Ты нарвался!

«Да кому ты нужна», «Поиграется и выбросит», и ключевое от Ромы 9 лет назад «Твои проблемы никому не нужны» прочно засели в моей голове. Верно, всё это чертовски верно.

У двери раздался его голос, от которого вздрогнула, осев на ванну

— Лесь, выйди, пожалуйста. Давай поговорим спокойно.

Хаа, о чем здесь разговаривать? Итак все предельно ясно. Хочешь переспать со мной? Хочешь выиграть? Отлично.... Постучал в дверь.

Встала, оперлась руками о раковину, посмотрела в зеркало. Давай, Леська, надо улыбнуться, на-а-адо.

Лицо выдало сломанную улыбку, не пойдет. Вздохнула, попыталась ещё раз. В отражении на меня смотрит лучезарная рыжая женщина с бирюзовыми глазами, в которых медленно тлеет что-то... да, глаза все портят. Ну, ничего, может... это страсть во мне кипит!? Ага, эльфийская.

О, простите меня, мои принципы, но сейчас я сделаю то, что он хочет, то, что я сама хотела.

«Ты никому не нужна». Верно.

Что у меня там под этим платьем? Черный шёлк? Без бретелек. Сойдёт.

Подошла к двери. Повернула замок, вышла – он стоит в коридоре, прислонившись к углу стены.

— Лесь...

Хотел подойти, поднял голову, посмотрел на меня, медленно скидывающую алое платье. Улыбнулась шире, подхожу к нему. Почувствовал неладное наконец-то, прищурился. Приблизилась положила руки на плечи. Замер.

— Лесь, что с тобой?

Усмехнулась. Увидишь, Никит. То, что вы и хотели... Приблизилась к его лицу, прижалась к губам, он попытался отстранить голову, схватила за затылок, прижала к себе, начав прикусывать губы. Давай, мальчик, делай свое дело.

Он упёрся руками в мой живот, пытается отстранить. Забавный. Оказывается, женщина в гневе обретает небывалую мощь, прижала его собой к стене, вцепилась в волосы. Снова застыл.

Давай, мальчик, пользуйся моментом. Что застыл? Не нравится, когда с тобой жёстко? А нежно, малыш, только с любимыми.

Опустила одну руку под его рубашку, дотронулась до высеченных кубиков, плавно спускаясь по этому разгоряченному телу вниз... сексуальный красивый блондинчик. Перебрала рукой прядь волос, хоть зелье не вари. Обидно, досадно, да ладно...

Отвёл голову, прикусила себе губу — от него сейчас такой жар, хоть в Арктику не отправляй.

— Леся, перестань!

Усмехнулась, тихонько дотронулась губами до его шеи. Вздрогнул, горячий, весь временно мой.

— Лесь, последний раз говорю.

И что ты сделаешь? Зачем отказываешься, глупенький? Опустила руку ниже к его ширинке. Рыкнул.

— Ты вообще слышала меня!? Леся, что ты молчишь?

В два счета отстранил, попыталась снова прижаться, держит на вытянутых руках. Рыкнул. Смотрю на него, улыбаюсь.

— Понятно. Поговорим в другом месте.

Взял меня на руки. Прильнула к его уху, застонал, сматерившись. Давай, малыш, не строй из себя праведника, ты же давно завелся.

— Остановись. – Рычит он ледяным сексуальным голосом. Усмехнулась, продолжив целовать ему виски, спускаясь ниже.

Дошел до спальни. Отлично, мне сразу понравилась эта кровать, бросил на неё, недолго думая залез сверху. Продолжаю улыбаться и лезть к нему под эту серую футболку, пока он расстёгивает ремень. Он заведен, он в бешенстве. Но мне то что!? Усмехнулась.

Вырвал ремень из брюк, не дойдя до молнии, наклонился ко мне, держа упряжку в одной руке. О, кто-то любит пожестче? Ну, не сказать, что я к этому готова, но отступаться поздно.

