень. А значит пора в лес.

Настало время познакомиться со старым другом вплотную.

Глава 22

Выйдя из полигона, я задержался у двери, глядя на кошку. Она лежала на своём месте, наблюдая за мной жёлтыми глазами. Логика подсказывала запереть дверь — всё-таки хищник размером с волка, да ещё и с ядовитыми когтями. Но что-то удерживало меня от этого решения.

Если бы она хотела меня убить, то давно бы это сделала. Возможностей было предостаточно. Как там говорила система? Требуется доверие? Вот и начнём. Я сходил в избу и взял лекарство.

Сегодня она подпустила меня без каких-либо проблем.

— Слушай, девочка, — обратился я к ней, закончив процедуры. — Я оставлю дверь открытой, можешь уходить, когда захочешь. Только вот что — если решишь остаться, то знай: здесь мой дом. Мои правила. Согласна?

Кошка наклонила голову набок, словно обдумывая мои слова, а потом медленно моргнула. Не знаю, понимает ли она человеческую речь полностью, но что-то в её взгляде подсказывало, что между нами достигнуто хрупкое понимание.

— Ладно, — кивнул я, разворачиваясь к избе. — Схожу проверю ловушки. Не натвори ничего, пока меня нет.

Взяв нож с пояса, я мысленно обратился к Красавчику — наша связь крепла с каждым днём. Татуировки потеплели, и через несколько секунд белый комочек выскочил из леса, добежал до меня и радостно взобрался на плечо.

— Ну что, дружок, — почесал его за ухом. — Пойдём посмотрим, что попалось в наши силки.

Лес встретил меня привычной тишиной. Утренний воздух был свежим, пропитанным ароматом хвои и прелых листьев. Я шёл по еле заметной тропинке, которую сам протоптал вчера, внимательно осматривая окрестности.

Здесь, среди деревьев, я чувствовал себя по-настоящему дома. Никаких подозрительных взглядов соседей и никакой суеты — только лес, его звуки, запахи и ритм, знакомый с детства. Красавчик время от времени поворачивал голову, прислушиваясь к шорохам, но тревоги не проявлял — значит, серьёзной опасности поблизости нет, да и сам я не видел напрягающих знаков.

До ручья дошёл быстро. Вода журчала так же мирно, как вчера, отражая утреннее солнце. Я подошёл к первому силку, установленному между двумя ивами. Петля была пуста, но трава вокруг примята — кто-то подходил, но не попался. Может, учуял ловушку, а может, просто не пошёл по этой тропинке.

Второй силок тоже оказался пуст, но у третьего меня ждал успех.

В силке висела небольшая птица, характерное пёстрое оперению и размер — рябчик. Крылья уже не двигались, видно, давно попалась. Хорошо, что не успела испортиться — мясо свежее, для горностая самое то. Да и сам не откажусь, рябчик — дичь отменная, особенно если правильно приготовить.

— Отлично, — проговорил я, снимая добычу.

Завтра проверю снова. Птицы есть в этом лесу, значит, будет что ловить. Мельком подумал о трупах убитых волков, но соваться ближе к опасной зоне пока что не собирался. А так, если подумать, то у магических зверей и метаболизм может быть другой — мало ли что жрут и вдруг в пищу даже можно употреблять? А органы или клыки могли понадобиться алхимикам — помню как Ганус говорил что-то про горностая второй ступени.

Обратный путь занял немного времени. Шёл не торопясь, наслаждаясь утренней прохладой и тишиной. Размышлял о том, что здесь никто не будет напоминать о каком-то нелепом запрете на ловлю зверей.

Да, оставить всё так как есть — глупо, и я ещё вернусь к проблеме со старостой, но кошка стояла перед глазами. Я жаждал приручить такого мощного союзника.

Впереди долгие тренировки с горностаем и изучение леса. А подобраться ко мне незаметно будет непросто, если не брать в расчёт невидимость и скрытие запахов ядозуба. Но в безопасной зоне точно будет проще.

В избе быстро разжёг огонь в печи, подкладывая сухие поленья, которых ещё хватит на несколько дней. Дрова затрещали, выпуская струйки дыма с запахом смолы и коры. Птицу ощипал и выпотрошил, действуя привычными движениями, отточенными годами практики в тайге. Дедовы уроки не забылись — птицу лучше обрабатывать сразу, пока мясо не потеряло вкус и сочность.

