Неверный. Вылет из гнезда

— В спальню, — прошептала она, отрываясь от его губ. — Быстрее.

Они прошли через крошечную гостиную, в которой едва помещались диван и телевизор. Спальня была такой же маленькой — кровать, шкаф, тумбочка. Но они не заметили ничего, кроме кровати.

Антон скинул пиджак, разорвал пуговицы на рубашке — они разлетелись по полу. Кристина стянула майку через голову, и он замер, глядя на нее. Белый бюстгальтер, тонкая талия, ключицы, которые он хотел целовать бесконечно.

— Не смотри так, — она покраснела. — Как будто первый раз видишь.

— Каждый раз как первый, — сказал он, снимая с нее бюстгальтер и припадая губами к ее груди. Она выгнулась, застонала, запустив пальцы в его волосы.

Они упали на кровать, сплетенные, нетерпеливые. Одежда летела на пол — джинсы, трусы, носки. Никакой нежности, никакой медлительности. Только голод. Только желание, которое они подавляли четыре дня.

Он целовал ее живот, спускаясь все ниже. Она извивалась под ним, тихо постанывая, вцепившись в простыню.

— Антон... пожалуйста... не томи...

— А я хочу тебя томить, — прорычал он, поднимая голову. — Хочу слышать, как ты молишь.

— Я не буду молить, — выдохнула она, но в ее глазах горел огонь.

— Будешь.

Он снова опустил голову, целуя внутреннюю сторону ее бедра, потом другое. Она дрожала, кусала губу, стараясь не издавать звуков. Но когда его язык коснулся самого центра, она вскрикнула — громко, отчаянно, не в силах сдерживаться.

— Вот так, — прошептал он, не отрываясь. — Кричи. Никто не услышит.

Она и кричала. Стон за стоном, хрип, всхлип. Ее тело выгибалось дугой, пальцы впивались в его плечи, оставляя красные полосы. Когда оргазм накрыл ее, она замерла на секунду, потом обмякла, тяжело дыша.

Антон поднялся, встал на колени перед ней, глядя на ее раскрасневшееся лицо, на мокрые от слез ресницы.

— Теперь ты, — прошептала она, открывая глаза. — Я хочу тебя. Сейчас.

Она села, толкнула его на спину, оказавшись сверху. Ее волосы упали на его грудь, щекоча кожу. Она медленно, дразняще, опустилась на него, и оба замерли на секунду, чувствуя друг друга изнутри.

— Боже... — выдохнул Антон, закрывая глаза. — Какая же ты...

— Не говори, — приказала она, начиная двигаться. — Просто чувствуй.

Она была дикой, неукротимой. Ее ритм ускорялся, дыхание сбивалось, и она снова стонала, но теперь в такт своим движениям. Антон смотрел на нее снизу вверх — на ее растрепанные волосы, на ее грудь, подпрыгивающую в такт, на ее лицо, искаженное наслаждением. И не верил, что это происходит с ним. С пятидесятилетним стариком, который утром обсуждал с женой, какую купить сковородку.

Он перехватил инициативу, перевернул ее на спину, вошел резко, глубоко. Она вскрикнула, обхватив его ногами за талию, прижимая к себе.

— Сильнее, — прохрипела она. — Еще.

Он подчинился. Каждый толчок был как выстрел. Каждый стон — как признание в чем-то большем, чем просто страсть. Они двигались в унисон, быстрее, быстрее, быстрее, пока мир за окном не перестал существовать. Остались только они двое, эта маленькая комната и нарастающее, сметающее все на своем пути напряжение.

Кульминация накрыла их одновременно. Он замер, вжавшись в нее, чувствуя, как ее тело содрогается под ним, как она царапает его спину, кусает плечо, чтобы не закричать слишком громко. И сам зарычал, уткнувшись лицом в ее волосы, теряя контроль, сознание, себя.

Они лежали, сплетенные, мокрые от пота, тяжело дыша. В комнате пахло сексом и ее духами. За окном темнело.

— Ты останешься? — спросила она тихо, когда дыхание выровнялось.

— Да, — сказал он, не думая.

— А она? Твоя жена?

— Я скажу, что задержали переговоры.

— Врешь.

— Да, — он посмотрел на нее. — Вру. И буду врать. Потому что не могу без тебя. Потому что каждый раз, когда я пытаюсь уйти, возвращаюсь. Потому что ты — моя зависимость. Самая сладкая и самая страшная.

Она прижалась к нему, положив голову на грудь.

— Мы оба зависимые, — прошептала она. — Только вот лечиться не собираемся.

Он погладил ее по волосам, глядя в потолок. На тумбочке лежал ее телефон. Экран засветился — пришло сообщение. От Игоря: «Люблю. Скучаю. Когда вернешься?»

Антон отвел взгляд. Он не имел права читать чужие сообщения. Как и она не имела права врать мужу. Но они оба переступили эту черту. Давно. И назад дороги не было.

Глава 11. Антонина. Ночь без свидетелей

Я знаю, что он врет. Чувствую кожей, затылком, каждым нервом, который еще не умер во мне за последнюю неделю. «Переговоры в Сочи», — сказал он утром, не глядя в глаза. Я кивнула, потому что кричать уже нет сил. Потому что крики кончились в ту ночь на кухне, когда я собирала осколки стакана и собственной жизни.

Сейчас одиннадцать вечера. Я сижу на кухне одна. Передо мной остывший ужин — куриное филе с овощами. Я готовила на двоих. Выбросила его порцию в мусорное ведро. Смотреть на пустую тарелку напротив было невыносимо.

Звоню ему. Длинные гудки. Не берет. Перезваниваю. Сброс.

Через мину