Приподнялась, вновь завладев его губами, обхватила его руками. Ангелочек злится, отрывает от себя мои руки, вдавливает своим телом в кровать, заводя кисти за голову. Кусаю его за шею, вновь ругается, внизу каждое моё движение отдается пульсацией.

В одночасье наматывает ремень на мои руки. Хорошо, давай так. Затягивает его так, чтобы я не вырвалась.

Внутри, конечно, орет все это время невинная Лесенька, но ей умело закрывает рот рыжая разозленная ведьма. Так что, мне подали мое тирамису, пусть и сковав руки и приправив это все перечной смесью дешёвого пари. Смысл сопротивляться сейчас? Усмехнулась.

Зацепил ремень за подголовник кровати, выгибаюсь ему на встречу, прикусывая свои алые губы, продолжающие усмехаться.

Никита опускает голову ко мне, едва касается щеки и... встаёт! Эй! Точнее садится на меня полностью, зажав мои бедра своими сильными и могучими... На лице давно уже не осталось ни одной невинной эмоции.

Вопросительно смотрю на него. Ну чего застыл!? Он вдруг сцепил руки на груди и сказал:

— А теперь поговорим.

— Хаа. – Вылетает из моих губ не то сожаление, не то осознание происходящего.

— Вот, уже лучше. – Улыбается мне, вновь обретая привычный облик. – Ты все не так поняла, Лесь.

— Ха! – Вновь вылетает из меня, означая «Что там ещё можно не так понять!?»

— Давай начнем с того, что ты мне нравишься. Услышала?

— Ха... — Это уже «Рассказывай сказки кому-то другому».

— Значит, услышала. Следующее – Равиль дурак, меняющий девушек, как перчатки в больнице. Это ты заметила?

— Ха. – «Редкостный дурак» — сказала бы я, но пытаюсь молчать... почти.

— Хорошо. Когда он увидел тебя в первый раз в зале, он тебя... – Посмотрел на мою грудь, сглотнул. – Захотел, будем говорить откровенно.

Пока молчу.

— А я.... не захотел, чтобы ты оказалась в его постели. Чтобы ты вообще оказалась в чужой постели, не со мной. Понятно?

Молчу, злюсь все так же. Попыталась вырвать руку – не вышло.

— Лесь, на дергайся, а то следы останутся.

— Ха... – Бормочу я уже не с такой уверенностью в голосе.

— Давай дальше... Что там... а, да, Равиль. Он заметил, что я к тебе дышу, мягко скажем, не ровно и... поставил условие, либо в течение 2 недель я признаюсь тебе, что ты мне нравишься.

— Ха! – Выкрикиваю я, отворачиваясь от этого Богом созданного тела.

— Дослушай. – Поворачивает моё лицо к себе Никитка. – Что я... признаюсь, а ты... Отвечаешь мне взаимностью.

— Хааа! – Размечтался. Но из-за того, что он держит до сих пор мои щёчки, звучит это скорее как «Шаа».

Улыбнулся.

— Тогда он обещал не трогать тебя. Если же ты мне отказываешь, он начинает действовать...

— Ты дурак!? – Не выдерживаю я, но это скорее похоже на «Тыдиод». Убрал руку. — Я бы на него даже не посмотрела, Никита!

— Он умеет... убеждать.

— Да блин, Никит, ты точно дурак.

Он зажмурился, потёр глаза, продолжил:

— Ты мне нравишься. Я бы и без него начал бы за тобой ухаживать, но не сейчас... через неделю, скорее всего. — Помолчал. — И так скоро лапы откину из-за отца, а тут ещё Рав на тебе зациклился.

— Ой, пожалейте Никиточку кто-нибудь!... Ничего, что у меня вроде есть голова на плечах и я на этого аборигена не поведусь, что он там не пой? Видала я таких...

— Он не плохой. — Начал защищать друга Никита.

— Ой, ангелочек проснулся.

— Лесь, честно.

Молчу, смотрит на меня.

— Что ты там придумала? Что я поспорил, что пересплю с тобой? Поэтому устроила это рандеву?

