Ты нарвался!

Луч 1. Одни неприятности

Лесечка-Лисенок.

— Мама, я не понимаю, чего им всем не хватает! Они все слепые? Что... что им ещё надо!? Я взрослая самодостаточная де... женщина. Мне не надо вытирать слюнки. Я сама заработала на машину, квартиру, дачу.... ну ладно, выплатила ипотеку... мама, я красивая? – Не дождавшись ответа из трубки, продолжила. – Красивая же. Мне уже 30!

Накручиваю на палец огненный локон.

— Тридцать два, детка. – Раздался наконец-то мамин голос.

Резко подняла одурманенную голову, от чего моя рыжая копна растрепавшихся волос улетела с лица на спину.

— Да. Тридцать два! И что!? Я не стыжусь… и вообще, может, я только жить начинаю.

Мама на это лишь заливно рассмеялась. О, кстати, а сколько я тут уже сижу, пью и ною ей в трубку? Посмотрела на телефон, прищурилась. 20 минут звонок идёт.

— Знаешь, я в твои годы...

Сразу обрываю.

— Мне уже было двенадцать, я знаю.

— Да, а Оксане пять. — И повторила, пытаясь донести суть. — Пять, Олесенька, понимаешь? Я была глубоко и безнадежно замужем, детка. Так что не проси сейчас моего совета.

В очередной раз обречённо вздохнула и отпила коктейль из трубочки, посмотрев по сторонам.

Сегодня немноголюдно, даже можно сказать, что пусто, лишь такие же одиночки, как я, хотя вроде и пятница. Странно как-то, это достаточно популярное место, здесь всегда было не протолкнуться. Ну, хотя, может, все столики на резерве?

Мама все говорит и говорит:

— Ничего-ничего, дорогая, и ты когда-нибудь образумишься, встретишь хорошего мальчика…

— Ма-а-ам, ну, что со мной не так, а? Чего им всем не хватает?

— Всё, детка, заканчивай праздновать и иди уже домой.

Праздновать? А я и забыла… посмотрела на кекс со свечкой, уже давно потухшей и немного поникшей. Бармен, все это время стоящий неподалеку и косящийся на меня, снова сменил опустевший бокал, понимающе улыбнувшись.... тоже мне, понимает он якобы.

— Как тебя там… Серёж, спасибо. Опять чем-то удивишь?

Кивнул. Вот он вроде и парень неплохой, сколько раз я уже здесь на него натыкалась, и улыбается он мне так многозначительно, играя ресницами, как Ава Гарднер*, а не лежит… не лежит у меня душа к мужикам, что могут меня споить.

Сергей вновь улыбнулся и подвинул ещё ближе гранёный стакан с какой-то жёлтой мутноватой жидкостью, колотым льдом и листочком мяты сверху. Ох, прям в сердечко, паразит такой, мята, моя любимая мята…

— Что это?

— Джинджер Роджерс**

Я даже встрепенулась, неужели не ослышалась? Смотрю на него, жду, что он сейчас скажет что-нибудь о том, как она была хороша в своих ролях, как красиво она пела и здорово танцевала... но.... нет, он всё также смотрит, хлопает длинными ресничками и бездумно молчит, зараза.

— Актриса. – Даю подсказку я.

Давай, поговори со мной немного, очаруй меня хоть чуть-чуть.

— Коктейль. – Не понимает Сережа.

— Да, но ты же знаешь, в чью честь он так называется?

Мальчик пуще прежнего заморгал своими истошно карими глазами, выдавил из себя вымученную улыбку из серии «делаю вид, что в курсе устройства Большого адронного коллайдера» и быстренько отошёл от меня к другой более молчаливой клиентке.

— Эх, опять сбежал... – прошептала и подвинула к себе это непонятное варево. Поднесла к лицу, принюхалась... так, а что это у нас? Нотки мяты, лимона и чего-то ещё... терпкого.

