Ты нарвался!

— Какая забота... Влюбится в тебя – отступлюсь. Нет – она моя. Одной больше, одной меньше.

— Ты до сих пор Катю не простил? Поэтому...

Равиль скрипнул зубами.

— Ты только сейчас заметил? Только с ней обратил на меня внимание? Тоже мне «друг».

Он вышел из кухни, хлопнув дверью....

Равик прав, я не задумывался раньше, почему он «охотится» и бросает одну за другой, не останавливаясь.

Из-за того, что одна малолетняя дурочка бросила его у ЗАГСа под дождем два года назад, втоптав в грязь? Он замкнулся тогда, ушел из зала, перестал работать, и как я его не вытаскивал – ничего не хотел.

В один прекрасный день Рав просто заявился сюда под руку с какой-то девчонкой, потерявшей от него голову, ворковал и очаровывал, словно ничего и не было с ним. Я тогда поверил, что пережил. Но он наигрался и бросил её, переключившись на другую, потом нашел третью, четвертую, пятую — и так начался бесконечный круг.

Я ни разу не связывал это с его Катей, не понимал, что он её просто не простил. Он же так доказывает себе раз за разом, что она была не права? Он до сих пор помешан на ней, Господи!

«Одной больше – одной меньше».

Вспомнил мужа Олеси и её потерянное выражение лица вчера. Нет, не хочу, чтобы она стала одной из девушек, что этот олень просто использует. Он словно черная гадюка, как змея, изворотливый, добьется своего, если я откажусь…

С одной стороны, мне-то какая разница?

Вышел в зал, он сидит на матах, сверлит меня своими серыми лихорадочно сверкающими глазами.

— Равиль....

— Передумал? Могу действовать?

— Нет.

— Тогда неделя пошла.

Не перестаю смотреть на него.

— Рав, выбери кого-нибудь другого.

— Кого? Твою сестру? Хочешь? Она ничего, мне немного будет интересно.

Че-е-ерт! Забывается!? Подлетел, скинул его одним рывком на пол – навалился, занёс руку для удара и уже хотел ударить. Сжал челюсть. Посмотрел на него. Улыбается, словно ничего и не сказал. Черт!

— Ра-а-авиль! – Ударил в бетонный пол. — Мать твою, что с тобой!? Я тебя знаю с третьего класса, Рав, что ты несёшь!?

Встал с него, помог подняться.

— Да, я не понимал, что ты… не пережил... – Его глаза сверкнули, потемнев. – Не понимал, признаю. Но не трогай её — не надо. Она как ребенок наивная, Рав.

Он лишь рассмеялся.

— Наивный. Все они такими кажутся. Выбирай, Никит. Либо я, либо ты.

Ударить? Будет только хуже, надо его как-то вытаскивать из этого. Но как? Сначала Лесю бы из его поля зрения убрать.

— Тогда три недели.

— Нет, слишком долго.

— Ты же знаешь про пари. Ещё 2 боя, я на ногах еле стою уже.

— Две недели – максимум. В последний день месяца, либо она будет твоей, либо...

Чокнутый. Где тот нормальный парень, что был влюблен «в самую лучшую девушку на свете». Почему? Ему попадалось столько нормальных девушек, ни одна его не остановила? Он же их перемешивает напоследок в их же ревности – одну за другой по одному и тому же сценарию... Как его можно вытащить?

Вышел на улицу – напротив светится витрина магазина подарков. Две недели...

Чем я буду лучше него? Мерзко. Перешел дорогу, открыл дверь магазина, поздоровался с приветливой продавщицей. Что я планировал? Не терять из-за неё голову? Смогу разве?

А может, ты не прав насчёт неё, Ники? Может, она не так наивна, как ты думаешь? Может, ей тоже понравился Рав?

Вспомнил неровное дыхание с лёгким ароматом мяты... Нет, не отдам ему её. Плевать. Лучше самому подставиться. Какой добренький мальчик, Никиточка, чтоб тебя!