Кивнула.

— Не воспользовался же ситуацией, видишь?

Кивнула. Я поняла, но также злюсь, только сама не понимаю почему.

Наклонился.

— Ты все услышала?

Кивнула.

— И? Никуда не уйдешь, надеюсь?

— Вот ещё!

— Ну, Лесь. Мне сначала начать? Ты мне нравишься, я на секс с тобой не спорил. Ясно?

Кивнула.

— Тогда в чем проблема?

Не отвечаю.

— Опять молчишь. Что не так?

Думаю, как сказать...

— Мне обидно. – Роняю я и отвожу взгляд к окну. О, кажется, дождь собирается...

— Почему?

Молчу.

— Лесечка… — Никита включает примирительную интонацию, от которой можно было бы и упасть в его объятия, если бы я уже не лежала.... под ним. – На что ты обиделась? Мы же всё вроде прояснили.

Да, Лесь, на что? Хаа. Ответ прост и очевиден, меня... обломали. Сейчас. Меня. Обломали. Признаться в этом? Я взрослая самодостаточная женщина, а обижаюсь, как старшеклассница. Да, какие 32, о чем я...

— Лисенок.... – Повторяет нежно, коснувшись моих растрёпанных волос.

Выдыхаю.

— Ой, ладно, слазь уже. Всё равно у меня в квартире не прибрано до сих пор.

— Ты не уйдешь? Не обижаешься?

Нет, точно ребенок, но с таааким телом!... сглотнула, вспомнив нежную горячую кожу его живота на своих подушечках пальцев… Вновь посмотрела в окно.

— Лесь?

— Живём дальше, Никита. Но если ты мне сейчас назвездел, кара моя будет страшна и неминуема...

Рассмеялся, наивный. Наклонился ко мне, чтобы развязать ремень, укусила его за подбородок. Улыбнулся, заморозив меня своими голубыми.

— Перестань, а то так и останешься привязанной к кровати.

— Кстати, интересные у тебя фантазии.

— Как мне ещё было тебя... обезоружить?

Хмыкнула. Он продолжил.

— Ну как ты говоришь... тебе же не восемнадцать, два брака было, ты же поняла, что я...

Вздохнула.

— Ой, вали уже с меня, Никита. Надоел, упустил ты момент.

Рассмеялся, встал со своей кровати, расцепил пряжку, вышел из своей комнаты. Медленно освободила руки, что уже затекли, помассировала сжатые места. Перевернулась на живот, уткнувшись носом в одеяло. Зажмурилась.

Ладно, посмотрим, что из этого получится. Совсем с ума сошла, Леся... Услышала, как Санса радостно затявкала – гладят её, видимо... а меня? А меня опять нет.

Встала только через 10 минут, когда в зале стало подозрительно тихо. Вышла к ним и обомлела: Никита заснул на диване, повернувшись к Сансе, положившей морду на его выставленную лодонь... Саныч обернулась ко мне, взглянула и отвернулась обратно сопеть ему в руку.

— Санса, ко мне!

Обернулась, глянула и... не пошла!

— Любовь у вас, значит? Пойдём, выгуляю, пока дождь не начался. Гулять!

"Гулять? Кто сказал гулять?" Рванула к двери.

— Ха! Теперь знаю, как тебя от него отрывать....

Никита перевернулся на другой бок, поджав ноги под себя.

Мой телефон завибрировал. Открыла пришедшее сообщение — Захар оплатил госпошлину. Ура! Месяц до официальной свободы...

Вот вроде замужняя 32-летняя дама-мадама, а веду себя... Ладно, посмотрим, что из этого выйдет....

Луч 9. Что-то херувимчики мерещатся

Леся.

Надела джинсы и лёгкий свитер. Взять, может, с собой зонт? Нет, не буду, мы же быстро, немного проветримся только и домой....