Отпила небольшой глоток, во рту сразу зажгло. Выдохнула, поднесла руку к носу, вдохнула собственные духи на запястье, пытаясь пережить это нечто. О, эльфийская страсть, имбирь! И перец! Кто это мог придумать!? Как можно сочетать лимон, мяту, имбирь и жгучий черный перец!?

Что же там такое... ликер? Нет, скорее джин и что-то ещё... Имбирный эль, точно! Тот самый, что он давал мне в последний мой визит – два месяца назад. Ох, Леся-Леся... осушила стакан.

Взгляд уже плохо концентрируется, надо срочно домой. Потянулась, сидя на стуле, от чего чуть не улетела назад, но вовремя схватилась за барную стойку, подозвала к себе этого горе-ценителя классики, постаравшись не икнуть, вручила ему энную сумму и вскочила со стула.

— Вы уже уходите?

Обернулась, схватившись за волосы, что снова полезли к лицу.

— Да.

— Вы не съели свой кекс.

Улыбнулась. Зато выпила все твои коктейли, да?

— Съешь сам.

Мальчик улыбнулся в ответ, наклонился ко мне и прошептал, в надежде, что я оценю:

— Я не думал, что тебе уже тридцать два. Ты хорошо сохранилась.

Вот это подкат. Ага, сохранилась как египетская мумия, по-любому же бальзамировали!

Развернулась и потёпала тихонечко на выход, пытаясь не зацепиться всем телом за какой-нибудь соблазнительно стоящий диванчик и не заснуть прямо тут — на нем, среди всего этого дикого аромата откупоренных бутылок, терпких настоек, пряностей и цитрусовых.

Звучит заманчиво, но все же открыла дверь, очутилась на улице.

Посмотрела по сторонам: уже стемнело, только надо мной ярко светится вывеска бара «Элизабет», приглашающая поскорее войти и забыться.

Ага. "Ночь. Улица. Фонарь. Алкашка. Бессмысленный и тусклый свет. Живи ещё хоть четверть века. Все будет так — исхода нет."

Посмотрела на часы – без пяти 11. Надо вызвать такси… нет, лучше добраться до машины и заснуть там: что-то я «с горя» перебрала...

Саня, наверное, дома скучает. Хотя, скорее всего, дрыхнет без задних лап.

Выдохнула, ухватившись за дверной косяк. В голову ударил джин, хоть желания не загадывай. Я же выпила не так уж и много...

Треснула себе по носу, вздохнула: снова на голодный желудок.

Немного отошла, вдруг запнулась кроссовком о брусчатку, упала на колени, приземлившись на одну руку. Рассмеялась.

— Да, с днём рождения, Леська, разбей себе коленки — вспомни детство.

Встала, прислонившись к стене бара, отряхнула руки, сняла кольцо с безымянного пальца.

Снова не получилось, не срослось, не сложилось, все прогорело. То ли я какая-то неправильная, то ли не видят во мне мужики идеал неземной красоты.

Посмотрела на небо, медленно скатываясь на землю. Надо очнуться, вот и машинка моя рядом, пара шагов и я буду в своей ласточке. Да, сейчас, только посижу немного… немного... ещё немного посижу... по-си-жу тут. Зевнула.

Глаза закрылись, тело обмякло, из рук выпал смартфон, отлетев на середину тротуара, отключился, отключилась следом.

Никита.

Засунул руки в карманы джинсовки, поежился. Наконец-то этот день заканчивается, завтра с утра ехать на бой, а я ещё даже не сплю. О, Ники, чувствую, тяжёлое будет утро, поскорее бы дойти до зала.

Целый день проблема за проблемой. Начиная с мелочевки: порезал скулу, когда утром сбривал эту вусмерть надоевшую бороду, продолжая тем, что утром снова сломалась машина, заглохла посреди леса.

Порвался ремень ГРМ, который я менял всего-то полторы тысячи километров назад! Мать его. Влетел на капитальный ремонт двигателя, а это я ещё за аренду за следующий месяц не заплатил.

Боже, придется снова дербанить копилку. Черт с ней, с машиной, но застрять посреди глуши – без связи.