— Вы выбрали?

— Да. Этот набор.

— Хороший выбор, хотите открытку для Вашей любимой?

Поморщился.

— Нет, не надо. Успеете сегодня доставить?

— Конечно, до одиннадцати часов все будет готово. Вам нужен отчёт?

— Нет.

Планировал исключить лишние траты, исключить личную жизнь, исключить лишние нервы, а сам сейчас собираюсь вскружить голову совершенно чужой малоизвестной девушке. Мозги бы тебе промыть и оторвать кое-что, Никита Федорович!

— Добавьте в корзину ещё пару снеков, пожалуйста.

Взял с полки две упаковки, чувствуя как внутри начала кипеть ненависть к самому себе.

Луч 5. Ночное зарево

Леся.

Наконец-то вечер понедельника. Сидим в кабинете Анжелики в «Элизабет». Лика скинула туфли, закинула ноги на стол, сидя на своем удобном кресле, пьет сок. Я же развалилась в кресле у искусственного камина, также потягиваю сок.

— И что ты решила, Лесь? – Задумчиво спрашивает подруга про мои мысли по поводу измены Захарушки.

— А что тут думать? Не прощу, конечно. Было бы ради чего унижаться ещё. — Хорошо, вот и правильно. Ты же знаешь, что он мне никогда особо не нравился. Не тот возраст у него уже, чтобы жениться и верность хранить при этом. У него за плечами такой же брак. Не стал бы образ жизни менять из-за тебя, Лесь, я же говорила.

Я только вздохнула.

— Ну, да, я ошиблась. Хватит… я, может, тоже хочу на море, Анжел! Вон, какая ты загорелая, отдохнувшая…

— Помолодевшая? – Смеётся подруга.

— Ага, просто младенцем стала.

Замолчали. Вдруг в дверь постучали, Анжела быстро скинула ноги, села прилично и разрешила войти.

В комнату зашёл тот самый бармен – Сергей. Прошел мимо меня, обернулся, улыбнувшись – помахала ему ручкой, так и болтая ногами на кресле. Мне то что, не я здесь хозяйка, меня и не такой видали.

Попросил перенести пару смен, уезжает по делам каким-то.... Мне, в принципе, все равно.

На прощание опять улыбнулся... Да уж, то годы затишья, то всем в одночасье нужна стала. И козлу этому, и бармену, и этому – парню из зала Никиты. И все какие-то сомнительные они, мягко скажем.

Одному Никите, кстати, все равно. Ну, вроде бы все равно, не считая Сансы и вчерашнего презента...

Есть захотелось. Посмотрела на Лику, что снова закинула ноги на стол и изучает меня, прищурившись.

— А Сергей тебе как? Что-то странно он улыбается.

— Не смеши меня, не надо мне никого. И вообще – он не в моем вкусе. Знаешь, что он мне в пятницу сказал?

Анжелика кивнула, мол – рассказывай.

— Ты, говорит, хорошо сохранилась.

Рассмеялись.

— Ну, ляпнул, не подумав. Зато какие коктейли.

— И что, мне теперь до конца своих дней из-за его коктейлей?

— Ты же знаешь, что так далеко он не заглядывает. – Выдала очевидную правду подруга.

— Вот, этого мне тем более не надо.

Анжела смеётся.

— Лик, у тебя совсем ничего поесть нет, а? Я голодная такая. Когда ты уже меню изменишь?

— Закуски только, ты же знаешь. Нам и так неплохо...

— Вот я даже с Никитой недавно это обсуждала.... – Спохватилась, но уже поздно.

Выдала себя с потрохами. Анжела приосанилась, наклонила корпус ко мне, как кошка на охоте за мышью.

— Какой, говоришь, Никита?

Молчу, улыбаюсь, пью сок.

— А говоришь, мужики не нужны... уже кого-то нашла?

— Нет, он не по моим зубам, да и мелкий.

— 18 ему что ли?

— Не, 25.

— Да это разве «мелкий»? Зачатки мозгов уже должны были встать на место. Так что за парень, Лесь?