Вышла за дверь, спустились вниз на лифте. Обе с Сансой замерли на улице у подъезда, вдохнув терпкое безветрие приближающейся грозы. Птицы, щебеча, летают низко. Вдалеке клубятся мощные, почти черные дождевые облака в виде горных хребтов. Завораживающее зрелище....

Перешла дорогу, зашли в Ленинку. Навстречу пробегают хозяева с питомцами, и только мы с Санычем, как две балбески, идём вперёд. Отпустила её с поводка, она даже убегать не стала. Где-то вдалеке отдаётся рокотание непогоды.

Недолго думая, пошли обратно.

Но стоило только дойти до входа в парк, как обрушился ливень со шквалистым ветром, и где-то рядом ударила молния. Секунда, вторая – сильнейший раскат грома.

Быстренько добежали с Санычем до дороги, перешли ее – никаких машин, словно все в одночасье вымерли, одна я собаку мучаю.

Недалеко снова ударила молния, заставив вздрогнуть, раскат с каждым разом всё ближе. Ливень вымочил одежду в два счета.

Забежали во двор, закрываю голову свободной рукой. Щурюсь, вода попадает в глаза. Кажется, что сквозь эту водную массу ко мне приближается силуэт... Никита. С зонтом… может, меня молния ударила и я уже, того, ангелочков вижу!? Он же дома...

Добежали друг до друга, очутилась под зонтом, потянул нас назад. Настоящий, живой… не видение.

Резкая яркая вспышка, от которой сердце ушло в пятки. Раскат грома спустя секунду, рядом в ответ заорали сигнализации припаркованных машин, в том числе, и моя надрывается.

Забежали в темный подъезд, Никита включил подсветку на смартфоне, пока поднимаемся по лестнице до его квартиры. Санса дрожит, еле поднимается рядом. Недолго думая, взял собаку на руки... да, что ему 39-то килограммов, действительно... по лестнице-то.

— Я думала, ты спишь.

— Проснулся от раската грома.

— И побежал нас искать?

Кивнул.

— Ни тебя, ни Сансы, ни поводка нет. Электричество по всему дому вырубило.

Задумалась. Сам поступок его удивил, я бы на его месте даже не сообразила, что кого-то нет. Проверял, беспокоился, волновался?

— Спасибо.

Поднялись в его квартиру.

Достал из шкафа старое полотенце, помог быстро высушить Сансу, малышка совсем перепугалась – не любит она грозу, как и я.

Волосы висят сосульками, одежду – хоть сейчас выжимай. Ушла переодеваться, оставив за собой мокрый след ливня.

За окном непогода никак не угомонится, Никита поспешил закрыть шторы, погрузив квартиру во мрак.

В кромешной тьме ванной комнаты, что разрезает только еле работающий фонарик моего телефона, быстро сняла с себя все, надела махровый халат, ополоснув волосы, вышла в зал. Он вроде бы лежит на диване, прошлепала мимо, намереваясь уйти спать.

— Лесь, сядь рядом.

Обернулась к нему.

— Зачем?

— Давай поговорим.

— О чем?

— О прошлом.

— Это ещё зачем?

— Хочу понять тебя.

Удивилась немного. Села на край дивана, скрестив ноги в лодыжках. Никита поднялся, поджав ноги к себе. Откинулась на спинку.

— Что у тебя с бывшим мужем? – Раздалось возле меня.

— С каким именно? — Спросила так, словно у меня их гарем целый. Так, с одним разведусь во вторник, со вторым в пятницу, а этого синеокого оставлю мариноваться до среды. Хо-хо-хо.

— Последним. — Спокойно отвечает Никита, не зная, какую картину я себе сейчас нарисовала. Да, его ремни просто стоят в сторонке!

Задумалась. Нет смысла скрывать от кого-то теперь, тем более – от него, видевшего ту сцену в ресторане.

— Неделю добивалась, чтобы оплатил госпошлину за развод.

Он, кажется, подобрался. Но я мало что могу различить в этой комнате.

— Оплатил?

— Да.

— Ты рада?

— Конечно.

— Ты же... не собираешься его прощать, да?