Пришлось ловить попутку, с грехом пополам вызвал эвакуатор – отдал десятку. Блин, будто мне её девать было некуда больше.

Не попал, естественно, на предварительную встречу, провозившись весь день с машиной в гаражах. Не узнал, с кем меня на завтра поставили. И хоть десять раз будь уверен в себе, а попадется кто-нибудь с руками подлиннее и половчее, так пропустить можно да в нокаут и больничку следом.

Чёрт, если бы не спор, давно бы уже завязал. Но нет, Никите же не сидится на месте, Никитушка же поспорил, что сможет в свои 25 выпендриться и выиграть десять из десяти на протяжении двух с половиной месяцев.

Будто мне, блин, 17, и у меня норадреналин в крови зашкаливает. Дурак! Правильно Ксюшка говорит.

Запнулся за что-то, посмотрел под ноги – телефон. Ладно, хоть не раздавил. Оглянулся, застыв на месте, – у стены на земле во мраке сидит девушка, голова опущена. Поднял смартфон, подошёл к ней – протянул руку.

— Вы потеряли…

Не реагирует совсем, дотронулся – голова свалилась на плечо. Живая, вроде дышит. Пьяная что ли? Оглянулся, «Элизабет» — то ещё местечко, конечно. Сколько там по горячей молодости дрался, все старался потом у бара этого не останавливаться.

Девушка тем временем что-то пробубнила, повторил попытку привести её в чувства – получил снова что-то нечленораздельное. Этого вот мне ещё не хватало!

Оглянулся, вдалеке идёт какая-то компания, гудят похоже, скорее всего в «Лизи»...

Посмотрел на девчонку ещё раз. Даа, и что с тобой делать!? Парни прошли рядом, посмотрели на нас, присвистнули.

— Что, перебрала? Давай поможем!? Хочешь, заберём её к себе? Ничего такая.

Зло посмотрел на особо голосистого паренька, тот сразу прижух.

— Да ладно-ладно. Пойдём, ребята, нет-так нет. — Зашли в бар. Чертыхнулся.

Я всего-то хотел выспаться. Что теперь делать? Уйти? Плюнуть на всё? Это же не мои проблемы, я ее даже не знаю! Положил телефон на её колени, развернулся, сделал шаг, ещё один… черт! Черт. Черт! Схватился за голову, повернувшись обратно.

— Скажи спасибо, что я добрый.

Присел возле неё, посмотрел на лицо. Глаза приоткрыты, зрачки бегают. Перепила, определенно перепила. Глубоко вдохнул, взял её смартфон – посмотрел – батарейка похоже села, либо сломался. Не включается совсем. Достал из кармана свой, смотрю на загоревшийся экран. И что дальше? Кому набрать? Ксюше позвонить? Она хоть из полиции, может, знает — куда таких девают обычно…

Набрал сестру, со второго раза взяла трубку.

— Ксюш, привет, слушай, а как в вытрезвителе обстановка?

Она удивилась и выдала только ошарашенное:

— Чего!?

Да, согласен, как-то я странно выразился, конечно.

— Ну куда там пьяных сдают...

Тоже не самый удачный вариант, но я ж устал, не соображаю...

— Ты нажрался?

— Нет.

— Тогда какого черта звонишь мне в двенадцатом часу и спрашиваешь такое?

Вздохнул, зажмурился.

— Тут просто одно тело надо отвезти куда-то, а я вообще в этом не спец. Вот и решил тебе позвонить, у тебя явно опыта больше.

— Да я как бы не пила до такого.

— Да я про работу твою, дуреха.

— А, ну, можешь в полицию сдать, если дебоширил.

Посмотрел на эту огненную Ариэль...

— Да не, она мирная

Гробовое молчание.

— Девушка!?

— Да. Так куда её?

Самому становится смешно.

— Ну точно не в вытрезвитель, Ники.

— Черт. Ладно, пока.

Отключился, убрал телефон в карман.

— И куда тебя, русалочка?