— Не по моим зубам, говорю. Отстань.

— Чем занимается?

— Спортсмен. В пятницу «познакомились» возле твоего бара.

Анжела задумалась на минуту. И я уже обрадовалась, что все – опасность миновала, но она вдруг резко вскрикнула:

— Светошев что ли!? Тот, у которого клуб спортивный!? – Я вздрогнула. Смотрит на меня, хлопает глазами. – Правда, он? Ничего себе… ну, точно, Никита, 25 лет, спортсмен. Блондинчик?

Навострила уши.

— Ты его знаешь?

— Да кто его не знает у нас!? Ну, похоже, не считая тебя и далёких от… не суть. Это ты никогда нашими спортсменами не интересовалась особо, вот и не знаешь ничего. – Я вздохнула, всё-то она знает. – В юношестве он за наш город столько побед взял, Лесь! И проигрывал, конечно, тоже... Тогда в спорт.новостях только о нем и были сводки.

Анжела отпила глоток, вновь посмотрела мне в глаза.

— Стой, у него клуб – там же аренда твоего отца, да!? – Я кивнула. — Он, кстати одно время мне помогал, когда я секьюрити нормальных найти не могла, добрый парень. Я с ним через Лешку познакомилась, они в одно время КМС брали.

Лёша – её младший брат.

— Давно было, лет 6 назад, потом он тут не появлялся вроде. Ну, рассказывай?

— Да ты, как обычно, больше моего знаешь…

— У меня дело такое– много пьяных разговоров за столами ведется, ты же знаешь. Я и про первую жену Захара раньше твоего узнала. – Напомнила мне вновь подруга, указав в меня пальцем. – Поэтому и говорила тебе не торопиться. Ох, Лесечка!

— Ой, не начинай, не надо про него опять.

Лика хитро улыбнулась.

— Тогда про Светошева?

— Там тем более не о чем говорить. – Задумалась. – Ему Санса моя понравилась, представляешь? Мы на пляж вчера ездили... Она ему подчиняется!

— Ага, не о чем рассказывать ей… – Смеётся Анжелика. – А собаки... так у него у родителей боксер же был. Его отец у меня физру в школе преподавал, Никита в него пошел, кстати.

Она все больше меня удивляет.

— Анжел, есть что-нибудь, чего ты не знаешь?

— Есть… Я, например, не знаю, где заначка у мужа спрятана… А так хотелось бы узнать. – Наигранно вздохнула.

Снова замолчала, думает о чем-то.

— Если он тебе нравится....

— Да не нравится, а просто.... интересный.

— Не суть, попробуй? Он вроде был не гулящий, правда не видела его давненько. Только бои с ним иногда смотрела.

— Я вообще-то замужем пока.

— Тоже мне аргумент, вспомнила, с твоим-то муженьком. Как раз переключившись, отвлечешься

Вздохнула.

— Нет. Захар, кстати, просил встретиться.

— Извиняться будет? Клясться в вечной любви?

— Нет, скорее приводить доводы, почему мы не должны аннулировать нашу сделку в виде брака.

Обе рассмеялись. Посмотрела на время – пора к Сансе, надо с ней прогуляться перед сном.

Никита.

Смотрю на вновь оставшегося Равиля. Присел, встал, выпад, присел, встал, выпад рукой, присел, встал, фронт-кик (прямой удар), уклонился, присел, встал, уклонился, лоу-кик (круговой удар ногой в бедро).

— Все, хватит дубасить Германа, Ник! Уже час прошел. – Равиль устал жевать капусту.

Остановился, отдышался, пот льется градом.

— Что ты опять тут забыл!? Дома не спится в кроватке? На матах удобно?

— Дома одному одиноко, Никит. – Смеётся Равиль.

— Забери Германа, обнимайся с ним сколько захочешь. Он будет не против.

— Он холодный, Ник. Мне нужна живая душа, желательно женская.