— Нет, Никит, и не собиралась.

Молчит, смотря на меня в этой тьме, чувствую кожей.

— Почему игнорировала вопрос раньше?

— Это уже из разряда «женской» логики, Никит. Я не хотела....

— Чего? — Тихо перебил он.

— Открываться и доверять. – Помолчав, дополнила. – Не конкретно тебе, вообще всем в целом. Даже про этот брак, в принципе, с моей стороны знают только... Анжела да ты. Ну, ещё работница ЗАГСа.

— Сколько вы были вместе?

— Знакомы несколько лет, а в браке – Хмыкнула. – 3 недели.

— Что именно тогда произошло? Изменил? – Упало, как приговор на мою голову.

— Да.

— Почему согласилась выйти за него?

— А не слишком ли много вопросов?

— Не слишком.

Хмыкнула. Ладно, давай поговорим по душам.

— У нас с отцом были достаточно сложные отношения. — Тихо начала я, понимая, что Никита ловит каждое слово — Он постоянно учил меня жизни, а я постоянно пыталась ему доказать, что справлюсь без него сама — на своих ошибках. Когда ошибок становилось слишком много, папа спускался со своего трона всезнающего, всего добившегося человека, приходил ко мне, наставлял, пропесочивал и вытаскивал.

Во мраке комнаты рождается пелена, открывая перед глазами образ ушедшего отца.

— Я никогда не задумывалась, как он был для меня дорог. – Проглотила подступающий ком, уловив мелкую дрожь рук. — Когда его не стало, внутри меня словно рухнула стена, оберегающая от всего ужасного, дающая поддержку — из-за которой я и двигалась вперёд, не боясь упасть.

Никита тихо дополнил:

— Потому что понимала, что он на твоей стороне?

— Именно, Никит. Какой бы он ни был крутой и суровый дядечка, он всегда был на моей стороне, верил в меня. Всю мою жизнь, в самые тяжёлые моменты он помогал выкарабкаться. Что с...

Замерла, понимая, что слишком расчувствовалась и начинаю говорить лишнее. Повисла тяжёлая пауза, Никита ждёт продолжения, а я не могу дальше говорить. Личное, сокровенное, основу рвущее.

— Что "с чем", Лесь? – Спрашивает он, словно сомкнув меня в объятиях. Посмотрела на его еле различимые очертания...

— Не важно.

— Важно.

Херувим умолк, вновь ожидая ответ. Медленно перевела дыхание.

— Следующий вопрос?

— Я спросил... – Поняв, что отвечать не буду, продолжил. – Бывший удачно оказался рядом, верно?

А, да, мы же про Захара говорили.

— Верно. Удачно сделал очередное предложение.

— Очередное? И изменил через 3 недели? Как же тогда... любовь?

Я рассмеялась.

— Нет, Никит, ты ещё точно ребенок.

— В каком месте?

— Тогда... "романтик".

— Так лучше. Что там... зачем он хотел тебя... в жены?

— Начнем с того, что у него есть взрослый двадцатилетний сын – его приемник, больше дети ему не нужны. Сыночек, кстати, твой тезка, сейчас как раз набирается опыта в его фирме. Захару же для полного счастья не хватало... – Сглотнула, словно и не про свою жизнь говорю, а даю холодный отчёт. – Постоянной спутницы жизни, которую можно удачно представить на многочисленных встречах, да и так – дома теплее, есть куда вернуться.... Вот только жизнь он свою бурную личную ради меня и кого-либо менять не собирался, а я этого не поняла. Он давно уже сообразил, что я неплохой вариант: вполне презентабельна, достаточно умна, что ценится в его кругах, и не лезла слишком к нему с расспросами о его жизни. Не копалась в нем, ему это импонировало... понял?

— Да.

Снова тяжёлое молчание, опутывающее меня щупальцами Никитиных мыслей.

— Почему ты начала с ребенка?

Замерла...

— Что?

— Ты сказала, что дети ему не нужны. Почему это плюс? – Все той же размеренной интонацией почти шепчет он.