Она тем временем открыла глаза, икнула, будь она не ладна, обдав меня таким амбре, что я аж поморщился и кривенько так улыбнулась. Да-а-а, совсем пьяная...

— Ой, какой хорошенький!

Вдруг резко схватила меня за ворот рубашки, притянула к себе, от чего едва устоял на ногах, опершись коленом в асфальт.

Девушка же вновь закрыла глаза. Попытался убрать руку, бестия дернулась, предприняв попытку сфокусироваться на мне.

— Ой, ангелочек такой... – Пропела незнакомка, начав уже изрядно меня бесить.

— Какой я тебе, нахрен, ангел!?

Отдернул её руку, встал на ноги, посмотрел сверху вниз.

— Он ещё и матерится?! – Девушка заулыбалась, подняв к моему лицу голову. – Беру! Заверните! Где здесь касса!?

Посмотрела по сторонам и снова продолжила щебетать.

— А где это я вообще?

Вздохнул. Она снова закрыла глаза, простонав раненым зверьком, из бара вышла та самая компашка покурить. Покосились на меня, самый разговорчивый снова начал:

— О, ты все ещё тут? Давай её к нам?

— Исчезли. Оба. Быстро. — Выхаркнул ледяным тоном.

Незамедлительно подняли руки, ушли за угол, один даже как был — прямо с сигаретой в зубах.

Перевел взгляд на еще одну причину моих проблем. Жалко же, черт. Никита, что ты такой добрый, а!?

Взял её под руки. Бубнит что-то про какую-то машину, ноги даже переставить не может.

Беру её на руки. Чертыхаюсь, рука заныла — неудачно упал вчера — растянул. Всего 300 метров и я буду у себя.

Плевать, переночуют в комнате отдыха, посплю на матах ночь, не умру. Девушка вновь открыла глаза.

— Ой, а куда это ты меня понёс? В Рай? Прямо на руках? Я не думала, что ангелы такие крепкие... – дотронулась до груди.

Чертыхнулся.

— Руки убрала! Либо слезла с меня, либо не рыпайся. Где ты живёшь?

Опять отключилась. Простонал. Шаг за шагом, минута за минутой.

— Ой, а где моя машина? Красненькая.

Вспомнил, что «красненькая» там была только копейка БМВ в новом кузове. Её? Недурно, конечно.

— Где ключи?

Снова молчит. Не рыться же в её карманах…

— Что за день сегодня дурацкий, теперь ещё ты как снег на голову свалилась. Зачем вообще так набралась!? Печень лишняя? Завязывай пить, не дело это — с такого возраста начинать, мелкая ты ещё.

Девушка слабенько рассмеялась с закрытыми глазами.

— Ой, меня отчитывает ангел... хаа, сам ангел.

Выругался. Она же умудрилась меня мельком осмотреть.

— А вам, что, ангелочкам, спортивные сумки выдают? У вас там вода святая, наверное?

Посмотрел на неё.

— Я. Тебя. Сейчас. Выкину.

Девушка лишь зевнула, прильнула к груди, зажмурившись. Я тем временем уже дошел до входной двери. Умудрился открыть ее, зашёл внутрь. Включил свет, от которого та застонала ещё больше.

— Что это за свет!? В конце туннеля? – И тихо прошептала. — Вот, Леська, и скопытилась похоже…

Я тяжело вздохнул, зашёл в комнату, бросил её на свою кровать, от чего та, кажется, мурлыкнула. Черт с ней, пусть оклемается и уходит куда-подальше.

Только развернулся, как вдруг она схватила меня за ногу.

— Водыыы. Дайте водыыы...

Закатил глаза, снова выругался. Достал из сумки бутылку. Нет, не святую воду, конечно, — минералку без газа. Кинул ей на кровать, выдернул ногу из рук, вышел из комнаты, снял джинсовку, скинул рубашку.

Посмотрел на часы – уже пол двенадцатого, тихо простонал. Ладно, нужно спать, утром схожу в душ.

Достал старое одеяло из кладовки, бросил на сложенные маты, выключил свет, снял джинсы, лег, закутался в одеяле, закрыл глаза.