— Не, это точно не ко мне. – Снял перчатки, разматываю бинты.

— Как раз-таки к тебе. – Опять намекает на Лесю, целый день не отстает от меня с ней. Я только уйду на индивидуалку, он притащится. Только уйду к администратору – он следом.

– 14 дней, Никит.

— Ты целый день напоминаешь мне об этом. Так и планируешь?

— Да. Знаешь, я изменю правила...

— Это ещё с какого перепуга?

— Так вот, ты должен видеться с ней каждый день. За пропуски – штрафные очки не в твою пользу.

— Ты совсем свихнулся!?

— Я рад, что ты согласен. Так что за сегодня у тебя один минус, наберёшь их 3, вычтем один день из 14. Отлично я придумал!?

Смеётся ещё.

— У меня есть 3 часа до полуночи...

— Ну, дерзай.

Прошел мимо него в душ. Что с ним, а? Совсем поехал уже!?

Гудок за гудком, сжимаю костяшки сильнее... Уже хотел выключить, как раздался её голос.

— Да, алло?

— Ты дома?

Замолчала.

— Лесь?

— Ты хотел что-то?

— Надо увидеться. Ты где?

Смотрю на улыбающегося Равиля, показываю ему, что он дождется – башку сверну скоро.

— Я с Сансой сейчас гуляю в парке возле дома.

— Сейчас на такси приеду, подождите меня.

Вылетел из зала. Забежал в продуктовый, купил ей мороженное, Сансе крекеры для собак. Как раз подъехала машина, уже через 15 минут нашел их.

— Лесь! – Окрикнул её, обернулась. Она такая смешная в этом джинсовом комбинезоне. Пеппи длинный чулок.

Санса подбежала ко мне, виляя хвостом, почесал за ухом. Протянул Лесе мороженку, она вопросительно глянула, но взяла. Отдал Сансе крекеры.

— Что ты хотел?…

Молчу.

— Никит? — Встала рядом.

— Просто увидеть вас захотел.

— Врешь – как дышишь, но принято. Пойдём гулять, спортивный мальчик? Только выверни свою футболку, пожалуйста.

Осмотрел себя, черт, неправильно надел...

— Я торопился.

— Не стоило, Никит.

Снял, вывернул, надел футболку. Рядом прошла какая-то женщина, изучающе так посмотрела.... Леся рассмеялась.

— Знаешь, ты ничуть от меня не отстаешь!

— Ты про что!?

— Торопился он, видите ли.

— Ну, у тебя косяки покрупнее будут.

Смеемся, взял её за руку. Санса бежит впереди. Вдруг Леся отдернула руку.

— Никита Федорович, я замужем.

— Я ничего и не делал ещё.

Посмотрела на свою кисть.

— Ах, да, ангелочки это просто касаются... – Ерничает.

Поморщился. Она продолжила:

— Никит, запомни, пожалуйста, мне не 18, я замужем... и даже если я скоро разведусь...

Подошёл ближе, взял за руку, потянул за собой. Идёт немного позади.

— Никитка, ты что задумал, признавайся?

— Сансу опять натравишь?

— Да она от тебя тащится, как последняя фанатка просто.

— А ты? – Оборачиваюсь к ней, замирает, почти врезавшись в меня.

— Ты, мелочь пузатая, не забывайся!

— Что ты замужем и тебе не 18? – Улыбаюсь.

Фыркает, выдергивает руку, собирается уйти, но я успеваю снова схватить её и потянуть к скамейке – ноги подкосились, села. Склонился над ней, в одной руке держит мороженное. Наклонился – откусил немного.

— Мать перемать! Никита! – Смотрит в глаза, бесится. Улыбаюсь. – Что с тобой!?

— Ничего.

— Я заметила! Какие тебя мухи укусили, Никитка?!

Наклоняюсь к ней ниже, отводит голову. Хмыкнул, на что получил неудавшийся удар в живот рукой, которую теперь я не перестаю держать, провожу пальцами по её венам...

— Перестань.

— Что?