Сглотнула. Кто-то умеет выуживать главное...

— Не... Тебе... – Еле выговорила я, выдохнув. – Тебе показалось. Следующий вопрос?

— Ясно. – Прогремело вместе с очередным раскатом грома.

За окном дождь, я сижу с мужчиной, которого знаю вторую неделю и делюсь тем, что другим и за годы обычно не рассказывала. Лишь бы не проговориться, не бередить душу. Никита вдруг спросил:

— Что с первым браком?

— Ошибка молодости.

— А подробнее?

Закрыла глаза... "подробнее"? Передо мной встал улыбчивый брюнет среднего роста с карими глазами, хороший программист, хороший парень. Но...

— Рома хороший человек. Моя первая влюбленность. Мы встречались весь университет, на последнем курсе сделал предложение... — Продолжила, помолчав. — Знаешь, ранние браки – самые опасные. Когда ещё ничего не готов давать миру и любимому, а хочешь получить все и сразу, но вместо этого приходится решать, кто должен оплатить этот счёт, и кто пойдет в ливень за хлебом с гречкой. Нужно уметь брать на себя ответственность... вот только этот навык формируется в большинстве случаев только годам к 30-и.

Услышала, как вздохнул.

— Да, Никит, это основная позиция, почему я тебя... не рассматриваю всерьез, так что не переживай. А целуешься ты, и правда, классно.

— Не думаешь, что есть исключения?

— Да, есть. Хочешь им быть?

— Хочу.

— Ну, удачи тогда.

Молчит. Разозлила, наверное.

— Не переживай, там после 30-и ещё хлеще гормоны шалить начинают, половина доживших браков распадается. Точнее — кто-то терпит, а кто-то уходит.

— Лесь, серьёзно?

— Абсолютно.

— Не думаешь, что все от человека зависит?

— Раньше думала так, но не встречала пока примеров, где у мужа или жены не срывало бы крышу годам к 35. Женщины, просто, в большинстве случаев больше привязаны к дому.

— Странно от тебя это слышать…

Вздохнула.

— Да, есть исключения. Предположим, есть, но проверять это я больше не собираюсь.

Задумался.

— Так что насчёт первого брака. Долго были вместе?

— Год.

— Почему разошлись? Хлеб не могли поделить?

Рассмеялась.

— Не всегда. Просто потом я.... попала в больницу, а вышла из неё с запущенной формой депрессии, медленно и верно окутывающей меня осознанием бессмысленности всего происходящего. Он потерпел-потерпел, да и сказал, подняв лапки, что жить со мной больше не намерен, устал от моего безразличия к жизни, собрал свои вещи и ушел, подав заявление на развод. Дополнив это фразой «Выбирайся сама. Твои проблемы никому не нужны». И он, кстати, абсолютно прав, Никит. И поступил правильно согласно его жизненной позиции. Отец тогда помог выбраться, а не сбежавший от моей дурости муж. Только потеряв Ромку признала, что не могу выбраться, хочу, но не могу. Глупая была.

Вздохнула, помолчав.

— Я видела его пару лет назад в магазине. Он был с женой и девочкой лет 5, потолстел, похорошел, обжился опытом, машиной и, наверное, квартирой. Он всегда был толковым парнем. Сейчас он наконец-то был счастлив и улыбался, мурлыкая жене что-то на ухо. Знаешь, это здорово. Я рада за него.

Никита молчит, я улыбнулась. Вдруг он разбил темноту одним единственным вопросом.

— Почему ты попала в больницу?

Вздрогнула, подняв к нему глаза. Как чертов второй раз он снова докапывается до этого? Я же столько всего наговорила, столько тем дала для разговора, хоть за «жениться рано, жениться поздно».... почему он зацепился именно за это?

— Лесь. – Видимо, я слишком долго молчу.

— Были... проблемы.

— Какие?

Встала, намереваясь уйти от него поскорее. Сделала шаг, взял ладонь в свои руки.