Просто дурацкий день, Ник. Завтра будет лучше, будет лучше…

-----

*Ава Гарднер — американская актриса и певица, одна из ярчайших звёзд Голливуда 40-50-х годов. Обладательницу «лица ангела и тела богини» часто называли одной из самых красивых актрис XX века.

**Джинджер Роджерс — американская актриса, певица и танцовщица, обладательница премии «Оскар» 1941 года.

Луч 2. (Не)запланированная встреча

Никита.

Всю ночь снилась какая-то ерунда про знойную рыжеволосую ведьму, что пыталась меня заколоть на наваристый супчик, отчего я раз пять просыпался, только коснусь подушки — она следом пытается спустить на меня свою горгулью, черную такую с белой звездой посреди глаз. Да, Никитка, дожил!

Только заснул нормально, как вдруг некстати зазвонил будильник. С трудом приоткрыл глаза, рассмотрев время на гаджете – 4:30. Вздохнул, перевел на пять минут. Потом на десять и ещё на пятнадцать.

В результате, встал только к пяти. Сел на маты, быстро спрыгнул на пол. Дошел до стены, врезавшись, как обычно, в бедного Германа, что днем служит здесь тренировочным манекеном для отработки ударов, а ночами сбивает меня с ног, включил свет. Взял полотенце, белье, ушел в душевую.

Только сейчас понял, что я же не один. Вспомнил про эту рыжую девчонку, которую подобрал вчера ночью.

Мне скоро уезжать, и что с ней, блин, делать? Не здесь же оставлять? В восемь приедет Равиль, если она ещё будет тут – в моей кровати – он меня потом со света сживет расспросами.

Разделся, включил воду.

Холодная – горячая – холодная – горячая. Контрастом. Мне нужно срочно очнуться, но чувствую себя вареной килькой. И сегодня драться ещё в 10 как-то. Ладно, хоть вчера межгород додумался забронировать и только потом уснул.

Снова все упирается в деньги, а я никак не возьмусь за ведение своих расходов. Судя по вчерашнему, опять придется брать с понедельника уйму индивидуалок себе. И, естественно, Рав будет ворчать, потеряв часть клиентов.

Ледяная вода стекает по телу, рецепторы уже привыкли, включил горячую, не помогает. Совсем не помогает, голова так и гудит, словно это я вчера пил, а не она, блин. Вся надежда на кофе и то, что хоть немного ещё посплю в машине, пока буду в пути.

Вчера же даже сумку не собрал. Выключил воду, вышел из душа, вытерся, надел боксёры, повесил полотенце на плечи, быстро умылся, ушел в зал...

Оделся, отправился на кухню. Поставил чайник, почувствовал, что что-то не так – повернулся к холодильнику – вздрогнул. Дверца, мать её, открыта!

Подошёл, резко дёрнул на себя, обомлел. На полу сидит эта девчонка.... в одной длинной футболке.... и точит колбасу Рава. Подняла голодные глаза на меня, оторвалась от палки докторской, ухмыльнулась. Проморгался, картинка не изменилась. Что за чупокабру я сюда притащил!?

— Кроме докторской ничего нет? – Выдала она, как ни в чем не бывало.

Заглянул в холодильник.

— Фрукты, овощи, яйца – не катит? Обязательно колбасу чужую жрать?

— Ты извини, я просто, как выпью, голодная становлюсь. – Похлопала "наивно" ресницами.

Развернулся, ушел к сушилке. Достал кружку, покосился на холодильник – достал вторую. Где там у нас кофе? Открыл новую банку, отсыпал себе ложку. Вновь посмотрел на неё – добрый Никиточка проснулся…

— Кофе будешь?

Встала на ноги наконец-то, положила колбасу на место, закрыла холодильник, сперев оттуда банан.

— Ага. А есть что-нибудь ещё поесть?

— Это все, что ты хотела спросить?

Улыбнулась искренне.

— Ага.

Повернулся к ней.

— Тебя вообще ничего не смущает?