— Никит, по-хорошему говорю, ты не знаешь, на что нарвешься...

Засмеялся.

— Не напугала.

Разозлилась, дёрнув носиком.

— Никита!

Уже хотел сказать ей, но учуял...

Санса загавкала рядом.

— Горит что-то!

Обернулись – клуб дыма завис где-то в районе 8-10 этажа её дома. Леся застыла, вцепившись в мою руку.

— Только не говори, что там твои окна...

— Да.

Выругался.

— Посиди тут с Сансой, ладно?

Кивнула. Убежал до её дома, у подъезда уже скопились очевидцы. Посмотрел наверх, закрыв лицо футболкой – пластиковый фасад плавится, дышать невозможно.

— Что там горит? – Кричу какой-то женщине.

— 8 этаж, проводка вроде бы.

— Есть кто в квартире? Помочь надо!?

— Нет, — Кивнула в сторону какой-то пожилой пары, что стоят обнявшись и всхлипывают. – Уже вышли, документы только успели... ох, поскорее бы пожарные.

Рядом раздался звук сирен, уже близко.

***

Через час после всех проверок разрешили подняться к ней, пошел следом. Семейную пару забрали внуки. На Лесе лица нет, Санса все нюхается, тоже боится. Зашли в квартиру – окна были раскрыты – все в крупинках чёрной сажи. Леся схватилась за голову.

— Господи....

— Никто не застрахован, Лесь.

Зажмурилась, шумно выдохнув.

— Что теперь делать-то... Как это убирать, как тут жить...

— Поехали ко мне? – Посмотрела на меня, рассмеялась нервно. Добавил. – У меня квартира пустует, я все равно в зале живу, Лесь. Пока поживешь там с Сансой, за это время придёшь в себя, приберёмся, переедешь обратно.

Хлопает глазами...

— Я могу... а, да, из-за Сани некуда. Сестра не пустит, мама тоже.... К подруге — тоже не вариант.

— Видишь. Собирай вещи, все, что необходимо, ладно?

Увидел на столе корзинку, покрытую пеплом. Леся заметила взгляд.

— Не будешь отпираться?

— Не буду.

— Зачем, Никит!?

Улыбнулся.

— Просто... захотелось.

— Странный ты. То даёшь ясно понять, что ждать нечего…

— А ты ждала?

Проигнорировала.

— То даришь непонятные корзинки и хватаешь за руки.

— Ещё про мороженное не забудь. – Смеюсь.

— Да! Ещё и мороженное кусаешь моё! Это вообще грех последней инстанции.

Начала складывать вещи из шкафа, я пока нашел миски с подставкой у Сансы, сложил в пакет.

— Сань, где у тебя место? – Подошла к подстилке, сложил. – Какие игрушки берём?

Санса подошла к мячику, тарелке и игрушечной курице, сложил все туда же. Хорошая собака.

***

Приехали ко мне на её машине – 5 минут всего от её дома, выгрузил пакеты, занёс все на 3 этаж новостройки. Открыл дверь, пропустил их первыми, занёс все домой. Леся включила свет.

— Трёшка!? Откуда такие деньги, Ник?

— Кто-то зарабатывает на красненькую машину, а кто-то долго копил на квартиру.

Присвистнула, стукнув по своим красивым губам.

— Я за счёт спорта начал рано неплохо зарабатывать, Лесь.

— Понятно. – Осматривается... – Можно чайник поставить?

— Конечно, будь как дома. Я сейчас уйду, только воду открою тебе, перекрывал все краны пару месяцев назад.

Кивнула. Стою в прихожей, она напротив стоит с кружкой... моей кружкой кипятка.

— Я могу сходить за чаем, Лесь.

— О, нет, обойдусь, завтра куплю сюда всё.

Улыбнулся, приблизился к ней, смотрю в бирюзовые глаза.

— Светошев, тебе никогда не говорили, что с ведьмами играть опасно?

— А ты, значит, ведьма?

Улыбнулась в ответ.