Перья падали в таз мягким пёстрым ковром. Внутренности пришлось выбросить, о чём пожалел — в тайге ничего не пропадало зря, здесь всё так же могло пригодиться для приманки в ловушки.

Но пока были другие планы, ничего страшного, ещё поймаю.

Тушку разделал.

Острый нож легко прошёлся по суставам, отделяя крылья и ножки. Мясо было розовым, плотным, без единого повреждения — птица попалась здоровая. Самые нежные части — грудку и бёдрышки — отложил Ольге, отдам вечером как придёт, но немного взял и себе. Пойдёт в жаркое с картошкой, которую передала мать. Красавчику оставил ножки и часть потрохов — сырое мясо горностаи предпочитают жареному, да и пищеварение у них устроено именно под такую еду.

Пока в печи разгорался огонь принялся готовить особое угощение для питомца. Мясо нарезал аккуратными мелкими кусочками — так Красавчику будет удобнее есть.

Достал из запасов последние ягоды звёздного шиповника — всего три штуки, алые, с золотистыми прожилками. Жаль, что так мало осталось. Ягоды размял пальцами прямо над мясом, чувствуя, как под кожицей лопаются мелкие пузырьки с соком. Золотистые искры потекли по кусочкам мяса, окрашивая их лёгким свечением. Сразу пошёл сладковатый аромат, похожий на мёд с привкусом хвои. От этого запаха у Красавчика заблестели чёрные глазки, и он принялся нетерпеливо переминаться с лапы на лапу.

— Давай ешь, — поставил миску на пол.

Горностай соскочил со стола и накинулся на еду с жадностью голодного волка. Забавно было наблюдать, как такой маленький зверёк может есть с таким энтузиазмом. Он хватал кусочки, быстро пережёвывал, щёлкая крошечными зубами, и тут же тянулся за следующим. При этом довольно урчал, издавая звуки, больше подходящие коту, чем дикому хищнику.

Получено опыта: 10.

Уровень питомца повышен - 3.

Отлично. Правильное кормление тоже даёт результат сразу в две стороны. Я сделал вывод, что любое верное взаимодействие, которое благополучно сказывается на животном, так работает. Вот почему волк у Виолы не развивается — он у неё словно ручной пёс, без нужной еды и тренировок.

Пока Красавчик наслаждался обедом, я принялся готовить себе. Картошку почистил, клубни порезал крупными ровными кусками, стараясь, чтобы все были примерно одного размера — так равномернее прожарятся.

На чугунной сковороде растопил кусок сала. Жир зашипел, наполняя избу густым, чуть солоноватым ароматом. Обжарил разделанные кусочки рябчика со всех сторон до золотистой корочки — мясо лесной птицы требовало предварительной прожарки, чтобы сохранить соки внутри. Потом добавил нарезанную картошку, посолил крупной солью из деревянной солонки, плеснул полчашки воды и накрыл тяжёлой чугунной крышкой. Теперь всё будет тушиться — так мясо станет мягким, а картошка пропитается ароматным жиром.

Сел за стол, ощущая приятную усталость в мышцах. Отрезал толстый ломоть чёрного хлеба, добавил кусок сала с прожилками розоватого мяса. Простая еда, но мне казалась невероятно вкусной.

Долго не ел настоящей дичи — в деревне питался в основном тем, что мать готовила: кашами, супами, рагу.

А здесь можно позволить себе охотничью еду, какую готовил дед в своей избушке.

Когда жаркое было готово, снял крышку, и из сковороды поднялся ароматный пар. Картошка покрылась золотистой корочкой, а кусочки рябчика источали дразнящий запах. Выложил всё на деревянную тарелку.

Первый кусок рябчика буквально таял во рту — нежный, сочный, с насыщенным вкусом дичи и лёгким ароматом дыма от печи. Мясо было волокнистым, но не жёстким, со сладковатым привкусом, какой бывает только у лесной птицы. Картошка впитала мясной сок и жир, став рассыпчатой и ароматной.