— Нет. – Как ни в чем не бывало выдала она. – Так что насчёт еды? Я заплачу, если надо.

Выключил чайник, налил кофе, поставил на стол стаканы. Вернулся к ящикам, достал пирожки Рава, черт с ним, быстрее массу потом сбросит. Девушка довольно заулыбалась, потянула свои ручки к ним, резко отодвинул к себе тарелку.

— Эй! Спаси голодающего…

— Сначала поговорим.

Посмотрела на меня, ухмыльнулась.

— Начинай.

— Как ты вообще кухню нашла?

— Методом проб и ошибок.

Сел за стол, она так и стоит рядом. Немного завис на длинных ногах. Что не говори, у неё очень притягательные аппетитные формы. Черт, какого хрена вообще джинсы свои сняла? Отвернулся, отпил кофе.

— Как тебя звать-то?

— Леся.

— Давай, Леся, сейчас поешь и шуруй к своей машине, тут недалеко.

— А ты?

— Что я?

— Тебя как зовут?

— Никита.

Она вновь улыбнулась.

— Никитка, значит. Спасибо, что помог. – Схватила ещё один пирожок, быстро, словно я его, блин, отберу. – Просыпаюсь я такая…

— Необязательно рассказывать.

Замолчала. Выпил свой кофе. Как приеду на место, надо будет плотно позавтракать и хорошо размяться.

Встал, убрал чашки в посудомойку, она пошла следом с пирожком в руке… и бананом.

— Я уеду через пятнадцать минут, собирайся.

— Хорошо.

Ушла в мою комнату, вздохнул. Мне как раз нужно именно туда – документы, одежда, перчатки, защита, капа, сменка – все там. Постучал.

— Заходи.

Открыл дверь – она уже оделась. Волосы заплела в косу без резинки, отчего ещё больше стала похожа на старшеклассницу. Сколько ей лет? Хотя какая разница. Интересно, свой цвет волос? Красивые, густые волосы, Раву бы понравилась. Заметила, что я замер – отвернулся к вещам.

— Ну, что, похожа на Риту Хейворт*?

Неплохие у неё запросы, конечно. Хейворт – огненно рыжая красотка, а она... Посмотрел на неё. Даже не знаю. Опять мысли про старшеклассницу?

— Только цветом волос.

Хотела что-то ответить, замолчала, наклонила немного голову, прищурилась.

— А вот сейчас удивил.

— То есть то, что было раньше, тебя вообще не смущает?

— Я достаточно пожила на белом свете.

Рассмеялся. Она продолжила нести эту ерунду про опыт:

— Чтобы перестать открыто удивляться и наигранно падать в обморок от вполне приятных вещей.

— И что тут приятного?

— Ну, во-первых, меня не обокрали.

Приподнял бровь.

— Во-вторых, я помню, что ты нес меня невменяемую на руках. А ты… – Задумалась. – ничего такой ангелочек.

Наклонился, опёрся рукой о стол.

— Какой, к черту, "ангелочек" опять!?

— Ты в зеркало себя видел?

— Ага.

— И? Никого не напоминает!?

Скрестил руки.

— Если у тебя развращенная фантазия, и из милых маленьких мальчиков ангелочки вдруг стали взрослыми мужиками....

Рассмеялась.

— Ты голубоглазый блондин.

— Да ла-а-адно!? Серьезно!? А я-то все эти года в зеркало смотрел и думал-гадал…

— С тебя можно портреты писать, Никитка. Только ты, знаешь, перекачанный слишком для античной статуи. Так что, радуйся, что ты всего-то ангелочек, а не какой-нибудь там сопливенький Апполончик.

Отвернулся, закинул все вещи в сумку, перепроверил. Она… странная. Очень странная. Надо её поскорее выпроводить.

— Да ладно, не переживай, ты не в моем вкусе, мелкий слишком.

— Это я-то мелкий? На себя посмотри. Сколько тебе, мелочь пузатая!?

Улыбнулась кончиками губ, сложила руки перед собой.