— Если ты не перестанешь, Никит, я стану самым страшным кошмаром твоей жизни, поверь, я умею.

Рассмеялся.

— Я не могу остановиться, извини.

Фыркнула вновь, разорвав зрительный контакт. Поставила кружку на тумбочку, вытолкала меня за дверь, закрыв перед самым носом... Да, лишь бы не свалиться к концу недели!

Уехал в зал. Равиль все злорадствует.

— Ну, сдаешься? — Развалился на матах.

Хотел послать его куда-нибудь, но тут меня осенило.

— Рав, только не говори, что эти 2 недели ты будешь спать здесь!?

Улыбнулся он....

— Да, я же говорил, одиноко мне.

Запустил в него его же подушкой. Достал уже, честное слово.

Луч 6. Берёза за моей спиной

Леся.

Всю ночь ворочалась, оставшись одна в абсолютно чужой квартире. Нужно поскорее прибраться и перебраться обратно.

Никогда не задумывалась, но с Сансой я не особо и желанна в других домах. Так что, мне даже повезло, что он меня пустил.

Я же уже хотела идти к себе, когда он позвонил... Думала сходить в душ, понежиться в ванне с аромомаслами...

Удачно вышло, так могла бы и задохнуться, и Сансу угробить, если бы оказалась дома и не почувствовала запах, пока была в ванной.

Нехотя встала с его кровати… Звучит это, конечно, многообещающе, а по факту – одна одинешенька. Вот только – какая его муха всё-таки укусила?

Вышла в зал, Санса подняла голову с подстилки, бухнулась спать обратно.

— Ну что, кулема, гулять не хочешь?

Кто бы видел сейчас эту кобылку. «Гулять!?» — резко подняла морду, «Кто сказал гулять!?» — вскочила и помчалась к двери, словно и не спала вовсе.

— Ой, Сань, подожди, я хоть оденусь...

Только сняла ночную рубашку и надела футболку с шортами (термометр показывает наконец-то +30), в дверь постучали. Вышла в коридор, глянула в глазок – Никита...

И не то, чтобы я не рада... Санса отдавила все ноги, вертясь возле двери – чувствует, кто пришел. Вздохнула, открыла дверь.

— У тебя же ключи есть. – Вякнула с порога я, когда этот ангелочек с 2 огромными пакетами протискивался возле меня и замершей от счастья Сансы. Кошусь на пакеты из местного круглосуточного. – Что это вообще такое?

Никита посмотрел на меня, промолчал, прошел на кухню.

Посмотрела в зеркало напротив… Ну, да, не элегантная Лоретта Янг*, я скорее сейчас рыжий лемурчик. Не выспалась от слова абсолютно.

— Плохо спала?

Ставит пакеты на стол, сам же начинает разбирать. Я стою в дверях, смотрю на это дело, запоминаю, куда ставит разные продукты и бытовые принадлежности... . Подзависла, он обернулся ко мне.

— А... да, не без этого.

— Неудобно? – Искренне интересуется.

— Да нет, у тебя крутая кровать. – Не стала договаривать мысль «жаль только, что в комплекте ты не прилагался». – Просто, не спалось.

— Кофе будешь? – Поставил чайник.

Смотрю...

— Слушай, только не говори, что ты теперь будешь тут хозяйничать, раз пустил меня?

— Нет, — Показал на пакеты. – Только продукты занёс, чай попью и скроюсь, не переживай.

Да я и не переживала...

— Кстати, я же говорила, что сама все куплю…

— Это моя квартира. Мне стыдно, что здесь ничего нет.

— Какой-то из тебя слишком добрый арендодатель, Никит.

Улыбнулся. Только вспомнила про Сансу, что так и сидит в коридоре.

— Ты тут... располагайся, я пока Саныча выведу, ладно?

— Давай я с тобой?

Посмотрела на него... кивнула. Выключил чайник.