— Лисенок, пожалуйста, сядь рядом.

Дернула руку.

— Хватит уже разговоров, спать пора. Ты молодец, победил сегодня, поздравляю.

Улыбнулась искренне, но едва ли он заметил во мраке. Попыталась уйти, он вдруг резко потянул назад, пригвоздив меня к дивану.

— Давай договорим.

— Не о чем разговаривать.

Не отпускает.

— Болит до сих пор?

Вздрогнула. Нет, не болит, только ноет периодами, но уже не режет изнутри.

— Никит, не лезь не в свое дело.

Вздохнул, притянув меня к себе. Обнял крепче, уложив на диван.

Темнота, озаряемая редкими вспышками удаляющихся молний. Объятия мужчины, положившего голову на мое плечо. Требующего довериться ему. Да? Нет, это глупо.

Продолжаю лежать, в голове перебирая ошибки прошлых лет. Не совершить бы новую, не влюбиться бы в него, не полюбить бы его по-настоящему, ангела этого... искусителя.

— Давай так... – Начал он. – Я перебираю предположения, ты сжимаешь мне руку, если угадал. Согласна?

Молчу.

— Лесь, правда...

— Зачем тебе копаться в этом?

— Я хочу, чтобы ты...

— Что, Никит? – Рассмеялась я, перебив.

— Была счастлива со мной.

Дрогнула, начав защищаться сарказмом.

— Вот те на! Нашелся ещё один претендент? Да я нынче популярна! Невеста прям на выданье бальзаковского возраста...

Игнорирует.

— Согласна?

Закрывая глаза. Легонько сжала его руку, давая шанс, один на миллион, разрушить мои бастионы, выстраиваемые годами.

— Ты снова отметила одну вещь... – Я усмехнулась. — Не надо сейчас пытаться шутить.

Никита замолчал, похоже, собираясь с мыслями. Продолжил выжигать каждым словом:

— Внезапно попала в больницу, как следствие — депрессия. Ты визуально здорова, легко съедаешь торт, и едва ли попадала в аварию. Видимых шрамов не заметил. Кроме одного...

Медленно подбирает слова.

— Внизу.... живота.

Попыталась встать, придавил рукой. Замерла, зажмурившись.

— Аккуратный надрез скальпелем, красиво затянувшийся на твоей светлой шелковой коже.

Сглотнула. Зря я сегодня перед ним разделась... Вооот что ярость творит, рассудок отключился.

— Расскажешь сама или предположить? Женское...

Напряглась, перевела дух.

— Никит, откуда такие мозги, как тебе их...

— Не отбили? – Хохотнул он своим ледяным голосом. – Кто-то мне уже это говорил...

Приподнял голову, когда я слегка коснулась его волос.

— Не думаю, что готова это обсуждать с кем-то. Извини.

Кивнул, вновь опустившись ко мне. Чувствую его сердцебиение, согревающее, размеренное. Эх, Никита-Никита, кладезь ты мужского совершенства, если б я в него верила.

— Отпустишь теперь?

— Нет, Лесь. Ты спать хотела, засыпай.

— Не забывайся, Никит.

— Посмотрим. – Еле проговорил он, расслабляя хватку рук с каждым выдохом. Да... уставший, ещё и в жизнь мою лезет в таком состоянии. Какие могут быть разговоры сейчас?

Задумалась. Молнии прекратились, дождь еле слышен. Санса все так же мирно спит. Через пару минут услышала его мирное ровное дыхание... заснул.

Аккуратно убрала его руку, встала, ушла на кухню. Налила заварившийся отвар перечной мяты, мелисы и цветов ромашки. Села на стул, скрестив ноги... темнота, вдыхаю получившийся букет... Кажется, есть о чем подумать, да, Леся? Кажется, да.

Стоп. Стоп. Стоп! Это он, что, будет сегодня спать со мной в одной квартире!? Ну, ладно, мне, в принципе, все равно. Завтра выходной... придется провести его с ним? Нееет, надо точно сбежать куда-нибудь.