— Сначала ты скажи.

— Двадцать пять.

— Хаа, я так и знала! Карапуз.

— Что. Ты. Сказала!?

— Что слышал! – Улыбается всё.

Отвернулась, заправила кровать. Вот и замечательно, вышел из комнаты. Пошел выключать все оборудование, вернулся — она уже стоит глядит по сторонам – напряжённо осматривается.

— А ты кем тут работаешь?

— Это мой клуб.

— О, круто. Аренда, наверное, большая?

— Приемлемая.

Взял сумку, неудачно закинул на плечо, поморщился, зажмурился на мгновение.

— Что с тобой?

— Ничего. – Дотронулся до кисти. — Руку позавчера потянул.

Подошла. Коснулась своими длинными тонкими пальцами руки, перевернула. Отдернул руку. Черт, как вообще драться? Ладно, хоть не ведущая рука болит.

— У меня средство есть хорошее. И тебе бы на руку повязку фиксирующую наложить.

Подняла глаза на меня.

— Обойдусь, пройдет.

— Давай ко мне заедем? Я быстро сделаю мазь.

— Нет. Мне уже нужно уезжать.

— Надолго? – Прищурился. – Я просто так спрашиваю, что ты...

— В три приеду обратно. Надеюсь, тебя поблизости уже не будет.

Посмотрела на меня, развернулась, пошла на выход. Вот и замечательно.

Вышел следом, закрыл дверь – обернулся – она стоит, ошарашенно оглядывается.

— Привидение увидела? – Прошел мимо неё. Назначенный Лансер уже ждёт на парковке.

— Да, типа того. Стой. – Окликнула меня, я развернулся.

— Что ещё?

— Спасибо.

— Ага, не пей больше. И, повторюсь — мне на глаза не попадайся.

Развернулся, подошёл к машине, сел на заднее пассажирское.

— Можем ехать? Девушка не с Вами?

Поинтересовался молодой парень за рулём.

— Нет, не с нами, к счастью.

Тронулись. Посмотрел на неё – так и стоит, смотрит куда-то в сторону вывески, адрес запоминает? Плевать.

Закрыл глаза, сел удобнее. Выспаться бы хоть немного. 2 часа в дороге.

Леся.

Смотрю на вывеску «Белинского, 120». Вот это совпадение...

А хороший он ремонтник сделал пару лет назад, я даже не узнала помещение. Я, конечно, была тут в последний раз лет 15 назад, тут ещё одеждой торговали, но тем не менее… Надо срочно зарядить телефон! Интересненько, интересненько. Развернулась, пошла к машине.

Тут же идти-то с пол километра, и он меня на руках? С больной рукой? Ха, тоже мне принц, молоко ещё на губах не обсохло.

Проснулась сегодня от жуткой мелодии будильника. Сначала даже не поняла, соседи мелодию что ли сменили... но нет же – это я не пойми где, а не в своей милой постельке. Сначала даже перепугалась, потом очухалась, осмотрелась – заметила рамочку с миленькой фотографией на столе, полку с наградами, медалями и каким-то поясом, полку с горой бумажек.

И так мне есть захотелось, что хоть на стену не лезь. Вот и пошла – искать пропитание… на свою пятую точку.

Вспомнила фото – он и какая-то девчонка стоят в обнимку, улыбаются. Они очень похожи, сестра, наверное. Да уж, если бы у меня был такой миленький брат, а не зануда Оксанка, я бы… была не против такой вот фотографии. Ха, мечты мечтами.

Поежилась, прохладно сегодня.

Дошла до машины, села внутрь, подключила смартфон к USB-и. Включила пока что радио.

Из колонок запела Тэйлор Свифт со своей «I knew you were trouble» [Я знала, что ты моя беда]. О да, я та ещё катастрофа. Улыбнулась, телефон как раз включился. Уже 7-ой час.

Следом заиграла «Это не женщина, это беда, я с такой, как она, ни за что никогда». Да поняла я уже, Европа плюс, поняла, осознала, приняла к сведению.