Ему, кстати, идут эти черные шорты, мышцы на ногах так подчёркивают. Вздохнула, да ему, в принципе, многое идёт, хоть латексом обтяни... о, только не представлять, только не.... Потопали гулять, забрал поводок Сансы. Оглянулась, когда вышли на какую-то смутно знакомую аллею.

— Представь, я только сейчас поняла, что это другая сторона Ленинки. Я с Сансой сюда пару раз доходила, а так – мы каждое утро в этом парке.

Улыбнулся.

— Я, когда жил в квартире, бегал по утрам тут.

— Ты ещё и бегаешь?

Кивнул.

— Иногда, если день не сильно загружен. Но в последние 2 месяца и без этого сильно устаю.

— Что так? – Чисто женское любопытство. Может, его кто-нибудь изматывает... те 2 паучихи, например.

Посмотрел на меня, задумался.

— Не скажешь?

— Да это не секрет, просто... я поспорил, что выиграю 10 боёв из 10 за 2,5 месяца...

— И получишь...

— И получу... свободу.

— Свободу?

Кивнул.

— У нас вроде давненько отменили крепостное право, ты не знал?

Посмотрел на меня.

— Знаешь, любой спортсмен подчиняется тренеру и всей команде. Если этого не происходит – он ничего не добьется.

— Ну смутно понимаю, о чем ты. Но при чем тут твоя свобода?

— Если я проиграю хоть раз, придется уходить в...

— Монастырь? – Перебиваю я, Никита улыбнулся.

— Почти. В тренеры в нашу спортивную школу.

— Это плохо?

— Это не мой выбор, меня полностью устраивает зал.

— Но?

— Но кто-то считает, что я растратил способности там, став совершенно бесполезным. Я захотел доказать обратное – согласился на это безумие. На самом деле, он частично прав, в 25 некоторые только поднимаются на вершину своей карьеры, только входят во вкус, а я… так не захотел. Поэтому оказался «никудышным спортсменом, такому лучше в тренеры идти, пока не поздно».

— Ничего себе «никудышный»... У тебя же столько побед за плечами...

Усмехнулся.

— Вот именно «за».

— Да пошли ты этого критика куда подальше, жизнь от этого не сломается. Не имей привычки слушать других. Что ты, как ребенок....

Перебил, Санса убежала вперёд.

— Это мой отец, Лесь.

Замолчала, он продолжил.

— Всю свою жизнь я выигрывал, проигрывал.

— У тебя хорошо получается...

Кивнул.

— Отец мною гордился, хвастался всем, да я и сам понимал, чего стою. Но только чего-то постоянно не хватало, что-то внутри не сходилось, не мог понять, что не так. Думал, что если возьму мастера, полегчает – не полегчало, если выйду на Россию поможет – не помогло. Один известный клуб предлагал контракт и жизнь в Москве. Уже собирал вещи, но всё равно что-то было не так. Я решил поговорить с отцом, получил первую порцию брани за все года, тогда понял, что я шел по его сценарию все это время, жил его вымышленной жизнью. Он воплощал во мне то, чего сам не смог достичь. Получилось, что всё, что я умел – это драться, но смысла я в этом не видел...

— Ты отказался от карьеры из-за душевных скитаний?

— Да. Дурак же?

Помолчала. Он усмехнулся.

— Да нет. Отец был в бешенстве?

— Конечно. Карточный домик вдруг рухнул, кукла ожила.

Поморщилась.

— А сейчас?

— Не пойми неправильно, спорт очень многое мне дал. Но...

— Ты, может, на скрипке хотел играть, а время упущено?

— Именно. Мне не дали выбора, когда он был нужен.

— Ну на самом деле никогда не поздно научиться...

Похлопала его по плечу, вдруг он перехватил руку и опустил мою кисть вниз... Идём, держимся за руки.

— Я в его глазах до сих пор бушующий подросток, загубивший свою жизнь. Его не волнует, что клуб приносит доход, и что мне нравится моя жизнь.

— Поэтому вы в очередной, наверное, раз повздорили и поспорили – ты в надежде доказать ему, что...